Читать книгу Тени Аскаринды - - Страница 1
ОглавлениеПролог
Тьма не пришла внезапно. Она всегда была здесь, за тонкой, дрожащей пеленой реальности, которую мы называем Завесой. Иногда она истончалась, и тогда из щелей выползали тени. Они пожирали свет, надежду, саму жизнь. Чтобы сдерживать их, нужна была сила. Сила, которой у меня, Элианы «Элли» Соррен, будто бы не было.
Глава 1: Камень и Шепот
Воздух в Приемном Зале был густым, как бульон, и таким же несъедобным. Он впитывал в себя запах пота, страха и древнего камня, отполированного поколениями подошв. Я стояла в очереди, прижимая к груди потрепанный холщовый мешок – все мое имущество. Передо мной возвышался Камень Пробуждения. Не возвышался – господствовал.
Глыба черного обсидиана, в два человеческих роста, была пронизана жилами серебра, которые мерцали тусклым, неземным светом. От него исходила вибрация – низкий, назойливый гул, который отзывался в костях. Я чувствовала его даже здесь, в хвосте очереди. Он будто пробуждал что-то глубоко внутри, заставляя сжиматься желудок не от страха, а от какого-то древнего, животного узнавания.
«Соррен, Элиана!» – голос регистратора, похожий на скрип пера по пергаменту, вырвал меня из оцепенения.
Я вышла вперед. Пространство перед камнем было освещено факелами, и их свет выхватывал из полумрала лица экзаменаторов – пятерых мастеров в темно-синих мантиях с серебряным шитьем, изображающим спираль Завесы. Их взгляды, тяжелые и оценивающие, скользнули по моей поношенной шерстяной тунике, спустились к стоптанным сапогам и вернулись к лицу. Ничто во мне не кричало «маг». Я была Элли из Дальней Засеки, дочь травницы. Моя магия была тихой и стыдливой: отчаявшийся росток пробивался к солнцу чуть быстрее под моей рукой; рана на коленке у соседского мальчишки затягивалась, если я долго смотрела на нее, забыв о времени. Пустяки. Ничто.
«Ладонь на поверхность. Расслабься. Камень сам найдет то, что ищет», – сказал самый старший из магов, мужчина с лицом, изрезанным морщинами глубже, чем ущелья в горах за моим домом. Его звали, как я позже узнала, Мастер Бренн.
Я подошла. Холодный, стеклянный гладкий обсидиан ждал. Я положила ладонь. Мгновенная, пронзительная стужа впилась в кожу, поползла по венам к локтю, к сердцу. Я застыла.
Сначала – ничего. Тишина. Пустота. Потом из-под моей ладони выполз жалкий, дрожащий светлячок сероватого свечения. Он извился по жиле серебра и погас, как несуразная искра.
В зале кто-то сдержанно фыркнул. Мастер Бренн кивнул писцу, уже готовый вынести приговор.
И тогда из-под пола пришел ответ.
Не от камня. Из-под него. Из самых фундаментов Акаринды, высеченных в скале над морем. Волна чего-то. Не тьмы, не света – чистой, бездонной глубины. Она прошла сквозь камень, сквозь меня, заставив мир замереть.
Камень Пробуждения вздрогнул. Не засветился. Он взорвался тишиной. Чернота обсидиана стала абсолютной, поглотив даже отражение факелов. А из моей руки, будто вырвавшись на свободу, хлынули тени.
Это были не просто отсутствие света. Они были плотными, вязкими, живыми. Они обвили глыбу, как щупальца, поглотили ее на мгновение целиком в сгусток непроглядного мрака. В зале послышался звук – низкое, злобное шипение, словно раскаленное железо опустили в ледяную воду. Затем тени, с шорохом опадающих листьев, отхлынули обратно, втянулись в мою ладонь, оставив камень чистым и безмолвным, а на его поверхности – иней в форме моей руки.
Тишина ударила по ушам громче любого крика. Все смотрели на меня. Страх в их глазах был знакомым. Но за ним было другое – отвращение, любопытство, холодный расчет.
Мастер Бренн медленно поднялся. Его глаза, цвета старого льда, сузились.
«Аномалия, – произнес он, и слово повисло в воздухе тяжелым камнем. – Зачислена. Наблюдение и испытательный срок.» Он повернулся к другим магам, понизив голос, но я все равно услышала: «Отправить в Северное крыло. К Тораксу. Пусть он разберется.»
Так закончился мой экзамен. Не провалом, не успехом. Я стала загадкой, которую нужно решить. Или устранить.
Глава 2: Камни и Море
Меня, оглушенную, повели по бесконечным коридорам. Акаринда внутри была еще более подавляющей, чем снаружи. Серый, шершавый камень стен не знал мягкости. Сводчатые потолки терялись в полумраке, где лишь изредка мерцали светящиеся лишайники. Воздух был густым от запаха старого камня, пыли и чего-то еще… озона, как перед грозой. Каждый поворот, каждая узкая лестница, казалось, вели в ловушку.
Мой проводник, угрюмый старший ученик, наконец остановился у неприметной дубовой двери в самом конце коридора Северного крыла, прозванного, как я позже узнала, «Камнепадом» – за его мрачную акустику и вечные сквозняки.
«Твоя клетка,» – буркнул он, сунув мне железный ключ. – «Утром разберешься, где что.»
Дверь со скрипом поддалась. Комната была крошечной. Пять шагов в длину, три в ширину. Каменный пол, голые стены, узкая кровать с тонким матрасом, простой стол и стул, прикованные к стене цепями (чтобы не раскачивались, как объяснил мне позже Каян). Но… напротив двери было окно.
Не узкая бойница, а настоящее, хоть и небольшое, арочное окно. И оно целиком было заполнено морем.
Я ахнула, бросив мешок на пол. Подошла, задевая локтями стены. Отсюда, с огромной высоты, Северное море открывалось во всей своей яростной красоте. Оно было не лазурным и ласковым, а цвета стали и темного свинца. Волны, вздымавшиеся далеко внизу, разбивались о подножья скал клубящейся белой пеной, которая казалась вечной. Небо на горизонте было низким, серым, сшитым с водой такими же свинцовыми нитями дождя. Грохот прибоя, приглушенный толщей стен и стеклом, все равно доносился сюда – низкий, мощный, неумолчный рокот. Это был звук свободы и силы, абсолютно недосягаемых в этой каменной клетке.
Я стояла, прижав ладони к холодному стеклу, чувствуя, как слезы снова подступают. Но теперь – от иного. От этого жестокого, прекрасного противоречия. Они заперли меня в самом тесном углу крепости, но дали в спутники целую стихию. Маленькая комната и бесконечное, бушующее море. Я, Элли Соррен, с моим жалким, непонятным даром, и этот древний, равнодушный океан. Мы оба были здесь пленниками, и мы оба бушевали изнутри.
Именно эту яростную тоску я и принесла на следующий день в Забытую Оранжерею. Это место нашёл для меня Каян – или, вернее, оно нашло нас обоих.
Я забрела туда, спасаясь от взглядов и духоты каменных коридоров, но не в силах вынести ещё один час, глядя на недостижимую мощь моря из своей конуры. Оранжерея пряталась у восточной стены, под сенью обрушившегося купола. Стекла были выбиты, и внутрь свободно залетали морской ветер и редкие птицы. Но под древним, могучим плющом, оплетавшим каркас купола, буйствовала жизнь: в треснувших кадках и прямо в щелях пола цвели причудливые, мясистые цветы, шелестели серебристые папоротники, неизвестные мне лианы цеплялись за камни. Это был оазис хрупкого, упрямого жизнелюбия посреди сурового камня и ярости стихий.
