Чугунное небо. Лепестки

Оглавление

Группа авторов. Чугунное небо. Лепестки

Пролог

Глава 1. Дочь Садовника

Глава 2. Бал при Чугунном Небе

Глава 3. Первый урожай

Глава 4. Ноктюрн скрипящих ветвей

Глава 5. Исчезновение старого Молта

Глава 6. Голодная ботаника

Глава 7. Корневая система

Глава 8. Визит к Госпоже Ржавчине

Глава 9. Исповедь

Глава 10. Закрытая экосистема

Глава 11. Плоть от плоти

Глава 12. Пробуждение

Глава 13. Инфаркт машины

Глава 14. Крематорий

Глава 15. Пепел

Эпилог

Отрывок из книги

Воздух в Штальбурге, густой и удушливый, висел над ним, словно саван из испарений и копоти, душное покрывало для умирающего мира. Небеса, лишенные светил, вечно кутались в багрово-медные облака – дымные отблески адского пламени бесчисленных топок, горящих в поднебесье, словно неугасимые лампады по усопшей природе. И когда колокол, тяжелый и приглушенный, как сердце в предсмертной агонии, возвестил конец дневной каторги, звук его пополз по кирпичным утробам трущоб, завыл в проулках-склепах и заставил содрогнуться маслянистые воды в лужах – слепых, невидящих очах города.

Калеб Эддисон, извергнутый на волю ненасытным чревом «Мануфактуры Прайса», ощущал, будто не свинец, а сама тягота бытия пропитала его кости до мозга, а легкие, вывернутые наизнанку, вдыхали не воздух, но тонкую пыль отчаяния. Он прислонился к стене, почерневшей, как совесть этого места, и уставился на фабричную трубу – на ту черную, беспрерывную реку, что изливалась в поднебесье. И в помрачении ума ему мнилось, будто то – не дым, но сама агонизирующая душа мира, высасываемая стальными щупальцами и навеки растворяющаяся в ядовитом хаосе вышины.

.....

Элис почувствовала, как по её щекам разливается горячий стыд. Она стояла здесь, в своём хоть и запачканном, но чистом платье, дышала – пусть и отравленным – но воздухом своего уединённого мира, за её спиной зрели диковинные, дорогие растения, в то время как эти женщины боролись за глоток воды и кусок хлеба. Ей вдруг стало физически плохо от осознания этой пропасти. Её утреннее беспокойство, её страх перед отцом показались ей мелкими, почти капризными по сравнению с настоящим, осязаемым ужасом этой жизни.

Одна из женщин, самая молодая, с бледным, испуганным лицом, вдруг подняла руку и что-то крикнула. Слов нельзя было разобрать – их поглотил рёв фабрики, – но жест был красноречив. Она с силой плюнула в сторону стены. Плевок, крошечный белый комочек, не долетел до камня, потерявшись в грязном воздухе, но смысл был ясен, как божий день.

.....