Читать книгу Когда ветер качает вереск - - Страница 1

2026

Пролог

Бостон, США, 2018 год.

– Мать твою, Хант! Гони!

– Закрой хлебальник, Рик, – раздражённо шипит сквозь зубы мужчина, резко выворачивая руль.

Эрик Косински – племянник босса. Хантер мысленно выругался, когда тот сообщил, что в сегодняшнем деле его напарником будет Рик, но с боссом не спорят. Он нутром чуял, что в этот раз будет конкретное попадалово, потому что присутствие этого придурка на деле – это как гарант, как знак качества, на хрен, охренительного качества отменного дерьмеца, которым заканчивается каждое дело с участием Рика.

Сегодняшняя ночь не стала исключением. Всё было просто – они должны были сбыть крупную партию товара, забрать деньги. Всё. Но, по классике жанра, нагрянули копы. И теперь Хантер пытается уйти от погони, сохранив бабло и кусок дерьма, вопящий на заднем сиденье машины. Мужчина не следит за временем, но, судя по концентрации копов и заграждений на дорогах, прошло достаточно, чтобы они успели так шустро скооперироваться. А это означает только одно.

Им не уйти.

И Хантер знает, что с потерей денег босс смирится. У него этих денег хоть задницей жуй. А вот если копы сцапают Рика – отхватит он.

Сука.

Хантер быстро смотрит в зеркало заднего вида, оценивает ситуацию. Замечает комплекс старых складов недалеко справа и, подрезая патрульную машину, идущую ему наперерез, сворачивает на просёлочную дорогу. Вжимает педаль газа в пол.

– Рик, – спокойно зовёт недонапарника, тот поворачивает голову в его сторону, нервно облизывая губы. Перебирается на переднее пассажирское сиденье. – Сейчас я тормозну у одного из зданий, ты возьмёшь сумку с деньгами и свалишь нахуй отсюда.

– Что? – Широко открывает глаза. – Да они сцапают меня за двадцать минут! Хант, ты чего…

– Слушай сюда, кусок дерьма. – Хантер теряет терпение, пытаясь справиться с управлением и увеличить расстояние между ними и копами. – Они не знают, что нас двое. Свалишь из машины, побежишь в лес. Через пять миль к западу будет заправка. Позвонишь Дону, тебя заберут.

– Пять миль? Ночью по лесу?! Да ты чего нюхнул-то, на хрен?! – негодует Рик.

– Хорошо. – Хантер резко выворачивает руль, заметив глубокую яму посреди просёлочной дороги. – Вот тебе другой вариант. Ты остаёшься здесь. Нам не уйти, идиот! – гневно цедит сквозь сжатые зубы. – Нас сцапают. Твой дядя потеряет крупную сумму денег. Нас посадят. А в процессе будут прессовать, выбивая инфу про босса. Выдержишь? – Снова смотрит на него с ухмылкой, которая резко пропадает. Хантер переводит взгляд в лобовое. – Хотя, может, оно и к лучшему. Может быть, Дон наконец поймёт, что его племянник припиздыш трусоватый. – Видит, что Косински насупился, обидевшись, но ему плевать. – Осталось сто ярдов. Решай.

– А как же ты? – вдруг спрашивает и Хантер с удивлением понимает, что этот чувак действительно переживает за его дальнейшую судьбу.

– Отсижу за двоих. Повезёт, выйду по УДО.

– Но…

– Верность семье, Рик, – перебивает с насмешкой в голосе. – Попрактикуй как-нибудь. – Тормозит. – Вали нахер! – рявкает резко.

Эрик дёргается. Медлит секунду. Слышит звук приближающихся сирен. Хватает сумку, набитую деньгами и, бросив быстрый взгляд на Хантера, буквально вываливается из машины. Бежит в темноте в указанном направлении. Хантер смотрит на него секунду, а затем резко трогается с места. Знает, что ему осталось минут пятнадцать, но больше и не нужно. Главное – отвлечь копов. Ему не хочется подставляться. Ещё меньше хочется подставляться из-за идиота Эрика. Но он знает, что Дон щедро вознаградит его за эту жертву. И, возможно, наконец пустит его в узкий круг доверенных лиц. А это именно то, что нужно Хантеру. Пара потерянных в тюрьме лет стоит того.

***

Дублин, Ирландия, ноябрь 2019 года.

– Чёрт…

Девушка морщится, выглядывая на улицу. Льёт, как из ведра. Она расплачивается с таксистом и выходит, захватив с собой небольшую дорожную сумку. Плевать ей на то, что промокнет, лишь бы убраться подальше отсюда. Короткими перебежками добирается до здания аэропорта и идёт прямиком к кассе, молясь, чтобы ещё были билеты на нужный ей рейс. Купив билет и поняв, что до начала посадки ещё полчаса, хватает свою сумку, почти бегом направляется к туалету. Нервно проверяет есть ли кто в кабинках. И когда понимает, что она одна, кидает сумку на пол, неожиданно всхлипывая.

Подходит к раковине, дрожащими пальцами откручивает вентиль и умывается ледяной водой. Поднимает голову, уставившись в своё отражение. Тёмные отросшие волосы спутаны, обычные синие глаза сейчас выглядят блёклыми и безжизненными, тени под глазами, кажется, навсегда въелись в кожу. Синяки на шее, которые она пыталась замазать тонной тонального крема, всё равно проступают. Кидается к сумке, дёргано расстёгивает молнию, копошится внутри, приводя всё в ещё больший беспорядок, находит шарф и, не глядя в зеркало, как попало наматывает его на шею. Смотрит на результат своих усилий. Как будто бы остаётся довольна. Поднимает взгляд, замирает, уставившись в отражение своих глаз.

Снова чувствует, что её затягивает.

Как в чёрную дыру, в водоворот, назад, в пучину страха и боли, из которых состояла её жизнь до этого вечера. Морщится. Выдыхает. Не знает, что её ждёт. Она едет в никуда. Много лет решалась. Ещё дольше собирала всё необходимое для побега. Слишком долго. Назад пути нет.

Медленно подходит к раковине и приближает лицо к зеркалу, пристально вглядываясь в своё отражение. Кто она? Что она за человек? Ей не давали возможности узнать ответы на эти вопросы, заставляя жить в аду под носом у всех. Человеку, живущему по расписанию, составленному для него другими, под пристальным контролем каждого шага и круглосуточным наблюдением, сложно узнать самого себя. Теперь она намерена найти ответы на эти вопросы. Как и на множество других. У неё всё равно нет другого выхода.

Хмурится, зацепив взглядом красное пятно чуть выше запястья.

– Чёрт.

Задирает рукав кофты выше. Понимает, что не стёрла всё. Снова включает кран, подставляет под струю воды руку, принимаясь нещадно тереть кожу.

– Чёрт…

Всхлипывает, не может это контролировать, наблюдает за тем, как окрашенная кровью вода стекает в водосток. Резко дёргается, услышав, что началась посадка на рейс.

Выключает воду, вытирает руки, хватает сумку, проверив билет, и выходит из туалета. Торопится к выходу, но резко тормозит, заметив в толпе знакомую фигуру. Перестаёт дышать, замирает по привычке. Проходит несколько секунд прежде, чем она понимает, что обозналась. Опускает голову, натянув капюшон, шагает к нужному терминалу. Кусает до крови губы, ожидая своей очереди, и даже не замечает этого. Постоянно озирается по сторонам в попытке совладать с очередным приступом паники и так увлекается этим, что не сразу понимает – подошла её очередь. Даёт на проверку документы, нервно притопывая ногой. И выдыхает лишь тогда, когда попадает в коридор, ведущий к самолёту.

В тридцати ярдах от терминала из тени выходит высокий, широкоплечий, лысый мужчина, провожающий взглядом только что прошедшую проверку девушку. Смотрит на табло, в котором светится номер рейса, ухмыляется. Достаёт телефон и набирает первый в списке быстрого набора номер.

Отвечают почти сразу.

– Лиам, она села в самолёт. Да, до Вашингтона. – Слушает. Снова ухмыляется. – Понял.

Отключается, ещё немного стоит неподвижно, обдумывая план действий. Засовывает руки в карманы пальто и неспешно шагает в сторону касс.

***

Нью-Йорк, США, февраль 2020 года.

– Эй, Хант, передашь привет моей мамаше? – спрашивает Рикки, кидая в него довольно большой шарик из бумаги. Хантер фыркает, не отрывая взгляда от книги, которую читает.

– Может, лучше Луизе? – с насмешкой спрашивает Бозо. Рослый латиноамериканец, который выглядит устрашающе, но при этом и мухи не обидит. Хорошо, что об этом знают только Хантер и Рикки.

– Ты бы попридержал свой хавальник, Бозо, – насупившись, отвечает Рикки. Спрыгивает со своей кровати, бесцеремонно плюхается на кровать Хантера. Пристально смотрит на него.

– Что? – невозмутимо спрашивает тот, переворачивая страницу.

– Почему ты не сбежал, как Скофилд? – весело спрашивает парень. Мужчина хмурится, смотрит на него.

– Ты же в курсе, что Майкл Скофилд – это вымышленный персонаж? – вздёрнув бровь, интересуется. – Как и тюрьма, из которой он сбежал. – Возвращается к книге. Рикки закатывает глаза.

Этот невысокого роста, вечно раздражающий криминальный элемент стал своего рода приятелем для Хантера. К его удивлению, кстати. С самого первого дня в «Райкес» прилип к нему, как банный лист. И постоянно искал в нём сходство с главным героем известного шоу о побеге из тюрьмы. Кроме множества непонятных никому, за исключением самого Хантера, татуировок и очевидно высокого интеллекта, никакого сходства с персонажем шоу у него не было, но Рикки это не останавливало.

– Рид! – рявкает охранник. – На выход!

– Уже?! – изумляется Рикки. Хантер усмехается. Поднимается с кровати, тыча книгой в парня.

– Начни читать, чувак, – говорит ему. – Жаль будет, если ты так и останешься на уровне сопливого подростка, – продолжает беззлобно. – Потенциал-то есть.

Рикки хватается за книгу и хмурит брови. Хантер хлопает его по плечу, собирается развернуться к выходу из камеры, когда понимает, что доступ к кислороду внезапно перекрыт. Бозо. Крепко обнимающий его Бозо – вот причина.

– Бля, громила тупорогая, ты меня раздавишь! – Несильно бьёт кулаком в бок. Хотя, ударь он со всей силы, результат был бы тем же. Нулевым. Бозо ухмыляется, отпуская Хантера.

– Жаль, что ты так быстро, – басит.

– Да пошёл ты, – усмехнувшись, отвечает Рид. – Мне хватило. Тошнит уже от ваших рож.

Не ждёт ответа, разворачивается, выходит из камеры. Слышит свист и выкрикивания с разных сторон, большинство из которых носит крайне агрессивный характер. Ему плевать. Два года он ждал этого дня. С той самой ночи. Ему дали пять, но Дон подсуетился, как Хантер и предполагал. Удалось скостить срок. Плюс Хантер был неприкосновенен в стенах «Райкерс». И это бесило большую часть заключённых.

Зато его веселило.

Ему нравилось дразнить этих уродов. Бывало, что он отхватывал от особо отчаянных, но никогда не уходил от драки, какой-то частью себя испытывая больное удовольствие оттого, что его метелят как в добрый путь. И от того, что он делает тоже самое. Жестокость и хладнокровие этого места никого не обходят стороной. Исключением стали два придурка, с которыми Хантер делил камеру. Сдержанная терпимость проявлялась лишь по отношению к ним.

В любом случае, как он и сказал, его уже тошнит от этого места.

Его ведут коридорами, которые он выучил наизусть до каждой трещины. Он не сверяется с распиской, просто распихав содержимое пакета с личными вещами по карманам. Он ни с кем не говорит, ни на кого не смотрит. Мужчина собирается что-то съязвить ему, типа: «До скорой встречи», но затыкается, потому что впервые видит настоящего Хантера.

Он выходит, останавливается у самых ворот, вдыхая морозный воздух, и цепляется взглядом за чёрную машину, стоящую неподалёку. Нисколько не сомневаясь в том, что это за ним, шагает к ней. Забирается на заднее сиденье и замирает, испытав секундное замешательство. На него смотрит пара чёрных глаз Дональда Косински. Босс, который – и Хантер совершенно точно это знает – никогда не снисходит до того, чтобы лично встречать только что освободившихся членов его группировки.

– Дон, – спокойно приветствует его Хантер.

Косински отвечает не сразу, с подозрительным прищуром уставившись на него. И только спустя несколько секунд его губы расплываются в широкой улыбке, покрывая лицо множеством морщин.

– Здравствуй, Хантер. – Он улыбается широко, да, но Рид не идиот. Улыбка босса совсем не трогает глаза. – Готов?

– К чему? – Хмурится. Дон взмахом руки даёт понять водителю, что можно ехать, и, убрав с лица улыбку, смотрит на Хантера.

– К повышению, мой друг. И к новым горизонтам. – Замолкает ненадолго. – За два года кое-что изменилось.

– Например?

– Например, – Дон пожимает плечами, – например, направленность нашей деятельности. И, учитывая твоё прошлое, я думаю, тебе понравится. – Кровожадно улыбается.

Хантер усмехается в ответ, но как только отворачивается к окну, делая вид, что наблюдает за дорогой, усмешка исчезает. Итак, он не просчитался, Дон, наконец, пустит его в круг приближенных. И это хорошо. Только омрачается новостью о смене деятельности. Потому что Хантер, несмотря на уверенность Дона, уже знает совершенно точно, что ему это дерьмо не понравится.

Глава 1.

Нью-Йорк, США, апрель 2020.

– Морган! Где статистика?!

Эрин закатывает глаза, продолжая перебирать папки в нижнем ящике своего стола. Для этого ей пришлось присесть на корточки и часть её надеется, что этого будет достаточно для того, чтобы вихрь под названием Сэм Ланкастер прошёл её стороной.

Наивная.

– Вот ты где, – злорадно говорит Сэм, остановившись за её спиной и заставляя замереть.

Когда Эрин только попала сюда, относилась к боссу с подозрением. Потому что привыкла к тому, что люди в большинстве своём не представляют из себя ничего хорошего. Просто настоящие козлы. Сэм козлом не был и поняла девушка это довольно быстро. Босс соблюдал субординацию, был неизменно вежлив и воспитан. Ко всем, кроме Эрин.

Она сдувает с глаз прядь выбившихся тёмных волос и смотрит на босса через плечо.

– Обязательно так рвать глотку, мистер Ланкастер? – спрашивает с ехидством. Сэм щурится. Эрин поднимает над головой папку. – Вот здесь ваши статистические данные. – Встаёт, мило улыбнувшись.

– Неплохая попытка, Морган, – говорит, хватая папку. – Но щенячьи глазки вкупе с улыбкой, отдающей чертовщиной, меня не трогают. – Девушка усмехается, приподняв бровь. Ланкастер фыркает. – Ладно, туше, – ворчит, вызывая улыбку своей сотрудницы. Опускает взгляд в папку. Хмурится. – Всё так плохо?

Морган ведёт плечом.

– Порядочные, скучные сенаторы нынче не в цене, – отвечает будничным тоном. Ланкастер закатывает глаза, захлопывает папку, разворачивается, шагает к своему кабинету.

– Даже не начинай, Эрин, – раздражённо говорит на ходу. Морган шагает за ним.

– Сэм, ты же хотел, чтобы я набиралась опыта. Сам это предложил, – всё же говорит, копируя его тон. – И криминальные хроники – отличное начало!

– Это опасно.

– Я просто задам пару вопросов паре человек.

– У тебя прекрасно получается работать с тем, что есть сейчас.

Эрин тормозит. Сверлит взглядом его спину. Ланкастер останавливается, выдыхает, поворачивается к ней лицом.

– Я знаю, что тебя интересует тема повышенной преступности, но ты новичок. Это опасно, – повторяет обречённо.

– Если бы меня интересовала только тема повышенной преступности, я бы осела в Чикаго.

– Это ещё почему? – недоумевает Сэм. Эрин скрещивает руки на груди.

– Потому что этот город переплюнул даже Нью-Йорк по концентрации преступлений. Статистику давно смотрел? – спокойно отвечает.

Мужчина разворачивается и заходит наконец в свой кабинет. Морган следует за ним. Сэм кидает папку на стол, садится в кресло и ослабляет галстук. Думает. Откидывается на спинку, смотрит на свою подопечную долгим задумчивым взглядом.

– Какая тема? – задаёт вопрос, подперев подбородок рукой. – Если не банальная преступность, то что?

– Хочу узнать и рассказать, насколько исправляет преступников тюрьма… – замолкает, отводя взгляд, – в смысле, насколько она ничерта не меняет, наоборот, всё только усугубляет, – с энтузиазмом отвечает, садясь в кресло напротив.

– Зачем?

– Тюремная система в США носит коммерческий характер, ты же знаешь. Частные тюрьмы почти вытеснили федеральные. Это такая себе тенденция.

– И? Убийц и насильников станет меньше, если сократить число частных тюрем? – ворчит себе под нос, отвлекаясь на виды за окном.

– Нет. Дело не в этом.

– Нет? – с интересом смотрит на девушку. – Тогда объясни.

– Частные тюрьмы не подлежат контролю. То есть официально, конечно, подлежат, но все мы прекрасно понимаем, что это не так. Предполагается, что осуждённый за преступление человек должен исправиться в тюрьме, а по факту получается, что… – закусывает губу, пытаясь сформулировать мысль, здорово нервничает, понимая, что ей далеко до профи, работающих здесь. От этого раздражается. – Сейчас я сформулирую всё так, чтобы ты понял.

– Дело не в том, что материал могут не понять, Эрин, – говорит серьёзным тоном Сэм, и Морган терпеть его не может. – Дело в том, что при сборе информации тебе придётся контактировать с криминальными элементами. – Наклоняется вперёд, опираясь локтями на стол. – И мне это не нравится.

– Я могу за себя постоять, – говорит она сухо.

Ланкастер только пару раз слышал этот тон и, честно, в те разы терялся, потому что в подобные моменты Эрин переставала походить на себя.

– Собери для начала материал. Посмотрим, как хорошо ты научилась это делать, – чеканит он и девушка расплывается в довольной улыбке. Вскакивает с кресла, направляется к выходу. – И никаких экстремистов и садистов! – требует строгим тоном.

– Хорошо, папочка, – ворчит Эрин, даже не обернувшись.

Сэм наблюдает за ней, пока девушка не скрывается за дверью, а затем откидывается на спинку кресла, качает головой. Как он, чёрт возьми, согласился то на это?

***

Ему снова холодно и страшно. Он осматривается, хотя знает, что в этом нет нужды. Приторно-сладковатая вонь, проникающая даже сквозь щели шкафа, в котором он прячется, не даёт ему и шанса спутать это место с чем-то другим. Всё вокруг кажется слишком большим. И не удивительно, ведь ему шесть. Весь мир, окружающий его, огромен.

Мальчик придвигается ближе к дверцам шкафа и припадает к небольшой щели между ними, силясь разглядеть хоть что-то. Он давно перестал чувствовать голод и озноб. Зима, отопление отключили за неуплату, так что дома, особенно ночами, идёт пар изо рта. Он не чувствует голода, да, но его мучает жажда. Поэтому мальчик, облизав потрескавшиеся губы, осторожно давит на дверцу шкафа, чувствуя ладошками шершавую поверхность. Дверца со скрипом открывается и он выставляет наружу босую ногу, ставит ступню на холодный пол.

Замирает на секунду, а потом резко выскакивает из своего укрытия, практически бежит в сторону маленькой кухни по тёмному коридору, минуя дверной проём в единственную комнату. Старается не смотреть. Ведь если чего-то не видишь, то этого и нет. Не получается. Он кожей чувствует, когда оказывается напротив входа в комнату. Застывает. Впадает в ступор от ужаса, потому что знает, что именно увидит. Но веки, словно против его воли, сами открываются, голова сама поворачивается и мальчик перестаёт дышать, широко открыв глаза.

Белая кожа, глазницы, кажущиеся из-за темноты чёрными, длинные чёрные волосы, разбросанные по полу и напоминающие змей. И слишком много контрастного красного на коже. На полу. На стенах. Повсюду. Мальчик шумно дышит, пятясь к стене. Потому что больше всего этого его пугает взгляд.

Чёрный. Стеклянный. Пристальный. Мёртвый. Взгляд, от которого не спрятаться.

Нигде.

Никогда.

Он хочет закричать, позвать на помощь, но вместо этого сползает по стене на пол, подтягивает к себе коленки и обнимает их, крепко зажмурившись. Что-то едва слышно мычит, раскачиваясь из стороны в сторону. В холоде, в темноте, в пожирающем одиночестве.

– Эй, Хант! Мать твою, вставай! Опоздаем!

Рид резко садится в кровати, хватая ртом воздух. За секунду понимает, где он, кто он, и испытывает раздражение от назойливого Эрика, явственно ощущая под раздражением то, что ненавидит больше всего. Этот треклятый сон снится ему на протяжении всей жизни. Всегда одно и то же. Он выдыхает, прикрывая глаза. Трёт лицо рукой, подпирая затылком холодную стену. Не реагирует на залетевшего в комнату Косински.

– Просыпайся, спящая красавица, – нахально улыбаясь, вещает тот, зажав в зубах сигарету. – Пора на бал. Принц заждался.

Хантер хмурится.

– Что за чушь ты несёшь? – ворчит.

Рик подходит к шкафу и начинает бесцеремонно в нём копаться. Выкидывает в его сторону чёрные джинсы, белую футболку и кожаную куртку. Поворачивается лицом к Хантеру и довольно улыбается.

– Собирайся, говорю. Тёлочки, тусующиеся в «Вольте», уже заждались нас.

Многозначительно шевелит бровями вверх-вниз. Хантер с отвращением морщится, скидывая с себя вещи.

– Нахрен. Я не иду. – Падает лицом в подушку.

Два дня прошло с тех пор, как он вышел, и ничего. Никаких встреч. Дон словно всё ещё испытывает его. Лицезреть пьянь в каком-то клубе ему совсем не хочется. Эрик хмыкает, уперев руки в бока.

– А что, если я скажу, что мой дядюшка попросил кое-что сделать в клубе в перерывах между изучением мягких, податливых женских прелестей? – Снова ухмыляется. Хантер открывает один глаз, смотрит на него. Раздражённо фыркает и встаёт.

– Ты отвратительный червь, Рик, – говорит, направляясь в ванную. – Как тебе ещё перепадает от женщин?..

– Всё дело в моей очаровательной улыбке, – кричит тот из комнаты. – И хер у меня, как у жеребца! – прилетает Хантеру в спину.

Рид корчит гримасу отвращения. Дёрнул же чёрт этого идиота прилипнуть к нему. Скидывает с себя мокрую от пота одежду и шагает под струи ледяной воды. Прикрывает глаза, опираясь одной рукой в кафель перед собой. Смотрит в сток, замирая – вид воды, по кругу стекающей в тёмное отверстие, гипнотизирует и Хантер приходит в себя только тогда, когда перестаёт чувствовать шею и спину от холода. Резко вдыхает, поднимает голову и трясёт ею из стороны в сторону, разбрызгивая капли воды. Слышит фоном голос Рика, доносящийся из комнаты. Этот чувак готов говорить просто, чтобы слышать свой голос.

Наскоро вытирается, заматывается в полотенце и останавливается напротив зеркала. Снова замирает, тупо пялясь в своё отражение. Кем он стал? А кем был? Вся его жизнь – сплошная ложь и притворства. Он так давно не был честен даже с самим собой, что уже и не помнит кем он когда-то был.

***

Эрин медленно выходит из здания редакции, останавливается у входа, осматриваясь. Она успела полюбить этот вид и момент, когда уходит с работы позже остальных. Медленные прогулки до станции метро и ощущение того, что ты невидимка в толпе. Она прилетела сюда пять месяцев назад. Без денег и идей что делать дальше.

Но живая.

И свободная.

Этого было вполне достаточно. Несколько дней ей пришлось торчать в студенческом хостеле, притворяясь студенткой по обмену, документы которой ещё не пришли. Она была в отчаянии, потому что обман должен был раскрыться со дня на день, а она так и не придумала, что делать дальше. И когда стоя под ледяным дождём и не зная куда идти, уже собиралась просто закричать, кто-то внезапно накрыл её зонтиком.

Эрин подняла голову и нахмурилась, рассмотрев на внутренней стороне зонта какие-то кадры из аниме. Медленно опустила голову и встретилась взглядом с парой голубых, густо накрашенных глаз. Следующим она запомнила громкий звук лопнувшего пузыря от жвачки. Даже моргнула от неожиданности.

– Привет, бро. Чего мёрзнешь?

«Бро» её назвала совершенно незнакомая девушка примерно её лет, её роста. На этом сходство заканчивалось. С совершенно невообразимой причёской из волос разной длины и окрашенных во все цвета радуги, в коротких кожаных шортах на подтяжках, в пальто явно не по размеру и огромных панковских ботинках, рядом с Эрин стояла девушка, продолжая держать над ней зонт и не обращая внимания на то, что сама при этом мокнет.

– Идти некуда, – растерянно ответила Морган. – Вот и стою.

– Пфффф тоже мне причина. – Она развернулась, продолжая жевать жвачку. – Пошли.

– Куда? – спросила Эрин, нахмурившись. Девушка посмотрела на неё через плечо, как на умалишённую.

– Как куда? Домой, чудо в перьях. – Отвернулась и пошла вперёд, нисколько не сомневаясь в том, что Эрин последует за ней. Она и последовала. Потому, что слишком устала. – Меня, кстати, Теона зовут. А тебя как?

– Эрин.

– А? – Теона переспросила, резко повернувшись к ней и Морган пришлось ответить громче.

Эрин уныло плелась за ней, как побитая собака, совершенно не представляя по какой причине идёт с абсолютно незнакомым человеком непонятно куда. Все её инстинкты должны были вопить о том, что нужно убираться куда подальше. Но они хранили гробовое молчание. Впервые все её натренированные годами чувства молчали и не давали сигналов о том, что где-то поблизости таится опасность.

Или Морган просто слишком вымоталась.

Как бы там ни было, но Тео привела её в лофт. Эрин остановилась у порога, озираясь по сторонам, даже не заметив, что рюкзак выскользнул из руки, шлёпнувшись на пол у ног. Довольно просторное помещение без стен было символично поделено на секции диваном и стойкой, служившей столом. Ничем не обработанный кирпич, из которого были сделаны стены, отдавал приятным тёплым терракотовым цветом. Кованная лестница вела на второй этаж.

– Так, – оторвала её от созерцания Тео. – Ванная там. Продукты здесь, посуда тут. Я сплю на первом этаже, – поморщилась, – лень подниматься на второй. – Прижала указательный палец к губам, задумавшись. – А, никакой оплаты. Разве что не будь неряхой.

Эрин нахмурилась, осмотревшись и испытывая недоумение. Куча раскиданных по всему лофту тряпок, книг и пластинок не наводили на мысль о том, что Тео не нравились неряхи.

– В этом доме только одна неряха, – проследив за взглядом Морган, сказала Тео. – И это я. – Снова широко улыбнулась.