Я сидела на обломке колонны, пытаясь совладать с вихрем внутри – страхом перед будущим, гневом на свою неспособность, острой тоской по дому, – когда услышала шаги. Не осторожные, а уверенные, тяжелые, но мягкие, словно человек шёл не по камню, а по лесной подстилке.
«Новичок из Камнепада?» – раздался голос. Низкий, спокойный, без тени той насмешки, к которой я уже начала привыкать.
Я подняла голову. В проёме сломанной двери стоял парень. Он был на голову выше меня, широкоплечий, но не грузный. Его простую рубаху из небеленого льна украшал лишь вышитый у ворота маленький дубовый лист. У него были тёмные, почти чёрные волосы, собранные в небрежный хвост, и лицо, которое не назвал бы красивым, но в котором было что-то прочное, надежное: широкие скулы, прямой нос, тёмно-карие глаза, смотревшие на мир с тихим, внимательным спокойствием. Он пах дождём, свежей землей и хвоей – полная противоположность солёному, металлическому духу моего окна.
«Я… я просто заблудилась,» – прошептала я, вытирая ладонью щёку.
«Здесь многие теряются,» – сказал он, входя. Его взгляд скользнул по моим заплаканным глазам, но он ничего не сказал об этом. «Я Каян. С Восточных склонов. А это,» – он широким жестом обвёл оранжерею, – «мой тайный сад. Вернее, наш. Растения – они не любят одиночества, но и не задают лишних вопросов.»
Он подошёл к горшку с увядающим кустиком, усыпанным мелкими синими цветами, прикоснулся к почве. Под его пальцами земля чуть вздыбилась, а листья распрямились, налились силой. Магия была тихой, ненавязистой, как шелест листвы. Она не требовала ничего, лишь отдавала.
«Я видел, что было в Зале,» – сказал он вдруг, не глядя на меня, поправляя другой горшок. «Не спрашивай, как. У камней и деревьев свои слухи. Это было… сильно.»
«Страшно,» – поправила я, обхватив себя руками.
«Может быть. Но ты не убежала. Камень откликнулся на тебя как на равную. Никто не знает, почему Акаринда стоит именно здесь, на этом утёсе. Говорят, здесь миры тоньше. Может, твой дар просто… слышит шёпот той стороны, до которой другим нет дела.»
Его слова не были пустым утешением. В них была странная, дикая логика, которую я, выросшая на краю леса и слухах о тенях, могла принять. Он протянул мне тот самый оживший горшок с синими цветами.
«Синеглазка. Пробивается сквозь любые трещины. Как мы с тобой. Держи.»
Я взяла тяжёлую керамику. Теплота глины, впитавшая солнце, была такой осязаемой, земной. После холодного стекла моего окна и леденящего взгляда Камня это тепло обожгло.
«Спасибо, Каян.»
«Элли.»
Я удивлённо взглянула на него.
«Меня зовут Элли.» Он улыбнулся, и это преобразило всё его лицо, сделало его молодым и по-настоящему красивым.
«Рад знакомству, Элли. Добро пожаловать в Акаринду.»
С Каяном каменный мир вокруг перестал быть просто тюрьмой. Он стал сложным организмом, в котором были щели для жизни, тайные сады и свои законы. Он был моим корнем, тянувшим меня к земле, к реальности. А море за окном оставалось мечтой – бурной, опасной и невероятно далёкой.
Именно поэтому его не было рядом, когда я впервые столкнулась с ним – с другой стихией, куда более близкой и гораздо более опасной.
Глава 3: Принц и Тень
Это случилось на уроке «Основы эфирной манипуляции» в Циркулярном Зале. Помещение было круглым, с рядами каменных скамей, поднимающихся амфитеатром. В центре – площадка из темного дерева. Наш мастер, сухая, как щепка, Мастер Верея, заставляла нас формировать из эфира простейшие сферы света.
«Сконцентрируйтесь на точке перед собой! Вытягивайте силу изнутри, но направляйте ее волей!» – ее голос, резкий, как крик ворона, резал воздух.
У большинства над ладонями дрожали, но светились, шары размером с яблоко. У Каяна над рукой вился не шар, а маленький, идеальный вихрь из зеленых листьев и пыльцы – его собственная интерпретация задания. Мастер Верея брезгливо поморщилась, но одернула его лишь слабо.
Я стояла в стороне, стараясь быть незаметной. Внутри у меня все было пусто и холодно. Я сосредоточилась, пытаясь представить себе свет, тепло… Из моих пальцев выползли черные, дымчатые щупальца. Они извивались, гася свет от соседних сфер. Рядом стоявшая девушка в богатой синей мантии вскрикнула и отпрыгнула.
«Соррен!» – прогремел голос Вереи. – «Если ты не можешь созидать, то хотя бы не разрушай работу других!»
В зале засмеялись. Жар стыда залил мое лицо. Я сжала руки, пытаясь втянуть тени обратно, но они, будто напуганные, забились еще сильнее.
И тут с верхних скамей, где обычно восседали сливки первогодок – отпрыски магических домов, – раздался голос. Ледяной, отточенный, полный безразличной насмешки.
«Оставьте ее, Мастер Верея. Похоже, наша «тенепрядка» может только плести траурный креп по нашим надеждам на спокойное обучение.»
Все замерли. Я медленно подняла голову.
На самой верхней скамье, откинувшись назад, как на троне, сидел он. Лиан д’Аркель. Его знали все. Принц Дома Аркелей, чьи предки стояли у основания Акаринды. Он был красив так, что это било по глазам: идеальные черты, бледная кожа, волосы цвета воронова крыла, собранные у затылка в строгий узел. Но главное – глаза. Холодное, жидкое серебро. В них не было ни тепла, ни любопытства к миру, только уверенность в своем превосходстве и скука. Он был облачен в простую, но безупречно сшитую форму ученика, и даже сидя излучал опасность – не грубую силу Каяна, а острую, как отточенный клинок.
Наши взгляды встретились. В его серебряных глазах я увидела не просто насмешку. Я увидела оценку. Как рассматривают интересный, но потенциально ядовитый экземпляр.
«Тебе есть что добавить к демонстрации, д’Аркель?» – сухо спросила Верея, но в ее тоне сквозило уважение, которого не было, когда она обращалась ко мне.
«О, нет, – он медленно поднялся. Его движения были плавными, грациозными, как у крупного хищника. – Я просто восхищаюсь… уникальностью нашей новоприбывшей. В Акаринде всегда ценили сильных. Но слабых, которые умудряются быть опасными, – это редкий сорт. За ними интересно наблюдать. Пока они не взорвутся.»
Он сошел вниз, не торопясь, и прошел мимо меня так близко, что я почувствовала легкое дуновение воздуха и уловила тонкий, холодный аромат – снег на кедровых иглах и сталь. Он не смотрел на меня больше, но его слова повисли в воздухе, отравляя его сильнее моих теней.
С этого дня Лиан д’Аркель стал моей тенью. Не той, что я нечаянно призывала, а той, что преследовала: его насме
Глава 4: Ткань и Воля
Уроки в Акаринде были не похожи на обучение. Это была дрессировка, а чаще – попытка выживания.
Первым делом нас отправили к Мастеру Тораксу, главе Северного крыла и нашему непосредственному начальнику. Его кабинет был аскетичен: каменный стол, карта мира, испещренная тревожными красными метками на границах, и шкаф с оружием – не магическим, а обычным, стальным. Сам Торакс, мужчина лет сорока, казался вытесанным из того же гранита, что и стены. Шрам, рассекавший правую бровь и щеку, придавал его лицу постоянное выражение недовольства.
