Читать книгу Огонек - - Страница 1

Вступление Сегодня, заглянув вглубь себя, я узрел лес. Дремучий, раскидистый, где сама вольность ветра гуляет, словно душа нараспашку. И взгляд мой, словно влекомый птицей, парит над изумрудным морем крон, и вначале всё кажется ясным и понятным с высоты поднебесной. Но нет, обманчив этот полет, видны лишь верхушки деревьев, а что таится внизу, в самом сердцевине лесной жизни – лишь тени да обрывки снов. Лес так безбрежен, что горизонт тонет в изумрудной дымке, но его, словно молнией, рассекает широкая дорога, делящая царство природы надвое. Лишь звери, робко и торопливо, перебегают её, словно помнят, что по ней ступает хозяин этих земель – человек.

Для чего была проложена эта тропа – лес и сам позабыл. Она зияет шрамом на теле природы, но не уродует, а хранит память о том, как человек дерзнул вырваться из объятий дремучего царства, отринув свою природную сущность. И лес щадит её, словно из уважения, из призрачной надежды… или это лишь полет моих мыслей, подсмотренный с высоты птичьего полета? Трава растёт медленно и неохотно, будто лес помнит, будто он приказал беречь этот путь, лелея тайную мечту, что однажды человеку понадобится дорога домой, к истокам своего естества.

После дождя в колдобинах застыла зеркала небес. В них плещутся солнечные зайчики, рождая хрупкие радуги, а птицы, словно драгоценные самоцветы, жадно склевывают капли росы с изумрудных листьев. И даже хитрый лис, чуя фантомный отголосок запаха своего друга, последнего человека в этом забытом лесу, чей дом сиротливо стоит в самой его чаще, крадется проведать, не мелькнет ли в пыльных окнах тот теплый свет, который лис так любил, особенно в зимнюю стужу. В его памяти вспыхивает воспоминание о том, как однажды, робко и настороженно, он подступился к хижине. Лис, умудренный опытом, привык к жестокости, к коварным ловушкам, что таил лес под покровом своей красоты. Зимой, когда холод и голод сжимали сердце ледяной хваткой, лис решился на отчаянный шаг. Его голод привел лиса к человеку, у которого было все что нужно, лис оставил хитрость и покорился судьбе. Их первая встреча была полна безмолвного понимания, словно человек давно знал лиса, словно имя ему уже давно было даровано, подобно тому, как Адам нарекал зверей в райском саду.

Прибежит, а в доме натоплено, и веет уютом и теплом, словно мать обнимает, а дверь распахнется сама собой, и голос, глубокий и безопасный, позовет: "Ну что ты там мёрзнешь, забегай, рыжий!"

И лис, не раздумывая, ныряет в этот свет, к камину, садится на задние лапы и смотрит на пляшущий огонь, словно понимает его природу. Он такой же рыжий, как языки пламени, будто они кровные родственники. Обжигающий холод покидает кости и тонкую шёрстку, и лис, вдохнув, чует запах овощного рагу, томящегося на печи. Кажется, этот запах держит всю избу, исчезни он – и дом рассыпется в прах.

В углу, затаившись в полумраке, восседала сова с огромными глазами, цвета старого янтаря. Её пристальный взгляд буравил лиса, словно проникал не сквозь его шерсть, а в самую душу. От этого взгляда у лиса по спине пробегали мурашки.

– Ну, не смущай его, Марго, – раздался мягкий голос человека. – Он же гость в нашем доме.

Человек подошёл к лису, нежно погладил его густую шерсть и, присев на одно колено, обнял:

– Я буду называть тебя Огонёк. Ты такой же яркий и тёплый, как пламя в камине.

Улыбнувшись, он поднялся, достал из резной шкатулки кусочек вяленого мяса и протянул сове. Марго, с достоинством, приняла угощение и проглотила его. Затем человек протянул лакомство и Огоньку. Лис, с жадностью, проглотил предложенный кусочек.