– Почему?

– Почему что?

– Почему ты привела к себе домой совершенно незнакомого человека так, словно мы старые друзья и ты доверяешь мне. – Эрин сделала шаг в сторону девушки. – Ты же совсем меня не знаешь.

Улыбка Теоны пропала и она из беспечной пятнадцатилетки превратилась во взрослого человека с проницательным взглядом.

– Не обязательно видеть человека каждое утро в течении всей своей жизни, чтобы знать его, – спокойно ответила она. – Кстати, чаще всего оказывается, что таких людей ты в итоге совсем не знаешь. – Пожала плечами, принимаясь готовить кофе, попутно сунув в рот сигарету. – Иногда достаточно одного взгляда. – Подняла глаза пару секунд спустя и задорно улыбнулась. – Да не парься ты. Тебе нужен был ночлег. А я тут с ума схожу от одиночества. Так почему бы нам не выручить друг друга?

Эрин усмехается, остановившись у входной двери и вспоминая тот дождливый вечер. Расскажи ей кто-нибудь, что она пойдёт на что-то подобное до отъезда из Ирландии, она бы абсолютно серьёзно решила, что этот человек болен. Но Тео… Тео чудаковатая, но очень хорошая. Своя. Есть в ней кое-что, что не чуждо и самой Морган. Наверное, всё получилось из-за этого.

Улыбается, отпирая дверь. Заходит в лофт, тут же закрываясь на все замки. Их четыре. Ну, да, Эрин немного параноик.

– Эрин Морган! – возмущено рявкает Тео, вылетая из ванной и останавливаясь напротив девушки, уперев руки в бока.

Эрин хмурится, потому что такой вид Тео означает лишь одно – она о чём-то забыла. Судорожно пытается вспомнить. Понимает, что с треском проваливается и поднимает руки, сдаваясь.

– Ладно, я забыла, – неуверенно улыбается. – Напомнишь, о чём?

Тео щурится.

– Сегодня пятница.

– Ага.

– Тринадцатое.

– Ииии?

– «Вольт», Эрин! Он уже месяц работает, а нас там ещё не было. И ты обещала!

Тео напирает, забывая дышать в перерывах от возмущения. Морган прикрывает глаза. Чёрт, как она могла забыть? Выставляет руки вперёд, призывая её замолчать, но та и ухом не ведёт, продолжая причитать и возмущаться. Тогда Морган делает то, что всегда срабатывает в таких ситуациях – засовывает два пальца в рот и громко свистит. Тео моментально затыкается и замирает.

– Дай мне полчаса, – устало просит она и тащится на второй этаж приводить себя в порядок.

***

Огромное, затемнённое помещение со вторым этажом по периметру и островком барной стойки в центре заполнено до предела. Ночной клуб «Вольт» открылся чуть больше месяца назад и уже успел стать любимым местом для большой части молодых и не очень людей города-яблока. Хантер сидит на одном из диванчиков второго этажа, откинувшись на мягкую спинку и наблюдая за копошащимися внизу людьми. Биты бьют по ушам так, что временами он морщится от раздражения. Мужчина почти не пьёт. В отличии от Рика и ещё троих парней, пришедших сюда вместе с ним развлечься и попутно преподать кое-кому урок, он предпочитает оставаться в твёрдом сознании.

– Хант! – Косински пытается перекричать музыку, придвинувшись к нему максимально близко. Рид морщится, отворачиваясь, надеясь таким образом минимизировать контакт с ним и его алкогольным амбре. Получается не очень. – Выпей, мать твою! Мы же так и не отметили как следует твоё освобождение! – Пьяно довольно улыбается. Хантер раздражённо выдыхает.

Эрик непонятно почему решил будто тот факт, что он подставился и отправился за него в тюрьму, делает теперь их лучшими друзьями. Раньше Рид недоумевал, а теперь знает, что мужик просто не понимает – его терпят лишь потому, что его дядя босс. Временами Хантеру становится даже жаль Рика. Редко. Почти никогда. Но бывает.

Он поворачивается и холодным, безразличным взглядом смотрит на Рика, не моргая, и улыбка того как-то меркнет, сам он сдувается и немного отстраняется, хватаясь за очередную стопку текилы. Хантер переводит взгляд на толпу, лениво наблюдая за пьющими, танцующими и деградирующими людьми. Совсем неожиданно его начинает тошнить от понимания того, что вот она, его жизнь. Среди этого тупого стада, дающего таким людям, как Дон, возможность богатеть, пока собственноручно загоняют себя в могилу.

Хантер безошибочно распознаёт в толпе девушек и парней, пришедших сюда работать. Хотя на первый взгляд они и не отличаются внешне от богатеньких студенток и студентов, дорвавшихся до свободы. Цинично думает о том, что для одних является работой и далеко не всегда приятной, для вторых будет чем-то вроде дикого развлечения. Серьёзно. Он встречал таких. И не понимает. Правда.

Это общество больно давно и неизлечимо. Оно разлагается и этот процесс уже не остановить. Словно гангрена, расползающаяся по телу и ничего ты с ней не сделаешь, даже если вовремя ампутировать гниющую конечность. Она всё равно рано или поздно проявится. Это злит. Смысл трепыхаться, если всё равно ничего не изменить? Хантер отстраняется, впадая в размышления, продолжая автоматически сканировать толпу. До тех пор, пока взгляд не цепляется за что-то.

Нет, за кого-то.

Он хмурится, возвращаясь сознанием в «здесь и сейчас», скользит взглядом назад и натыкается на макушку, окрашенную во все цвета радуги. Вот только зацепила его не она. Хантер отталкивается от спинки, наклоняется вперёд и упирается локтями в колени. Щурится. Рассеянный свет не позволяет рассмотреть всё как следует, но он видит достаточно. Рядом с девушкой-радугой стоит ещё одна. Она улыбается, пытаясь перекричать музыку и что-то говоря подруге. Вроде бы обычная девушка, но нет, что-то в ней…

Обратить на неё своё внимание Хантера заставило то, что большая часть присутствующих и не заметит – то, как она держится. Ей здесь неуютно. Некомфортно. Он без труда узнаёт признаки тревожности. Зачем она пришла? Стоит в стороне, держа на определённом расстоянии всех, кроме подруги. В особенности избегает мужчин. Не танцует, не пьёт, наблюдает. И он видит её напряжение даже с того места, где сидит. Вот чем она отличается. Глупо, на самом деле, что он обратил на это внимание, но когда тебя окружает пара сотен пьяных людей, отрывающихся в пятницу вечером в клубе, нестандартное поведение бросается в глаза. Это просто… необычно. Вот и всё.

В следующую секунду Хантер непроизвольно дёргается, что случается с ним не часто. Вообще-то никогда до этого момента. Причиной становится то, что девушка, за которой он наблюдает, внезапно поднимает голову и смотрит, кажется, прямо на него. Рид знает, что она не может его видеть, потому что весь второй этаж погружён во тьму. Но, чёрт, готов поклясться, что смотрит прямо ему в глаза. Это ощущение заставляет мужчину замереть.

– Хант.

К нему подсаживается Рэйден Анкер. Один из парней Дона, отданный тем в подчинение Риду. Он поворачивает к нему голову.

– Он здесь. Арво видел, как он пришёл пять минут назад.

– Один? – Это всё, что интересует Хантера.

– С подружкой, – уныло отвечает Анкер. Рид кивает, залпом выпивает остатки виски в своём бокале и встаёт. Пора работать.

– Скажи Арво, пусть займёт подружку, – сухо кидает на ходу, хлопая по плечу Рика, отвлекая его от облапывания сочной блондиночки и давая тем самым понять, что время развлечений закончено.

***

Морган сдувает с лица прядь волос и снова озирается по сторонам. У неё разболелась голова ещё до того, как они вышли из дома, но она не хотела расстраивать Тео. Хотя сейчас жалеет об этом. Ей никогда не нравились людные места. Переполненные ночные клубы она не любит ещё больше, но пару недель назад Тео рассталась с очередным «онтотсамыйединственныйЭринячувствую» и, похоже, на этот раз всё действительно было серьёзно. Во всяком случае со стороны Тео, потому что девушка была странно тихой всё это время. Эрин хотелось её поддержать. Поэтому она необдуманно согласилась на вылазку в клуб.

Медленно выдыхает. Ей душно. Тео что-то говорит и Морган улыбается, кивая, хотя совершенно ничего не слышит. В целом терпимо, но хотелось бы на воздух. В какой-то момент она замирает, снова ощутив это ненавистное чувство. Знает, что кто-то наблюдает. Озирается по сторонам, понимая, что ей внезапно становится трудно дышать. А потом резко поднимает голову вверх, уставившись в темноту второго этажа. Знает точно – кто бы ни наблюдал, он там. Эрин всю жизнь провела под постоянным наблюдением. Буквально. Ей не оставляли никакого пространства. Крайне редко удавалось побыть одной. Она знает с чем сравнивать. Именно поэтому безошибочно понимает, когда кто-то наблюдает. Не кидает мимолётный, пусть и заинтересованный взгляд, а целенаправленно наблюдает, въедаясь под кожу.

– Эй, Морган, ты позеленела! – кричит Тео и весело хихикает. Эрин немного нервно улыбается, но Тео улыбаться перестаёт вовсе. – Ты в порядке? – Во взгляде проскальзывает беспокойство. Эрин берёт себя в руки и улыбается увереннее.

– Да. Тут просто душно. Выйду ненадолго. – Прикасается ладонью к плечу девушки, кивает.

Тео провожает её взглядом до тех пор, пока Эрин не скрывается в проёме выхода. А потом хмурится. Они живут вместе пять месяцев и Тео не дура, видит, что с Эрин творится что-то неладное временами. Начиная с криков по ночам от кошмаров и заканчивая внезапным замиранием. Тео знает, что Морган от чего-то бежит, но не лезет в это, у самой полно скелетов в шкафу. Они просто приглядывают друг за другом, и терпеливо ждут, когда хотя бы одной из них хватит духу открыться.

Эрин протискивается на улицу, удивляясь очереди, состоящей из людей, желающих попасть в клуб. Отходит в сторону, чтобы не мешать, достаёт пачку сигарет и прикуривает одну. Прикрывает глаза, глубоко вдыхая и медленно выдыхая прохладный воздух. Пытается взять себя в руки. Она просто параноик. В Нью-Йорке миллионы людей и никому ни до кого нет дела. Все эти «взгляды» просто в её голове. Она пытается убедить себя, но получается хреново. А потом её отвлекают странные звуки, доносящиеся со стороны переулка за углом клуба.

– Не смей, – тихо шипит сама себе. Глубоко затягивается. Делает неуверенный шаг в сторону переулка. – Эрин, мать твою…

Озирается по сторонам, чуть дёргаясь от негодования. Ну куда она лезет? Хмурится. А вдруг кому-то нужна помощь? Делает последнюю затяжку, выкидывает окурок и шагает к углу здания. Не тормозя, вылетает из-за него и замирает.

Твою мать.

В дальнем тёмном углу, опустив головы, стоит группа мужчин. Один из них поднимает ногу и пинает что-то… кого-то. Только сейчас Эрин может разглядеть у их ног лежащего человека. Хмурится. И раньше, чем успевает подумать, делает несколько широких шагов по направлению к ним.

– Эй! – возмущенно кричит, тут же кусает себя за язык, когда все четверо поворачивают головы в сторону раздавшегося возгласа. Весь её запал тает на глазах.

– Кто это тут у нас? – щурясь и наклоняя голову в бок, спрашивает один из них. Похабно улыбается, оглядывая Эрин с ног до головы.

– Что… что вы делаете? – Всё ещё пытается делать вид, что ей не страшно до усрачки.

– Да так… – пожимая плечами и выходя вперёд, говорит всё тот же мужчина. – Разговариваем с приятелем.

Эрин делает шаг назад, а потом замирает, затравленно наблюдая за тем, как он приближается. Неопределённо машет рукой.

– Это… не похоже на разговор приятелей, – лепечет. Затем хмурится и упрямо поднимает подбородок вверх. Мужчина останавливается в паре ярдов от неё.

– Шла бы ты отсюда, золотце, – говорит, улыбаясь, но тон остаётся холодным. – Хотя… – Оглядывается на своих друзей и те злобно хихикают. – Судя по всему, тебе скучно. – Шагает к Эрин, хватает за руку чуть повыше локтя. Морган отступает на шаг, пытаясь вырваться. – Составишь нам компанию, детка? – Мерзко улыбается.

Впрочем, его улыбка быстро исчезает, как и хихиканье его дружков, когда он смотрит за спину Эрин. Резко отпускает её. Девушка пятится. Врезается в кого-то. Оборачивается, отпрыгивая, как ошпаренная, упирается взглядом в широкую, обтянутую белой тканью, мужскую грудную клетку. Медленно поднимает голову. Встречается взглядом с ещё одним мужчиной. Он держит в зубах сигарету, щурясь от дыма, и смотрит не моргая. Света от уличного фонаря достаточно, чтобы Морган смогла разглядеть множество мелких веснушек, рассыпанных по всему лицу. Волосы кажутся тёмными, но в отблесках света мелькает медь. Он выше и в неподвижном, казалось бы расслабленном, теле угадывается сила и мощь. Глаза остаются в тени. Она с трудом проталкивает ком, образовавшийся в горле, чувствуя, как руки начинает бить мелкая дрожь. Мужчина медленно окидывает её оценивающим взглядом, немного задержавшись на коленях, обтянутых колготками, наклоняет голову в бок, переводит взгляд на тех, кто стоит за спиной Эрин.

– Мы тут это… – лепечет тот, кто ещё минуту назад вёл себя нахально. – Она появилась ниоткуда… – Замолкает, потому что мужчина даже не моргает, сверля его взглядом.

Он шагает к Морган, останавливаясь слишком близко, наплевав на личное пространство. Смотрит в глаза с высоты своего роста и девушке приходится задрать голову вверх. Затягивается и аккуратно снимает небольшую поясную сумку, для чего ему приходится завести руки Эрин за спину. Морган становится трудно дышать. Незнакомец слишком близко и её инстинкты заставляют сжаться в ожидании боли. Вот только той не следует. Её не трогают. Просто открывают сумку, принимаясь бесцеремонно изучать содержимое.

Незнакомец находит удостоверение личности, переводит взгляд на него, изучает, усмехается. Смотрит на Морган, снова на удостоверение, словно сравнивает она/не она. Кидает пластик обратно в сумку и ищет дальше. Находит пропуск в редакцию. Изучает. Ищет дальше. Довольно хмыкает, когда натыкается на кусок белой бумаги. Квитанция об оплате, имеющая адрес проживания. Эрин мысленно обзывает себя последними словами, потому что опять забыла выложить всё ненужное. Ну кто таскает с собой в клуб подобные вещи?

Мужчина оставляет квитанцию в своей руке, закрывает сумку и подчёркнуто аккуратно возвращает её на пояс Эрин, которая в этот момент перестаёт дышать. Он снова затягивается, чуть отворачивается, выпуская дым. Ещё раз пробегается взглядом по лицу Эрин и она вдруг понимает, что этот взгляд, хоть и изучающий, не заставляет её ощутить то мерзкое чувство, которое ползёт по коже от взглядов мужчин, расценивающих её как объект сексуального интереса. В этом взгляде ничего подобного нет. Он не смотрит на неё, как на кусок мяса, способный удовлетворить базовые потребности. Любые мысли вылетают из головы Эрин, когда мужчина приближается к ней, останавливаясь в нескольких дюймах от лица. Глаза не отводит.

– Я знаю как тебя зовут, где ты работаешь и живёшь, – говорит тихо, глубоким с лёгкой хрипотцой голосом. – Если хоть кто-то узнает о том, что здесь сейчас произошло, будь уверена, я приду за тобой.

Эрин буквально кожей ощущает холод и угрозу, исходящие от него. Смотрит широко открытыми глазами и на несколько мгновений теряется. А затем шумно втягивает кислород в лёгкие, отступает на шаг, обходя мужчину. Незнакомец продолжает наблюдать за ней взглядом, не двигаясь с места. Девушка пятится к выходу из переулка, не выпуская его из вида. Бросает последний взгляд на человека, неподвижно лежащего у ног остальных. Резко разворачивается и буквально бежит ко входу в клуб. Нужно забрать Тео и сваливать нахрен отсюда. Хватит с неё увеселительных мероприятий.

– Бля, Хант, можно же было поразвлечься, – разочарованно говорит один из его людей, когда девушка исчезает из поля их зрения. Рид переводит на него раздражённый взгляд.

– Она видела наши лица. Что, если расскажет копам? – с беспокойством в голосе спрашивает другой.

– Не расскажет, – спокойно и уверено отвечает Хантер, потирая большим пальцем клочок бумаги, который держит в кулаке.

***

Весна в Нью-Йорке бесит Моджо. Днём уже жарко, а к вечеру зуб на зуб не попадает из-за холода. Поэтому приходится таскать с собой, как идиоту, пальто. Сейчас даже не вечер – глубокая ночь – и он с большим удовольствием бы сидел в каком-нибудь баре. Но поступил вызов, напарник прервал его на самом интересном месте, когда он как раз почти выиграл игру в гляделки с одной очень соблазнительной особой. Дэйв Моджо любит свою работу. Ненавидит и презирает тех, с кем приходится иметь дело, но обожает то чувство глубокого удовлетворения, когда очередная мразь попадает за решётку.

Он выходит из своей машины, уверенным шагом направляется к жёлтой ленте оцепления, сунув в зубы сигарету. Его встречает напарник – Раст Калвертон. Им обоим по сорок лет. Вот только Раст имеет потрясную жену и двоих очаровательных спиногрызов. Моджо так не повезло. Да и хорошо. Он одиночка до мозга костей.

– Привет, – весело говорит Калвертон. Дэйв кидает на него мрачный взгляд. – О, чего такой мрачный? Что-то сорвалось?

– Ага, – отвечает Моджо, прикуривая. – Знатный, качественный трах. – Затягивается, выпускает дым. – Набери в Google, хоть узнаешь, что это такое. – Огрызается. Раст усмехается, нисколько не реагируя на едкие слова Моджо. – Что у нас? – переходит к делу Дэйв, пока они идут к телу, накрытому белой тканью.

– Школьница, семнадцать лет. Салли Макнот, – серьёзным тоном отвечает Калвертон. – Тело нашёл некий Стивенсон, прогуливаясь перед сном с собакой.

– Поздновато.

– Ага. Вызвал копов. Они нас, – заканчивает Раст.

– Почему? – хмурясь, интересуется Моджо, останавливаясь перед телом.

Раст садится на корточки. Откидывает ткань с лица жертвы.

– Знакомая картина? – отвечает вопросом на вопрос.

Дэйв всматривается в лицо девочки, тихо выругавшись. Взгляд широко открытых от ужаса глаз устремлён в небо. Посеревшая кожа кажется прозрачной. На губах виднеется розовая от крови пена, а ото рта отходит паутинка почерневших вен. Они уже видели нечто подобное. В Бостоне. Неделю назад.

– Твою мать, – цедит сквозь сжатые зубы. – Центр оповестили?

– Да, – отвечает Раст. – И наш филиал в Нью-Йорке тоже. – Смотрит за спину Дэйва. – Это сержант Оуэн. – Кивает в сторону. Дэйв хмурит брови, поворачивая голову и глядя на мужчину лет пятидесяти, который только что подошёл и приветственно кивнул. – Сержант, это мой напарник, спецагент Моджо, – говорит федерал.

– Здравствуйте, – отвечает Оуэн. Переводит взгляд на тело. – Вы уже сталкивались с подобным?

– Ага, – мрачно отвечает Дэйв.

– И? Что это за хрень?

– Эта хрень означает, сержант, – говорит Моджо, шагая к своей машине, – что в Нью-Йорк заявилась группа террористов. – Поворачивается к ним лицом, продолжая идти спиной вперёд. – И труп этой девочки, – указывает пальцем в сторону тела, – значит, что в ближайшее время умрёт ещё дохрена людей, если мы не зажмём яйца в кулак и не найдём, на хрен, этих уродов.

Разворачивается, дёргано выкидывает окурок в сторону и шагает к своей машине. Оуэн и Калвертон остаются стоять на месте.

– Всё серьёзно настолько, насколько он говорит? – тихо спрашивает сержант.

Раст косится в его сторону.

– К сожалению, всё намного серьёзней, – мрачно отвечает на вопрос.

Глава 2.

Сара Уитчем глубоко вдыхает и медленно выдыхает, легко улыбнувшись отражению в окне своего кабинета, расположенного на четвёртом этаже здания суда. Выпивает последний глоток свежего крепкого кофе с двумя ложками сахара и каплей сливок, ставит кружку на стол. Берёт папку с документами, которые подготовила ещё вчера, и покидает помещение. Раннее утро, но она приехала на работу задолго до начала заседания суда, в котором принимает участие на стороне обвинителя. Ей тридцать один, она долго шла к тому, что имеет сейчас, и совершенно счастлива. Да, она одна, всё её время занимает работа, но это именно то, чего она всегда хотела.

Молодая женщина уверенной походкой идёт по коридорам и вежливо улыбается, приветственно кивая встречающимся на её пути работникам суда. Заходит в зал, кивком здоровается с Беном Ролли – прокурором – проходит к своему месту, справа от мужчины и, сев на стул, принимается читать документы. Не смотрит в сторону обвиняемого и команды его адвокатов. Не смотрит на двенадцать присяжных, которые должны вынести окончательный вердикт, когда будут выслушаны все доводы обеих сторон. Не смотрит. Это её первое крупное дело.

Человек, сидящий за столом в левой части зала, обвиняется в терроризме в США и ряде других стран. Дело сложное, потому что Грэхем Донахью является одним из самых добропорядочных граждан этой страны. На первый взгляд. У ФБР и команды обвинителей ушло восемь месяцев на то, чтобы добиться именно такой формы обвинения. Потому что, как оказалось, Донахью чёртов гений по части стратегии и думал на восемь шагов вперёд. Он бы вышел сухим из воды и на этот раз, но нашёлся свидетель, способный доказать его связь с террористической организацией, называющей себя «Паноптикум».

Сара выдыхает, остановившись глазами на названии. Слегка вздрагивает, когда слышит слова «Встать, суд идёт», потерянно озирается. Так увлеклась, что не заметила как наполнился зал и подошло время начала заседания.

– Выдохни, Уитчем, – ухмыльнувшись, шепчет Ролли. – Этот гад у нас на крючке, не соскочит.

Сара улыбается ему и кивает. Судья появляется в помещении, садится в своё кресло и заседание начинается. Проходит минут семь, когда Сара слышит странный хлопок, похожий на звук лопнувшего воздушного шарика, такой тихий, что сначала она решает, что ей показалось. Но почти сразу за этим звуком следует другой – шипящий и едва уловимый. Женщина обеспокоенно смотрит на государственного обвинителя, но он, кажется, ничего не замечает, сосредоточенно слушая судью, зачитывающего ключевые моменты дела. Сара поворачивает голову и встречается взглядом с Донахью. Он ухмыляется. Она переводит взгляд дальше, посмотрев через плечо на присутствующих в зале. Больше половины мест занято.

Раздаётся первый кашель.

Мужчина, один из присяжных, сидевший ближе остальных к двери, ведущей в комнату в которой им позже предстоит принять решение, прижимает кулак к губам, пытаясь сдержать рвущийся наружу кашель. Ему удаётся первые пару секунд, а затем глаза округляются, он подаётся вперёд, царапая своё горло. Одновременно с этим ещё трое присяжных начинают кашлять. Закашлял и судья. Сара встаёт со стула, оглядываясь. На лицах людей написано непонимание, удивление, и совсем скоро их сменяет шок и ужас, потому что тот, кто закашлял первым, падает на пол и начинает кататься по нему, дёргая ногами и хрипя так, словно ему нечем дышать, а каждая попытка втянуть в лёгкие кислород подобна пытке. Он всё ещё царапает свое горло, когда падать начинают и остальные. Люди вскакивают со своих мест, несутся по проходу к двери, но она оказывается запертой.

– Сара! – кричит Бен, она поворачивается к нему. – Дверь… – Закончить ему мешает кашель.

Сара, к этому моменту уже сама почувствовавшая странное жжение в горле и глазах, сгибается пополам, закашлявшись. Бен уже лежит на полу, люди кричат, моля выпустить их. Уитчем опускается на колени, с шумом пытаясь вдохнуть кислород, но у неё ничего не получается. Словно доступ к лёгким просто наглухо перекрыли. Но не это самое страшное. Ощущение, что в венах по всему телу течёт разогретая лава, взрывая все внутренние органы – вот что страшно. Сара падает на живот, задыхаясь и захлёбываясь кровью. Она видит Бена, чьё лицо забрызгано его собственной кровью. Из последних сил переводит взгляд и видит Донахью. Он мёртв. И на его лице застыло удивление. Всё происходит за минуту, но ей кажется, что проходит целая вечность. И прежде, чем её глаза навсегда закрываются, она видит почти незаметную тонкую струйку белого полупрозрачного пара, вырывающегося из решётки вентиляции, расположенной под потолком.

***

Хантер щурит правый глаз, зажав сигарету зубами. Ненавидит такие ранние подъёмы, но боссу внезапно захотелось увидеть его спустя несколько дней молчания. Козёл. Спускается с крыльца и садится на предпоследнюю ступеньку. Затягивается, выпускает дым, делает глоток горячего кофе. Без сахара, без сливок, чёрный, как его душа. Он почти не помнит выходные. Более менее чёткие воспоминания заканчиваются глубокой ночью с пятницы на субботу. А дальше…

А дальше он пил. Кажется, даже курил. Не уверен. Явственно помнит миниатюрную изящную блондинку, от которой его начало тошнить через пару часов после того, как она к ним присоединилась. Она всё ещё валяется в его кровати под грудой одеял.

Хмурится, выругавшись себе под нос. Чёртов Эрик таки накачал его. Тяжело выдыхает, с силой трёт лицо, затем затылок. Движения медленные, потому что каждое отдаётся новым приступом головной боли. Хантер хмурится, лезет в карман штанов и натыкается пальцами на клочок бумаги. Достав, кое-как разворачивает, молясь, чтобы там был не очередной номер какой-нибудь мадам. Его взгляд упирается в ровные ряды набранных на компьютере букв, таблицу с расчётами, какой-то лицевой счёт и адрес. Рид поднимает взгляд, упираясь им в жухлый газон, но видит совсем не его.

Синие испуганные глаза и, несмотря на это, упрямо вздёрнутый подбородок. Хотел бы Хантер забыть о ней, но нет. Она ему даже приснилась. Или это были галлюцинации, вызванные изрядной порцией алкоголя, приправленной отменной травкой, и дикое желание оказаться не в одной комнате с напористой, нагловатой блондинкой. Как там Фрейд говорил? Наши сны, это наши подавленные желания? А к галлюцинациям это относится?

Резко машет головой из стороны в сторону, прогоняя идиотские мысли. Кажется, он ещё под кайфом. Ничем другим объяснить себе иррациональный интерес, который испытал в клубе к странноватой дамочке, не может. Он даже не может списать всё на воздержание, которого вынужден был придерживаться, пока отбывал срок.