«Вы здесь не для того, чтобы учить заклинания, дети, – начал он, обводя нас ледяным взглядом. – Вы здесь для того, чтобы научиться не умирать. Завеса истончается. Твари становятся умнее. В прошлом месяце мы потеряли двух «Клинков» и одного «Следопыта» в секторе Дельта. Ваша задача – развить инстинкт и волю. Магия без воли – это бомба в ваших руках. А бомбы, которые угрожают окружающим, мы обезвреживаем. Быстро.»
Его взгляд задержался на мне дольше, чем на других. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
Занятие первое: «Концентрация и экстракция эфира».
Проходило в Зале Молчания – круглой комнате с идеальной акустикой, где каждый шепот был слышен как крик. Мастер Верея, та самая сухая женщина с голосом ворона, заставляла нас медитировать, пытаясь «увидеть» и «взять» эфир – сырую магическую материю мира.
«Закройте глаза. Ощутите пульсацию пространства. Эфир – это нить. Поймайте её,» – монотонно бубнила она.
У большинства над головами или в руках начинало мерцать мягкое сияние. У Каяна от самого пола тянулись тонкие, почти невидимые зелёные нити, как корни. Я закрывала глаза и видела не сияние, а… пустоту. Или не пустоту. Глубину. Как будто я смотрю в колодец, на дне которого шевелятся тени. Когда я пыталась «поймать нить», мои пальцы начинали холодеть, а от меня во все стороны расходились волны леденящего озноба. Девушка рядом со мной, Мейв, вздрагивала и открывала глаза.
«Соррен, ты опять!» – шипела она. Мейв была из небогатого, но амбициозного магического рода, мечтавшего попасть в «Ткачи». Она была миниатюрной, с острым личиком мышки и цепким, оценивающим взглядом. Её талант к иллюзиям был силён, но хрупок – моё бессознательное влияние на эфир разрушало её тонкие построения.
«Я ничего не делаю нарочно!» – шептала я в ответ, чувствуя прилив беспомощной ярости.
«Нарочно или нет, но ты – помеха,» – холодно бросила она, отодвигаясь.
Занятие второе: «Основы барьерной магии».
Здесь всё было ещё хуже. Нас учили создавать личные щиты – купола из сконденсированного эфира, способные остановить физический удар или слабую магическую атаку. Учил сам Торакс, запуская в каждого по очереди сгусток кинетической силы.
Каян сосредоточился, и перед ним вырос не прозрачный купол, а стена из переплетённых древесных волокон и твёрдой земли. Удар Торакса оставил в ней вмятину, но не пробил.
Лиан д’Аркель даже не пошевелился. Когда сгусток силы был уже в сантиметре от его груди, в воздухе вспыхнула и рассыпалась искрами молниевидная сетка, растворив атаку без следа. Торакс едва заметно кивнул – высшая похвала.
Моя очередь. Я встала, вцепившись волей в представление о стене, о чём-то твёрдом и непроницаемом. Из моих ладоней вырвался не свет, а поток чёрного дыма. Он не сформировал щит, а завис передо мной беспокойной, жадно впитывающей свет пеленой. Удар Торакса вошёл в неё и… исчез. Без звука. Но и пелена после этого сгустилась, стала плотнее, темнее. Я чувствовала, как чуждая сила бурлит в ней, связанная со мной.
«Что это?» – рявкнул Торакс, приближаясь.
«Я… щит,» – пролепетала я.
«Это не щит. Это поглотитель. Идиосинкразическая реакция на эфир, – пробормотал он, не сводя с «пелены» ледяных глаз. – Ты не отражаешь атаку. Ты её ешь. Вопрос – что будет, когда нажрёшься? Сбрось это. Немедленно.»
Но я не знала, как. «Пелена» висела передо мной, пульсируя. Я чувствовала её, как лишнюю конечность, холодную и неукротимую. Паника нарастала.
«Сосредоточься не на том, чтобы удержать, а на том, чтобы растворить, – раздался спокойный голос сбоку. Это говорил Каян. Его глаза были полны тревоги, но голос оставался ровным. – Представь, что это туман. И его разгоняет ветер.»
Я зажмурилась, пытаясь следовать его совету. Не удерживать, а отпускать. Представила порыв ветра с того самого моря за моим окном. Постепенно, с трудом, чёрная пелена начала рассеиваться, превращаясь в безобидные клочья дыма, которые тут же растворились в воздухе. Я стояла, дрожа от напряжения, мокрая от пота.
Торакс долго смотрел на меня, затем махнул рукой.
«Следующий. И, Соррен – до тех пор, пока ты не научишься хоть какому-то контролю, ты будешь тренироваться одна. В изолированном зале. После основных занятий.»
Это был приговор. Изгнание внутри изгнания.
Именно в изолированном зале – маленькой, голой камере с глухими стенами, пропитанными подавляющими рунами, – я встретила ещё одного человека. Его звали Ренн. Он был на год старше, и его «проблема» была иной. Его дар – пирокинез – был слишком сильным и неуправляемым. Он мог случайно поджечь книгу, просто пробегая мимо неё взглядом. Ренн был угрюм, молчалив и носил на руках перчатки из особой огнестойкой ткани, даже когда не занимался.
Мы оказались соседями по несчастью, отбывающими магическую повинность в этих каменных коробках. Сначала мы просто игнорировали друг друга. Потом, в один особенно неудачный день, когда мои тени, вместо того чтобы формировать заданный световой шар, вдруг потянулись к его камере, почуяв, вероятно, бушующую там энергию, он крикнул сквозь стену:
«Эй, Тенепрядка! Держи свою тьму при себе! Мне и своего огня хватает!»
«А ты свой огонь не проецируй в панику! Он как будто зудит в воздухе!» – крикнула я в ответ, неожиданно для себя.
Наступила пауза. Потом, уже без злости, его голос пробурчал:
«У тебя тоже так? Чувствуешь чужую магию… кожей?»
«Да. Как давление. Или холод,» – призналась я.
«У меня – как жар,» – сказал он. Ещё одна пауза. «Завтра принесу тебе огнестойкий пергаментик. Если будешь жечь свои конспекты, хоть не спалишь всю библиотеку.»
Это было почти дружелюбно. Так я познакомилась с Ренном – изгоем, который понимал цену неконтролируемой силе лучше многих.
После изматывающей «дополнительной» тренировки я не пошла в столовую. Я поднялась в свою каморку. За окном бушевал шторм. Волны, чёрные, как мои неудачные заклинания, с рёвом бились о скалы, и брызги долетали даже до моего стекла, застилая мир слёзной пеленой. Я села на стул, уставившись в эту ярость, и почувствовала, как внутри поднимается ответный вой – отчаяние, злость, страх.
Вдруг раздался стук в дверь. Я вздрогнула. Это не был тяжёлый шаг Торакса и не лёгкая, быстрая поступь Мейв.
«Элли? Это я.»
Каян. Я впустила его. Он вошёл, неся с собой запах дождя и тёплый, завернутый в ткань пирожок с ягодами.
«Слышал, тебя снова отправили в изолятор. Думал, проголодалась.»
Он оглядел мою комнату, его взгляд задержался на бушующем море за окном, а потом вернулся ко мне.
«Жёстко,» – просто сказал он, имея в виду всё: и вид, и тренировки.
Я молча взяла пирожок. Тёплое тесто и кисло-сладкий вкус ягод стали якорем в море хаоса.
«Я ничего не могу, Каян. Они правы. Я – помеха. Бомба.»
«Бомбы не боятся, что взорвутся, – тихо сказал он, садясь на край кровати. – Боятся те, кто рядом. А ты боишься. Значит, ты не бомба. Ты… непонятный инструмент. И мы просто ещё не нашли инструкцию.»
«А если её нет?»
«Тогда напишем сами,» – он улыбнулся своей спокойной, уверенной улыбкой. «Я сегодня разговаривал с Ренном. Огненный парень. Он говорит, что чувствует твою магию как ледяной сквозняк. А ты его?»