И Марго, и Огонёк появились в жизни человека неожиданно, будто соткались из самой ночи. Он только начинал строить свою хижину, выбрав место, открытое звёздам. Верхушки деревьев не заслоняли собой необъятный простор, где в чистом синем небе роились мириады звёзд. Звёздное небо жило своей, далёкой от земли, жизнью. Там, в бескрайней дали, вспыхивали новые светила, а другие гасли навсегда. Одна яркая звезда сорвалась с небес, прочертив огненную полосу, такую стремительную, что человек едва успел моргнуть.

И в этой тихой, завораживающей красоте ночи слышался шорох леса, где кипела своя, невидимая дневным светом, жизнь. Однажды ночью человек услышал тихий, едва различимый гул, зовущий его к себе. Он вскочил и, пробираясь на четвереньках сквозь густую траву, увидел впереди две ярко-янтарные бусинки. Подползая ближе, он обнаружил маленького совёнка. Человек не знал наверняка, но ему показалось, что это птенец филина. Он не мог оставить совёнка одного в лесу и забрал его с собой. Почему-то он решил, что это самка. Как он определил это – загадка. Впоследствии, вспоминая те дни, он объяснял это сердцем и интуицией. Поэтому он и назвал совёнка Марго, полагая, что это будет правильным именем для маленькой птицы.

Человек не ел мяса, не убивал ради пропитания. Он знал, что Бог дал всё в природе для жизни человека, и был убеждён в этом не только на словах, но и на деле. Годы жизни в гармонии с природой сделали его энергичным и полным сил, а лицо сияло здоровьем.

Лис всматривался в его черты: лицо симпатичное, лоб задумчивый, волосы русые, длинные, до плеч, глаза зелёные, бездонные. В них отражалось пережитое горе, но человек сумел наполнить их теплом и радостью. Большой нос и слегка торчащие уши не портили его облика, а придавали особый шарм, словно печать лесного мудреца. Улыбка такая, будто он знает все тайны мира, и рядом с ним не хочется умничать, чувствуешь, что у него есть ответы на любые вопросы, и в этом покой. А смех – добрый, как у ребёнка.

Огонёк редко слышал его смех. Человек сидит, читает, лис не понимает, что его так увлекло. Он наблюдает, а тот, углубившись в книгу, вдруг как расхохочется, держится за живот, слёзы на глазах. "Ну надо же такое выдумать! А жизнь прекрасна!" Потом посмотрит на Огонька и участливо спросит: "А ты бы не смеялся, если бы такое случилось? Да ладно, что я с тобой говорю, у тебя своих забот хватает". И тут же резкая печаль промелькнёт на лице, но тут же исчезает, когда он вновь погружается в чтение. Но забыть этот смех лис не мог. Он не пугал, а, напротив, притягивал к себе, потому что его было так мало и хотелось смеяться так же искренне.

Огонёк стал почти жить в доме человека. С Марго они подружились не сразу. Сова была недоверчива к чужакам, а Огоньку вообще не доверяла. Только после того, как лис проявил себя, она стала смотреть на него иначе, по-домашнему. Даже когда он уходил в лес, взгляд её говорил: "Мы ждём тебя. Возвращайся." Огонек темными ночами вспоминал этот взгляд, уже не поедающий, а заботливый. Как оказывается, можно смотреть на одну и ту же вещь по-разному, думал лис, а сердце от этого теплело.

Такова была жизнь в лесу, пока там оставался последний человек. И мне посчастливилось наблюдать всю драму этого человека. И только лес запомнит всю эту печаль и унесёт её, и расскажет всем лесам по земле о самом красивом романе Олега и Ольги…

Глава 1 Послушание

Огонёк спешил к дому, пробираясь сквозь изумрудный ковёр травы. Олег обещал сегодня отвести его на озеро, что манило своей красотой на полпути от жилища. Сердце Огонька трепетало в предвкушении – в рассказах Олега оно звучало как райский уголок, затмевающий даже камин, у которого лис грелся долгими зимними вечерами, уплетая… впрочем, не только овощное рагу. Вяленое мясо, которое Олег добавлял туда, Огонёк поглощал с куда большим энтузиазмом. Но времена гастрономических изысков миновали, уступив место жажде приключений.

