Отрывок из книги
Бонифаций VIII; папы в плену в Авиньоне, волнения в Риме, Риенци. – Великий раскол, Пизанский, Констанцский и Базельский соборы. – Ослабление светского влияния пап; их власть укрепляется в Папской области.
Дом Анжу, утвержденный в Неаполе папской властью, держал в Папской области дерзкое господство, когда, из-за вынужденного отречения Целестина V, папой стал кардинал Бенедетто Гаэтани под именем Бонифация VIII (4 декабря 1294 г.). Этот первосвященник, которому суждено было претерпеть оскорбления от дома Франции, принес в управление Церковью великую силу воли и глубокое осознание духовных и светских прав Святого Престола. Он неожиданно покинул Неаполь и одной лишь своей присутствием вернул себе место и власть в Риме, к изумлению враждующих партий. Объявив врагам своим, Колонна, что у них будет господин, он решительно поддержал архиепископа Лунденского, бежавшего из тюрем короля Дании, и, выступив посредником между домами Анжу и Арагона, добился заключения Ананьиского договора (1295 г.).
.....
Здесь, по крайней мере, была некоторая видимость правильности. Собор был созван мужем, которого часть Церкви признавала папой. Три патриарха Аквилеи, Константинополя и Антиохии, двадцать два кардинала, двадцать архиепископов, девяносто два епископа, сто двадцать четыре аббата, депутаты самых знаменитых университетов прибывали последовательно. Герсон, Пьер д’Айи выделялись; затем император Сигизмунд, Фридрих Австрийский, курфюрст Саксонский, курфюрст Пфальцский, герцог Баварский. Многочисленные свиты всех этих особ образовывали массу в сто пятьдесят тысяч иностранцев в городе и окрестностях. Современник насчитал там злонамеренно триста сорок шесть комедиантов и жонглеров и другие, еще менее почетные ремесла, которые не делают чести собору.
Предстояло вынести решение о расколе, о ереси Яна Гуса, о реформе Церкви в ее главе и членах. Собор был разделен на четыре нации: итальянскую, германскую, французскую и английскую. Постановили, что на торжественных заседаниях голосовать будут не поголовно, а по нациям, что давало каждой одинаковую власть, каково бы ни было число ее членов; и допустили к праву голоса некоторое число священников, выбранных среди самых ученых. Было решено, что отречение трех соперников – единственный способ покончить с расколом, и Иоанн XXIII, после долгого колебания, наконец обещал отречься, если другие отрекутся. Поскольку его подозревали в малой искренности, за ним тщательно следили. Но его друг Фридрих Австрийский устроив зрелище турнира в окрестностях Констанца, пока все были обращены к этому удовольствию, Иоанн XXIII, переодетый почтальоном, умчался галопом и достиг Шаффхаузена. Удивление и смущение были велики от этого неожиданного удара. Но Герсон успокоил их; он произнес длинную речь, чтобы установить, что Церковь, собранная во вселенский собор, выше папы и может реформироваться без папы. Собор одобрил это учение, без которого он был бы тотчас распущен, – учение столь необычное, что кардиналы, предупрежденные о мнениях Герсона, не захотели слушать его речь, и что архиепископ Флорентийский, порученный прочесть это решение на четвертом торжественном заседании, пропустил молчанием половину, и все было обнародовано только на пятом.
.....