«Как жаровню,» – кивнула я.
«Вот видишь. Ты не разрушаешь всё подряд. Ты воспринимаешь. По-своему. Это уже что-то.»
Мы сидели в тишине, слушая, как шторм бьётся о скалы, а его ярость казалась теперь не такой уж одинокой. У меня была маленькая комната, бушующее море и один друг, который верил, что у всего, даже у самых диких сил, есть своя логика. Оставалось только её найти. И я чувствовала, что поиски эти будут опасными. Особенно когда на следующее утро Мастер Торакс объявил о первых практических учениях за стенами Академии – в Призрачном Лесу, на самом краю разлома.
Глава 5: Призрачный Лес и Сломанная Охота
Призрачный Лес не был настоящим лесом. Это была мертвая зона у подножия скал Акаринды, где реальность, как гнилая ткань, часто рвалась. Деревья здесь стояли серые, безлиственные, их ветви скрючились в немых криках. Воздух висел тяжелый и беззвучный, поглощая даже шум прибоя где-то позади. Мы стояли на краю этого безмолвия, сбившись в кучу, – два десятка первогодок. Мастер Торакс, облаченный в походный кожаный доспех поверх мантии, обводил нас ледяным взглядом.
«Цель проста: зайти на полкилометра, продержаться час, ничего не сломав себе и не призвав ничего лишнего. Вы – приманка. Слабая, трепыхающаяся магия новичков – лучшая наживка для мелких shadowling’ов. Ваша задача – вовремя их заметить, сгруппироваться и, используя базовые барьеры, отбиться до подхода дежурных «Клинков». Это не геройство. Это выработка рефлексов. Идиоты, которые решат проявить инициативу, будут отчислены еще до того, как тварь их догонит. Всё понятно?»
Все молчали. Страх был густым и осязаемым, как туман, стелящийся между серых стволов.
«Команды по четыре человека. Определяю я.»
Он начал зачитывать имена. Сердце мое бешено колотилось. Я поймала взгляд Каяна – он стоял в другой группе, его лицо было напряжено. Меня определили в команду с Мейв, угрюмым Ренном и… Лианом д’Аркелем.
Серебристые глаза скользнули по мне с выражением легкой брезгливости, как по неизбежному неудобству. Мейв ядовито усмехнулась.
«Поздравляю, Соррен. Надеюсь, твои тени сегодня сыты и не захотят перекусить нашими иллюзиями.»
«Хватит, – резко оборвал её Лиан, даже не глядя. – Твоя болтовня привлекает внимание лучше любой магии. Иди за мной и не отставай.»
Он повернулся и первым шагнул в чащу серых деревьев. Мы потянулись за ним, как утята.
Призрачный Лес внутри был еще страшнее. Тишина давила на уши. Ступая по хрустящему, пепельному мху, я чувствовала, как моя собственная магия, обычно дремавшая или бунтующая, здесь насторожилась. Она не пульсировала страхом, а… прислушивалась. Как зверь, улавливающий запах сородичей.
Лиан вел нас уверенно, почти бесшумно. Его осанка, его каждое движение говорили о врожденном превосходстве и долгих годах тренировок. Он не создавал барьер, но вокруг него воздух слегка искрился – пассивная защита, на поддержание которой у других ушла бы уйма сил.
«Слева, тридцать шагов, – тихо, но четко сказал он через десять минут. – Два малых сгустка. Ползут по тени от валежника.»
Я напряглась, вглядываясь. Ничего. Лишь странное дрожание воздуха, будто от зноя. Но Каян учил меня смотреть не глазами, а кожей. Я закрылась на секунду и почувствовала: два сгустка холодного, цепкого голода, медленно сочащихся из трещины в реальности.
«Я… я тоже чувствую, – выдохнула я.**
Лиан на мгновение бросил на меня удивленный взгляд, но кивнул. «Мейв, создай мираж – отвлекающий шум прямо над ними. Ренн, будь готов дать вспышку в глаза, когда они выйдут. Соррен…» он запнулся, явно не зная, что со мной делать. «Держись сзади. И, ради всех сил, не пытайся их поглотить.»
Мейв, бледная, но собранная, сделала легкое движение пальцами. В двадцати шагах от нас раздался громкий треск сучьев, будто упало дерево. Два темных, бесформенных пятна, похожих на растекшуюся смолу с мерцающими желтыми точками-глазами, оторвались от тени и рванулись к источнику звука.
«Теперь!» – скомандовал Лиан.
Ренн выбросил руку вперед. Не мощный поток пламени, а короткую, яркую белую вспышку, похожую на удар молнии. Свет ударил по тварям. Они завизжали – пронзительно, не по-земному – и замерли, дезориентированные.
Лиан действовал молниеносно. Он даже не произнес заклинания. Просто сжал кулак, и пространство вокруг сгусткков схлопнулось, сжав их в две маленькие, черные, беззвучно лопнувшие сферы. От них не осталось и пепла.
Все заняло меньше минуты. Чисто, профессионально, без суеты.
«Неплохо для первой группы, – сказал Лиан, разжимая пальцы. В его голосе прозвучало удовлетворение. – Двигаемся дальше. Цель – старая часовня в центре зоны.»
Мы шли, и я чувствовала, как напряжение в группе немного спало. Даже Мейв смотрела на Лиана с нескрываемым восхищением. Он был лучшим, и он это доказал. А я… я лишь подтвердила, что могу быть живым детектором. Не самый бесполезный навык.
Мы почти дошли до полуразрушенной каменной часовни, когда все изменилось.
Мастер Торакс предупреждал о «мелочи». Но из большой, черной трещины в алтарной стене часовни выползало нечто иное. Это был не бесформенный shadowling. Это была тварь с очертаниями, напоминающими худого, скрюченного гончего пса, но сплетенного из сгущенной тьмы и щупалец. Вместо глаз горели три яруса малиновых огней. Она издала звук, похожий на скрежет зубьев пилы по кости.
«Когтистый охотник, – сквозь зубы процедил Лиан. В его голосе впервые прозвучала тревога. – Это не для первогодок. Отходим! Группой! Мейв, иллюзия убегающей добычи в противоположную сторону! Ренн, огненная стена между нами и им!»
Мейв замерла, парализованная страхом. Её пальцы дрожали. Ренн, стиснув зубы, выбросил стену пламени, но тварь лишь отпрянула, а затем, с шипением, начала ее обходить, будто изучая.
Лиан выступил вперед. Его руки окутались сгустками чистой, серебристой энергии, сконцентрированной до невероятной плотности. «Я задержу его. Бегите к границе леса. Сигнализируйте «Клинкам».»
Он атаковал. Сгустки энергии, быстрые как пули, пронзили воздух. Тварь уворачивалась с неестественной скоростью, а там, где энергия попадала в ее тело, тьма на мгновение рассеивалась, но тут же смыкалась вновь. Она была сильнее, быстрее и умнее. Она поняла, что Лиан – главная угроза.
Охотник рванул, не в лоб, а по дуге, отбрасывая щупальца, как бичи, в сторону замерших Мейв и Ренна. Лиан, чтобы прикрыть их, бросился в сторону, нарушив свою стойку. В этот момент тварь нашла слабину. Длинное, шипастое щупальце проскользнуло под его барьер и ударило его по плечу, отбросив к стене часовни. Лиан вскрикнул от боли и ярости, его концентрация дрогнула.
Я увидела, как серебристая защита вокруг него затрепетала и начала гаснуть. Охотник, издав победный визг, приготовился для решающего прыжка. В глазах Лиана, впервые, мелькнуло не гнев, а шок. Он был лучшим, и он проигрывал.
И во мне что-то щелкнуло.
