Отрывок из книги
Скрип немазаного колеса въелся в сознание, став неотъемлемой частью мира. Он был надоедливым, монотонным, жалующимся на каждую кочку и выбоину старого тракта, но после оглушительного рёва столичной арены и гула тысяч голосов, этот скрип казался почти успокаивающей тишиной. Уже второй день мы медленно удалялись от Залесска, и с каждой пройденной верстой давящая тяжесть каменных стен и враждебных взглядов сменялась привычной пылью просёлочных дорог и запахом нагретой солнцем травы.
Тихон, сидевший на облучке нашей убогой телеги, казалось, парил в нескольких вершках над пыльным деревом. Его старое, морщинистое лицо было обращено к небу, а иссохшие губы беззвучно шептали благодарственные молитвы. Время от времени он прерывал своё общение со святыми, чтобы с благоговейным восторгом посмотреть на своего господина, сидящего рядом.
.....
– Господин… там… у ворот кто-то стоит.
Я подошёл к окну. В синих сумерках у полуразрушенных ворот действительно стояла одинокая фигура. Это был мужчина, простой крестьянин. Судя по поношенной, но крепкой одежде, из наших. Он не решался войти, стоял, нервно переминаясь с ноги на ногу и постоянно оглядываясь на дорогу, ведущую к деревне, словно боялся, что его увидят. В руках он держал что-то тяжёлое, неуклюже обмотанное старой, грязной мешковиной.
.....