– Мужик, ты себе яйца отморозишь же!

Хантер закатывает глаза, но вдруг понимает, что Косински впервые не бесит его. Потому что своей глупой болтовнёй здорово отвлекает от того, о чем он и думать не должен. Рид хмыкает, приподняв правую бровь и посмотрев на него через плечо. Помятая рожа Рика смотрит с укором. Светлые волосы торчат в разные стороны и Косински зябко кутается в огромный махровый халат.

Который принадлежит Риду.

Ухмылка Хантера исчезает.

– Ты должен мне халат. Качественный, – сухо говорит он и отворачивается, делая очередную затяжку. Косински оглядывает себя с ног до головы.

– Да ладно тебе, я его просто постираю, – ворчит, направляется к крыльцу и садится рядом. Хантер издаёт непонятный хрюкающий звук.

– Его не спасёт даже огонь, – возражает мрачно, но всё же протягивает Рику свою пачку сигарет. – Ещё раз возьмёшь мои вещи, оторву твои руки нахрен. Усёк?

– Усёк, – хмыкнув, отвечает тот ворчливо. – Но ты бы не сидел на холоде… – косится на Хантера, – в трениках и футболке. По утрам холодно.

– Заделался моей мамочкой?

– Ой, знаешь что? – Возмущается, выкидывая недокуренную сигарету. – Пошёл нахер. – Встаёт со ступеней, разворачивается, уходит в дом.

Хантер посмеивается, наблюдая за сердитой походкой Косински. Не понимает его. Да и себя в отношении него. Что это за недодружба? Хантер думает. Восемь лет прошло. Сейчас Рику двадцать… шесть? Тридцатка? Больше? Снова усмехается. Щелчком отправляет окурок в урну, поднимается, возвращается в дом вслед за Риком. Переступив порог, хмурится, услышав из гостиной голос диктора новостного канала. В этом доме отродясь никто не смотрел новости. Он медленно заходит в комнату и непонимающе смотрит в спину Косински, не вслушивается в то, что говорит женщина. Тот смотрит на него через плечо и выглядит так, будто его сейчас вырвет.

– Там человек пятьдесят завалили, чувак, – говорит шёпотом. – В зале суда.

Хантер переводит взгляд на экран и подходит ближе. Кадры мельтешат, не видно толком ничего. И, естественно, никто не показывает трупы крупным планом. Но то, что он видит и слышит и без трупов вызывает повышенную тревожность. А потом Хантер вообще перестаёт дышать.

Потому что в кадр попадает человек, который в принципе не должен светиться.

***

– Хочешь заставить силой мысли эту мерзкую жижу превратиться в чудесный, ароматный кофе?

Морган слышит за спиной насмешливый голос и вздрагивает, пролив на стойку немного кофе. Тихо выругавшись себе под нос, хватает салфетки и начинает убирать за собой.

– Вот, – тот же голос.

Эрин хмурится, пялясь на стаканчик, от которого умопомрачительно пахнет кофе с фирменным логотипом его любимой кофейни. Моргает. Поднимает голову и встречается взглядом с Ланкастером, который простодушно улыбается.

– Что? Я просто брал кофе себе. – Салютует таким же стаканчиком в своих руках. – И подумал, что ты наверняка уже здесь, хоть до начала рабочего дня ещё час. Ну и может в чувство вообще придёшь, а то я начинаю нервничать.

Эрин закатывает глаза, отворачивается, отправляет кружку с отвратительным кофе в раковину, хватает стаканчик, выходит из помещения, которое они используют как что-то среднее между комнатой отдыха и кухней. Так и знала, что босс будет припоминать её субботнее проникновение в офис. Эрин понимает, что у него масса вопросов, но не может на них ответить. Главным образом потому, что сама не совсем понимает логику и переплетения своего прошлого и событий пятничного вечера, перемешавшихся в голове. Не могла же она просто выдать, что нуждалась в месте, в котором чувствует себя спокойно и отрешённо, которым, по случайному стечению обстоятельств, является кабинет Сэма. За этим ответом последуют другие вопросы, но Эрин совершенно точно не станет рассказывать о кучке местной шпаны, избивающей кого-то. Чувство вины из-за того, что она так позорно сбежала и никак не помогла тому человеку, не ослабевает ни на минуту, ухудшая тревожное состояние ещё больше. И о том странном человеке, который угрожал ей, тоже не собирается рассказывать. Сэму незачем лезть в это. А он полезет, на это Эрин может поспорить.

Слова, сказанные незнакомцем в том переулке и тот факт, что он знает о Эрин достаточно, чтобы найти, набатом били в голове всю ночь и она просто не знала куда себя деть. Тео завалилась на диван и почти сразу уснула, когда они вернулись домой, даже не потрудившись разуться. Эрин сделала это за неё. А потом началась бессонная полная нервозности ночь. К шести утра Морган не знала как удержать себя от того, чтобы не лезть на стенку.

Я приду за тобой.

Она слышала эти слова снова и снова в своей голове. В какой-то момент тихий, глубокий с хрипотцой голос менялся на грубый, резкий, полный презрения. Голос из прошлого. И тогда её начинало трясти, мысли путались и казалось, что всё кончено. А потом возвращался тот голос, впервые который Эрин услышала лишь несколько часов назад и её отпускало. Так продолжалось на протяжении всей ночи. Поэтому она вызвала такси и сбежала в тихий, успокаивающий уют кабинета босса. Развернула его кресло к панорамному окну, разулась и, укрывшись пледом, оставленным здесь специально для неё, принялась бездумно наблюдать за тем, как медленно светлеет небо.

Эрин уснула. Именно в таком положении её и нашёл Ланкастер, приехавший в редакцию к десяти часам. Да, в субботу. Да, он трудоголик. Но он никогда и не говорил, что идеален. Сэм испытал некоторое замешательство, обнаружив в своём кресле спящую девушку. Мало кто понимал их отношения. Для большинства сотрудников Эрин была флиртующей напропалую с боссом выскочкой, а тот был падким на такое засранцем, испытывающим кризис среднего возраста.

Сэм частенько посмеивался над слухами, что ходили о них в редакции. И всеми силами пытался сделать так, чтобы Морган ничего о них не узнала. Что-то подсказывало ему, что Эрин отреагирует не так спокойно, как он. Всё это было чушью. Они не флиртовали и Сэм знал это совершенно точно. Эрин просто была… собой. И в их общении напрочь отсутствовала хоть какая-то романтика. Но он заботился о ней, с этим не поспоришь. С того самого дня, когда она послала куда подальше редактора одного из женских журналов, заявившего, что она с такой внешностью просто создана писать все эти глупые статьи для домохозяек. Тогда Эрин, не скрывая своего возмущения, выдала ему статистику о домашнем насилии и случаях суицида, о психологической подоплёке таких случаев и закончила тем, что мужик просто необразованная, грубая и напыщенная свинья, если позволяет себе с таким пренебрежением отзываться о женщинах, вынужденных сидеть дома.

Это было в декабре, на вечеринке перед Рождеством. В тот вечер девушка получила работу в «Немезиде», одном из самых крупных печатных изданий Нью-Йорка, главным редактором которого и является Ланкастер. Он знал, что у Эрин нет подходящего образования. Знал, что нет и опыта работы. Но то, как она уделала Фила Сомерсета в тот вечер… Ну, он просто не мог её упустить.

Эрин приступила к работе сразу после праздников. Одним из условий было обязательное обучение журналистике. Хотя бы каким-то основам. Поэтому первое время она просто таскалась за хэдлайнерами «Немезиды» и, помимо обязанностей ассистента, набиралась опыта, наблюдая. Она всё ещё учится, но уже начала писать собственные статьи. И Сэм понял, что не прогадал, когда прочитал первую.

Он часто вспоминал об этом. Утром в субботу, глядя на спящую Морган, тоже. Он усмехнулся и почти сразу пожалел об этом. Девушка резко открыла глаза, вскочила с кресла и попятилась назад, озираясь по сторонам. На то, чтобы понять где она и кто такой Сэм, у Эрин ушло несколько секунд. А потом она поняла в каком глупом положении оказалась, пробормотала извинения и пулей вылетела из офиса. Ланкастер не потребовал объяснений. Он всё ещё ждёт, когда Эрин сама захочет что-нибудь рассказать.

– Ты ведь понимаешь, что принося мне кофе по утрам, ты работаешь не на улучшение атмосферы в офисе? – ворчит Эрин, направляясь к своему столу.

– А что не так с атмосферой? – нахмурившись, уточняет Ланкастер, за что получает взгляд «ты правда такой идиот?» от Морган. – Слушай… – начинает, остановившись возле стола, – у тебя всё в порядке?

Морган отводит взгляд, прикусив внутреннюю сторону щеки.

– Да, – отвечает наконец, посмотрев на него. – Всё отлично. – Улыбается, но улыбка сползает с лица, когда она переводит взгляд на экран работающего телевизора за спиной босса.

– Эри… – начинает Сэм, тяжело вздохнув, но та перебивает его.

– Помолчи. – Встаёт со стула. – Прибавь звук, пожалуйста, – просит одну из коллег. Сэм поворачивается всем телом к телевизору.

«На данный момент точно известно о тридцати семи смертях, но это не окончательные данные, потому что парамедики просто не могут зайти в зал суда из опасений за собственную жизнь, – вещает девушка с экрана. – Повторяю, сегодня в восемь часов утра было совершено преступление, в результате которого погибло более тридцати человек. Во время заседания суда над Грэхемом Донахью, обвиняемом в пособничестве и организации нескольких террористических актов на территории США и ряде других стран, все присутствующие в зале, в том числе и сам мистер Донахью, стали жертвами. Полиция и ФБР никак не комментируют произошедшее…».

– Срань Господня, – бормочет кто-то, нарушая звенящую тишину.

– Сэм… – начинает говорить Морган.

– Я поведу, – перебивает тот, срываясь с места.

– Что?

– Поехали. Не забудь блокнот. Джуди, свяжись с мэрией и полицией. И позвоните Максу! Он нужен мне у здания суда! – начинает раздавать на ходу указания.

Морган не слушает их, хватая свою сумку и запихивая необходимое, потому что они предназначены не для неё. Почти бежит по проходу, пытаясь догнать босса, который вдруг решил поиграть в журналиста. Какого хрена? Когда она буквально падает на переднее пассажирское сидение, мотор машины уже урчит. Ланкастер тут же давит на педаль газа, выворачивает руль, выезжая с парковки.

– Не хочешь объяснить? – с подозрением интересуется Морган.

– Что именно?

– За каким тебя понесло на место преступления?

– Это скорее всего террористический акт, Эрин. – говорит, посмотрев на неё. – Он может быть не одиночным. – Возвращает взгляд на дорогу. Эрин хмурится. Сэм пожимает плечами. – И я не мог упустить возможность показать тебе, как работают профессионалы своего дела, – заявляет, нахально улыбнувшись.

Знала бы Эрин скольких усилий стоит ему эта ухмылка. Есть только одна причина, по которой он так торопится к зданию суда. И об этой причине не должна знать ни одна живая душа в его нынешней жизни.

***

– Ебическая сила, – ворчит Дэйв, зажав зубами сигарету и наблюдая за картиной, развернувшейся перед ними. – Какого рожна ты притащил меня сюда, Раст? – возмущено спрашивает у напарника, припарковавшегося недалеко от здания суда.

– Разведать обстановку, например? Нет? – отвечает тот, насмешливо приподнимая брови вверх. Дэйв сегодня особенно раздражителен и обычно спокойный Раст начинает чувствовать тоже самое.

– Все данные всё равно передадут в Центр. Смысл морозить заднцу под проливным дождём? – продолжает ворчать Моджо, выходя из машины. Раст закатывает глаза, поправляя воротник пальто.

– Будешь сидеть в кабинете и ждать готовые данные, когда тебе стукнет шестьдесят, Дэйв, – говорит, усмехнувшись. – А пока я буду пинать твой зад, чтобы ты не забыл, что значит быть агентом ФБР.

– Блядский, сука, звездец, – бормочет Дэйв и прибавляет шагу, чтобы оказаться за лентой оцепления раньше напарника. Их встречает кто-то из полиции. Мужчина в штатском, значит, детектив.

– Спецагент Моджо, – сухо представляется Дэйв, доставая своё удостоверение. – Мой напарник спецагент Калвертон.

– Не совсем доброе утро, – мрачно отвечает коп, кивая. – Детектив Джонсон. – Рукой указывает направление и все трое идут к зданию. – На данный момент точно известно о сорока погибших. Семеро пострадали и находятся на пути в больницу. Врачи не дают никаких гарантий. Скорее всего, они не доживут до вечера. – Мужчины подходят к одному из трупов в чёрном пластиковом мешке. Детектив приседает на корточки и расстёгивает молнию. – Видели такое? – задаёт вопрос, подняв голову вверх. Раст и Дейв переглядываются. Калвертон тяжко выдыхает.

– К сожалению, да. В ночь с пятницы на субботу обнаружили труп школьницы. – отвечает он мрачно, разглядывая тёмные вены, расходящиеся от рта жертвы. – Свидетели есть?

– Со свидетелями не густо, – уныло отвечает детектив, поднимаясь на ноги. – Восемь утра. Все, кто был в здании, присутствовали на заседаниях или торчали в своих кабинетах.

– Почему они не убрались из зала куда подальше? – нахмурившись, спрашивает Моджо.

– Они пытались, – мрачно отвечает Джонсон, – но кто-то запер дверь снаружи.

– Камеры?

– Обрабатываем.

– Перешлите всё в Центр. В штаб-квартире уже известно об этой ситуации. И данные здорово помогут. А ещё перешлите информацию по всем сотрудникам суда, – продолжает, вдруг зашагав куда-то в сторону. – Всех. От верховного судьи до самого последнего уборщика, – заканчивает резким тоном и отворачивается, продолжая шагать к правому заграждению.

– Как скажете, – с ехидством отвечает коп, глядя ему в спину.

Калвертон пропускает мимо ушей его едкий тон, идёт за напарником. Когда Моджо начинает вести себя, как мудак, сильнее обычного, это означает только одно – он что-то почуял. Да, именно так. Есть в нём что-то такое. Раст никогда не мог подобрать нужного слова, но Дэйв обладал способностью улавливать нити и связи ещё до того, как мог увидеть картинку целиком.

Именно благодаря его чутью они поймали педофила, похищающего детей на протяжении десяти лет в Аризоне. Садиста, бальзамирующего своих жертв в Техасе. Маньяка-каннибала, которого не могли поймать двадцать лет в Тенесси. И ещё множество других больных ублюдков. Они брали самые безнадёжные дела и в большинстве случаев находили тех, за кем охотились.

Столько дерьма, сколько Раст видел, работая с Дэйвом, он не видел за всю свою карьеру. В Моджо была эта шизоидная молекула, которая позволяла ему мыслить, как преступник. Это пугало. И, как бы Раст не отрицал, отчасти восхищало. Временами он думал, что и в нем есть что-то такое, потому что никак иначе не мог объяснить себе тот факт, что является единственным человеком, с которым Дэйв смог сработаться.

Моджо становится у жёлтой ленты и цепляется взглядом за толпу зевак, разрастающуюся с поразительной скоростью. Так всегда – то, что для одних становится трагедией и кошмаром, для других является не более, чем очередным способом словить своё «хлеба и зрелищ». Дэйв не понимает этого. Стремления разглядеть в мельчайших подробностях место преступления, труп жертвы, до самых мелких ран. Люди словно не отдают себе отчёта в том, что вглядываются в это, маниакально желая зацепить все подробности, чтобы потом смаковать их и успокаивать себя тем, что «это не я». Человечество само по себе больной, разлагающийся труп. И все продукты гниения налицо.

Агент зажимает зубами очередную сигарету, сканируя взглядом толпу. Он здесь. Тот, кто запер дверь. Моджо уверен. Девчонка с едко розовыми волосами и в рваных джинсах? Мужик в засаленной кепке и с пузом, торчащим из-под кофты? Парень-курьер, тормознувший на пути к месту доставки? Кто? Он останавливает взгляд на мужчине лет тридцати пяти – сорока внешностью похожего на выходца с Ближнего Востока. Щурится.

Неа.

Это было бы слишком просто. До тошноты банально и пошло. Моджо давно понял, что те, кто совершает террористический акт, в большинстве случаев выглядят так, что и не заподозришь с первого раза. Терроризм вышел на новый уровень, давно покинув пределы стереотипного мышления. Террористом может оказаться кто угодно. От прыщавого школьника, до старика, продающего свежую выпечку. Но он здесь.

Здесь.

И Дэйв сцапает его.

***

Морган шаркающей походкой направляется к двери лофта, не обращая внимания на то, что её сумка волочится по полу. Она устала. Выжата. Морально, физически и эмоционально. Она увидела сегодня достаточно, чтобы хватило на пару лет для кошмаров. И это было ужасно. Даже несмотря на то, что она не видела тела жертв. Толпы полицейских, зевак, агентов ФБР, журналистов. Эрин никогда не участвовала в чём-то подобном, сегодняшний день переполнил чашу.

Останавливается у двери и морщится, услышав басы, долбящие во входную дверь. Прекрасно, Тео развлекается. Отпирает дверь и открывает её. Музыка становится громче, режет слух. Обычно Эрин не против музыкальных предпочтений своей соседки, но сегодня просто не тот день. Она проходит, захлопнув за собой дверь и тормозит, уставившись на Тео. Девушка носится по первому этажу их квартиры, орудуя тряпкой и не забывая подпевать очередному треку. Короткие волосы собраны на макушке. Бесполезная мера, ведь большая их часть всё равно выбивается из резинки. Шорты, рваная майка и запах. Она что-то готовит. Какого чёрта?

– Я дома! – громко говорит Эрин, пытаясь перекричать музыку. Теона подскакивает на месте и резко разворачивается, растягивая губы в наимилейшей улыбке. Взгляд Эрин мрачнеет. Она щурится. – Нет.

– Эрин…

– Даже слушать не хочу, – устало выдыхает Морган, направляясь к лестнице. Тео с молниеносной скоростью оказывается перед ней, принимая этот дурацкий вид кота из мультика.

– Эрин, это ненадолго, обещаю. Никакой жести. Мы просто поужинаем. – Складывает ладони в умоляющем жесте на уровне груди. Эрин хватается за перила.

– Я устала. Ты вообще в курсе, что происходит в городе? Не хочу слушать какого-то очередного непонятного мужика, изображая интерес, а потом спать в наушниках, чтобы не получить душевную травму от ваших стонов, – ворчит, предпринимая попытку подняться в свою комнату. Бесполезно, Тео вросла в пол. Она молчит, сверля Эрин умоляющим взглядом. Морган скрещивает руки на груди, опираясь на перила, закатывает глаза. – Ладно. И кто этот Ромео?

– Его зовут Марк, – с восторгом начинает Тео. – Он работает в сфере маркетинга. Он очень умный и сдержанный. Тебе понравится.

– Где вы познакомились? – прищурившись, спрашивает Эрин.

– В смысле где? В «Вольте». – Тео хмурится. – Я же тебе рассказывала о нём вчера, ты где летаешь то? – Дуется. Видит, что Эрин мешкает. – Слушай, спокойный, ничем не обременённый вечер после тяжёлого рабочего дня это то, что нужно.

– Видимо, у нас с тобой разные понятия «спокойного и необремененного», – усмехнувшись, бормочет девушка. – И вообще, не понимаю, зачем вам я, если у вас свидание, – продолжает бормотать себе под нос.

– Э… Эрин…

В голосе Тео проскальзывает этот её «мать твою, я накосячила и тебе это не понравится» тон и Морган застывает на месте, уставившись взглядом в кованные ступени. Выдыхает. Медленно поворачивается всем корпусом к подруге. Линия брови изгибается в ожидании ответа на невысказанный вопрос.

– Дело в том… – Прячет глаза. Трёт лоб пальцами. Выдыхает, как перед прыжком в ледяную воду, смотрит на неё. – Дело в том, что он придёт не один, понимаешь? – Натянуто улыбается. – Это вроде как… типа… ну, двойное свидание. – Пятится назад, ведь видит прищуренный взгляд Морган. – Тебе не обязательно торчать с нами весь вечер. Просто поужинай, – начинает тараторить, выставив руки вперёд, – я старалась для тебя тоже. Должно быть вкусно. – Тормозит, виновато улыбнувшись. – Просто после Алекса… ну… – Прячет глаза, пожимая плечами. – А Марк понравился мне, потому что не пытался залезть под юбку в первые пять минут знакомства. Он разговаривал со мной, понимаешь? Со мной, а не с моей грудью. – Замолкает. Машет рукой. Эрин вздыхает. Как типично для Тео, боже. – Знаешь что, ты устала и не обязана ничего делать. Мы куда-нибудь сходим, чтобы не мешать.

Эрин прикрывает глаза, глубоко вдыхает, медленно выдыхает. Тео смухлевала. Маленькая манипуляторша! Потому что ей всё ещё погано и Эрин знает об этом. Да твою же мать…

– Пара часов, – говорит она тихо. – И я не обещаю быть душкой.

– Эрин… – начинает Тео, только сейчас осознав, что опять поступила, как всегда, то есть пошла на поводу у своих желаний нисколько не интересуясь тем, может ли это помешать Эрин. Чувствует стыд и жгучее желание послать всё к чёрту.

– Всё нормально. Правда. Я большую часть времени ужинаю одна, будет не лишним немного социализироваться. – Улыбается увереннее, потому что видит как из глаз Тео уходит то выражение, которое она так ненавидит. – Просто дай мне полчаса, хорошо?

– Спасибо.

Эрин кивает и поднимается, наконец, в свою комнату. Закрывает дверь, подпирает её спиной и тяжко выдыхает. Она не знает почти ничего о прошлом Теоны. Так же, как и Форест не знает ничего о ней. Им это не мешает. Но Эрин никак не может понять почему Теона настолько отвратительно к себе относится. Открывает глаза, снова выдыхает. Если этот Марк окажется очередным козлом, он не задержится надолго. Уж об этом Эрин позаботится.

***

Дэйв кидает карандаш на кипу бумаг, откидывается на спинку стула и давит на глаза пальцами в попытке вернуть им зоркость. День был сумасшедшим. Масса данных, куча людей, снующих туда-сюда, орущий на всех Рочестер, выводящий Моджо из себя…

Мак Рочестер – старший спецагент, курирующий работу их нью-йоркского отделения. Маку под полтинник, разведён, имеет дочь-подростка. Чертовски хорош в организации работы и поиске скрытых связей, но это не мешает ему быть занозой в заднице. Моджо уже приходилось с ним работать. И он не может не признать, что этот мужик обладает острым, цепким умом. Да и яйца у него стальные, если уж совсем честно.

Дэйв никогда не забудет дело о маньяке, орудующем в Колорадо в две тысячи двенадцатом. Моджо трудно удивить или заставить чувствовать тошноту, но то дело до сих пор заставляет его содрогаться от омерзения. Когда надежды уже не осталось и последняя из жертв маньяка, двенадцатилетняя Мэри, для всех уже была мертва, Мак был единственным, кто не собирался это признавать. В какой-то момент его осенило, он, никому не сообщив, отправился к месту последней зацепки. И не прогадал. Правда, став заложником того ублюдка.

Пробыв в грязном, холодном, замызганном подвале трое суток с полуживой Мэри Розен и приготовившись к тому, что ублюдок напичкает его жидкостью для бальзамирования, этот засранец умудрился заговорить маньяка, выбраться из подвала и пройти десять миль с бессознательной девочкой на руках по непроходимому лесу. Ночью. В минусовую температуру. Рочестер заявился на одну из заправок и потребовал вызвать ФБР.

Вся поисковая группа тогда буквально взвыла от облегчения, когда в телефоне штаба раздался насмешливый голос Мака. А когда они нашли подвал, в котором держали девочку и Рочестера, даже у Дэйва не нашлось слов, чтобы прокомментировать открывшуюся картину. Маньяк, Хью Бэйкер, был буквально покромсан на мелкие кусочки. Мак не вдавался в подробности того, что ему пришлось там пережить. Это не требовалось. Всё и так было понятно.

После этого случая Рочестер осел в штабе, сосредоточив всю свою энергию на том, чтобы направлять агентов и персонал в нужное русло. Дэйву иногда кажется, что Рочестер так и остался в том подвале, заполненном сгнившими останками жертв Бэйкера.

– Так, народ! – Мак заходит в просторное помещение, уставленное столами, компьютерами и прочей техникой, громко хлопнув в ладоши. – Порадуйте меня. Что нашли? – Останавливается посреди всего этого контролируемого хаоса, уперев руки в бока.

Из короткого отчёта становится ясно вот что: нашли небольшое устройство, распылившее газ, в отсеке вентиляции. Самодельное. Отпечатков нет. Камеры не засекли никого подозрительного, кто мог бы установить его. Отсек вентиляции был запечатан с трёх сторон и обработан какой-то масляной жидкостью. Предположительно для того, чтобы газ не попал ни в какие другие помещения. Исходя из этого подразумевается, что целью преступника был кто-то конкретный. Или это был не один конкретный человек, а конкретный зал. С конкретным заседанием.

Рочестер встречается взглядом с Калвертоном, поджимает губы, кивает.

– А что с тем, кто запер дверь? – спрашивает громко.

– Камеры засекли человека, сделавшего это, – отвечают ему, – но лица не видно. На голове капюшон и он всё время отворачивает голову, проходя мимо камер.

Мак щурится, глядя на упомянутую видеозапись.

– Эндрю, третья камера, – говорит одному из техников, подходя ближе к экрану. – Тормозни. – Приближает лицо к изображению. Усмехается. Поворачивается к команде. – Увеличь вот этот участок. – Эндрю выполняет указание и Мак ухмыляется. – Попался.

Дэйв щурится, чтобы разглядеть, что там Мак нашёл и видит нечёткое изображение одной из табличек, которые висят у каждой двери в здании суда. Они металлические и отлично надраенные, а значит вполне неплохо отражают.

– Чёрт возьми… – одобрительно бормочет Моджо. Хмыкает.

– Увеличьте по максимуму, – приказывает Мак. – Почистите от шумов и прогоните по базам, – оглядывает команду. – У нас есть лицо человека, запершего дверь.

– Списки работников предоставили в час дня, – говорит ещё один агент из новеньких. Дэйв шарит по столу, ища список, находит, пробегается глазами.

– И мы прогоняем их по всем базам на любые подозрительные мелочи? – щурится Рочестер.

– Нет необходимости, – мрачно сообщает Моджо, встаёт со своего стула, подходит к одному из техников. – Выведи её на экран, – просит, ткнув пальцем в нужное имя. Пока парень работает, Моджо шагает к экрану, размером во всю стену, не обращая внимания на вопрошающий взгляд Рочестера. Ждёт, пока нужное фото с ключевыми данными появятся на экране.

– Объяснишь? – не выдерживает Мак.

– Мира Макнот, – мрачно вещает агент. Встречается взглядом со своим напарником, затем переводит его на Рочестера. – Два дня назад местная полиция нашла тело её семнадцатилетней дочери на северо-западной окраине города. – Замолкает на секунду. – С точно такими же признаками воздействия газа, какие есть и у тех, кто погиб сегодня в суде, – заканчивает раздражённо. Взгляд Рочестера тяжелеет.