Не страх. Не паника. Древний, холодный инстинкт. Угроза. Соперник. Наша территория.
Я не думала о заклинаниях, о контроле. Я просто отпустила то, что всегда пыталась сдержать. Волна леденящего мрака хлынула из меня не на тварь, а под нее, по земле. Тени, которые я не могла контролировать, вдруг ожили по собственной воле. Они взметнулись из-под ног охотника, не как щупальца, а как черные, острые как бритва лезвия, и впились в его тело из тьмы.
Тварь завизжала – на этот раз от боли и ярости. Она рванулась, пытаясь освободиться, но тени держали ее, впитываясь в ее сущность, пожирая ее изнутри. Я чувствовала это – ледяной приток чужой, извращенной силы, хлынувшей в меня. Это было отвратительно и пьяняще. Мир поплыл перед глазами.
Я услышала крик Лиана: «Соррен, СТОП!»
Но я не могла остановиться. Охотник слабел, его форма расплывалась, втягиваясь в черные лезвия моих теней. И в этот момент Лиан, превозмогая боль, собрал последние силы. В его руке вспыхнул сгусток энергии не серебристого, а ослепительно-белого, почти солнечного света. Он не выстрелил в тварь. Он выстрелил в мои тени, в точку, где они сходились.
Раздался оглушительный хлопок, и меня отбросило назад, как тряпичную куклу. Связь порвалась. Охотник, полураспавшийся, с диким визгом рванул обратно в трещину и исчез. Мои тени, лишенные добычи, с шуршанием опавших листьев втянулись обратно в меня, оставив после себя ледяную пустоту в груди и тошноту.
Я лежала на холодной земле, задыхаясь. Первое, что я увидела, склонившееся надо мной лицо Лиана. На его плече темнело кровавое пятно, лицо было бледным от боли и потери сил, но его серебристые глаза горели невероятным, бешеным огнем. В них не было благодарности. Там бушевала буря из ярости, унижения и… того самого жгучего любопытства.
«Ты… ты сорвала мою атаку, – прошипел он, и его голос дрожал от натуги. – Я почти получил его. А ты… ты влезла со своей грязной, дикой силой и всё испортила. Ты думаешь, ты меня спасла? Ты показала всем, что я не справился! Что понадобилась помощь от кого-то вроде тебя!»
Он был в ярости не из-за того, что чуть не погиб. Он был в ярости, что его безупречность дала трещину. И что эту трещину заткнула я.
Сзади раздались крики и топот – подоспели «Клинки» во главе с Тораксом. Но в тот момент мир для меня сузился до его серебристых глаз, полных ненависти и какого-то нового, пугающего интереса. Он ненавидел меня не за слабость теперь. Он ненавидел меня за силу. Дикую, неконтролируемую и страшную. И это было в тысячу раз опаснее.
Глава 6: Шрамы и Шепоты
Торакс прибыл, когда всё было кончено. Его взгляд, острый как скальпель, скользнул по полуразрушенной твари, исчезающей в трещине, по Лиану, прижимающему раненое плечо, по мне, всё ещё лежащей на земле с видом выброшенной на берег медузы, и по перепуганным Мейв с Ренном.
«Отчёт. Кратко,» – рявкнул он, не выражая ни удивления, ни похвалы.
Лиан, стиснув зубы, поднялся. Его голос был ровным, но в нём змеилась ярость. «Обнаружили охотника. Попытка отступления не удалась. Тварь оказалась устойчивее к стандартным атакам. В процессе сдерживания я был атакован. Соррен вмешалась нестандартными методами, дестабилизировала сущность твари, после чего она отступила.»
Он не сказал, что я «помешала» или «спасла». Сказал «вмешалась» и «дестабилизировала». Технически верно. Унизительно по сути.
Торакс повернулся ко мне. «Какими методами?»
Я попыталась встать, но мир закачался. Каян, который прибежал с другой группой, бросился ко мне и помог подняться. Его поддержка была тёплой и твёрдой после ледяного взгляда Торакса.
«Я… я не знаю. Тени. Они просто… вырвались. И впились в него,» – прошептала я.
«Поглотили часть его энергии?»
Я кивнула, сглотнув противный привкус пепла на языке.
Торакс что-то пробормотал себе под нос, глядя на трещину в стене. «Д’Аркель, с тобой разберётся целитель. Остальные – на выход. Соррен, ты отправляешься в лазарет на обследование. Немедленно.»
Лазарет Акаринды был антиподом моей комнаты: светлое, стерильное помещение, пахнущее антисептиками и сушёными целебными травами. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь шепотом магов-целителей. Меня уложили на кушетку в отдельной боксе. Сквозь полупрозрачную занавеску я видела, как в соседнем боксе целитель, женщина с добрым, усталым лицом, обрабатывала рану Лиана. Он сидел, сжав челюсти, не издав ни звука, когда светящийся нектар касался разорванной плоти.
Мастер Бренн, тот самый, что принимал экзамен, вошёл в мой бокс в сопровождении ещё одного мага с прибором, похожим на хрустальный компас со множеством стрелок.
«Расслабься, дитя,» – сказал Бренн, но его голос не был мягким. Он был деловым. – «Мы должны измерить эфирный резонанс и остаточные следы. Твоё вмешательство… было необычным.»
Прибор жужжал, стрелки дёргались, когда маг водил им вокруг меня. Особенно бешено они закрутились, когда приблизились к моим рукам.
«Эфирный фон повышен, но не критически, – бормотал маг. – Остаточные следы… тёмного спектра. Они не внешние. Они… вплетены в её собственную ауру. Как будто её дар не призывает тьму извне, а проявляет её изнутри.»
Мастер Бренн нахмурился. «Поглотила энергию твари?»
«Похоже на то. Но не ассимилировала. Скорее… рассеяла в своём поле. Это опасно, Мастер. Неконтролируемое поглощение чужеродной эфирной материи может привести к коррозии души, к одержимости…»
«Достаточно,» – резко оборвал его Бренн. Он посмотрел на меня. «Ты что-нибудь чувствуешь? Чужеродные мысли? Голоса? Позывы?»
Я покачала головой. Только ледяную пустоту внутри и лёгкую тошноту. «Нет. Только… пусто. И холодно.»
Он обменялся многозначительным взглядом с коллегой. «Отдыхай. Ты останешься здесь на ночь под наблюдением. Мы продолжим завтра.»
Когда они ушли, я осталась одна, прислушиваясь к тихому разговору за занавеской.
«…работа чистая, Лиан. Ты бы справился, если бы не необходимость прикрывать слабых,» – говорил голос целительницы.
«Это не оправдание, – ответил он, и в его голосе сквозь боль прорывалась всё та же сталь. – Я допустил ошибку. Просчитался. И заплатил за это. В следующий раз не просчитаюсь.»
«Эта девочка… Соррен. Что с ней?»
Пауза. Потом его голос, пониженный, но я всё равно услышала. «Она – дикая карта. Её сила не подчиняется правилам. Она действует на уровне инстинкта, как сама тварь. Это делает её непредсказуемой. И опасной. Для всех.»
Я отвернулась к стене, чувствуя, как его слова впиваются в меня острее щупалец охотника. Он был прав. Я была опасна. И теперь все это знали.
Ночью меня разбудил шёпот. Не за дверью, а внутри. Тихий, шелестящий, как сухие листья по камню. Он исходил из темноты в углу комнаты, где сгущались тени.
…голод… холод… соединись… отпусти…
Я вскочила, сердце колотясь как бешеное. Тени в углу шевельнулись, приняв на мгновение смутную, человекообразную форму, и растворились. Это был не сон. Я была наяву.
На следующее утро меня выписали с предписанием явиться к Мастеру Тораксу в личный кабинет. Каян ждал меня у выхода, его лицо было мрачным.