В этот дивный летний день, после щедрого дождя, лес источал влагу, каждый листок и травинка дышали свежестью. Пыль осела, прибитая к земле, которая оставалась сырой и вязкой, словно ловушка для неосторожной лапы. Но Огонёк, лёгкий и проницательный, безошибочно выбирал путь, избегая коварных зыбких участков.

Приблизившись к дому, он ощутил на себе пристальный взгляд. Марго, хозяйка дома, неотрывно наблюдала за ним, и в её взгляде читалось невысказанное: "Когда же ты, бродяга, угомонишься и осядешь дома?" – укоряла любящим сердцем. Огонёк, виновато склонив голову, юркнул внутрь.

Дом благоухал мятой, бором , земляникой и лёгкими нотками ромашки. У печи хлопотал Олег, заваривая чай для предстоящей дороги. В углу стоял знакомый мешок – неизменный спутник его странствий. Олег, одарив Огонька нежной улыбкой, что-то тихонько пробормотал себе под нос. Он называл это "диалогом с Богом" или просто признавался, что сходит с ума от одиночества. Долгая жизнь вдали от людей неизбежно рождает потребность в слушателе. Огонёк не раз становился свидетелем жарких споров между Олегом и… Олегом. Хозяин спорил сам с собой, яростно опровергал свои же доводы и лишь изредка, словно уступая, соглашался с собственными мыслями. В этой противоречивости ума, как казалось Олегу, и заключалась цельность человеческого естества.

Так он думал не всегда. Ведь в лес его привела не прихоть, а послушание. Когда-то он был послушником в храме, где его наставником был статный и добродушный Максим. Широкая грудь, могучие плечи и лицо, озарённое искренней улыбкой, – Максима любовно прозвали Максимусом Милосердным. Густая чёрная борода придавала ему облик мудрого и мужественного человека. Он был дьяконом в храме, где служил Олег, а настоятелем был отец Иван – учёный книжник, искавший Бога на страницах древних фолиантов. И, знаете, можете осудить меня, но иногда он и находил Его там. Порой отец Иван настолько проникал в суть священных текстов, что во время воскресной проповеди глаза послушников наполнялись слезами – кого терзала совесть, кого утешала Божья благодать. В такие моменты невольно вспоминались слова Евангелия от Матфея: "Блаженны плачущие, ибо они утешатся".

И однажды, в один из ничем не примечательных дней, в храме произошли события, которые невозможно обойти молчанием, ведь именно они определили дальнейшую судьбу Олега. Но прежде, несколько слов о самом храме, где обитали послушники и настоятели. Вся земля вокруг принадлежала церкви и располагалась неподалёку от города Тихого.

Существует старинное предание, окутывающее тайной происхождение столь необычного имени города. В эпоху татаро-монгольского нашествия, когда Русь пылала в огне, Тихий, словно по мановению небес, избежал разорения. Расположенный на самой границе славянских земель с Ордой, он чудом остался незамеченным хищными ордами завоевателей. Основатели города, узрев в этом божественное провидение, нарекли его Тихим, веря, что счастье предпочитает тишину. Весть о чудесном спасении мгновенно достигла княжеских палат, и именно из Тихого вышло освободительное войско, сокрушившее врага и изгнавшее его за пределы Руси. Под стенами города разразилась битва, навсегда вписанная в анналы славянской доблести. Так Тихий прославился на всю землю русскую, расцвел и разбогател. Каменные дома, величественные соборы, устремленные ввысь куполами, словно молящиеся руки, превратили его в один из самых процветающих городов Руси.

Епископом Тихого и всей обширной области был Александр Филиппыч, которого народ с любовью величал отцом.