– Доставьте миссис Макнот на допрос, – говорит холодно. – Немедленно.

Глава 3.

Нью-Йорк, США, декабрь 2019 года.

Эрин подскакивает на кровати с громким вдохом. Шумно дышит, озираясь по сторонам. Паникует, пока до неё не доходит, что она в Нью-Йорке, в квартире, хозяйка которой буквально свалилась ей на голову в самый подходящий момент. Не в Ирландии. Запускает пальцы в волосы и с силой оттягивает их. Глухо стонет от бессильной злобы. Куда бы она не сбежала, воспоминания остаются с ней. Воспоминания и кошмары. И страх. Шумно выдыхает, бессильно роняет руку на толстое одеяло и замирает. Потому что слышит. Кто-то ходит на первом этаже. Её рациональная часть говорит, что это Тео, но иррациональная бьётся в панике, словно птица в клетке, крича о том, что за ней пришли.

Откидывает тяжёлое одеяло и спускает босые ноги на пол. Бесшумно на цыпочках крадётся к двери. Замирает. Прислушивается. Покидает пределы комнаты, дарящей иллюзорное чувство безопасности, и спускается на середину лестницы. Снова замирает, уловив резкий вдох. Немного приседает, чтобы охватить взглядом как можно больше пространства внизу. Бесполезное занятие, огней ночного города недостаточно, чтобы рассеять темноту. А затем замечает красноватый огонёк за пределами квартиры, на балконе. Он движется словно сам по себе по одной заданной траектории. Эрин выдыхает. Выпрямляется и теперь уже увереннее спускается с лестницы, шагает к балкону. Открывает дверь, но не выходит.

– Не спится?

– Поспишь тут… – хмыкает Тео. – Под аккомпанемент из твоих криков.

– Прости. – Эрин опускает голову, испытывая желание провалиться сквозь землю.

– Всё в порядке. – Тео протягивает пачку сигарет и девушка берёт одну. – Сама иногда грешу подобным.

Щёлкает зажигалкой, Эрин прикуривает. Форест снова поворачивается лицом к улице и они на какое-то время замолкают, наблюдая за тем, как кипит жизнь внизу, несмотря на глубокую ночь.

– Почему? – неожиданно для себя спрашивает Морган. Форест поворачивает голову в её сторону и просто смотрит. – Знаешь, что? Забудь. Я не должна была спрашивать. – Затягивается, выпускает дым, отводя взгляд.

Тео все ещё смотрит на неё несколько мгновений. Затем подкуривает очередную сигарету, отворачивается и опирается на перила. Поднимает голову вверх, пытаясь разглядеть звезды, которые в этом городе никогда не появляются.

– Моя мать покончила с собой, когда мне было одиннадцать, – тихо говорит. – Отец крупная шишка в политике и ему абсолютно наплевать на всё, кроме очередной взятой вершины в его карьере. – Затягивается. – И на мать было наплевать. – Эрин почти не дышит, слушая. – Я росла под присмотром ублюдочного садиста-брата, который самоутверждался за счёт унижения других. Знаешь, устраивал всякие подлости в школе менее популярным ученикам. И мне. Эта сволочь тупая и жестокая. Ненавижу его, – заканчивает мрачно. Затем усмехается. – Короче, прав был Фрейд. Все проблемы тянутся из детства. – Улыбается, взглянув на Эрин. – Не удивлюсь, если когда-нибудь окажется, что мой братец хренов маньяк какой-то.

– А где он был в прошлом году? – Подхватывая её тон, спрашивает та. Затягивается. Тео хмурится, вспоминая.

– Да здесь в Нью-Йорке. А что?

– В Чикаго в прошлом году орудовал какой-то садист. Больше десятка жертв. Ему пресса даже прозвище дала. – Прикрывает глаза, пытаясь вспомнить. – Чёрт, не помню… Такое глупое было прозвище. – Тео, как и Эрин, щурится, копаясь в своей памяти. – Ну, короче, по описанию твой братец подходит, вот я и подумала, – заканчивает, глупо улыбнувшись. Тео открывает рот от удивления, а потом её глаза широко открываются.

– Чикагский Потрошитель! Боже, кто только это придумал… – Она начинает смеяться, выпуская напряжение. Эрин подхватывает. – Нет, тот чувак слишком умён. Кейси скорее просто шагал бы по улице, размахивая бензопилой. Он туп, как пробка.

Смех звучит ещё какое-то время, а потом они обе затихают, погружаясь каждая в собственные мысли. Эрин обдумывает слова Тео, прекрасно понимая, что это далеко не вся история, но и не собираясь лезть к ней в душу. Она и этот то вопрос задавать не имела никакого права. Не раньше, чем будет готова сама рассказать столько же.

Теона наблюдает за окнами соседних домов, чувствуя благодарность за то, что у Эрин получилось всё свести к шутке. Не знает зачем вообще заикнулась о своей семье. Кажется, слишком долго носила всё в себе, не имея возможности рассказать хоть кому-нибудь и позволяя этому топить её всё глубже. Вот и взболтнула лишнего. Она смотрит на девушку, которую впервые встретила чуть больше месяца назад. Тео до сих пор не может объяснить себе тот порыв. Причину, по которой позвала с собой Эрин. Но нисколько не жалеет о принятом тогда решении.

***

Нью-Йорк, США, апрель 2020 года.

Со злостью сжимает руль до побелевших костяшек пальцев, прищуренным взглядом наблюдая за дорогой. Не день, а сплошное дерьмо. Хантер никак не может успокоиться после утренней встречи с Доном. Этот мужик совсем выжил из ума. А может быть и всегда таким был. Рид в восьмидесяти процентов случаев может с точностью сказать, чего и когда именно ждать от того или иного человека. Его этому учили. Но Дон… с ним всё немножечко, сука, сложнее. Именно поэтому сегодняшнее заявление Косински громыхнуло, как выстрел в тишину.

Хантер вместе с Эриком явились в кабинет Дона немного раньше оговорённого времени, но их уже ждали. И не только Дон. Двое неизвестных мужчин сидели на диване из натуральной кожи справа от стола Косински. Хантер внутренне напрягся, увидев их, но внешне оставался абсолютно спокойным. Чего не скажешь о племяннике Дона. Эрик нахмурился и неодобрительно уставился на дядю.

– А вот и вы, – добродушно улыбнувшись, сказал Дон. Впрочем до глаз его улыбка не дошла. Он наклонился вперёд, облокачиваясь на стол. – Этих господ зовут Малик и Сабур. – Сначала кивнул в сторону того мужчины, что постарше и имеет хищный, цепкий взгляд, а после перевёл взгляд на того, что помоложе и, очевидно, вспыльчивее. – Они здесь для того, чтобы обговорить условия нашего партнёрства. – Посмотрел на Хантера.

– Партнёрство? – Тот приподнял правую бровь. Дон откинулся на спинку своего кресла.

– Именно так я и сказал. – Улыбнулся довольно. – Как я и говорил после твоего освобождения из тюрьмы, наша организация поменяла род деятельности. – Улыбка исчезла. – Продажа наркотиков и оружия всё ещё остаётся, но скорее, как вспомогательный источник дохода.

– И что же будет являться основным? – саркастично поинтересовался Хантер.

– Слышал о «Паноптикуме»? – с насмешкой спросил Дон.

Хантер почувствовал горький сгусток тошноты, ползущий по пищеводу.

– Нет.

Это не ответ на поставленный вопрос. Чёрт, естественно он слышал о «Паноптикуме». Все, кто имел уши, слышал об этих ублюдках. До недавнего времени эта террористическая организация работала преимущественно в Европе и странах восточного региона. Но начали ходить слухи о том, что они добрались и до США. Хантер даже думать не хотел о том, какие у них планы на эту страну. Они редко использовали стандартные бомбы или огнестрел в своих «акциях». Эти люди использовали яды, бактериологическое и химическое оружие. Долго готовились к тому, чтобы приступить к действиям. Похищали нужных им учёных и материалы для изготовления неизвестных субстанций, газов и ядов для террористических актов. И начали активные действия лишь пару лет назад, но хватило и этого, чтобы их признали самой опасной организацией в мире.

За её главаря ряд стран назначил внушительное вознаграждение. Также главами этих стран рассматривался вариант суммирования всех вознаграждений в одно. Но бесполезно. Их лидер, известный как Хасан Аббас, был призраком. Ни у одной из спецслужб мира не было ни одной его фотографии. Никто толком не знал даже его возраста. Некоторые подозревали, что он настолько неуловимый не просто так. Откуда Хантеру это известно? Не имеет значения. Его «Нет» было протестом. Он отказывался работать с этими людьми. Откуда вообще Косински узнал их?

– Нет? – сухо переспросил Дон.

– Ты слышал, что я сказал, – в тон ему ответил Рид.

Малик, Сабур и Эрик пристально наблюдали за тем, что происходило. И если первые два прекрасно понимали, что между Доном и Хантером велось безмолвное противостояние, то третий просто охреневал от тона, которым его недодруг позволил себе говорить с его дядей. Дон убивал и за меньшее. Косински внезапно дружелюбно улыбнулся.

– Все не отойдёшь от заключения, Хантер? – Как-то совсем уж по-отечески хмыкнул, понимающе кивнул. – Ничего, скоро всё вернётся в норму, парень. – Посмотрел на двух своих гостей. – Это Хантер Рид, я говорил вам о нём. Он будет курировать наше с вами партнёрство от моего имени. А значит, – повернул голову и пристально посмотрел в глаза Хантеру, – все сделки, действия, условия и прочее вы будете обсуждать с ним, – снова перевёл взгляд на Малика и Сабура. – Если вам что-то понадобится. Какие-то вещи, техника, лишняя пара рук – обращайтесь к нему. Ах, да, Рик, мальчик мой. – В этом обращении не было ни толики родственного тепла. Наоборот, в нём сквозил лишь холод. Эрик молча посмотрел в ответ, внимательно слушая дядю. – С этого дня работаешь с Хантером на постоянной основе.

Рик кивнул, Хантер прищурился.

– Как будто раньше было иначе, – злобно проворчал последний.

Дон на его слова не отреагировал, продолжая смотреть на племянника.

– Да… дядя, – тихо ответил тот. Для него ничто из вышесказанного не стало неожиданностью. Он даже не удивился. – Я понял.

– Хорошо. Это всё, – сказал Косински, давая понять, что они свободны.

– Дон… – напряжённо начал Хантер. Его нихера не устраивал такой расклад.

– Я сказал, всё, – грубо перебил тот, глядя на мужчину исподлобья. – Детали можете обговорить чуть позже с мистером Маликом.

Хантер сжал челюсти, понимая, что спорить с боссом в присутствии посторонних гадко, но отчаянно бунтовал внутри себя. Он не собирался работать с террористами. Видимо, этот разговор придётся отложить на потом. В любом случае говорить нужно с глазу на глаз.

Резко развернувшись и бросив грубое: «Пошли», Эрику, вышел из кабинета, даже не взглянув на людей, с которыми, по мнению Дона, он будет «работать». Передвигаясь по проходу огромной кухни ресторана, не переживал о том, что распихивал поваров, возникших на его пути, и не обращал внимания на зовущего его Рика.

Ему нужно на воздух.

Он выкурит пару пачек, будет огрызаться с Эриком и всеми, кто попадётся в этот день, выпьет пару бутылок пива и в три раза больше кофе. Сцепится с козлом Тимом, которого обычно старается обходить стороной, потому что это единственный человек, который вызывает у него тревогу и… вот это ощущение брезгливости, которое часто чувствуешь бессознательно. Тим Олбени чёртов психованный садист. Мусорщик Дона. Если боссу нужно убрать кого-то быстро, и с особой жестокостью, то это к Тиму. В этот день достаётся и ему. О чем позже, несомненно, Хантер пожалеет. Эрик быстро смекнёт, что его лучше оставить в покое и прекрасно понимает его состояние. О чём, разумеется, не скажет ни одной живой душе. Хантер бесится, психует и жаждет крови, но всё это внутри. Для всех, кто его видит, Рид остаётся холодно-мрачным, язвительным придурком. Даже когда гавкается с кем-то.

Вечер наступает одновременно быстро и не наступает, кажется, целую вечность, но легче Хантеру не становится. Он буквально чувствует зуд под кожей от злости и раздражения. А невозможность избавиться от него лишь добавляет масла в огонь. Нужно выпустить пар. Нужен кто-то, кто примет этот удар на себя. Кто-то, не имеющий к его состоянию никакого отношения. Потому что Хантер такая же скотина, как и все, кто окружает его. Ему испортили весь день и ещё пару ближайших месяцев. А может и лет. Если он проживёт столько. Значит, минимум, что он может сделать, чтобы вернуть себе хоть немного равновесия, это испортить кому-нибудь вечер. Почему нет?

***

Эрин смотрит на своё отражение в зеркале, вяло взъерошив волосы пятернёй. В голове ни одной мысли. Слишком устала, чтобы думать и анализировать: сегодняшние события, поведение Тео и своё, незнакомца, никак не выходящего из мыслей. Тряхнув головой, резко выдыхает и смотрит на себя прищуренным взглядом. К чёрту всё это дерьмо. Она собирается провести пару часов в приятной компании, во всяком случае надеется на это, а после того, как убедится, что этот Марк нормальный парень, отправится спать.

– Эрин! – кричит Тео с первого этажа.

Отворачивается от зеркала, выходит из комнаты и спускается на первый этаж. Тормозит на последней ступеньке. Усмехается.

– Не смешно, – прищурившись, говорит девушка. – Я нервничаю, как идиотка.

– Так сильно понравился? – мягко спрашивает Эрин, подходя к подруге. Та поджимает губы, кивает. Эрин кладёт свои руки на её плечи и слегка сжимает их. – Всё будет в порядке. – Улыбается увереннее, чем чувствует на самом деле. Раздаётся звонок, Тео дёргается. – Я открою.

Эрин подходит к двери, хватается за ручку, широко распахивает её, нацепив на лицо вежливую улыбку. Перед ней стоит молодой мужчина чуть старше их обеих. Высокий, широкие плечи, почти белые волосы и тёмные, почти чёрные глаза. Улыбается, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках. Он… красивый. И это первое, что настораживает Эрин. В его руках букет цветов и бутылка вина.

– Привет! – весело говорит он. – Ты, должно быть, Эрин. – Морган лишь кивает. – А я Марк.

– Да, я догадалась. – Она отступает в сторону, приглашая внутрь, провожая его взглядом. – А…

– Точно, с моим другом ты уже знакома, – говорит Марк, слегка повернув голову в её сторону, но не замедляя шага.

Эрин хмурится, медленно поворачивается в сторону дверного проёма и перестаёт дышать, когда в нём, шагнув от стены, словно чёрт из табакерки, появляется тот, кто здорово треплет её нервы и без своего присутствия.

Зелёные.

У него зелёные глаза.

Теперь Эрин может их рассмотреть. Безымянный гость широко улыбается, стоит на пороге, засунув руки в карманы брюк и выглядит так, будто встретил старую знакомую. Эрин его поведения не разделяет, напрягает руку, собираясь поддаться порыву и захлопнуть дверь перед нагло ухмыляющейся физиономией, но мужчина в ответ слегка щурится, наклонив голову в бок, и это останавливает.

– Будь умничкой, Эрин, – тихо говорит он, продолжая улыбаться. – Мы встретились впервые только что и ты совсем не чувствуешь себя загнанной в угол. Твоя подруга не должна ничего заподозрить.

– Что ты здесь делаешь? – шипит Морган с непонятно откуда взявшейся злостью в голосе. Хантер пожимает плечами.

– Мне просто скучно. И не лишним будет напомнить тебе, что ты должна держать рот на замке. – Переступает порог, но Эрин не двигается с места. Рид закатывает глаза, смотрит на неё со скучающим видом. – Просто делай что говорят и твоя подруга не пострадает, – предлагает, перестав делать вид, что он хороший парень. Эрин чувствует тошноту, потому что снова слышит этот тон. Тот, которым с ней говорили в переулке. Она сжимает зубы, делает шаг в сторону, но взгляд не опускает. Хантер ухмыляется. – Умница.

– Его на самом деле зовут Марк? – язвительно интересуется Морган, когда мужчина проходит мимо. Тот тормозит, повернув голову в бок, смотрит на неё с высоты своего роста.

– Это не твоего ума дело, – безразличным тоном отвечает на вопрос. Хмурится. – Почему ты спрашиваешь?

Эрин захлопывает дверь и поворачивается к нему всем телом.

– Если этот козёл обидит Тео, я вышибу ему мозги, – отвечает убийственно спокойным тоном. И почему-то Хантер верит ей.

Эрин не ждёт, разворачивается и уходит прочь, чувствуя жжение в районе лопаток и прекрасно понимая, что нахальный пришлый смотрит ей вслед. Непростительно глупо так вести себя с человеком, от которого веет угрозой и опасностью, но злость и понимание того, что Тео просто используют, не дают здраво рассуждать. Эрин идёт на кухню, чтобы занять свои трясущиеся мелкой дрожью руки. Ни на кого не смотрит, когда приходится сесть за стол.

Напротив Хантера.

Дерьмо.

– Марк, не хочешь представить нам своего друга? – беспечно интересуется Тео.

– Хантер, – обаятельно улыбнувшись и поставив стакан с соком на стол, отвечает Рид, опередив Марка.

– Ммм… какое необычное имя, – тянет девушка. Ставит локти на стол, игриво прищурившись. – А характер соответствует имени? – весело спрашивает.

Эрин, громко фыркнув, закатывает глаза. Хантер косится в её сторону и улыбка немного меркнет. Она что… фыркнула? Снова смотрит на Тео.

– Зависит от того, с какой целью ты интересуешься, Теона, – говорит он девушке.

– Для общего развития.

Хантер переглядывается с Арво, насмешливо поднявшим брови. Неопределённо качает головой, делая вид, что Тео поставила его в тупик своим вопросом. Эрин хмуро смотрит на подругу. У неё нет аппетита, нет настроения и всё, чего она хочет, это чтобы этот дурацкий фарс закончился.

Эрин не вслушивается в разговор троицы, сидящей с ней за одним столом, уныло ковыряя вилкой содержимое тарелки. Жаль, что из-за своего настроения не может в полной мере оценить кулинарные способности Тео. Выглядит то вкусно. И пахнет соответствующе. В какой-то момент Эрин поднимает глаза и смотрит на девушку. Та смеётся, весело проводя время и это немного, но всё же радует. Она уже какое-то время не видела подругу такой беззаботной.

– Эрин, – добродушно обращается к ней Арво, заставляя вздрогнуть, – ты ведь работаешь в «Немезиде»? – спрашивает, вытирая рот салфеткой.

Девушка быстро смотрит на Рида, замечает пристальный взгляд прищуренных глаз, смотрит на Тео. Та улыбается, думая, что этот козёл просто пытается вовлечь неразговорчивую Эрин в дружескую беседу.

– Да, – коротко отвечает. Арво наклоняется вперёд.

– И как оно? Я имею в виду, – пожимает плечами, – одно из самых крупных печатных изданий в Нью-Йорке да ещё с таким уклоном… интересно, наверное.

– Нормально, – сухо отвечает. Чего он привязался?

– С каким? – одновременно с ней спрашивает Хантер. Арво переводит на него удивлённый взгляд.

– Ну они же славятся своими скандальными расследованиями. Половина разоблачённых во всякой гадости чиновников – их рук дело. А ещё был шеф полиции, – хмурится, вспоминая, – пару лет назад. – Злорадно смеётся. – Представляешь, оказалось, что эта скотина на протяжении двух десятилетий похищал и убивал малолеток беспризорных. Прямо под носом у всех. ФБР после этого независимого расследования журналистов «Немезиды» ещё полгода откапывало трупы по всему штату. – И Эрин, и Хантер смотрят на него тяжёлым взглядом, потому что ничего смешного в этом не видят. Тео… Тео очарована им, поэтому не обращает внимания на звоночки, которые посылает её подсознание. – Чёрт, чувак, дело громыхало на всю страну, ты чем уши затыкаешь, что не… – его тон меняется и становится тише, – …в курсе. – Прячет глаза, стушевавшись под пристальным холодным взглядом Хантера. Идиот. Как он мог забыть где был и что делал тот пару лет назад?

– И как же тебе удалось заполучить такое местечко? – спрашивает Хантер у Эрин и только после этого смотрит на неё. У девушки даже скулы сводит от язвительности его тона. Она смотрит в ответ, но хранит молчание.

– Это было удачное стечение обстоятельств, – весело отвечает Тео вместо Морган, совершенно не замечая, как поменялась атмосфера за столом. Мужчины смотрят на неё, ожидая продолжения. Она неуверенно улыбается. – Мы попали на вечеринку перед Рождеством в одну престижную галерею. Там были редакторы нескольких газет и глянцевых журналов. – Смотрит на Эрин, ожидая, что та подхватит её рассказ, но девушка упрямо смотрит на неё, сложив руки на груди. Тео выдыхает. – Короче, редактора одного из этих женских журналов я знаю лично и подумала, что раз Эрин нужна работа, то почему бы не попробовать пристроить её к ним в редакцию. – Пожимает плечами, тихо засмеявшись, вспомнив, чем там всё закончилось. – Фил облажался. Эрин поставила его на место. Свидетелем этого стал главный редактор «Немезиды» и вуа-ля, Эрин получила работу.

– Я не виновата, что этот твой Фил, – Морган морщится при звуке его имени, – оказался непроходимым идиотом с непомерно раздутым эго. – Резко замолкает. Хантер хмыкает.

– О, с характером дамочка, значит, – бормочет себе под нос.

– Эй! – отчего-то возмущается Тео.

– Не заводись, Тео, – спокойно просит Эрин. – Оно того не стоит. – Смотрит на Хантера. – Очевидно же, что иногда природа отдыхает и на лицах некоторых людей написано, что они не обременены интеллектом. – Мило улыбается ему.

Арво выплёвывает вино, глоток которого только что сделал, закашлявшись. Хантер щурится. Хватает оливку, нанизанную на миниатюрную шпажку, и отправляет её в рот, вальяжно развалившись на стуле.

– Главный редактор «Немезиды» это тот холёный англичанишка же? – Переводит взгляд на Арво. – Как его там зовут… забыл.

– Сэм Ланкастер, – хриплым из-за кашля голосом отвечает тот.

– Точно. – Хантер кивает, смотрит на Эрин и оглядывает её красноречивым взглядом с ног до головы. Поднимает глаза. – Уверен, такой утончённый и воспитанный джентльмен наверняка по достоинству оценил все твои выдающиеся качества… – нахально ухмыляется, толкается языком в щёку, – журналистки.

Эрин щурится. Вот же козёл! Выдыхает, упирается в стол ладонями и отодвигает стул.

– Спасибо, Тео, всё очень вкусно, как всегда. – Смотрит на подругу и искренне улыбается.

– Ты куда? – растерянно спрашивает та.

– Я забыла купить сигарет. Так что сбегаю в магазин, пока он не закрылся.

Не ждёт ответа, разворачивается, направляясь в выходу. Со злостью натягивает ботинки, пальто и выходит, хлопнув дверью.

– Но… – Тео хмурится, – он же круглосуточный.

Хантер смотрит на неё, переводит взгляд на Арво. Между ними происходит безмолвный диалог и мужчине по одному взгляду Рида становится понятно, что не стоит заходить сегодня слишком далеко с Тео. Хантер встаёт.

– Ну что ж… – Чешет бровь большим пальцем, изображая некоторую неловкость. – Раз уж моя пара на… эм… на «двойном свидании» дала дёру, то не вижу причин мешать вам. – Смотрит на Тео, улыбается.

– Она же вернётся, – возражает девушка.

– Да, но, – улыбка становится ироничной, – момент упущен. К тому же у меня есть дела. – Направляется к выходу, мимолётно думая о том, как вообще так получилось, что причиной для его прихода стало фиктивное «двойное свидание»? – Спасибо, Теона. Ужин действительно выше всяких похвал. – Натягивает куртку, улыбаясь девушке. – До скорого.

Выходит за дверь раньше, чем слышит ответ Форест. И как только он оказывается вне квартиры, улыбка и хоть сколько-нибудь вежливое выражение лица испаряются. Ушла. Эта мелкая зараза просто так взяла и ушла. Хантера это внезапно раздражает. Нет, даже не так. Эрин должна бы бояться. Но за последние пару часов, которые они провели за одним столом, она была отстранённой, раздражённой, злой. Чёрт, да какой угодно, но страха не испытывала. Почему?

Хантер видит её второй раз в жизни и в обоих случаях не понимает этого поведения. Он останавливается, выйдя на улицу, чтобы прикурить сигарету. Раздражённо выдыхает. Да какая нахрен разница? Никакой, но ему нужно избавиться от злости и раздражения, полученных удвоенной порцией по акции сегодня утром. И есть только два способа. Первый не подходит, потому что он вышел по УДО меньше недели назад и если попадётся на избиении кого бы то ни было, то отправится назад в «Райкерс» уже до конца срока.

Остаётся второй вариант.

И он заключается в том, чтобы вылить всё это дерьмо на другого человека. Эмоциональная разрядка посредством психологического угнетения того, кто не имеет никакого отношения к этому. Так уж вышло, что сегодня это раздражающая его маленькая зараза.

***

Эрин дёргает капюшон пальто, натягивая его на голову. Сердито шагает по улице в сторону сквера с небольшим прудом и мостиком, перекинутым через него. Перебегает дорогу, особо не глядя по сторонам. Она зла. Это точно. А ещё этот Хантер угадал – она почувствовала себя загнанной в угол сразу, как только увидела его сегодня. За каким хером он пришёл? Эрин не дура и не собирается болтать о том, что видела, это же и так понятно. Садится на скамью, лицом к пруду, достаёт сигареты и прикуривает одну, глядя на отражение луны в воде. Выдыхает дым, просто надеясь, что сегодняшний вечер был исключением и больше она этих людей не увидит.

– Я думал, магазин в другой стороне.

Эрин замирает, услышав уже знакомый насмешливый голос. Не поворачивает голову, хотя боковым зрением видит, как Хантер подходит и забирается с ногами на скамью, чтобы сесть на её спинку. Щёлкает зажигалка, на мгновение осветив его лицо, и девушка слышит шумный вдох, когда он затягивается. Хантер поворачивает голову, пристально разглядывая её профиль прищуренным взглядом, и Эрин внезапно испытывает жгучее желание исчезнуть.

– Какого чёрта тебе нужно от меня? – не выдержав затянувшегося молчания, спрашивает.

– Ну вот, ты своим брюзжащим тоном только что в зародыше убила мой благородный порыв не оставлять девушку в такое позднее время одну на улице, – выдыхает мужчина, переводя взгляд на пруд. Усмехается. – А потом все говорят, что рыцари перевелись. Взбалмошные бабы, – бормочет себе под нос с зажатой в зубах сигаретой.

Эрин поворачивает голову, хмуро глядя на него. Хантер видит это, поэтому приподнимает одну бровь, ожидая ответа на невысказанный вопрос.