«Все говорят о вчерашнем, – сказал он тихо, провожая меня по коридору. – Одни говорят, что ты герой. Другие… что ты чуть не призвала что-то хуже. Мейв распускает слухи, что ты специально подпустила тварь к Лиану, чтобы «блеснуть».»
Я почувствовала, как сжимается желудок. «А ты что думаешь?»
Он остановился и повернулся ко мне. Его карие глаза были серьёзными. «Я думаю, что ты сделала то, на что была способна в тот момент. Чтобы выжить. И, возможно, спасти других. Даже если твой способ всех напугал. Д’Аркель… он не из тех, кто прощает удар по своему эго.»
Кабинет Торакса был таким же аскетичным, как и его хозяин. Он сидел за столом, а напротив него, в идеальной, хотя и немного скованной из-за повязки позе, сидел Лиан. Они оба смотрели на меня, когда я вошла.
«Соррен. Закрой дверь,» – сказал Торакс. – «У нас решение относительно твоего дальнейшего обучения.»
Я замерла, приготовившись к худшему – к отчислению, к изоляции в Нижних склепах.
«Твой «дар», – продолжил он, – является очевидной аномалией и потенциальной угрозой. Однако, вчерашний инцидент также показал его… утилитарную ценность в условиях прямого контакта с сущностями из-за Завесы. Ты – поглотитель. Непредсказуемый, неконтролируемый, но поглотитель. А на войне все средства хороши.»
Он откинулся на спинку стула, сложив пальцы. «Мы не можем позволить тебе заниматься в общих группах. Но и терять такой ресурс неразумно. Поэтому с завтрашнего дня твоё обучение будет индивидуальным. Твоим наставником назначен… д’Аркель.»
Мир накренился. Я неверяще уставилась то на Торакса, то на Лиана. Он не выглядел удивлённым. Лишь холодное, почти торжествующее удовлетворение светилось в его серебристых глазах.
«Я… простите?» – выдавила я.
«Ты слышала, – отрезал Торакс. – Д’Аркель – лучший боевой маг своего года. Его контроль над эфиром и тактика безупречны. Если кто-то и сможет научить тебя направлять твою силу, а не просто выпускать её пар, то это он. Кроме того, – его взгляд стал ледяным, – его личная заинтересованность в том, чтобы твоя дикость не вышла из-под контроля в следующий раз, когда вы окажетесь рядом, гарантирует его максимальную вовлечённость.»
«Это не наказание для тебя, Соррен, – впервые за всё время заговорил Лиан. Его голос был ровным, вежливым, но в нём сквозила сталь. – Это исправление системной ошибки. Я научу тебя контролю. Или, по крайней мере, научу не мешать тем, кто действительно умеет сражаться.»
Ярость, горячая и чёрная, поднялась во мне. Они отдали меня ему. Как проблемную собаку на перевоспитание строгому хозяину.
«А если я откажусь?» – сказала я тихо.
Торакс поднял бровь. «Тогда тебя отчислят. И, учитывая характер твоего дара и его потенциальную привлекательность для… определённых кругов за стенами Акаринды, изоляция будет гарантирована государственными органами. Надеюсь, я прояснил ситуацию.»
Выбора не было. Никакого.
«Хорошо,» – прошептала я.
«Отлично, – Лиан поднялся, слегка побледнев от движения, но не подав вида. – Наши занятия начнутся завтра в шестом часу утра в Изолированном зале номер три. Не опаздывай. И, Соррен?»
Я встретилась с ним взглядом.
«Принеси с собой свою злость. Её будет проще направить, чем твой страх.»
Он вышел, оставив меня наедине с Тораксом и с чувством, что только что подписала договор с демоном. Не тем, что прячется за Завесой, а тем, что сидит в стенах Академии, обладает серебристыми глазами и ненавидит меня всей душой за то, что я увидела его уязвимость.
Вечером я стояла у своего окна. Море бушевало, но его рёв больше не казался созвучным моей ярости. Оно было свободным. А я – нет. Завтра начиналась моя настоящая борьба. Не с тварями из тьмы, а с лучшим магом Акаринды. И с самой собой.
Глава 7: Искры на камне
Пятый час утра в Акаринде был временем призраков. По коридорам бродил лишь предрассветный сумрак и редкие дежурные. В Изолированном зале номер три было холодно и абсолютно тихо. Стены, напитанные подавляющими рунами, глушили даже шум прибоя. Я стояла посередине, кутаясь в плащ, и пыталась согреть окоченевшие пальцы дыханием.
Лиан вошёл ровно в шесть. Без опоздания на секунду. Его серебристые волосы были туго стянуты, лицо – бледное и замкнутое. На нём была простая тренировочная форма, не скрывавшая повязки на плече. Он двигался чуть скованнее обычного, но от этого его уверенность казалась лишь более показной, бронебойной.
Он не поздоровался. Прошёл мимо, бросив на каменный пол два тонких мата.
«Сядь. Не на пол, здесь вечная сырость. Концентрация начинается с комфорта, если его можно достичь.»
Я молча опустилась на мат. Он сел напротив, соблюдая дистанцию в несколько шагов.
«Первый принцип, который ты должна усвоить: твой «дар» – это не магия в классическом понимании. Это инстинкт. Животный. Мы не будем пытаться его окультурить. Мы постараемся его оседлать. Для этого нужна не воля к созиданию, а воля к удержанию. Покажи мне то, с чем мы работаем.»
«Я не могу просто… «показать», – пробормотала я. – Это вырывается само.»
«Значит, спровоцируй. Вспомни ту тварь в лесу. Вспомни её запах, её звук. Вспомни момент, когда моя защита дрогнула.»
Его слова, холодные и точные, как иглы, вонзились в память. Перед глазами снова встал тот момент: боль в его глазах, запах озона и тлена, щупальце, пронзающее барьер… Внутри что-то дрогнуло. Из моих ладоней, лежащих на коленях, выползли тонкие, дымчатые щупальца теней. Они закружились в воздухе, беспокойные и голодные.
«Хорошо, – сказал Лиан без тени похвалы. – Теперь, вместо того чтобы пытаться их втянуть обратно, сконцентрируйся на их форме. Попробуй сделать из этого дыма… нить. Одну. Прямую.»
Я попыталась. Мысленно сжала это аморфное облако. Тени взбунтовались, сгустились в нечто похожее на змею и рванулись не к воображаемой цели, а к нему. К источнику яркой, раздражающей магии.
Лиан даже не пошевелился. В сантиметре от его груди теневая «змея» наткнулась на невидимый барьер и рассыпалась, словно ударившись о стекло. Искры серебристого света прошили черный дым.
«Предсказуемо, – отметил он. – Твоя сила тянется к силе. К конфликту. Значит, мы будем использовать конфликт. Встань.»
Он поднялся сам, и я последовала его примеру.
«Сейчас я буду посылать в тебя слабые импульсы кинетической энергии. Не пытайся поглотить их все. Выбери один. Поймай его своей тенью и перенаправь в стену. Не съешь. Отбрось.»
«Я не умею…»
«Никто не умеет, пока не попробует. Готовься.»
Он не дал времени на раздумье. Легкое движение пальцем, и невидимый удар, похожий на толчок в грудь, отбросил меня на шаг назад. Я едва устояла. Тени взметнулись в ответ хаотичным облаком, поглотив энергию, но не сумев её выплюнуть.
«Снова!» – его голос звучал как удар хлыста.
Ещё толчок, в плечо. Ещё. В живот. Он атаковал методично, беззлобно, но и без жалости. Я барахталась в этом потоке, чувствуя, как внутри накапливается холодная, чужая энергия его атак. Голова начала кружиться.
