Оглавление
Группа авторов. Садовник Созвездий
Пролог. Осколок ночи, упавший в Чашу утра
Глава 1. Корабль-скиталец и Молчание звезд
Глава 2. Грамматика безмолвия и Первый шаг
Глава 3. Увядающий сад и робкий росток
Глава 4. Семя, которое меняет правила
Глава 5. Сны, вплетенные в сталь
Глава 6. Тот, кто растит новые миры
Эпилог. Напоминание
Отрывок из книги
Черный Сон не прорастал. Он лежал в самом дальнем гроте сада, куда даже светящийся мох стелился неохотно, лишь тонкими, бледными нитями. Лейон наведывался туда все чаще, нарушая собственное первейшее правило – не привязываться к единичным посевам. Каждое посещение было маленьким предательством по отношению к остальному саду, и он это чувствовал кожей, ощущая, как за его спиной замирают, будто в недоумении, тысячи других его питомцев.
Грот был особенным. Воздух здесь был на градус холоднее, и в нем не пахло озоном, а пахло… чистотой. Пустотой. Как в только что созданной, еще не заселенной комнате. Камень, гладкий и безупречно черный, словно выточенный из осколка самой первоначальной тьмы, был теплым на ощупь. Это была не живая теплота снов, а странная, инертная теплота, как у камня, пролежавшего целый день на солнце, вопреки ледяному дыханию космоса, вечно пробивавшемуся сквозь древние щели «Чаши Утра». Прикосновение к нему не давало образов, не рождало в сознании Лейона картин или звуков. Лишь то самое глубинное, сокрушительное чувство пробуждения – то, что испытываешь, когда внезапно открываешь глаза в абсолютной темноте и на секунду не понимаешь, кто ты и где. И беззвучие – такое густое и вещественное, что в нем, казалось, можно было высечь искру просто пошевелившись.
.....
Сначала в ответ была лишь напряженная тишина. Потом, медленно, словно нехотя, зашелестел один из старейших кошмаров, росший неподалеку. Он снился когда-то астронавту, потерявшемуся в гиперпространстве, когда навигационные системы выдали сбой, и реальность расслоилась на бесконечное множество одинаковых, мертвых коридоров. Его листья были не колючими, а гладкими и холодными, как обшивка шлюза.
«Оно не твое, Садовник, – прошелестел он, и его голос (если шелест можно назвать голосом) был лишен эмоций, лишь констатация факта. – Его корни в другом грунте. Не в почве подсознания, а в грунте реального одиночества. Того, что не снится, а проживается. В грунте из замерзшего пота, металла и счетчика, безжалостно отсчитывающего последние минуты воздуха.»
.....