– Зачем этот твой Марк прицепился к Тео?

– Это… – Хантер хмурится, потом ухмыляется. – Это вышло случайно.

– Да что ты, правда? – язвительно отзывается.

– Он должен был кое-кого отвлечь, но перепутал её с твоей подругой. А потом мы заметили вас, когда вы уходили из клуба. Ну… – Пожимает плечами. – Я подумал, что этим можно воспользоваться. И…

Внезапно замолкает, нахмурившись. Какого черта он только что раскрыл свой рот? Пришёл ведь не за этим… С удивлением отмечает, что злость, сопровождавшая его, уступила место любопытству. Нелепость действий Эрин поражает его. Косится в сторону девушки.

– Совсем отбитая?

– Что? – переспрашивает она, нахмурившись.

– Любой нормальный человек на твоём месте испытывал бы страх. Нормальная реакция на угрозу со стороны другого человека. Вижу, ты знаешь, что я не шучу, но при этом ведёшь себя так… – неопределённо машет рукой, закатив глаза. – Вот я и интересуюсь, у тебя крыша течёт или что? Не в состоянии адекватно оценивать риски?

Взгляд Эрин тяжелеет и она отворачивается, переводя взгляд на пруд. Затягивается.

– Ты не первый козёл, который появляется в моей жизни. – Выпускает дым. Снова смотрит на него. – И далеко не самый опасный.

Хантер щурится, щелчком пальцев отправляет недокуренную сигарету в сторону и наклоняется к ней.

– Может и так, – говорит чуть хриплым голосом, задерживается взглядом на её губах, снова смотрит в глаза, – но здесь и сейчас тебе лучше не лезть на рожон. Незачем усложнять себе жизнь. Держи рот на замке и больше никогда не увидишь меня.

– Что вы с ним сделали? – спрашивает Эрин раньше, чем успевает прикусить язык. Хантер моргает, выпрямляется, уставившись на неё. Она… тупая что ли?

– Не твоего ума дело, – отвечает холодным тоном. Медленно, словно Морган действительно туповатая.

– Он жив? – напирает, понимая, что играет с огнём.

Чётко осознавая – то, что она сбежала, не попытавшись хоть как-то помочь, не даст ей спокойно жить, не может промолчать. Знает каково это, видеть, что кто-то в состоянии тебе помочь, но смотрит на тебя, как на пустое место, выбирая между тобой и собственным благополучием второе. Так проще. В Ирландии все вокруг знали, в каком аду она живёт, но никто ничего не делал, чтобы помочь. Даже когда Эрин была совсем ребёнком. Никакие соцслужбы, полиция или органы опеки не лезли в их дом. Потому что все боялись её отчима.

Хантер не отвечает, продолжая сверлить раздражённым взглядом.

– Понятно, – говорит Эрин, резко встаёт, собираясь уйти.

Непонятно на что вообще рассчитывала, задавая подобные вопросы. Ясно же, что для этой скотины человеческая жизнь ничего не стоит. Рид резко выбрасывает руку вперёд, хватаясь за её капюшон, и тянет назад.

– Далеко собралась?

– Не твоего ума дело, – копируя его тон, отвечает, вырываясь. – Отпусти! – зло шипит сквозь сжатые зубы.

Хантер спрыгивает со скамьи, продолжая держать её сзади за капюшон. Ухмыляется, наблюдая за тем, как девушка беспомощно размахивает руками, пытаясь избавиться от его хватки, напоминая какого-то злобного хорька. Резко отпускает и Эрин оступается, поддаваясь инерции, но удерживается на ногах. Выпрямляет спину, раздражённо поправляет пальто. Разворачивается, шагает в сторону выхода из сквера.

Хантер шагает за ней, куря очередную сигарету и наблюдая за сердитой походкой. Идёт следом до самого дома, поднимается вместе с ней, хотя девушка отказывается ехать с ним в одном лифте и поднимается пешком. Глупо по мнению Хантера, но это не его дело. Проходит минут пятнадцать-двадцать прежде, чем дверь на лестницу открывается и в небольшом коридоре последнего, двадцать пятого этажа, появляется запыхавшаяся Эрин. Она даже не смотрит на мужчину, пройдя мимо и упрямо вздёрнув подбородок.

– Курить бросай, легкоатлетка, – ехидно комментирует Хантер её тяжёлое дыхание.

Эрин никак не реагирует на эти слова. Открывает дверь, шагает в квартиру и с силой захлопывает, едва не сломав мужчине нос, но тот вовремя реагирует, выставив руку вперёд. Эрин дёргано стягивает с себя пальто, цепляет взглядом обнимающихся на диване Тео и Арво, закатывает глаза, рыкнув что-то нечленораздельное и, громко топая ногами, поднимается по лестнице на второй этаж. Когда слышится грохот, означающий, что Эрин здорово хлопнула дверью в свою комнату, Тео дрогнув, переводит взгляд на Хантера и ей становится не по себе. Он выглядит совсем не так, как в начале вечера. Словно перед ней совсем другой человек с пугающим взглядом.

– Нам пора, – невозмутимо говорит он Арво.

– Да ладно тебе…

Начинает возражать тот, настроившись вообще-то получить сегодня от мисс Радужные волосы немного больше, чем глупые поцелуи. Хантер едва заметно приподнимает брови и этого оказывается достаточно. Арво подрывается с дивана, испытывая раздражение и злость, и снова раздражение. Сухо прощается с ничего не понимающей Тео и выходит. Рид задерживается на мгновение, вглядываясь в лицо девушки, затем так же уходит, только ничего не говорит, в отличии от своего подчинённого.

Теона хмурится. Направляется к лестнице и быстро поднимается на второй этаж. Стучит.

– Не сейчас, Тео, – слышится приглушённый голос Эрин.

– Эрин! – Она снова стучит. – Что-то случилось?

– Да. – Голос Эрин звучит громче, секунду спустя она открывает дверь. – Случилось. Я устала, как чёрт. И хочу спать. Можно? – Натягивает на лицо улыбку. Тео смотрит на неё несколько секунд.

– Точно всё в порядке?

– Угу.

– Ладно. Спокойной ночи?

– Угу.

– Ладно, – говорит она тише, делает шаг назад, разворачивается, направляется к лестнице и уходит прочь.

Эрин смотрит ей вслед несколько мгновений, затем закрывает дверь и сползает на пол, уперевшись спиной в неё. Замирает, вспоминая короткий разговор с преступником, которого должна бояться. Она и боится. А тот факт, что Хантер или как его там, не видит этого, означает, что Эрин всё ещё не растеряла свои хамелеоньи навыки.

***

Раннее утро для жителей Нью-Йорка, начавшееся, как и положено, для Дэйва Моджо, Раста и Мака просто перетекло со вчерашнего в сегодняшнее. Они почти не спали, удовлетворившись коротким отдыхом на диванах. Сейчас, когда техники, спецы и другие сотрудники начали медленно подтягиваться в штаб, эта троица уже сидела в командном центре, молча попивая крепкий кофе и мрачно разглядывая материалы дела. Миссис Макнот прошлым вечером не оказалось дома и им пришлось попотеть, чтобы узнать, что она у сестры. И сейчас они ждали, пока пара молодых агентов привезут её на допрос с минуты на минуту.

– Думаете, она замешана? – уныло интересуется Раст.

– Нам предстоит это узнать, – отвечает Мак, сильно потирая лицо руками, пытаясь таким образом проснуться окончательно.

– Нечего тут узнавать. Её дочь убили за двое суток до теракта тем же газом, – раздражённо говорит Дэйв. – И всё, что нам нужно узнать, это каким именно боком она причастна.

– Кстати, – оживляется Калвертон, – наши спецы уже установили состав этого газа?

– Нет. – Мак поджимает губы. – Там какая-то сложная формула. И, учитывая то, что материала для анализов ничтожно мало, они не могут отсеять нужное количество для исследования.

– А кровь жертв? – Раст хмурится. – Разве в ней нет этой дряни?

– Ни единого следа. – Рочестер смотрит в сторону входной двери из стекла и встаёт. Привезли подозреваемую. – Их кровь чиста. Видимо эта дрянь выветривается в течении нескольких часов. Она здесь. – Кивает в сторону только что зашедших агентов и миссис Макнот. – Проведёте допрос?

– С удовольствием, – зло цедит сквозь зубы Моджо, шагает за женщиной и агентами на приличном от них расстоянии.

– Проследи за тем, чтобы он не сожрал её, – тихо говорит Мак Калвертону и тот кивает, поморщившись.

Мира Макнот садится на металлический стул в маленькой комнате для допросов, нервно озираясь по сторонам. Она не чувствует ничего, кроме абсолютной усталости. Кажется, даже слёз не осталось. Три дня назад ей сообщили о смерти единственного ребёнка, но для неё эти три дня длятся целую вечность. Она вздрагивает, когда дверь открывается и в помещение заходят двое мужчин немногим моложе её.

– Миссис Макнот, я спецагент Калвертон. Это, – наклоняет голову в бок, указывая на второго мужчину, от взгляда которого Мире хочется спрятаться, – мой напарник, спецагент Моджо. – Садится напротив неё. – В первую очередь, примите наши соболезнования по поводу смерти вашей дочери.

– Её убили, – бесцветным тоном говорит Мира. Качает головой, с удивлением обнаруживая, что слёзы то не кончились. – Зачем кому-то понадобилось убивать мою девочку?

Поднимает покрасневшие глаза на Калвертона и он, невзирая на то, что возможно эта женщина замешана в теракте, чувствует искренние сожаления.

– Я думал, вы нам ответите, – сухо говорит Дэйв, отталкиваясь от стены.

– Что? – не понимающе переспрашивает женщина. Калвертон медленно выдыхает, сверля взглядом профиль напарника.

– Вашу дочь убили газом, в состав которого входят те же элементы, что и в смертельный газ, убивший несколько десятков человек вчера утром в здании суда, – продолжает Дэйв, не меняя тона. – Что вы об этом знаете?

– Ничего, – растерянно отвечает.

– Ой, Мира, кончай ломать комедию. – Дэйв закатывает глаза. – Это не простое совпадение! – Упирается ладонями в стол, нависая над ней.

– Дэйв, – цедит Раст. Ждёт, пока Моджо посмотрит на него. – Притормози. – Дэйв какое-то время сверлит его взглядом, а потом отталкивается от стола и отходит на пару шагов. – Миссис Макнот, где вы были вчера в восемь часов утра?

– Дома, – взяв себя в руки, отвечает она. – Мне дали неделю отпуска из-за того… из-за… – Замолкает, потому что вот-вот расплачется.

– Хорошо. Когда вы видели дочь в последний раз?

– В пятницу днём, – устало отвечает. – Салли должна была ночевать у своей подруги и она бы ушла из дома раньше, чем я вернулась. Поэтому мы договорились, что она заедет ко мне на работу и мы вместе пообедаем. И ей всё равно нужно было попасть ко мне из-за проекта, который задали в школе.

– Что за проект? – интересуется Раст.

– У них… – Женщина затравленно смотрит на него, снова переводит взгляд на Моджо. – Им в школе задали приготовить доклад о месте работы родителей.

– Это же задания для средней школы, – хмурится Раст. – А она училась в выпускном классе.

– Она… она мне так сказала, – говорит Мира. Дэйв выдыхает, сжимая пальцами переносицу.

– И? Что вы делали? Долго она там была? Водили её по зданию?

– Нет. Не за чем. Салли уже бывала у меня на работе и знает примерно что да как, – испуганно отвечает женщина. Дэйв и Раст переглядываются.

– Миссис Макнот, – обращается к ней Раст, – во время её визита она всегда была в поле вашего зрения?

– Д-да… – Мира хмурится, что-то вспоминая. – Нет. Она выходила в туалет.

– Долго её не было? – Моджо снова приближается к столу, вцепившись взглядом в её лицо. Раст знает этот взгляд и ему он абсолютно не нравится. Мира пожимает плечами.

– Минут пятнадцать-двадцать. – Смотрит то на одного, то на другого. Агенты переглядываются.

– В какое время это было? – снова задаёт вопрос Дэйв.

– Во втором часу, – медленно отвечает женщина.

– И в тот день вам так и не удалось пообедать с дочерью, не так ли? – вежливо интересуется Моджо.

Слишком вежливо.

– Верно. Откуда вы знаете?

– Что произошло? – подключается Раст. Она переводит взгляд на него.

– Ей кто-то позвонил и она ушла толком ничего не объяснив.

– Хм, – произносит Дэйв, встречается взглядом с напарником. – Пошли. – Резко разворачивается, направляясь к двери. Выходит.

– Мы скоро вернёмся, – дежурно улыбнувшись, говорит Раст Мире и торопливо выходит вслед за напарником. – Дэйв! – Моджо не реагирует.

– Мы не там искали, – говорит тот. Врывается в помещение Центра, шагает прямиком к Рочестеру. – Нужны пятничные записи с камер видеонаблюдения суда, – говорит он Маку. – Примерное время с часу до двух дня.

Мак хмурится, но машет рукой одному из техников и тот начинает работать, стуча по клавиатуре. Проходит несколько минут, в течении которых никто не произносит ни слова. Когда техник находит нужные записи, Мак просит его вывести их на большой экран, техник делает это и экран делится на множество меньших изображений. Все трое впиваются в них взглядами, выискивая среди людей Салли Макнот.

– Вот она! – говорит Калвертон, указывая на один из экранов.

Они следят за её передвижениями с того момента, как она покинула кабинет матери. И испытывают разные эмоции, когда видят, что молодая девушка, боязливо озираясь по сторонам, заходит в зал суда, который прошлым утром стал могилой для нескольких десятков человек. Салли выходит через несколько Минут, предварительно убедившись в том, что в коридоре ни с кем не столкнётся. И почти бегом удаляется, возвращаясь в кабинет матери.

– Её телефон нашли? – мрачно спрашивает Мак.

– Да, но его профессионально почистили, – отвечает техник. Мак смотрит на него через плечо, уперев руки в бока. – В нём обнаружены остатки вируса, пожирающего всю инфу, – тихо дополняет.

– Зачем семнадцатилетней школьнице делать такое? – непонимающе спрашивает Раст, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Так они действуют, Раст. Забыл? – язвительно интересуется Дэйв. – Вербуют школьниц-идиоток, забивая им мозги всякой чушью. Так было в Бостоне.

– Да, – подтверждает Мак, резко развернувшись и шагая к своему рабочему столу, – но здесь мы знаем личность девушки. – Дёргано перебирает какие-то бумаги. Не находит то, что нужно. – Моджо, Калвертон, берите столько людей, сколько вам нужно. Отправляйтесь домой к Макнотам. – Перестаёт ковыряться в бумагах. – Чёрт. – Упирается руками в стол, смотрит на агентов. – Притащите сюда всё. Ноутбук, планшет, mp3-плейер, калькулятор и тамагочи, если найдёте. Мне нужно всё, что принадлежало девочке.

Агенты не ждут повторного приказа. Калвертон идёт в комнату для допроса за миссис Макнот. Моджо за криминалистами и техниками. Рочестер провожает их взглядом. Рявкает на притихших спецов, а потом сцепляет руки в замок на затылке, пытаясь успокоиться. «Паноптикум» улизнул от них в Бостоне, оставив за собой гору из трупов. Он знал, что это они. У него не было прямых доказательств, но он знал. И раз они выбрали Нью-Йорк, значит, жертв будет намного больше, чем в Бостоне. Там была одиночная акция. Пробный выстрел. И если он облажается здесь, то одному богу известно как много людей пострадает.

Глава 4.

– Привет, мистер Мартенс!

Эрин пытается выдавить из себя улыбку, проходя мимо охранника на первом этаже редакции. Не выходит. Улыбка получается вымученной и пожилой мужчина видит это.

– Доброе утро, мисс Морган, – отвечает он. Озадаченно хмурится. – Всё в порядке?

– Да, конечно, – говорит девушка, ставя свою подпись на бланке. – Просто не выспалась.

Улыбается, не собираясь переубеждать Мартенса и сообщать о том, что совсем не обычные развлечения современной молодёжи стали причиной её бессонницы. А опасный, нахальный и абсолютно аморальный тип. Она тяжело вздыхает, заходя в лифт. Дежурно улыбается тем, чьих имён не знает, но часто видит. Отстраняется мысленно от «здесь и сейчас», погружаясь в вакуум. Затем плавно переходит к мысленному планированию сегодняшнего рабочего дня, потому что успеть нужно много и за совсем короткий срок. Лифт звякает, вырывая из размышлений и она выходит на нужном этаже. Здоровается с теми, кто уже пришёл или, как в случае с Ником Рафферти, ещё не уходил. Кидает сумку у своего стола.

– Эй, Эрин, – обращается к ней Ник, – босс просил тебя зайти, – сообщает устало.

– Ладно, спасибо. – Девушка слегка улыбается, разворачивается и шагает к кабинету Ланкастера, по пути пытаясь избавиться от слов Хантера о нём. Безуспешно. – Да свали ты уже… – едва слышно бормочет себе под нос. Тормозит на секунду у двери кабинета и, натянув улыбку, заходит. – Привет. Рафферти сказал, ты хотел меня видеть. – Старается говорить бодро.

Сэм, до этого качающийся в своём кресле и наблюдающий за городом, вытаскивает изо рта карандаш, который грыз, задумавшись настолько, что даже не заметил этого. Удивлённо смотрит на него и откидывает на массивный дубовый стол.

– Да. Надо поговорить. – Хмурится, пристальнее вглядываясь в лицо Эрин. – Бессонная ночка? – спрашивает, усмехнувшись. Она закатывает глаза, садясь в кресло напротив.

– О чём ты хотел поговорить? – переводит тему разговора, сцепив руки в замок.

– Я тут подумал… – Сэм отводит взгляд и Эрин это совсем не нравится. Она хмурится. – То дело, с терактом…

– А что с ним? – Взгляд девушки тяжелеет, потому что она почти уверена, что знает о чём сейчас скажет босс. Сэм смотрит в ответ.

– Рафферти возьмётся за это. Там материала явно не на одну статью и он уже опытный в таких сюжетах.

– Сэм… – Эрин двигается ближе к краю кресла.

– Нужно будет общаться с ФБР и полицией, судмедэкспертами. Возможно, с какими-нибудь учёными, – монотонно перечисляет он. – Говорят, здесь замешан «Паноптикум», а это значит, что копать информацию будет в десять раз опаснее и…

– Сэм!

– Я сказал нет! – Повышает голос, теперь пристально глядя ей в глаза и Эрин замолкает, потому что так с ней ещё не говорили. Точно не здесь. – Хочешь написать серию статей про коммерческие тюрьмы, пожалуйста. Но к тем ублюдкам я тебя и близко не подпущу, поняла?! – Он замолкает, разозлённый больше на себя, чем на девушку. Эрин молчит, щурится.

– Ладно. Отлично, – говорит пару секунд спустя. От Ланкастера не ускользает тон голоса. Он закатывает глаза.

– Эрин…

– Нет, всё нормально, правда. Ты босс, тебе решать, – перебивает, упирается ладонями в подлокотники и отталкивается, поднимаясь.

– Эрин.

Сэм откидывается на спинку кресла, прекрасно видя обиду в глазах напротив.

– Я поняла, не доросла ещё до подобных сюжетов. Ага.

Морган направляется к двери. Сэм прикрывает глаза, трёт лоб пальцами, но не опровергает её слова. Пусть лучше она думает, что причина в этом. Потому что правду знать никому не нужно. Ни ей, ни кому из сотрудников. Сэм Ланкастер тоже имеет кое-какие секреты, для кого-то, возможно, очень даже смертельные. Но и всё это не имеет значения. Он знает что за люди состоят в «Паноптикуме» и будь его воля, он бы и Рафферти не стал отправлять на это дело. Но Сэм всё ещё главный редактор «Немезиды». Эта известная часть его жизни, та, которой он живёт днём, накладывает определённые обязанности. Значит, нужно предельно честное и прозрачное освещение актуальных для города новостей. Значит, сюжетом о теракте в здании суда займётся Рафферти.

– Покажи мне материалы, которые успела раскопать по твоей теме, – говорит он. Эрин тормозит, но не оборачивается. – У меня есть знакомые в полиции, свяжусь с ними, чтобы тебе предоставили личные дела заключённых, вышедших по УДО. Разумеется, никаких имён или конкретных данных указывать в статье мы не будем.

– Хорошо, мистер Ланкастер.

– Эрин, – зовёт её немного раздражённо, но она не реагирует.

Когда она подходит к двери, та резко раскрывается и в кабинет залетает Мэгги Лафайет. Ещё одина журналистка. Она на секунду замирает от неожиданности, уставившись на девушку, затем переводит взгляд на Сэма.

– Босс, включите пятый канал, – говорит напряжённо. Ланкастер хмурится, щёлкает по пульту и экран плазмы, висящей на противоположной от стола стене оживает.

Первым планом на экране появляется девушка-репортёр, за ней чёрно-жёлтая лента полицейского оцепления, копы и криминалисты. А ещё, судя по всему, тело, уже упакованное в чёрный пакет. Убийство. Новость для второй половины газеты. Мэгги понимает о чём думает Ланкастер, но он кое-чего не знает.

– Погоди заворачивать сюжет, – говорит ему, улыбнувшись уголком губ. – Убитого уже опознали. Его зовут Ли Чанг. Он химик из Китая. Сложи два и два.

Замолкает. Улыбается шире. Потому что видит понимание на лице мужчины. Смертельный газ плюс мёртвый химик. Слабо смахивает на совпадение.

– Работаешь с Ником, – говорит Сэм. Мэгги кивает и уходит прочь, получив то, что хотела. – Эрин…

Сэм хочет попытаться немного сгладить их разговор, но Эрин его не слышит. Все её мировосприятие в данный момент сужается до фотографии того самого химика, которую вывели на экран. На ней он вполне себе жив и улыбается. И Эрин уже видела его.

В «Вольте».

***

– Бутч, что там с северо-западными улицами? – спрашивает Дон одного из сторожил его бизнеса.

Бутч был с ним с самого начала и является одним из немногих, кому он может доверять больше, чем остальным. Дон собрал его и ещё троих из пяти приближенных, чтобы обсудить кое-какие организационные вопросы. Сейчас, когда большая часть его внимания направлена в другое русло, наркотики и оружие переходят под контроль этой тройки. Буч собирается ответить, но его прерывает резко открывшаяся дверь кабинета, с грохотом ударившаяся о стену. Хантер переступает порог, не потрудившись даже поинтересоваться вовремя ли он. Выглядит обычным, но глубокое дыхание и взгляд выдают его. Он злой, как чёрт, и пытается это контролировать.

– Что-то срочное? – холодно интересуется Дон.

Хантер шагает к его столу и останавливается посреди помещения, где-то за его спиной маячит Эрик, всеми силами пытавшийся его остановить.

– Химик? – цедит сквозь зубы. Дон закатывает глаза, выдыхая и принимая скучающий вид. – Химик, мать твою?! Я думал, мы просто немного прессанём одного из твоих должников, Дон! Такой был приказ! – Хантер приближается к столу Косински и тычет в деревянную поверхность указательным пальцем. – И я точно помню, что когда мы оставили его у клуба, он был вполне себе жив и здоров, – цедит, прищурившись.

– Ты закончил истерить? – уныло тянет Дон.

Рид успокаивается моментально, словно кто-то щёлкнул переключателем. Выпрямляется, усмехается.

– Это случилось в пятницу, Дон, – напоминает тихо. – Своих новых друзей ты представил нам утром в понедельник.

– И?

Взгляд Косински тяжелеет. Хантер знает, что почти переступил черту дозволенного в отношении босса. Ему плевать. Им воспользовались, как какой-то шлюхой.

Черту он переступает.

– Это ведь был заказ. Ты снюхался с ними до того, как мы перешли к «партнёрству»… официально. – Дон молчит, продолжая пристально смотреть на него. Хантер усмехается, кивнув. Так он и думал. Наклоняется вперёд. – Интересно, что скажут твои парни, если вдруг узнают, что их глубокоуважаемый босс, которому они все безоговорочно доверяют, предоставляет их в пользование? А?

Косински щурится.

– Ну всё, чувак, пошли, – встревает Рик, нервно шмыгнув, но Хантер не слышит его.

– Я уверен, что бы ни нашли копы на теле этого китайца, это приведёт ко мне и моим ребятам. Не к твоим чёртовым сирийцам или кто они там, а к нам! – Дон продолжает хранить молчание. – Знаешь, что это значит? – ещё тише спрашивает. Дон едва заметно дёргает бровью. – Что сделав нас подстилками, подставляющимися вместо этих ублюдков, ты и сам шлюхой вытраханной стал, Дон!

Одновременно с тем, как он заканчивает, Косински бьёт кулаком по столу с такой силой, что доски трещат.

– Следи за языком, высер бруклинский! – рявкает он тоном, который от него не часто услышишь. Хантер отходит на пару шагов. Нахально ухмыляется.

– Тот, кто так легко предаёт своих, не может рассчитывать на верность. – Продолжает пятиться к двери, бросает взгляд на ещё троих мужчин, находящихся в кабинете. Он их и не заметил даже. Тормозит у порога, пожимает плечами. – Это так, мысли вслух. – Разворачивается, чтобы уйти, но снова тормозит, чешет бровь, ухмыляется, смотрит на босса через плечо. – И, кстати, я родился в Белфасте. – Уходит. Эрик не медлит, шагает за ним. Дон переглядывается со своими партнёрами.

– Этот щенок слишком много себе позволяет, Дон, – тихим, хриплым голосом говорит Стив. – Тебе давно пора его проучить, – заканчивает, задумчиво крутя в руках сигару. Дон откидывается на спинку кресла.

– Я знаю, Стиви, – отвечает, задумчиво потирая подбородок. – Я уже работаю над этим.

***

– Хантер! – Косински пытается догнать Рида, но получается у него это лишь тогда, когда мужчина останавливается на улице, чтобы прикурить сигарету. – Ты совсем рехнулся, чувак? – Встаёт перед ним и разводит руки в стороны. Хантер награждает его убийственным взглядом. Отворачивается. – Мужик, – подходит ближе, – я на твоей стороне, – говорит серьёзно. Слишком серьёзно для Эрика. – И я разделяю твои претензии. Но он босс, понимаешь? Такое поведение чревато последствиями. – Замолкает, косится на Хантера. Тот отвечает тем же.

– Да чхать я хотел на то, что он босс. Он не ведёт себя как босс. Так что пусть и не рассчитывает на уважение в таком случае, – отвечает, переводя взгляд на мусорные баки, стоящие в переулке за рестораном. Косински грызёт внутреннюю сторону щеки, думая как донести до этого барана мысль.

– Хантер… – начинает неуверенно и всё, Рид срывается на том, кто всегда оставался рядом, хотел он того или нет.