«Хватит!» – выдохнула я, когда очередной толчок заставил меня споткнуться.
«Хватит? – он приостановился. – В лесу тварь не спрашивала, «хватит» ли тебе. Концентрация. Выбери. Один. Импульс.»
Я стиснула зубы, чувствуя, как злость – на него, на себя, на всю эту ситуацию – поднимается горячей волной. Когда следующий толчок пришёл, я не пыталась поглотить его всем своим существом. Я вгляделась в него мысленно, увидев его как сгусток искрящейся силы, и бросила навстречу не облако, а одно острое, как шило, теневое лезвие. Оно пронзило сгусток и, дрогнув, швырнуло его в сторону. Импульс чиркнул по стене, оставив чёрную отметину, и рассеялся.
Тишина.
Я стояла, тяжело дыша, смотря на эту отметину. У меня получилось. Не идеально, но получилось.
Лиан медленно кивнул. В его глазах не было одобрения, но было что-то вроде профессионального интереса.
«Прогресс. Примитивный, но прогресс. Значит, с тобой можно работать. На сегодня достаточно. Завтра в это же время. И Соррен?»
Я устало подняла на него взгляд.
«Эта злость, что ты сейчас чувствовала? Она – твой ключ. Не гаси её. Направляй. Всё, что у тебя есть – это инстинкт хищника. Так будь хищником. Осознанным.»
Он развернулся и ушёл, оставив меня одну с дрожащими руками и странным чувством: от него пахло не только снегом и сталью, но и потом, и напряжением. Он тоже выложился. Эта мысль была почему-то важной.
После душа и завтрака, вместо того чтобы идти на общие занятия (меня от них освободили), я отправилась в Главную Библиотеку Акаринды. Если я должна была стать «осознанным хищником», мне нужно было знать, чем я являюсь.
Библиотека была царством тишины и пыли. Бесконечные стеллажи из черного дерева уходили в полумрак под сводчатым потолком. Воздух пах старым пергаментом, клеем и знанием. Пожилой архивариус, похожий на высохшую мумию, неохотно указал мне раздел «Исторические хроники и отчёты об аномалиях». Это было то, что мне нужно.
Я погрузилась в чтение. Большинство записей были скучными: «повышенная эфирная активность в секторе Гамма», «случай спонтанной телепортации ученика, результат – травмы». Но затем я наткнулась на потрёпанный фолиант с заголовком «О природе поглощающего дара: гипотезы и предостережения». Сердце заколотилось.
Автор, маг по имени Элидор, живший три века назад, описывал редкие случаи магов, способных «поглощать» магическую энергию или сущности. Он называл это не даром, а «проклятием резонанса». По его теории, такие люди были не генераторами магии, а живыми «пустотами», антитезами эфиру, притягивающими к себе его искажённые формы. Он предупреждал: неконтролируемое поглощение ведёт к «эфирному отравлению», потере личности и риску превращения в «магнит для тёмных сущностей, которые видят в таком носителе родственную пустоту или идеального сосуд».
Меня бросило в холодный пот. Идеальный сосуд. Шёпот в лазарете… «соединись… отпусти…»
Я лихорадочно перелистывала страницы. В конце был приложен отчёт о единственном задокументированном случае успешного обучения такого «поглотителя». Маг по имени Каэл. Его метод заключался не в подавлении дара, а в его «насыщении» чистыми, контролируемыми формами эфира, чтобы «приучить» носителя к определённому вкусу и отучить от «нездоровой пищи» из-за Завесы. Но записи обрывались на полуслове. Последняя запись гласила: «Эксперимент прерван. Объект Каэл подвергся необратимой трансформации после контакта с сущностью класса «Странник». Карантин. Ликвидация.»
Я захлопнула книгу, как будто она могла укусить. Мои пальцы оставили влажные отпечатки на старой коже переплёта. Знание, которое я искала, оказалось тяжелее камня. Я была не просто аномалией. Я была ходячим риском. «Ликвидация». Слово висело в воздухе.
«Нашла что-то интересное, сорная трава?»
Я вздрогнула и обернулась. За соседним стеллажом стояла Мейв. Она наблюдала за мной с ехидным любопытством.
«Просто изучаю историю,» – буркнула я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
«Историю «проклятых» даров? – она сделала несколько шагов ближе, её глаза блестели. – Знаешь, я слышала разговор мастеров. Они не знают, что с тобой делать. Д’Аркель взял тебя не из благородства. Ему поставили условие: либо он учит тебя контролю, либо… тебя изолируют для «дальнейшего изучения». А у нас «изучение» часто заканчивается в Нижних склепах. Навсегда.»
Она наслаждалась моментом, видя, как кровь отливает от моего лица.
«Почему ты мне это говоришь?» – спросила я тихо.
«Потому что информация – валюта, – улыбнулась она. – И потому что мне интересно, сколько ты продержишься. Считай, что я болею за… зрелище.»
Она исчезла между стеллажами так же бесшумно, как появилась. Я осталась одна с книгой, полной мрачных пророчеств, и с новой, ещё более жгучей правдой: моё обучение у Лиана – это не шанс. Это отсрочка приговора. И мой судья, холодный и блестящий, теперь знал об этом не меньше моего.
Глава 8: Вкус железа и дыма
Тренировки с Лианом стали моей личной адовой кузницей. Каждое утро в шестом часу мы сходились в каменной коробке. Он был безжалостным инструктором. Его методы сводились к простой формуле: провокация, давление, слом, попытка собрать заново – уже по его лекалам.
«Твои тени – не щит, не меч, – говорил он, заставляя меня удерживать барьер против всё усиливающихся кинетических ударов. – Они – паутина. Ловушка. Ты не должна отражать атаку. Ты должна её опутать, сделать беспомощной, а затем отшвырнуть прочь. Концентрируйся не на плотности, а на вязкости!»
Мой мир сузился до боли в мышцах, леденящего холода под кожей после каждого сеанса и его голоса, холодного и чёткого, как команды на параде. Иногда, когда у меня что-то получалось – тени на миг формировали нечто отдалённо похожее на сеть, – в его глазах мелькала искра чего-то, что я не решалась назвать одобрением. Чаще – раздражение и усталость. Рана на его плече заживала, но он, кажется, и не думал щадить себя.
Однажды, после особенно изматывающей сессии, когда я едва стояла на ногах, а он, прислонившись к стене, вытирал пот со лба, между нами повисло неловкое молчание, нарушаемое только нашим тяжёлым дыханием.
«Почему ты согласился?» – выдохнула я, не в силах сдержаться. «Взять меня. Ты же меня ненавидишь.»
Он медленно повернул ко мне голову. В серебристых глазах не было привычной насмешки. Был холодный расчёт.
«Ненависть – роскошь, которую я не могу себе позволить. Ты – угроза. Непредсказуемая. Оставленная без контроля, ты могла бы в следующий раз призвать в стены Академии не охотника, а нечто, с чем не справились бы и десять «Клинков». Моя задача – минимизировать этот риск. Кроме того, – он оттолкнулся от стены, – Торакс был прав. Твой «талант» утилитарен. Война с Тенью идёт не на жизнь, а на смерть. И если дикое животное можно натаскать для боя, почему бы нет?»
Его слова были как удар по лицу. «Дикое животное». Так он меня и видел.
«А что будет, когда ты решишь, что я либо выдрессирована, либо необучаема?» – спросила я, глядя ему прямо в глаза.
Он замер. На мгновение в его взгляде промелькнуло что-то сложное – не жалость, а скорее… признание игры.
«Тогда я выполню свой долг перед Академией. Каким бы он ни был.»
Он ушёл, оставив меня с этой недвусмысленной угрозой. Я была инструментом. Опасным инструментом, который пытались вставить в правильную рукоять. И если не встану – меня сломают.
Именно в эти дни я нашла неожиданное сочувствие у Ренна. Мы иногда пересекались в коридорах или в столовой, и он, видя мои синяки под глазами и дрожащие руки, просто молча пододвигал мне свою порцию густого, сладкого чая или кусок хлеба с мёдом.
«Он тебя громит?» – как-то спросил он вполголоса, кивая в сторону, где за отдельным столом сидел Лиан со своей избранной свитой.
«Учит,» – буркнула я.
«Знакомо, – хмыкнул Ренн. – Меня мой первый наставник пытался «научить», запирая в ледяную пещеру, чтобы я «сосредоточился на внутреннем огне». Чуть не умер от гипотермии, прежде чем научился согревать воздух вокруг. Иногда лучшие учителя – те, кто понимает твою природу, а не пытается её переломить.»
Его слова заставили меня задуматься. Лиан не пытался понять мою природу. Он пытался её обуздать, перенаправить. Как дикого коня – не успокоить, а надеть узду и шпоры.
Переломный момент наступил через две недели. Нас, группу «проблемных» учеников, включая меня, Ренна и ещё пару человек, вывели на ночное дежурство на Северную стену. Это была рутина: наблюдать за морем и небом, отмечать любые колебания в Завесе. Но эта ночь не была спокойной.
Воздух над морем сгустился и почернел. Не от туч. От чего-то иного. Затем с нескольких точек, как гнойники, на небе разверзлись кроваво-красные разрывы. Из них посыпались не твари, а… пепел. Горячий, едкий, несущий на себе следы искажённой магии. Тревожные колокола Акаринды взревели, разрывая ночную тишину.
«Щиты! К барьерам!» – закричал дежурный офицер.
Но это был не физический удар. Пепел, касаясь магических барьеров Академии, начинал шипеть и разъедать их, как кислота. Он просачивался сквозь щели, заполняя дворы и коридоры едкой мглой. У людей начиналась паника, кашель, магия выходила из-под контроля.
Я стояла на стене, закашливаясь, чувствуя, как едкие частицы обжигают лёгкие. И тогда я почувствовала это. Не просто пепел. Это была распылённая, агрессивная энергия Тени, смешанная с чем-то ещё – с болью, со страхом. И мой внутренний холод, моя «пустота», отозвалась на это жгучим, мучительным голодом.
Рядом со мной Ренн, пытаясь очистить воздух, создал вихрь пламени. Но пламя, столкнувшись с пеплом, стало чёрным и начало пожирать не пепел, а саму магию Ренна. Он вскрикнул, отбрасывая заклинание, на его руках появились красные ожоги.
«Не магией!» – закричал кто-то. Но что ещё?
Инстинкт сработал быстрее мысли. Я не стала создавать барьер. Я опустилась на колени, вжав ладони в холодный камент стены, и… отпустила всё, что сдерживала. Не в атаку. В поглощение.
Из меня хлынули не щупальца, а целое поле тяжелой, холодной тьмы. Оно растеклось по участку стены перед нами, как масляное пятно. И когда пепел падал на него, он не шипел и не разъедал. Он… гас. Энергия, которую он нёс, всасывалась в эту тьму, как вода в песок. Я чувствовала, как в меня вливается поток едкого, ядовитого хаоса. Это было в тысячу раз хуже, чем в лесу. Это было как пить расплавленный металл. Я закричала, но не отпустила. Я видела, как очищается воздух вокруг нас, как Ренн перестаёт кашлять, как маги на соседнем участке стены, увидев это, начинают отступать к моему «островку» чистоты.
Но цена была чудовищной. Мир плыл, в висках стучало, а внутри всё горело ледяным огнём. Я чувствовала, как эта чужая энергия борется со мной, пытается найти щель, чтобы вырваться наружу или подчинить меня.
И тогда я услышала его голос. Твёрдый, властный, прорезающий хаос в моей голове.
«Соррен! Держись! Не поглощай всё! Направь излишки! В МОРЕ!»
Сквозь пелену боли я увидела его. Лиан пробивался ко мне сквозь пепельную завесу, его собственный щит искрился, отталкивая едкие хлопья. Его лицо было искажено не страхом, а концентрацией.
«Я… не могу… удержать…» – прохрипела я.
«Не удерживай! – он был уже рядом. Его рука, обёрнутая сгустком чистой энергии, схватила моё запястье. – Через меня! Дай излишки МНЕ!»
Это был безумный риск. Отдать ему эту отравленную энергию? Но выбора не было. Я не думала. Я просто позволила части того ледяного пожара, что бушевал внутри, перетечь по точке соприкосновения – в него.
Лиан вздрогнул, его лицо побелело. Я увидела, как серебристый свет его магии на миг почернел, зашипел, столкнувшись с моим «подарком». Но он не отпрянул. Стиснув зубы, он развернулся к морю и, со свистом выдохнув, выпустил накопленное в виде сгустка чёрно-серебристой энергии. Он улетел далеко над волнами и там, высоко в небе, беззвучно разорвался, рассыпавшись безвредным тёмным дождиком.
Давление внутри меня спало. Я рухнула на камни, дрожа всем телом. Пепельная атака прекратилась так же внезапно, как и началась. Разрывы на небе затянулись.
Тишина, нарушаемая только тревожным гулом колоколов и чьим-то кашлем. Лиан стоял надо мной, тяжело дыша. Его рука, всё ещё сжимавшая моё запястье, была ледяной – от моей силы или от его собственного напряжения, я не знала. Он смотрел на меня. В его глазах не было ненависти. Не было даже привычной холодной оценки. Там было нечто новое: шок, уважение к пережитому кошмару и… признание.
«Ты… ты направила её, – произнёс он хрипло. – Не просто поглотила. Ты создала зону очищения. Контролируемую.» Он отпустил мою руку, и она бессильно упала на камень. «Дикое животное сделало нечто большее, чем от него ожидали.»
Он не помог мне подняться. Он просто стоял, глядя на море, куда только что выплеснул нашу общую отраву. Потом повернулся и, слегка пошатываясь, пошёл прочь, отдавая тихие распоряжения подбежавшим «Клинкам».
Меня унесли в лазарет. Но на этот раз я не чувствовала себя просто образцом для изучения. Я чувствовала вкус железа и дыма на языке – вкус его энергии, смешавшейся с моей. И понимала, что всё изменилось. Он коснулся самой сути моей силы. И я коснулась его. Граница между нами, столь чёткая раньше, была теперь опалена и стёрта. Мы делили не просто пространство. Мы делили боль, риск и первую, хрупкую победу над хаосом. И от этого знания становилось и страшно, и странно… тепло, несмотря на ледяной ожог внутри.
Глава 9: Кристалл лжи
Лазарет на этот раз был не тихим убежищем, а местом оживлённого шепота. Целители суетились вокруг, но их взгляды на меня изменились. Было меньше страха, больше настороженного любопытства. «Проклятие резонанса» на стене стало оружием. Неудобным, опасным, но оружием.
Мастер Бренн посетил меня лично. Он осмотрел приборы, замеряющие мой эфирный фон, и хмыкнул.
«Интересно. После такого мощного поглощения уровень искажений почти не повысился. Как будто твоё… поле стабилизировалось. Пусть и на высоком, но стабильном уровне. Д’Аркель поступил рискованно, но умно. Он стал для тебя громоотводом, позволив сбросить избыток контролируемо.»
«Он мог пострадать,» – пробормотала я, всё ещё чувствуя ледяное эхо его энергии в своих венах.
«Он – д’Аркель, – отрезал Бренн, как будто это объясняло всё. – Риск был просчитан. Или, по крайней мере, оправдан результатом. Торакс доволен. На твой счёт появилось… осторожное оптимизм.»