– Заделался переговорщиком, Рик? – язвительно перебивает. Ухмыляется. – Мозгов поднабрался, пока меня не было? – Ухмылка пропадает и взгляд становится тяжёлым. – Мне не нужны твои советы, амёба ты недоделанная. Понял? Твой дядя перешёл черту дозволенного. И меня не трахает вообще, будь он хоть самим Аль Капоне! – Зло затягивается. – Я не собираюсь сидеть, засунув голову в задницу и смиренно ждать, когда за мной придут копы, навесив на меня то, чего я не делал. – Поворачивается всем корпусом к Эрику и выкидывает окурок в сторону. – Я уже отсидел за других, – ехидно заканчивает, прищурившись.

Эрик наклоняет голову в бок, затем кивает, поджав губы. Переводит взгляд на стену стоящего рядом здания.

– Закончил? – спокойно и серьёзно интересуется он. Хантер немного теряется, потому что «спокойно и серьёзно» это не про Рика. – Когда перестанешь вести себя как перекаченный тестостероном мудак, мы вернёмся к этому разговору. – Осматривается, делает шаг к мужчине и понижает голос. – Может быть ты не заметил, но у тебя не так много друзей здесь. Всегда так было. А после твоего возвращения их поубавилось. То есть вообще не стало, – поправляет сам себя с иронией в голосе. – Каждый из членов этого скромного предприятия спит и видит тебя в мертвецах, Рид. – Гримасничает. – Кроме меня, разве что.

– Да что ты! И чем же вызвана твоя преданность?

Рид собирается сказать это с сарказмом в голосе, но и от тона Эрика и от того что и как он говорит, приходит в некоторое замешательство. Поэтому его слова звучат просто тихо. Косински пожимает плечами.

– Всегда мечтал о собаке, знаешь? – вместо ответа говорит, загоняя Рида в окончательный тупик этой фразой. – Но мне не разрешали. А потом появился ты. И я подумал, что это неплохая альтернатива. – Чуть запрокидывает голову назад, глядя на Хантера из-под полузакрытых век. – Ты всегда напоминал мне австралийскую овчарку. Эти их яркие пронзительные глаза, множество мелких пятен на морде, – крутит указательным пальцем у своего лица, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не засмеяться из-за выражения лица мужчины, – совсем как твои веснушки. О! И постоянно свесившийся язык. – Усмехается. – Они такие классные и дружелюбные… на первый взгляд, пока не покушаешься на стадо овец, которых они пасут, да?

– Ушлёпок, – раздражённо бормочет Хантер.

– От ушлёпка слышу… ушлёпок, – усталым голосом отвечает. Не ждёт реакции, разворачивается и заходит обратно в здание.

Хантер достаёт ещё одну сигарету, задумчиво глядя на только что закрывшуюся дверь. Рик прав, Дон так просто не оставит его сегодняшнее поведение. Рид собирается прикурить, но рука с зажатой в ней зажигалкой замирает на полпути к сигарете, когда до него доходит одна простая вещь.

Ему плевать.

Он просто смертельно устал и, кажется, больше не вывозит всё это дерьмо.

***

Моджо тормозит перед тем как зайти в комнату Салли Макнот. Осматривается. Довольно просторная, светлая комната в бежевых тонах. Слева от двери два больших окна с подоконниками, устроенными так, чтобы на них было удобно сидеть. Справа две двери. Дэйв предполагает, что одна из них ведёт в ванную комнату, другая – шкаф для вещей. У одного из окон стоит письменный стол, справа от двери комод. Кровать, довольно большая, стоит посередине противоположной от двери стены. Нейтрального цвета постельное бельё, мягкое покрывало и множество мелких подушек. У комода небольшой миленький стеллаж с книгами, учебниками, журналами и всякой милой чушью. Вполне себе девчачья комната. Ничего лишнего. Никаких постеров звёзд шоубиза, зато огромная репродукция карты звёздного неба. Паркет покрыт мягким ковром тёплого светло-бежевого оттенка.

– В вашем доме есть место, в котором Салли любила находиться больше всего, миссис Макнот? – тихо спрашивает остановившийся позади Дэйва Раст.

– Нет. Только её комната. Могла сутками отсюда не выходить, – так же тихо отвечает женщина, словно боится кого-то разбудить.

Агенты заходят в комнату, начинают осматриваться, аккуратно перебирать вещи. Находят ноутбук, несколько флешек, плеер. На то, чтобы осмотреть комнату и всё, что в ней находится у них уходит около часа. В какой-то момент Моджо тормозит у одного из окон, замирает, задумавшись и отстранённо глядя на улицу. Миленький ухоженный дворик с подстриженной зелёной травой, качели. С первого взгляда понятно, что этот дом любят и ухаживают за ним. И миссис Макнот производит впечатление любящей матери. Так что толкнуло Салли на то, что она сделала? Чего не хватает этим подросткам, мать их?

– В последнее время поведение вашей дочери не изменилось? – медленно спрашивает Дэйв, не глядя на Миру. – Появились какие-нибудь новые друзья? – Всё же поворачивает голову, чтобы увидеть лицо женщины. Она задумывается прежде, чем ответить.

– Нет, о новых друзьях я ничего не знаю. А поведение… – Прячет глаза. Дэйв и Раст, заметив это, переглядываются. Мира тяжело выдыхает, проходит в комнату и садится на кровать. – Отец Салли был военным. И погиб четыре года назад в Йемене, – говорит она устало. – С тех пор… Салли было тяжело, они с Фрэнком были очень близки. Нам даже пришлось сменить школу. Потому что в старой находиться было просто невозможно. Со временем она пришла в норму… – Запускает пальцы в волосы, пытаясь не заплакать. – Или мне так казалось. Это я виновата, – говорит шёпотом. Затем поднимает голову и смотрит прямо в глаза Расту. – Что вы ищите? В чём её подозреваете?

Калвертон и Моджо пару секунд сверлят друг друга взглядами.

– У нас есть основания полагать, что устройство, которое распылило смертельный газ в зале суда, принесла туда ваша дочь, – ровным тоном отвечает Дэйв.

Вопреки его ожиданиям, женщина не начинает спорить, яростно доказывая невиновность своего ребёнка. Она просто тихо плачет, кивнув. Затем встаёт и молча выходит из комнаты. Мужчины безмолвно провожают её взглядами.

– Лучше бы она начала кричать и спорить, доказывая нашу неправоту, – мрачно говорит Раст, всё ещё глядя на дверь.

– У неё ещё будет такая возможность, – сухо отвечает Дэйв, в очередной раз изучая содержимое ящиков письменного стола. – Она вымотана и ей в любом случает сейчас не до этого, – хмурится. Раст собирается возразить, но его отвлекает вибрация телефона.

– Калвертон. – говорит он, отвечая на звонок. Дэйв смотрит на него через плечо и когда видит, что напарник мрачнеет ещё больше, поворачивается к нему всем телом. – Понял. – Отключается. Моджо приподнимает брови, ожидая пояснений.

– Мак. Нашли тело какого-то китайского химика.

– Убийство?

– Несомненно. – Раст кивает. Осматривается.

– Иди. Я закончу, – говорит Дэйв.

– Уверен?

– Да. Мы почти всё. Как закончу здесь, сразу приеду. Адрес скинь, – отвечает Моджо и отворачивается, продолжая копаться в ящиках стола.

Раст кивает сам себе и выходит. Дэйв не слышит этого, как и не замечает ничего другого вокруг. Он сосредоточен. Они собрали и вывезли в коробках всё, что смогли найти, но он знает, что есть что-то ещё. Шагает к середине комнаты, останавливается, упирая руки в бока и запрокидывая голову вверх. Закрывает глаза. Дышит. Пытается увидеть Салли. Живой. В этой комнате. Медленно открывает глаза и осматривает помещение, мысленно представляя что она здесь делала, где чаще всего сидела, куда бы могла спрятать что-то, что не должен никто увидеть. Размеренным шагом подходит к одной из стен, прикладывает к ней ладонь, затянутую в латексную перчатку и начинает изучать деревянные панели пальцами. Двигается по периметру комнаты, не упуская ни одной детали. Отстраняется от всего. Слышит только звенящую тишину и собственное дыхание. Медленно, но неизбежно доходит до окон. Обследует рамы, подоконник, коробку первого, но ничего не находит. Проделывает то же самое и со вторым. Сначала ему кажется, что результат тот же – нулевой.

– Ну же, Салли, где твой тайник? – спрашивает воздух шёпотом.

А потом он хмурится. Поддаваясь внутреннему чутью, опускается на колени и скидывает подушки с деревянной поверхности. Стучит костяшками пальцев, прислушивается. Возвращается к первому окну и повторяет свои действия. Понимает, что звук отличается и возвращается ко второму окну. Начинает ощупывать его пальцами и почти сразу натыкается на непонятную, едва ощутимую, неровность под подоконником. Давит. Слышится негромкий щелчок, но ничего не происходит. Тогда Дэйв поддевает пальцами край подоконника и тянет вверх. Почти сразу деревянная поверхность поддаётся и он ставит его вертикально. Опускает взгляд, ухмыляется.

Под подоконником находится небольшое углубление, в котором лежит ноутбук. Ещё один. Моджо достаёт его, аккуратно ставит на место подоконник и опускает на него ноутбук. Открывает, включает. Усмехается. Ну конечно он, в отличие от того, который был якобы единственным, запаролен. Агент хлопает крышкой, закрывая ноутбук. Встаёт, хватая устройство и стремительно покидает комнату.

***

Эрин нервно притопывает ногой, наблюдая за тем, как поочерёдно загораются номерки этажей, расположенные над дверью лифта. Она всё ещё злится на Ланкастера, но эта злость едва ощутимым фоном маячит где-то на задворках сознания. Потому что её вытеснили другие, более пугающие мысли.

Убитый китаец всё никак не выходит из головы. Теперь, на фоне новости об этой смерти, все её поступки прошлым вечером кажутся до абсурдности глупыми. Только сейчас в полной мере осознаёт с кем ей пришлось столкнуться. И дело даже не в самой Эрин. Дело в Теоне. Она подставила Форест, сама того не желая и тот факт, что из-за неё девушка в опасности, не даёт спокойно дышать. Кроме всего этого, она должна бы обратиться в полицию и рассказать о том, что видела. И о том, что ей угрожали. И да, будь она чуть более наивной, так бы и сделала, но прекрасно знает, что довольно часто полиция не просто не может защитить свидетеля, но и не хочет. Эрин не маленькая, понимает, что довольно значительная часть копов получает денежное довольствие не только от властей города. Так что она будет держать рот на замке, как и обещала. До тех пор, пока не придумает, как ей быть.

После утреннего спора и железобетонных новостей Эрин решает сосредоточиться на работе. Именно поэтому ей приходится ненадолго покинуть редакцию и применить всё своё обаяние помноженное на связи Ланкастера, чтобы достать список людей, недавно освободившихся из «Райкерс». Небольшая база данных содержит не только имена, но и краткую информацию дел заключённых. Год рождения, откуда родом, за что сидел, и почему вышел раньше, если вышел. А ещё краткая характеристика. Насколько Эрин понимает, характеристику составляет начальник тюрьмы по окончанию срока отсидки.

Ни на кого не глядя Эрин проходит прямиком к своему столу и, кинув сумку у ног, усевшись в кресло, с ходу вставляет флешку в нужный разъем. Пока компьютер загружает данные, она нервно стучит кончиками пальцев по поверхности стола, свободной рукой подперев подбородок. Проходит несколько секунд и вуаля – папка с данными доступна. Эрин щёлкает по файлам, открывая, и начинает просматривать содержимое. За последние два месяца из «Райкерс» вышло сорок два человека. тринадцать из них по УДО. Она быстро пролистывает дела, пробегаясь по ним взглядом затем, чтобы чуть позже вернуться к более тщательному изучению. Замирает. Хмурится. Крутит колёсико мыши, возвращаясь назад. Откидывается на спинку рабочего кресла, внезапно растеряв все мысли.

С экрана на неё смотрит уже знакомая пара зелёных глаз, гипнотизируя жуткой пустотой. Эрин дёргается, резко наклоняется вперёд и начинает жадно вчитываться в текст. Хантер Рид. Год рождения тысяча девятьсот восемьдесят шестой. Белфаст. Северная Ирландия, Великобритания. В возрасте четырёх лет вместе с матерью эмигрировал в США. Эрин хмурится. Белфаст.

– Твою мать, – едва слышно шепчет. Накрывает лицо ладонями, давит пальцами на глаза. – Это просто какое-то тупое совпадение, – бормочет себе под нос. Убирает руки от лица, откидывая волосы назад. – Так, ладно, – начинает читать дальше. – Мать умерла… Чикаго, Бостон, – снова бормочет, – Флорида, Мэн, снова Иллинойс… Ну и покидало тебя по стране, Хантер, – Замирает, потому что находит, кажется, нужную информацию. – Состоит в организованной преступной группировке Дональда Косински. Вот оно. – Отодвигается от монитора. – Наркотики, оружие, разбой. И почему я не удивлена?

Переводит взгляд на поверхность стола. Машет головой из стороны в сторону, отгоняя мысль, только что пришедшую ей в голову. Возвращается к файлам и начинает изучать дела других освободившихся, но не может уловить смысла слов, которые читает, всё время мысленно возвращаясь к делу Рида. Надувает щёки, запускает пальцы в волосы и с шумом выдыхает. Закатывает глаза, признавая, что другие дела её совсем не интересуют. Глупо, учитывая тот факт, что статей должно быть несколько. А значит и людей тоже.

Пристально вглядывается в фотографию человека, ставшего её головной болью всего за каких-то несколько дней. Уговаривает себя не ввязываться в это, приводя самой себе весьма весомые доводы. Ключевым из которых является то, что этот человек, она почти уверена, убийца. Но… он всё равно не отстанет, так почему бы не использовать это в собственных целях? Эрин сдаётся, садится ближе к столу и открывает браузер, решив начать изучение объекта с самых лёгких способов.

***

Сумерки опустились на город слишком быстро. Или Хантер просто слишком взбешён, чтобы замечать такие простые вещи. Несмотря на то, что в Нью-Йорке в самом разгаре весна, вечерами всё ещё прохладно, но и это не волнует мужчину. Вообще-то он даже рад прохладе. Ненавидит жару. Он уже минут пятнадцать сидит в машине возле своего дома, пялясь в приборную панель. В голове нет ни одной мысли. Только тупая, ноющая, раздражающая его боль, бьющая белыми вспышками по вискам. Он прикрывает глаза, с силой давит на них пальцами и наконец выходит из машины. Забив на то, что у него полно работы и сегодня должна была состояться первая деловая встреча с новыми «партнёрами», он отключил телефон и с глупым злорадством оставил его в машине. Ему нужно немного тишины и одиночества.

Поднимается по ступеням, тихо скрипящим под его весом, отпирает замок, неторопливо заходит домой. Свет не включает. Солнце село, но сумеречного света подыхающего дня вполне достаточно для того, чтобы он мог разглядеть предметы мебели в темноте и не разбить себе мизинец или, чего уж там, всю стопу. Кидает ключи на небольшой столик, расположенный справа от входной двери. Сделав пару шагов, заворачивает на кухню. Идёт прямиком к холодильнику, щурится от света лампочки, которая зажигается, когда он открывает дверцу тарахтящего, как трактор, широкого серебристого гроба, который Эрик ласково называет «моя прелесть».

Когда этот засранец точкуется у Хантера, по утрам его стопроцентно можно найти здесь, засунувшимся по пояс в эту громадину и копающимся в его внутренностях в попытке найти что-то не животного происхождения. Да, сюрприз, эта заноза в заднице гордо называет себя вегетарианцем. Хотя временами не брезгует парой жареных яиц на завтрак.

Хантер хватает бутылку холодного тёмного пива и захлопывает дверцу, закатывая глаза от осознания того, что вспомнил о Рике. Стягивает с себя кроссовки без помощи рук, открывает пиво и шагает прочь из кухни. Поворачивает к лестнице, успевает пройти половину, когда слышит настойчивый стук в дверь. Тормозит. Да, сука. Он почти уверен в том, кто именно стоит на пороге, поэтому садится на ступени и принимается неторопливо потягивать пиво. Ухмыляется, когда Косински начинает сыпать виртуозными трёхэтажными матами, временами понятными только ему, нисколько не заботясь о том, что это могут услышать соседи.

Спустя пару минут Хантер поднимается, разворачивается и направляется наверх, зная, что Эрик и сам сможет зайти, используя запасной ключ, спрятанный на выступе над входной дверью. То есть раньше он был спрятан там, но сегодня утром Рид перепрятал его. Так что Рику придётся попотеть, чтобы зайти в дом. Хантер снова усмехается, заходя в ванную, даже отсюда слыша возмущения незваного гостя. Щёлкает по выключателю, делает ещё один глоток пива и ставит бутылку на раковину, упираясь в неё же ладонями. Смотрит на своё отражение.

Всё так же не узнаёт.

То есть это вроде бы он, но в то же время и нет. Запутался, теперь уже окончательно, совершенно забыв, что в нём принадлежит ему, а что просто часть образа. Хмурится. Не знает, сколько времени вот так стоит, сверля мрачным взглядом свое отражение, но когда приходит в себя, понимает, что душ принимать уже не хочет. Поэтому хватает бутылку с потеплевшим пивом, покидает ванную и спускается вниз. Заходит на кухню, почти сразу же натыкается на недовольный взгляд Эрика.

– Тебе нахер вообще телефон? – раздражённо спрашивает тот, скрестив руки на груди.

Хантер проходит мимо, кидает в урну бутылку и лезет в холодильник за второй. Немного думает, достаёт две. Одну ставит перед Риком, обходит кухонный остров, поворачивается корпусом к мужчине, продолжающему сверлить его взглядом. Раздаётся характерный «пшик» и Рид отправляет крышку от бутылки в урну. Делает глоток.

– Мне нужно было побыть одному. Ещё немного и, боюсь, из моих ушей хлынули бы потоки крови от твоей болтовни, – будничным тоном наконец отвечает он. Косински щурится. – Чего ты истеришь?

– О, я даже и не знаю, дай подумать, – ехидничает. – Может, потому что ты сегодня буквально плюнул в лицо боссу и просто ушёл? Я думал, что тебя уже псам скормили, кусок ты эгоистичного дерьма! – О, кажется, он чертовски зол. – Ты накосячил. Так что одному тебе сейчас нужно быть в последнюю очередь.

– Не указывай старшим, салага, – усмехается Хантер, поднося бутылку ко рту. Замирает, увидев широкую улыбку мужчины. – Зубы решил посушить?

– Сколько, по-твоему, мне лет?

– Какого хрена меня должны волновать подобные вопросы? Не знаю. – Думает секунду. – Лет двадцать восемь? – Гадает. Плечи Эрика начинают трястись в приступе беззвучного смеха. Вот только он при этом не выглядит весёлым.

– Мне тридцать шесть, ушлёпок, – наконец говорит он. – Я на два года старше тебя и на пять дюймов выше. – Думает секунду. – И в плечах шире.

Замолкает, наслаждаясь выражением лица Хантера. Тот так и стоит, держа бутылку у рта. Медленно её опускает, пялясь на мужчину.

– Не свисти, – говорит, поморщившись.

Косински отставляет бутылку и разводит руки в стороны, становясь абсолютно серьёзным.

– Посмотри на меня, Хантер. Я имею в виду действительно посмотри. – Теперь в его взгляде проскальзывает злость. – Дядюшка преуспел в том, чтобы меня видели определённым образом, да?

К злости примешивается презрение. Хантер избавляется от пива и становится серьёзным. Косински отталкивается от стола, на который опирался.

– Что произошло? – неожиданно для себя спрашивает Рид, осознав, что ему действительно интересно.

Ответ получает не сразу. Не удивляется этому, ведь они довольно редко ведут подобные разговоры.

– Моя мать родилась и выросла в Польше. В США приехала после окончания школы. Заманили её сюда обещания Дональда лучшей жизни. К тому времени он уже сколотил какую никакую банду и имел какой-то вес. Сначала всё было неплохо, а потом она умудрилась влюбиться в копа. Взаимно, насколько мне известно. – Отводит взгляд. – Дон узнал об этом и, естественно, не был в восторге. – Снова смотрит на Хантера. – Так что он завалил беднягу. Только вот незадача, мама уже ждала меня. – Опускает голову, вцепившись пальцами в край столешницы, расположенной сзади.

– Он знает, что ты знаешь? – тихо спрашивает. Хмурится. Не знает что ещё сказать, ведь никогда особо не задумывался над взаимоотношениями в семье Косински. Не его дело.

– О том, что он убил отца? – Сжимает губы в тонкую полоску, качает головой. – Нет. Я и не должен был. Но за эти годы слышал некоторые подробности то тут, то там. Дядя превратил жизнь своей младшей сестры в ад. Она стала посмешищем. А когда родился я, всё стало ещё хуже. Он держит меня возле себя совсем не потому, что я сын его любимой сестры. Он делает это, потому что самовлюблённая скотина. Я – напоминание. – Горько усмехается. – Когда мамы не стало, Дон начал активно втягивать меня во всё это криминальное дерьмо, прекрасно зная, что я ненавижу это. Сука, он мне даже кличку дал.

– Какую?

Хантер приподнимает бровь. Эрик усмехается.

– Джонни. – Пожимает плечами. – Это же как имя нарицательное, понимаешь? В любом фильме, снятом до нулевых есть такой вот Джонни. Тупой и бесполезный кусок дерьма, таскающийся за главным героем. «Джонни» – это эквивалент неудачника.

– Хорош мне лапшу на уши вешать, – с нервным смешком говорит Хантер. Цепляет зубами сухую кожу на нижней губе. Хмурится. – И почему ты молча терпишь?

– Я… – Мужчина пожимает плечами. – Мне было плевать. С самого детства в меня вдалбливали только одну мысль – я никто и у меня нет права голоса. Я постоянно злился, а когда мама умерла… Короче, – запускает пальцы в волосы, – я был тем, кем меня хотели видеть большую часть своей жизни. В детстве рядом не было того, кто научил бы меня давать отпор. Отец мёртв, мать… – Замолкает, не продолжает мысль. – А потом появился ты. – Смотрит прямо в глаза напротив. – Я сразу понял, что ты отличаешься от остальных, вот только до сих пор не могу понять чем. – При этих словах Хантер чувствует мерзкий холодок. – Ты вечно ведёшь себя как мудак. – Усмехается. – Но ты первый посмотрел на меня, как на человека. – Замолкает, пожимая плечами. – Не хочу больше молчать.

– А чего ты хочешь? – интересуется настороженно.

То, куда ведёт разговор, Хантеру совсем не нравится. Потому что…

– Отомстить.

Вот поэтому, да. Поиски кровной мести совсем не то, в чём ему нужно участвовать. Эрик продолжает:

– За отца. За мать, которую этот ублюдок превратил в бледную тень самой себя. За ребёнка, которому он испоганил всю жизнь. А когда закончу с ним, хочу сжечь к херам весь его долбанный бизнес и всех прихвостней.

Нет, нет, нет, Хантер, это слишком просто. Тебе не может так повести, ты же знаешь, ну! Эрик смотрит исподлобья взглядом, который пробуждает какое-то давно забытое Хантером ощущение. Они же собачатся чаще, чем дышат. Да ему же всё равно, что там с этим Риком происходит… Да он же…

– Почему сейчас?

Бля.

– Что? – не понимает Рик.

Хантер подходит к столу, разделяющему их.

– Почему ты говоришь об этом сейчас? Почему мне? Не боишься, что я настучу ему? – щурится, когда Эрик усмехается.

– Нет, ты не настучишь. Я рассказал тебе, потому что доверяю. Только тебе, пожалуй. – Хантер хмурится, не понимая его логики. – А почему сейчас… – Пожимает плечами. – Эти новые партнёры… – Щурит глаза. – Ничем хорошим это не закончится. Наркотики и оружие – это одно. Терроризм – совсем другое. – Хантер продолжает молчать и Косински кивает, понимая. – Если думаешь, что это какая-то уловка, то можешь выдать меня Дону. Если ты прав, то это будет значить, что ты прошёл проверку. Если нет – меня просто прикончат, как предателя.

– И что ты предлагаешь? – с усмешкой интересуется Хантер. Косински прав, именно об этом он и подумал.

– Остановить их, – просто заявляет.

Усмешка сползает с лица Хантера. Он внимательно смотрит на мужчину, спокойно стоящего напротив него. То есть действительно смотрит, задумавшись о том, как сильно мнение об одном человеке влияет на то, каким ты его видишь. Чёрт, как он не замечал этого раньше? Широкие плечи, светлые волосы вечно зачёсанные назад, мешковатые джинсы, грубые армейские ботинки, чёрная толстовка с огромным капюшоном и дутая, короткая куртка. Хантер уверен, что Эрик выглядел так всегда, но он не помнит, чтобы до сегодняшнего вечера в его голове имелся чёткий образ этого человека. Это какая-то психологическая херня, известная только Дону? Какого чёрта? Хантер пытается проанализировать всё, что только что рванулось нефильтрованным потоком в его уставшее сознание и понимает, что ему нужно кое с кем переговорить. Встречается взглядом с Риком, видит, что тот нервно грызёт внутреннюю сторону щеки. Отталкивается от подоконника, шагает в сторону двери.

– Эй, ты куда?

– Есть одно дело, – отвечает на ходу. – Скоро буду. – Возвращается на кухню, вспомнив, что разулся здесь. Обувается. – Пиццу закажи. – Момент, в котором проскользнула что-то слабо напоминающее дружбу, прошёл, и Хантер снова говорит этим своим выводящим из себя тоном. – Не веганскую… – уточняет уже у самой входной двери, – ушлёпок.

Он выходит, хлопнув дверью. Эрик остаётся стоять в коридоре. Внезапно усмехается, почувствовав небольшой укол облегчения. Словно ему стало чуточку легче дышать. Чешет макушку и направляется на кухню заказывать пиццу.

***

Хантер сказал, что скоро вернётся, но был не совсем честен. Он не знает, когда вернётся. Потому что не знает, решится ли на то, что нужно сделать. Поэтому уже около двух часов он просто катается по городу, выкрутив громкость приёмника на полную и погружаясь в переливы гитарных рифов отцов американского рока. Периодически, против его воли, взгляд возвращается к бардачку, в котором лежит предоплаченный телефон. На очередном перекрёстке, пока он ждёт зелёный свет, Хантер резко наклоняется и достаёт устройство. Смотрит на него несколько секунд, кидает на переднее пассажирское сидение, используя нетерпеливые гудки машин, стоящих позади, как предлог повременить с чёртовым звонком.

Вжимает педаль газа в пол, повернув на следующую улицу. Чтобы отвлечься, начинает прокручивать в голове недавний разговор с Эриком. Он снова думает о том, как его мнение об этом человеке влияло на то, как он его видел. Ведь Хантер действительно до сегодняшнего вечера был абсолютно уверен в том, что Косински выглядит немного иначе. Но когда тот говорил о своих родителях и ненависти к Дону, словно преобразовался прямо на глазах во взрослого, серьёзного мужика. Хантер усмехается. Где его хвалёная проницательность, если он никогда по настоящему не видел того, кто был рядом с ним всё это время? И насколько подло хитёр Дон, провернувший такое дерьмо? Ведь он наверняка знал, что именно делает с племянником на протяжении всей жизни.

Размышляя над этим, Рид неизбежно возвращается к последней части разговора. Той, которая касается уничтожения Дона. Против ли он? Чёрт, нет. Он на триста сорок процентов «за». Особенно на фоне последних событий. Но провернуть это довольно сложно. Для того, чтобы осуществить нечто подобное те, кто в этом замешан, должны безоговорочно доверять друг другу. А у Хантера пунктик насчёт доверия. Может ли он доверять Эрику настолько? И… что, если вся эта слезливая история просто проверка? Он считает, что знает Рика достаточно хорошо, чтобы быть уверенным в том, что тот говорил правду. Но стопроцентной гарантии нет.

Её никогда нет.

Ему нужно с кем-то поговорить. И единственный человек, которому он может рассказать всё, не таясь, недоступен. Хантер сжимает челюсти и резко тормозит, паркуясь у какого-то бара. Долго смотрит на неоновую вывеску и людей, входящих и выходящих оттуда с завидной регулярностью. Поздний вечер. Люди, возвращаясь с работы, забегают ненадолго вот в такие бары и пабы, чтобы немного расслабиться перед тем, как вернуться домой и почти сразу лечь спать, потому что завтра рано вставать и снова тащиться на работу. Вот на что похожа жизнь большинства людей, живущих в Нью-Йорке. Работа, дом, работа, бар, снова дом. Нет времени ни на что другое. Если ты хочешь жить в городе, подобном этому, то нужно зарабатывать достаточно. Рид с удивлением понимает, что с удовольствием поменялся бы местами с одним из этих работяг. Хотя бы на время.

Косится на телефон, лежащий на соседнем сидении и чернеющий небольшим прямоугольником. Больше не думает, хватает его, набирает выученный наизусть номер, жмёт на кнопку вызова и делает то, на что не решался последние восемь лет. У них было только одно правило. Хантер никогда не должен выходить на связь самостоятельно. Он был тем, кто всегда ждал. Знака, зашифрованного сообщения, звонка с неопределённого номера. Но в этот раз у него нет на это времени. В этот раз он сомневается в своём следующем шаге.

Прикладывает трубку к уху и пока слушает длинные гудки, отбивает пальцами нервный ритм по рулю. Пальцы замирают в воздухе, когда он понимает, что на звонок ответили. Но не слышит ничего, кроме звенящей тишины.

– Нужно поговорить, – произносит после мимолётного замешательства.

Пару секунд никто не отвечает, а потом он слышит лишь короткие гудки. Хмурится, отрывает телефон от уха и смотрит на него, словно видит в первый раз. Прикрывает глаза, выдыхая.

– Да что б тебя, – цедит сквозь сжатые зубы и раздражённо кидает устройство на соседнее сидение.

Трёт лицо рукой, сдавливает подбородок пальцами, впиваясь взглядом в чёртов неон, оцепенев на секунду. Машет головой из стороны в сторону. Ладно. Он подал сигнал. Остаётся ждать сообщения о времени и месте встречи. А пока пора возвращаться домой. Заводит движок, перестраивается и вливается в поток машин. Едет, ни о чём особо не думая, расфокусировавшись на отблесках фонарей, ползущих по лобовому стеклу, но в какой-то момент его чутьё заставляет перевести взгляд на зеркало заднего вида. Сначала он не понимает, что именно заставляет его насторожиться, а потом цепляет взглядом черный внедорожник, перестроившийся в левый ряд следом за ним. Хантер напрягается.

Стёкла тонированные и у него нет возможности разглядеть сидящих внутри людей. Он сворачивает на следующую улицу, внедорожник поворачивает следом и тогда Хантер вжимает педаль газа в пол. Поток машин не даёт разогнаться как следует, но этот же поток и не даёт преследовавшей машине догнать его. Пару кварталов спустя теряет внедорожник из виду. Хмурится. Решает свернуть на прилегающую, чуть более узкую, улицу, подальше от глаз. Немного сбрасывает скорость, хаотично думая, что это сейчас было. Так сильно задумывается, что успевает затормозить лишь в самый последний момент, когда из-за угла выскакивает тот самый внедорожник. Хантер застывает, встречаясь взглядом с водителем, который хорошо виден в свете фар. Он в маске. Как и те, кто сидит с ним в машине.

У Рида есть пара секунд для принятия решения прежде, чем кто-то что-то предпримет. Успевает подумать только об одном – сука, нет, на хрен, никакого выхода. А потом резко подаётся в сторону, упав на сидения, мгновение спустя раздаются звуки выстрелов и стекло, разбитое в крошево пулями, осыпает его с ног до головы. Хантер переползает на заднее сидение, прикрывая голову руками, выхватывает пистолет, засунутый за пояс джинсов и открывает ответный огонь, прекрасно понимая, что его кольт слабая ответка против штурмовых винтовок, а судя по звуку и разрушениям от пуль, это именно они.

Рид дёргается и глухо стонет, сцепив зубы, потому что чувствует сразу два очага боли, парализующей и нагоняющей страх. Те, кто говорит, что не боится смерти, боли и прочего дерьма – безбожно лгут. В том числе и он. Потому что когда ты оказываешься загнанным в угол, как бешеное животное, становится очень даже страшно. Хотя бы потому, что ты не видишь выхода. И дело не в том, что тебя не станет. Дело в том, что тебе не дают выбора в том как именно тебя не станет.

Он забивает на всё это дерьмо и на боль, волнами накатывающую, сосредотачивается на том, чтобы найти выход. Крутит головой, цепляет сначала взглядом, а потом и окровавленными пальцами петлю на заднем сидении, тянет на себя, усмехается.

– Выкусите, бляди.

***

Мужчина, сидящий за рулём, молча поднимает руку, сжатую в кулак, сигнализируя таким образом своим людям о прекращении огня. У них мало времени, потому что они навели шороху, наверное, на весь район. Он спрыгивает с подножки на потрескавшийся местами асфальт, ставит винтовку в боевое положение и медленно приближается к машине человека, которого только что обстреляли. У них был один приказ – убить. После града пуль, которым они осыпали машину, не выживал никто, но он обязан проверить.

Двое его людей бесшумно следуют за ним, прикрывая. Он подходит к двери переднего пассажирского сидения и резко направляет ствол внутрь машины, осматривается. Пусто. Какого… хрена? Делает шаг в сторону и так же тщательно осматривает заднее сидение. Осколки стекла. Кровь. Много крови. Он довольно ухмыляется, но лишь на секунду. Потому что тела нет. Мужчина встречается взглядом с одним из своих людей и резко наклоняет голову в бок. Этого достаточно. Тот, кому он отдал приказ, бесшумно перемещается к багажнику, протягивает руку, не переставая держать его на макушке и резко открывает. Хмурится. Делает шаг ближе и почти залезает в багажник.

– Здесь кровь, – говорит тихо, – но никого нет. – Поднимает голову, растерянно глядя на главного, который уже подошёл к нему.

– Какого… – цедит тот. Отступает на шаг и вертит головой, осматриваясь. Слышит вой сирен вдалеке. – Валим, – говорит раздражённым голосом.

У них нет времени искать. Всё должно было быть просто. Увидел цель – убил. Он и не сомневался в исходе дела. А теперь ему придётся объясняться перед начальством. Все трое быстрым шагом идут к машине. Он идёт последним, перед этим ещё раз прощупав взглядом территорию. И то ли из-за того, что у него нет времени. То ли из-за того, что он поддаётся злости, но так или иначе он не замечает следов крови, обрывающихся у канализационного люка, расположенного прямо под багажником машины.

Глава 5.

Просторное помещение заполнено тихим гулом голосов спецов, техников и агентов. Первые активно рыщут в интернете и соцсетях в поисках подозрительной активности на предмет недовольства властью и обстановкой в стране в целом. Вторые дотошно изучают всё, что привезли из дома Макнот, в том числе и ноутбук, который имеет защиту похлеще базы ФБР. Третьи изучают дела, ищут местонахождение и активность всех известных им людей, состоящих в разных ультраправых организациях. Рочестер гипнотизирует устройство, распылившее смертельный газ в зале суда до рези в глазах, пытаясь сложить картинку в нечто большее, чем какие-то мутные непонятные фрагменты. Получается не очень, поэтому он чертовски рад отвлечься, когда замечает вернувшихся от судмедэксперта Моджо и Калвертона. По физиономии Дэйва Мак понимает, что и с китайцем у них не густо.

– Совсем ничего? – уныло спрашивает он подошедших к нему агентов.

Моджо издаёт какой-то непонятный звук, плюхаясь на свободный стул. Калвертон остаётся стоять, опираясь на стол.

– Этот Ли Чанг какая-то мутная лошадка, – отвечает он, скрещивая руки на груди. – В графе «Причина посещения страны», он указал «Отпуск», но при этом в бланке грузоперевозок числится какое-то крутое и сложное оборудование для исследований.

– Последний раз его видели в «Вольте», – подхватывает недовольным голосом Дэйв, – в пятницу, тринадцатого. В сопровождении какой-то дамы. Копы отправили нам копии записей с камер видеонаблюдения ещё в обед. Есть что? – спрашивает он Мака, приподняв брови.

– Джим! – зовёт тот одного из техников, молодого долговязого мужчину лет тридцати, который моментально реагирует, повернув голову в сторону начальника и поправив указательным пальцем очки в толстой роговой оправе. – Видеозаписи от полиции? Были?

– Ещё обрабатываем, сэр, – отвечает Джим. – Качество отвратное, народу тьма, тёмное время суток. – Пожимает плечами, как бы говоря, что он делает всё, что в его силах.

– Сообщи, если что-то найдёте, – кивнув, просит Мак, поворачивает голову в другую сторону. – Бренда? – Теперь зовёт другого техника. Девушка, чуть младше Джима, поднимает голову от клавиатуры ноутбука Салли. – Защиту обошли?

– Ещё нет, но я почти закончила. Не знаю, кто её ставил, но я бы потягалась с этим засранцем. – Ухмыляется, как человек, встретивший достойного противника. – Он профессионал.

– И зачем обычной школьнице такая защита на ноутбуке? – нахмурившись, спрашивает Раст ни к кому конкретно не обращаясь.

– Затем, что Салли Макнот не обычная школьница, а террористка? – саркастично предполагает Дэйв. Раст отвечает ему недовольным взглядом.

– Сэр! – К ним направляется один из агентов, размахивая в воздухе папкой. Дэйв не помнит его имени. – Пришёл ответ на наш запрос из Китая. По Ли Чангу.

Мак встаёт со стола, на котором сидел, и протягивает руку. Хмуро смотрит на папку, медлит прежде, чем открыть её. А когда всё же делает это, то по лицу становится понятно, что ему совсем не нравится то, что он видит. Прикрывает глаза, тихо выругавшись себе под нос. Моджо и Калвертон переглядываются.

– Мак? – обеспокоено зовёт Раст.

– Ведущий специалист исследовательской лаборатории мирового уровня, – мрачно сообщает тот.

– Ли Чанг? – нахмурившись, переспрашивает Раст.

– Что исследовали? – одновременно с ним спрашивает Дэйв.

Мак открывает глаза. Смотрит на одного, затем на другого.

– Смертельные вирусы, – отвечает тихо.

– Ну а почему бы и нет? – язвительно вопрошает Моджо. – Почему бы, мать твою, и нет? Нам ведь мало всякого дерьма, давайте-ка намажем сверху толстым слоем смертельного газа и приправим вирусами! – Замолкает, сжимая челюсти. Зло усмехается. Качает головой.

– Сэр! Я вошла! – громко оповещает Бренда, наклоняясь ближе к монитору.

Мак, Дэйв и Раст переглядываются. Дэйв резко крутится на стуле, поворачиваясь лицом к огромному экрану, расположенному на стене. Раст встаёт рядом с ним, а Мак, кинув папку на стол, выходит в проход, приближаясь к экрану.

– Выводи, – приказывает.

Бренда щёлкает по клавиатуре и взгляды всех присутствующих обращаются к экрану. Повисает тишина.

– Ебаный звездец, – шепчет Дэйв. – Сраное поколение.

На экране каскадом открывается множество окон в браузере. Несколько с сайтами провокационного характера с ультраправым уклоном. Несколько с сайтами исламского направления. Пара чатов, один из которых привлекает внимание Мака, потому что в нём открыто диалоговое окно.

– Бренда, – произносит он сухо.

Девушка понимает и выводит на первый план именно это диалоговое окно. Открывает журнал сообщений. На первый взгляд в них говорится о ничего не значащих вещах.

– Это какая-то чушь, – непонимающе произносит Раст.

– Нет, – тихо возражает Мак, – это зашифрованные послания. – Хлопает в ладоши, поворачивается к команде. – Кто из присутствующих читал Коран? – Спрашивает, оглядывая помещение. Помимо парочки человек, поднявших руки, реагирует и Моджо. В ответ на вопросительные взгляды напарника пожимает плечами.

– Что? Хочешь знать врага, изучи его религию, – сухо говорит он.

– Да. Верно, – соглашается Мак. Переводит взгляд на остальных. – Проблема в том, что девяносто девять процентов террористов, ссылающихся на религию в большинстве своём либо слишком буквально принимают слова, написанные там, либо специально вырывают смысл из контекста, вертя ими как удобно, забивая головы тех, кто знает и того меньше их. – Замолкает на секунду. – Во все времена люди использовали религию и трактовали её догмы лишь в угоду себе. Крестовые походы, охота на ведьм и прочее. – Мак присаживается на стол. – В большинстве случаев все эти действия были направлены только на обогащение и расширение собственных границ. Времена изменились, но суть осталась та же. – Переводит взгляд от одного к другому и далее. Останавливается на Моджо. – Так что нам стоит помнить: те, против кого мы сейчас боремся – не мусульмане. Они лишь искусно притворяются ими, используя мировую истерию в своих целях. И даже этот чёртов Хасан Аббас, этот якобы призрак… – Невесело усмехается. – Не удивлюсь, если в конечном итоге это окажется какой-нибудь Джон Смит, американец в пятом поколении, выросший на юге Юты и не верящий ни во что, кроме силы денег и власти. Понимаете?

– Никаких жёстких задержаний мусульман? – уныло ворчит Дэйв.

– Оставь свои тупые шуточки, Дэйв, – сурово говорит Мак. – Эта организация убивает американцев, используя американцев. И среди американских граждан есть много мусульман. Их мы тоже обязаны защищать. И действовать с применением грубой силы мы можем лишь в случае полной уверенности в виновности подозреваемого… независимо от вероисповедания и других критериев. Это ясно?

Дэйв закатывает глаза, но кивает. Плевать ему и на вероисповедание, и на расу, и на, мать её, сексуальную ориентацию. Он давно понял, что если ты мразь, то все эти критерии не имеют к этому никакого отношения. Человек является ублюдком просто потому, что… ну, он ублюдок. А все это грубые и жёсткие шуточки обычная реакция Моджо на гнев, который он испытывает к тем, кто убивает невинных людей.

– Хорошо, – удовлетворенно говорит Мак. – Что мы имеем? – Поворачивается к экрану. – Очевидно, что Салли очень долго общалась с кем-то в этом чате. Отправьте все тексты аналитикам. И, Бренда.

– Да?

– Постарайся вычислить адрес, с которого писал её собеседник, – говорит Мак, задумчиво вглядываясь в буквы печатного текста. – Если мы поймём какие именно школьницы им нужны, возможно, сможем выдать кого-то за одну из них.

– У нас нет на это времени, – возражает Калвертон. Мак смотрит на него через плечо.

– Да, ты прав. Но и оставить это направление мы не можем. – Поворачивается к Дэйву и Расту. – Разрабатывайте китайца. Как только…

– Сэр, – неловко зовёт Рочестера Джим. Когда Мак смотрит на него, он привычным движением поправляет очки. – Система распознавания лиц выдала почти стопроцентное совпадение по человеку из суда. – Мак кивает. Техник выводит дело с фотографией на большой экран.

– Твою мать! – с нездоровым восторгом говорит Дэйв. Несколько секунд все молчат.

– Это что, Сабур Мануф? – бормочет Раст. Мак хмыкает.

– Он самый, – отвечает. Смотрит на Раста. Засовывает руки в карманы брюк. – Выпускайте ориентировку.

***

– Форест, тебя не слышно.

Эрин улыбается, говоря это, потому что Тео только что выдала очередную шуточку. Похоже, девушка хорошо проводит время со своими друзьями.

«Я сказала, что немного задержусь, – повторяет Тео в трубку, пытаясь перекричать музыку. – Эффи предложила завалиться к ней домой и мы пожарим барбекю, так что не жди меня, ложись спать».

– Ладно, – с улыбкой отвечает Эрин, выходя из лифта на своём этаже. – Не добирайся домой одна, хорошо? Пусть тебя проводят.

«Как скажешь, мамочка, – в голосе Тео слышится ухмылка и Эрин закатывает глаза. – Если решу остаться у Эффи, скину смс. А то тебя удар хватит с утра, если ты меня не увидишь».

– Пф, да сдалась ты мне, заноза в заднице, – поддевает Эрин, шагая по коридору к двери их квартиры и одновременно роясь в рюкзаке в поисках ключей.

«Всё ещё не правдоподобно, Эрин, – засмеявшись, отвечает Тео. – Ладно, мне пора. Люблю. Мужиков не водить!»

– Хорошо повеселиться, – усмехнувшись, говорит девушка и отключается.

Наспех засовывает телефон в карман брюк, продолжает копаться в рюкзаке, тихо выругавшись. День и так был тяжёлым, не хватало ещё возвращаться за ключами на работу. Доходит до двери, не глядя под ноги. Натыкается пальцами на знакомый предмет.

– Да неужто, – выдыхает с облегчением.

Кое-как натягивает лямку рюкзака на плечо, перехватывая её удобнее и уже тянется к ручке двери с ключом, зажатым в ладони. Замирает. Хмурится. Наклоняется, чтобы лучше разглядеть то, что заставило её остановиться. Резко выпрямляется. У ручки и на поверхности двери, выкрашенной в светло-бежевый цвет, смазанным пятном темнеет… кровь? Эрин медленно поднимает голову, уставившись в деревянную поверхность, тянет руку и указательным пальцем тычет в неё. Дверь бесшумно открывается, поддавшись давлению. Значит, не закрыта. Морган ждёт, пока она достаточно откроется и заглядывает внутрь.

Свет не горит, но огни города освещают просторное помещение достаточно для того, чтобы можно было увидеть что именно творится внутри. Нихрена там не творится. Эрин тянет руку в бок, щёлкает выключателем и в помещении моментально становится светло. Шарит взглядом, ищет. Бесшумно заходит внутрь, прикрыв за собой дверь, но не до щелчка. Аккуратно спускает рюкзак с плеча, перестаёт дышать, заметив капли крови на полу. Прослеживает взглядом их направление и понимает, что те ведут к лестнице.

Осторожно добирается до кухни, не спуская глаз с лестницы, и почти наощупь находит большой нож для разделки мяса. Перехватывает его крепче. Думает о том, что нужно позвонить в полицию и дождаться их приезда в холле первого этажа, но благополучно забывает об этой адекватной мысли, услышав тихий стук на втором этаже. Щурится. От адреналина, хлынувшего в кровь, ей становится трудно дышать. Чувствует тошноту от страха и перестаёт нормально соображать, решив, что её нашли. Но если так, то полиция всё равно не поможет. Придётся разбираться самой.

Проходит мимо стойки, условно разделяющей пространство на зал и кухню. Идёт мимо дивана, к лестнице. Медлит секунду прежде, чем встаёт на первую ступеньку. Задирает голову вверх, прислушиваясь. Тихо. Если не считать шума крови в ушах. Медленно начинает подниматься, кажется, перестав дышать из-за опасения пропустить хоть какой-то звук. Переступает пятую и восьмую ступеньки, зная, что они скрипят. Добирается до второго этажа, вцепившись в перила так, что перестаёт чувствовать пальцы на руке. Снова замирает, осматривает небольшой коридорчик и останавливается взглядом на двери в свою комнату.

Приоткрыта.

Сердце колотится так, что кажется вот-вот пробьёт грудную клетку. Эрин дышит поверхностно и часто, рискуя заработать гипервентиляцию лёгких. А потом её грудная клетка замирает на вдохе, потому что она слышит едва уловимый глухой стон и раздражённое бормотание из комнаты. Хмурится. Крепче сжимает рукоятку ножа и сцепив зубы шагает к двери. Поднимает руку, но прежде, чем толкает дверь, нервно трёт кончики пальцев свободной руки друг об друга. Резко выдыхает, толкает дверь, та со скрипом открывается. Эрин щёлкает по выключателю, расположенному сразу слева от двери и цепенеет.

– Морган, твоё гостеприимство просто поражает, – с нахальной ухмылкой говорит Хантер, глядя на нож в её руке. Секунду спустя лицо искажается от явной боли и он снова издаёт этот звук. Что-то среднее между стоном и рыком.

Девушка осматривает комнату. Мужчина сидит на полу, прижимая к левому боку окровавленную руку. Из-под пальцев сочится кровь, как и из раны на правом плече. Хантер опирается спиной в стену под подоконником, от двери к нему тянется след из приличного количества крови. Одежда перепачкана грязью, кровью и чем-то ещё. В остальном комната выглядит такой, какой Эрин оставила её сегодня утром, уходя на работу. Девушка возвращается взглядом к незваному гостю.

– Какого хрена ты притащился сюда? Почему не больница? – нахмурившись и пытаясь не выдавать своего состояния, спрашивает. Хантер пожимает плечами.

– Я вышел по УДО чуть меньше недели назад. Пара пуль, застрявших в моей тушке вызовет ненужные вопросы.

Эрин проходит в комнату и кидает нож на комод, поворачиваясь к мужчине спиной. Запускает пальцы в волосы, оттягивая их, прикрывает глаза, выдыхает.

– Ну так вали к своим дружкам, – со злостью предлагает, поворачиваясь к нему всем телом. Хантер корчит гримасу, цокнув языком.

– Тут такое дело… – Усмехается, глядя куда-то в пол. – Меня терзают смутные сомнения относительно того, что кто-то из них и преподнёс мне этот подарочек. Так что и к ним путь заказан. – Усмешка исчезает. Взгляд тяжелеет. – Мне нужна твоя помощь. Сам я это дерьмо из себя не вытащу. – Он видит насколько стремительно бледнеет лицо девушки при этих словах. Невинно хлопает глазами. – Пожалуйста, скажи, что ты не боишься вида крови.

– Это не имеет значения, – резко отвечает Эрин, опираясь на комод и скрещивая руки на груди. – Я не собираюсь тебе помогать. Так что ноги в руки и вали к херам.

– Ты должна мне помочь, – заявляет мужчина, сцепив зубы в попытке не застонать от нового приступа боли.

– Да с какой стати?! – возмущенно спрашивает Эрин. – Ты угрожал мне и дорогому мне человеку. Припёрся без приглашения ко мне домой и наговорил кучу гадостей.

– Что… – Хантер отводит взгляд, облизнув пересохшие губы, и снова смотрит на неё. – Что, если я скажу тебе, что я агент ФБР, работающий под прикрытием? И если я обращусь за помощью в больницу, а после этого меня сцапают и не запихнут снова в «Райкерс», то у тех, к кому я внедрился, возникнут вопросы? Я буквально подпишу себе смертный приговор. Не говоря уже о том, что годы проведённой работы отправятся нахер, – замолкает, пристально глядя на девушку. Эрин щурится.

– Ta tu ag tabhairt dom roinnt seafoid (ирл. Ты втираешь мне какую-то дичь), – возмущенно шипит. Мужчина усмехается, провокационно улыбается, пожимает плечами.

– Tá brón orm, oibríonn sé de ghnáth (ирл. Прости, обычно это работает). – Кашляет, подтягивается и с трудом, но встаёт. – Приятно было поболтать, – делает нетвёрдый шаг по направлению к двери, – но у меня ещё куча дел, – сообщает с сарказмом в голосе. Эрин не отвечает, глядя себе под ноги, а когда Хантер оказывается на одном с ней уровне, поворачивает голову.

– Куда ты пойдёшь? – спрашивает тихо.

– Не твоего ума дело, – огрызается мужчина, даже не глядя на неё. Спотыкается, бьётся раненым плечом о косяк. – Мать твою… – стонет.

Эрин закатывает глаза. Неуверенно хватает его под локоть. Хантер косится в её сторону, приподняв бровь. Морган не обращает на это внимания, но не может не отметить насколько он бледен. Кожа почти белая, оттого веснушки проступают гораздо чётче.

– Услышу хоть одно ехидное замечание – позвоню в полицию, – сухо предупреждает и слегка тянет Хантера назад.

К удивлению Эрин, тот молчит, ковыляя к кровати с её помощью. Тяжело садится на матрас, а затем и вовсе заваливается набок. Девушка остаётся стоять над ним, закусив губу и думая о следующем шаге. Садится на корточки, стягивает с него ботинки, стараясь не думать о том, что и почему делает. Помогает устроиться удобнее. Хантер, почувствовав себя в относительной безопасности и осознав, что Морган не вызовет полицию и не выгонит его, расслабляется настолько, насколько это вообще возможно в данной ситуации. Ошибка. Потому что как только он это делает, сознание, потеряв необходимость в тотальной концентрации внимания, начинает уплывать.

– Эй! – Эрин наклоняется к нему и несильно хлопает ладонью по щеке. Хантер с трудом разлепляет глаза. – Что мне делать?

Рид тяжело поднимает руку к лицу, трёт его.

– Нужно вытащить пули и зашить раны, – говорит слабым голосом.

– Что? – лепечет в ответ.

– Если не хочешь шить, можно прижечь, – предлагает он следующий вариант таким тоном, будто они обсуждают то, какого вкуса мороженое купить.

– А если задеты важные органы? – спрашивает Эрин возмущенно. – Что, если у тебя внутреннее кровотечение?

– Обе пули застряли в мягких тканях, почти на поверхности. Если бы случилось что-то из того, что ты перечислила, я бы уже давно сдох, – шепчет он. – Нужно вытащить их и просто остановить кровь.

Эрин хмурится, стоя на коленях у своей кровати и глупо пялясь на человека, истекающего кровью. Почему она вообще возится с ним?

– Ладно, – наконец говорит, выдохнув. – Но я никогда не делала ничего подобного. Так что тебе придётся направлять меня. – Хантер смотрит на неё из-под полузакрытых век серьёзным взглядом.

– Нужен острый нож, пинцет, игла и нитки. – Думает. – Чистая ткань, бинты, вода.

– Хорошо. Сейчас принесу, – кивает, резко поднявшись на ноги. Тормозит, потому что Хантер хватает её руку с силой человека, не теряющего сознание.

– И виски, – хрипит он. Хмурится. – А лучше водку. Есть?

Эрин снова кивает. Хантер ещё секунду смотрит ей в глаза, а затем отпускает. Она бегом спускается на первый этаж, на ходу стаскивая с себя пальто. Начинает лихорадочно перебирать содержимое шкафов в поисках нужных вещей и когда находит почти всё, замирает, пялясь на бутылку водки. Только сейчас замечает, что руки трясёт мелкой дрожью. Не верит, что действительно собирается сделать это. Но отступать поздно. Скорее всего, если она не поможет, то придётся объяснять наличие мёртвого тела, находящегося в её постели.

Хватает бутылку, чашку, в которую бросает всё необходимое и которую в последствии будет использовать как ёмкость для воды и бежит наверх. Когда заходит в комнату, Хантер дёргается, пытаясь встать, словно ждёт нападения. Замирает, глядя на него широко открытыми глазами. Она не замечает, что задерживает дыхание до тех пор, пока Хантер, осознав кто зашёл, не расслабляется, прикрывая глаза. Эрин осторожно подходит к кровати и опускается перед ней на колени, освобождая руки.

– Водка где? – раздражённым голосом спрашивает Хантер.

Морган молча протягивает ему бутылку, предварительно открыв. Мужчина жадно прижимается губами к горлышку, делает два больших глотка даже не поморщившись, а затем льёт прозрачной жидкостью на обе раны, зарычав от боли. Девушка секунду смотрит на его покрытое испариной лицо, поднимается на ноги, перед этим освободив чашку, и быстрым шагом направляется в ванную, чтобы налить воды.

Когда возвращается, взгляд поблескивающих горячечным бредом глаз Хантера, неотрывно следит за ней. Эрин снова опускается на колени, поднимает руки и секунду медлит прежде, чем хватается за окровавленный край футболки. Когда она приподнимает ткань, Хантер морщится, потому что кое-где кровь уже успела засохнуть. Эрин чувствует удушающий приступ тошноты, когда видит аккуратное отверстие от пули в человеческой плоти.

– Давай сначала ту, что в плече, – хрипло говорит Хантер, не переставая наблюдать за ней.

Морган поднимает на него испуганный взгляд и уже собирается сказать, что не сможет, нужно отвезти его в больницу, но, заглянув ему в глаза, понимает – Хантер скорее сдохнет в сточной канаве от потери крови, чем согласится на это. Поэтому она выдыхает, вспоминает всё, что Рид говорил и делал ей, чтобы не переживать о том, что делает кому-то больно. В конце концов этот кретин наверняка не переживает, когда причиняет боль другим. Эрин режет футболку, окончательно портя вещь, льёт на лезвие ножа водку, отставляет бутылку и медленно заносит руку над раной. Замирает.

– Не обязательно резать, – весело говорит Хантер, глядя на её трясущиеся руки. Эрин встречается с ним взглядом. – Пуля просто застряла в мясе, вытащи её пинцетом. – Она сжимает челюсти. – Пальцами? – предлагает ещё один вариант, приподняв брови.

– Так, ну всё…

Эрин резко поднимается на ноги, отходит на несколько шагов, отворачивается и упирается ладонями в колени, часто дыша через рот.

– Вот уж не думал, что ты такая слабачка, – поддевает её Хантер. – Тебя хватило только на то, чтобы выучить пару ругательств на родном языке? – Она медленно поворачивается к нему лицом, чувствуя злость. Он похабно усмехается. – Наверное, это заводит мужиков, да?

Улыбается шире, видя, что вывел девушку из себя. Это именно то, что ему нужно. На данный момент Морган – единственный человек, в непричастности которого к обстрелу он может не сомневаться. Просто потому, что та не в состоянии организовать нечто подобное. Об остальных он такого сказать не может. Эрин щурится.

– Blaigeard (ирл. Ублюдок), – говорит едва слышно.

– Именно так, – соглашается Хантер, растягивая слова.

Она поддаётся своей злости. Широкими шагами добирается до кровати, кидает нож в чашку с водой и хватает длинный тонкий пинцет. Упирается коленом правой ноги в матрас, левой ладонью в плечо Хантера и, сцепив зубы, особо не размышляя, пихает пинцет в рану. Мужчина молча морщится, но в данный момент девушка и не остановилась бы моли тот о пощаде. Она почти сразу чувствует как кончики пинцета упираются во что-то твёрдое. Пытается зацепиться, но не получается, потому что пинцет все время соскальзывает.

Хантер впивается пальцами обеих рук в простыни, бормоча какие-то ругательства и переставая быть тихим. Эрин не слушает, не думает, потому что если хоть на секунду вслушается в его голос, в котором стопроцентно проскальзывает боль, то просто бросит всё и сбежит к чертям. Она не знает сколько вот так, абсолютно неаккуратно, ковыряет пинцетом в ране, но когда получается ухватить пулю, до крови закусывает губу, вытягивая её из плоти. И когда крохотный кусочек свинца, перепачканный кровью, оказывается в её руке, Эрин издаёт какой-то непонятный довольный гортанный звук.

– Да ты хренов мясник, мать твою! – со злостью в голосе выплёвывает Хантер, откинувшись на подушку и переводя дыхание. Эрин переводит взгляд от пули к нему и щурится.

– Ты всё ещё можешь обратиться за помощью в больницу, – отвечает с насмешкой в голосе, приподняв брови.

Хантер недовольно хмурится, чувствуя, что сдаёт позиции в какой-то незримой, возможно им надуманной, борьбе. Но и это, и боль, вгрызшаяся в кости, отходят на задний план, потому что Хантер перестаёт чувствовать своё тело и не может зацепиться взглядом хоть за что-то, ведь и комната, и Эрин, и постель в которой он лежит, уплывают, мутнеют, а после и вовсе исчезают. На их место приходит темнота.

***

Раннее утро, но Эрик не ощущает этого, потому что всю ночь не находил себе места. Он оборвал телефон Хантера своими звонками, текстовыми и голосовыми сообщениями, но всё это было бесполезно, тот не отвечал. И Рик находил этому лишь одно объяснение – его дядя добрался до этого придурка. Он пытался успокоить себя полночи всяческими доводами, начиная с того, что Дон просто не станет избавляться от одного из своих лучших людей и заканчивая тем, что Хантер нужен ему для работы с «Паноптикумом». Но никакие доводы не помогли. Поэтому как только часы пробили восемь утра, Косински сел в машину и поехал в штаб группировки, которым является один из первых открытых дядей ресторанов.

Рик слабо себе представляет, что именно скажет, как спросит напрямую Дона о том, что случилось с Хантером, но, удивительное дело, ему неожиданно плевать. Он всю свою жизнь молчал в тряпочку и теперь полон решимости положить этому конец. Тем более повод вполне себе подходящий. Мужчина резко тормозит у нужного здания, паркуясь как попало. Выбирается из машины и шагает к чёрному входу. Ещё слишком рано для того, чтобы ресторан начал принимать посетителей, задняя дверь уже открыта и Косински точно знает, что Дон, как и самые рьяные члены его банды, уже на месте.

– О, Рик, – расплываясь в ехидной улыбке, говорит Арво, вышедший перекурить, – перепутал день с ночью? – Косински не реагирует на его слова. Мужчина хмурится. – Ты чего так рано припёрся? – Рик продолжает идти к двери, даже не взглянув на него, вынуждая встать у себя на пути. – Ты оглох что ли? – грубо спрашивает.

Эрик хватает его за куртку и отодвигает со своего пути, впечатав в кирпичную стену. Приближает к его лицу свое.

– Свали с дороги, – цедит сквозь сжатые зубы.

Арво молча хмурится, потому что такое поведение не типично для племянника Дона и сам Эрик понимает это. Отпихивает преграду, идёт дальше, засунув руки в карманы куртки.

– Завязывай с наркотиками, козёл, – кричит Арво ему вслед, но Косински никак не реагирует на его слова.

Заходит внутрь, попадает на кухню, проходит через неё к кабинету дяди, но слышит голоса в зале и резко поворачивает в его сторону. Пихает двери, оказывается в полутёмном зале ресторана. Света здесь почти нет, тяжёлые шторы задёрнуты, поэтому царит полумрак. Стулья стоят на столах, перевёрнутые вверх ножками. И только в дальнем углу зала они опущены. Потому что за столом, сидя в компании своих приближенных, завтракает Дон. Рик шагает прямо к ним и останавливается на расстоянии пары шагов от стола. Дон замечает его последним, и то только потому, что Бутч замолкает. Он поворачивается, смотрит своего племянника и тот видит всё отношение дяди к нему по выражению лица.

– Что? – недовольно спрашивает Дон.

– Где он? – вопросом на вопрос отвечает Рик.

– Может перестанешь мямлить и спросишь как положено? – Раздражается мужчина. – О ком ты, чёрт возьми, говоришь?

– Хантер. Где он? – громче повторяет свой вопрос мужчина. Лицо Дона вытягивается, а затем он начинает злобно хихикать.

– Да мне почём знать, где пропадает этот наглый выскочка? – Поворачивает голову, глядя на своих друзей. Снова смотрит на племянника и ухмылка пропадает. – Какого хрена тебе нужно Рик? Кстати, увидишь его, передай, что он облажался, пропустив встречу с нашими партнёрами вчера. Так что с него должок.

Закончив говорить, Дон поворачивается к Эрику спиной и спокойно продолжает завтракать. Звякает колокольчик, расположенный над дверью, ведущей в кухню. Рик смотрит на только что вошедших Арво и остальных, чувствуя, как закипает злость, которую он копил годами. Шагает ближе к столу и нависает над дядей. Тот поднимает голову, щурится.

– Если ты что-то сделал, дядя… – не заканчивает, но в голосе явно слышится угроза.

В глазах Дональда мелькает слабый интерес к такому поведению племянника. Эрик резко выпрямляется, разворачивается, делает пару шагов прежде, чем снова повернуться к молчаливой компании. На секунду задерживается взглядом на дяде, разворачивается и уже почти выходит из зала, когда Арво открывает рот.

– Ой, вы только посмотрите, – говорит он с насмешкой в голосе, – у нашего «Джонни» прорезался голосок. – Гогочет, считая, что удачно пошутил. Остальные его уверенности не разделяют, немного нервно переглянувшись.

Эрик замирает на секунду, понимая, что если сейчас просто уйдёт, то сделает только хуже. Поэтому он резко разворачивается, выхватывая свой глок из-за пояса и, почти не целясь, нажимает на курок. Пуля пробивает пол у ног Арво и тот подпрыгивает.

– Сука! Ты охренел что ли, мудень трахнутый?! – верещит, в панике осматривая своё тело на предмет появления новых дыр, а когда не находит, начинает истерично ржать. – Он промахнулся, – тонким от страха голосом говорит присутствующим. Злобно смотрит на Рика. – Ты промахнулся, козлина!

– Я целился в шнурок на твоём ботинке, мудак.

Не ждёт ответа, разворачивается и выходит за дверь. Арво опускает голову, шаря взглядом по полу. То же делают и остальные, но резко поднимают головы, когда Дон начинает смеяться. Сначала тихо, но его смех быстро набирает громкость. Арво хмурится, не понимая. Дон указывает пальцем на что-то на полу и когда мужчина, как и прочие, переводит взгляд, то чувствует жгучую ненависть. Дюймах в трёх от его ног лежит кусок шнурка. Кусок, мать его, отстреленного от ботинка шнурка.

Эрик твёрдым шагом проходит сквозь кухню. Дальше, на улицу. Тормозит, запрокидывает голову вверх и тяжко, медленно выдыхает, разглядывая серое небо. Достаёт сигарету, прикуривает. Думает. Не может больше делать вид, что всё в порядке. Хантер пропал и он чертовски надеется, что этот засранец всё ещё жив. Потому что, похоже, как бы бредово это не звучало, грёбаный Хантер единственный человек на всей грёбаной Земле, которого он может назвать хоть сколько-нибудь близким. И Косински начинает чувствовать мерзкий, липкий страх за этого кретина.

***

Эрин резко садится в кресле, громко втянув в лёгкие кислород. Не сразу понимает где она и что послужило причиной её пробуждения. Мутным взглядом осматривает комнату, а когда натыкается на свою кровать с бессознательным телом на ней, замирает. События минувшей ночи вихрем проносятся в её голове, вызывая очередной приступ тошноты.

После того, как Хантер отключился то ли от боли, то ли от потери большого количества крови, то ли от всего вместе, ей одновременно стало легче и тяжелее вытащить вторую пулю. Подавив приступ паники и кое-как взяв себя в руки, она принялась за её извлечение. Поскольку здесь речь шла не просто о мышечных тканях, а о брюшной полости, Морган было в сто раз страшнее. Может Хантер и считал, что пуля застряла на поверхности, на сто процентов Эрин не могла быть уверена в этом и ей совсем не хотелось случайно задеть какой-нибудь внутренний орган.

В итоге, спустя множество попыток, сделала небольшой надрез. Замерла, потому что мужчина хоть и находившийся без сознания, всё равно застонал. Подождала немного и принялась орудовать пинцетом. Она справилась меньше, чем за минуту в этот раз, но ей показалось, что прошла целая вечность. Вытащив пулю, девушка вцепилась напряжённым взглядом в рану и выдохнула только тогда, когда поняла, что крови не слишком много. Продезинфицировала обычную нитку и приготовилась зашивать.

Эрин сомневалась в том, что это хорошая идея, потому что обычная нить мало походила на нужный для наложения швов материал. Впрочем, как и водка в качестве дезинфицирующего средства. Но это не её проблема. Она слабо помнит, как сделала это, но закончив, принялась кое-как вытирать засохшую кровь с тех участков кожи, которые были доступны. Не могла не заметить множество шрамов. Рваных, длинных и тонких, как от лезвия, аккуратных и круглых, как от пуль.

Бросив хмурый взгляд на бледное лицо кретина, устроившего ей весёлую ночку в самом худшем смысле, она невольно задалась вопросом. Какой образ жизни нужно вести, чтобы заработать всё это? И как, чёрт возьми, можно при этом остаться в живых? Закончив с кровью, она закрыла раны бинтами и пластырем, как смогла. Убрала всё, что использовала. Немного посомневалась относительно того, куда деть извлечённые пули и в итоге решила оставить их в небольшой баночке. Когда Хантер очнётся, сам решит, что с ними делать.

Во втором часу ночи на её телефон пришло аудиосообщение от Тео в котором та весёлым и немного пьяным голосом сообщала, что останется на ночь у Эффи. Эрин впервые порадовалась тому, что Форест нет дома, и попыталась придумать, как объяснить наличие подстреленного мужика в её кровати, когда подруга вернётся. Поняла, что слишком вымотана и решила оставить этот вопрос до завтра. Шаркающей походкой добрела до огромного мягкого кресла, стоящего в углу комнаты, и практически упала в него с закрытыми глазами. В последний раз посмотрела на Хантера сквозь опущенные ресницы, накрылась тёплым пледом и уснула, свернувшись калачиком.

Эрин просыпается в той же позе, в которой уснула, с ощущением того, что всё её тело задеревенело. Кое-как поднимается на ноги и сразу же идёт к мужчине. Его частое и поверхностное дыхание заставляет Морган нахмуриться. Она нерешительно протягивает руку к его лицу и касается ладонью лба.

– Дерьмо, – говорит шёпотом, потому что по ощущениям руку только что обожгло. Это хреново. Кожа Хантера горит. Эрин наклоняется ближе. – Если ты сдохнешь здесь, клянусь, я достану тебя даже в аду, придурок, – зло шепчет, а потом едва не подпрыгивает от того, что слышит какой-то шум на первом этаже.

И тут до неё доходит что именно её разбудило. Входная дверь. Теона вернулась. Эрин запускает пальцы в волосы, озираясь по сторонам, чувствуя себя школьницей, родители которой вернулись на день раньше и рисковали застать её с кем-нибудь в ненадлежащем виде. Тормозит. Хмурится. Какого чёрта на ум приходят такие глупые сравнения? Смотрит на запястье, перехваченное ремешком часов. Девятый час.

– Да что б тебя, – тихо стонет, задрав голову к потолку.

Ей пора собираться на работу, но она не может уйти. Не сегодня точно. Думает, погрызывая внутреннюю сторону щеки. Достаёт из кармана телефон, набирает Ланкастера. Сэм отвечает после первого гудка.

«Эрин?», – говорит бодрым голосом, наверняка на ногах часов с шести. Эрин отворачивается от кровати и шагает к окну. Как будто так будет легче лгать, блин.

– Привет. Сэм, я поработаю сегодня из дома, ладно? – Пока ждёт ответа, грызёт короткий ноготь.

«Что-то случилось?»

Морган буквально видит, как он хмурится, сев ровнее в своём рабочем кресле.

– Ничего страшного. Немного приболела. За пару дней приду в себя. – Выдавливает улыбку, чтобы звучать правдоподобнее. – Все нужные на данном этапе материалы есть в моём ноутбуке, так что я ничего не пропущу.

«Да не волнуйся ты о материалах, – вздыхает Сэм, – думай о выздоровлении. Поняла?»

– Да. Спасибо. – Не ждёт ответа, отключается, тут же крепко зажмурившись.

Сэм один из немногих в этой стране людей, которого она может назвать другом и то, что она пользуется его расположением, заставляет Эрин чувствовать себя отвратительно. Но если приходится выбирать между этим и хоть малейшим шансом оставить Тео и Хантера наедине, то она несомненно выберет первое. Чувствует злость и раздражение. На него, на себя, на идиотскую ситуацию, в которой оказалась, по собственной воле в том числе. Никто не мешал ей вызвать копов или скорую. Она сделала это? Нет. Почему? Чёрт, готова заплатить тому, кто ответит на этот вопрос. Задумчиво смотрит на Хантера. Возможно, Эрин знает ответ. Возможно, тот образ жизни, который она вела до приезда сюда, настолько въелся под кожу, что ничего другого и не светит. Грязь, насилие, криминал, низкая моральная планка и беспросветное дно. Что, если она никогда не заслужит большего?

Упрямо машет головой. Это бред. Если продолжит думать в этом направлении, то Ронни выиграет. Даже из могилы всё ещё продолжает контролировать её жизнь. Мерзкая скотина. Эрин поднимает голову, хватает телефон и бумажник. Приведёт себя в порядок, предупредит Тео о том, что в её комнату заходить нельзя даже, если здесь будет шумно, прикинется простывшей и смотается в аптеку.

Потому что одному кретину нужны антибиотики и мази.

Потому что Морган и сама беспросветная идиотка.

Потому что чёртов Ронни может катиться в ад.

Глава 6.

Эрин нервно выдыхает прежде, чем выйти из комнаты. В последний раз смотрит на Хантера, проверяя пришёл ли тот в себя. Без изменений. Выходит, плотно прикрыв за собой дверь и спускается на первый этаж. Хмурится, не находя подругу, чувствует укол страха, который быстро проходит, когда она цепляет взглядом небольшую худенькую фигуру за стеклом балконной двери. Теона, словно почувствовав, оборачивается, держа у рта сигарету. Улыбается, увидев Эрин, но как-то вымучено. Оно и понятно, учитывая то, что вчера, судя по всему, знатно напилась.

Эрин улыбается в ответ точно такой же улыбкой и идёт к кофеварке. Ей нужен кофе. Чертовски много кофе. Берёт с полки одну из керамических кружек.

– Я думала, ты уже на работе, – с улыбкой в голосе говорит Тео, заходя внутрь.

Эрин невесело усмехается, делает глоток крепкого кофе и только после этого поворачивается к девушке, прижимаясь к столу поясницей. Бледная кожа, плохо смытый макияж, торчащие в разные стороны волосы, делающие Теону похожей на какого-нибудь чертёнка. И огромные ярко голубые глаза, особенно резко выделяющиеся на фоне бледной кожи.

– Надеялась, что я не увижу следы бурной ночки на твоём лице? – спрашивает с насмешкой. Теона усмехается, забираясь на высокий стул, стоявший у стойки и обхватывая тонкими пальцами свою кружку. Эрин вздыхает. – Я… поработаю сегодня из дома, пожалуй. Сэм дал добро.

– Ммм, мистер Совершенство продолжает делать тебе поблажки? – Тео провокационно ухмыляется. Затем хмурится. – Ты не заболела? Как чувствуешь себя? – обеспокоенно спрашивает. – Так и знала, что эта весна тебя доканает…

– Тео, – прерывает поток ворчания Эрин, – я в порядке. Правда. Просто хочу остаться сегодня дома.

Форест щурится, сканируя её лицо на предмет вранья. Эрин понимает, что не хочет ни кофе, ни есть, ни идти куда-либо, но если с первым и вторым все просто, то отмахнуться от третьего она не может. Отставляет кружку с недопитым кофе, шагает к двери.

– Ты куда это собралась? – Теона спрыгивает со стула, шагая следом.

– Нужно кое-что купить.

– В начале девятого утра?

Эрин натягивает пальто, выдохнув, смотрит на Форест.

– Да. – Широко улыбается, не собираясь посвящать её в подробности. – Я быстро, – разворачивается и покидает квартиру. Чем скорее уйдёт, тем скорее вернётся.

Тео вытягивает губы в трубочку, задумчиво глядя на только что закрывшуюся дверь. Чешет макушку, зевает. Разворачивается и направляется в душ. Потом она собирается как следует выспаться, потому что на вечер запланирована съёмка, которую переносили уже три раза. И если сегодня снова все сорвётся, то Тео просто упустит шанс. Во-первых, заработать неплохие деньги, а во-вторых, обзавестись ещё одним полезным знакомством. Она не смотрит по сторонам, ни о чем не думает, вставая под тёплые струи воды и испытывая тягучую приятную усталость после хорошо проведённого вечера. Когда она выходит из ванной, понимает, что Эрин ещё не вернулась. Переодевается в тёплые мягкие домашние штаны и футболку с длинными рукавами. Идёт на кухню, намереваясь выпить ещё кофе.

Форест проходит мимо лестницы, когда слышит… что-то. Тормозит, медленно поворачивает голову в сторону звука. Прислушивается и ничего не слышит. Пожимает плечами, решив, что ей просто послышалось, и продолжает движение. Хватает кружку, наливает кофе, пританцовывая и напевая что-то себе под нос. Берёт жестяную банку с сахаром с полки, набирает белый порошок в ложку и вздрагивает, рассыпав сахар по поверхности стола. Задирает голову к потолку, хмурым взглядом уставившись в него и перестаёт дышать.

Потому что слышит отчётливый, пусть и совсем тихий, стон.

Подпрыгивает на месте от громкого хлопка двери соседей, смотрит на входную дверь, снова переводит взгляд на потолок. Глубоко и медленно вдыхает и выдыхает, решив, что она просто спятила. Понимает, что не сможет успокоиться, пока не убедится, что ей просто показалось. Поэтому осторожно шагает к лестнице, тихо поднимается, морщится, наступив на те ступени, которые скрипят. Вечно забывает о них. Останавливается на верхней ступеньке, нервно смотрит вниз, сжимает челюсть. Какого хрена она ведёт себя, как перепуганная мышь? Это её квартира и никакие призраки здесь не задержатся. Решительно шагает в сторону комнаты Эрин, хватается за ручку и распахивает её, собираясь хорошенько посмеяться вместе с подругой над своей паранойей, когда та вернётся. Вот только то, что она видит, совсем не вызывает желания смеяться.

– Святое дерьмо… – бормочет, внезапно разучившись моргать.

***

Моджо поворачивает ключ, вырубая двигатель. Откидывается на спинку сидения и мрачно смотрит на здание Штаба. Трёт лицо руками, всё ещё надеясь проснуться. Не выходит. Да и хер с ним. Пара-тройка часов, которые удалось урвать для того, чтобы принять душ и немного вздремнуть, не принесли никаких результатов. Но это ничего. Постоянный недосып, который усугубляется во время расследований, стал уже вечным спутником и Дэйв сросся с ним, словно со второй кожей.

Не помнит, когда последний раз действительно высыпался. Он и отпуск то не брал лет десять. Некогда. Как только заканчивается одно расследование, сразу же подворачивается следующее. Иногда Моджо думает, что такими темпами лет через десять просто свалится замертво. Прямо средь белого дня. Прямо посреди дороги. Или на очередном месте преступления. Потому что у каждого есть предел и он не знает, когда достигнет своего, но не собирается останавливаться. Это нескончаемый поток. На месте одного убитого или засаженного за решётку, появляется двое других.

Всегда.

Он достаёт сигарету, прикуривает и делает глубокую затяжку, продолжая сверлить взглядом здание. Теряется в потоке нескончаемых мрачных мыслей и не замечает сколько времени сидит вот так, пока самостоятельно тлеющая сигарета не начинает обжигать пальцы.

– Сука, – цедит сквозь зубы, стряхивая пепел прямо на резиновый коврик.

Резко открывает дверь, вышвыривая окурок, и выходит. Твёрдым уверенным шагом направляется к двери, проходит мимо рамы металлоискателя, показывая удостоверение. Идёт по холлу к лифтам, поднимается на нужный этаж. И всё это в безмолвии. Не смотрит ни на кого, ни с кем не разговаривает. Сегодня он в отвратительном расположении духа. То есть он всегда в отвратительном расположении духа, но сегодня всё особенно отвратительнее. И, удивительно, никто не настаивает на соблюдение обычных социальных норм с его стороны, словно он окружён пузырём. И Моджо видит его в особенно мерзко отвратительном зелёно-коричневом цвете. Наверное, люди чувствуют такие вещи. Ну или у него просто специфически мерзкая рожа, не вызывающая никакого желания вступать с ним в контакт.

Заходит в Центр, моментально цепляет взглядом Рочестера и напарника, направляется к ним.

– Пожалуйста, – говорит им раздражённо, – скажите, что у нас на примете есть хоть кто-нибудь, кому можно надрать зад. – Плюхается на стул Мака, пока тот сидит на столе.

– Кто-то в особо гадком настроении, – с усмешкой говорит Раст, переглядываясь с Рочестером.

Моджо наигранно улыбается.

– Зато на моей рубашке не красуется пятно от блевотины спиногрыза, – отвечает мстительно.

Калвертон резко опускает голову, пытаясь найти пятна и когда понимает, что его рубашка по прежнему белоснежна, поднимает прищуренный взгляд на напарника.

– Когда-нибудь, Дэйв. Когда-нибудь ты поймёшь, что отцовство – это лучшая вещь на свете, – говорит снисходительным тоном, на что тот качает головой, усмехаясь.

– Ну уж нет. – Наклоняется к столу, облокачиваясь на него. – Никогда по этой земле не будут ходить мои дети. Этот грёбаный мир слишком сгнил, чтобы я добровольно кидал в него слабых и незащищённых существ, – заканчивает задумчиво.

– «Блевотина», «спиногрыз», «существо»… – хмыкнув, вливается в разговор Мак. – Какие чудесные эпитеты, Моджо.

– Что с чатом? – меняя тему разговора, спрашивает тот.

– Тишина, – отвечает Мак, – но ещё слишком рано. Суток даже не прошло. – Моджо смотрит на него исподлобья.

– У нас нет времени, – говорит тихо.

– Я знаю.

– Сэр… – неуверенно зовёт его Джим. Вся троица поворачивает головы в сторону техника. – Мануф. Как только нам стало известно его имя, мы запустили ориентировку. – Замолкает, словно забыл свою следующую реплику. Мак тяжко вздыхает.

– Я в курсе, Джим. И?

– Одна из камер наружного видеонаблюдения засекла его.

– Где? – спрашивает Моджо, резко встав со стула.

– Бруклин, – настороженно отвечает Джим. Поворачивается к компьютеру и начинает стучать по клавиатуре, выводя на экран кадры с записи. – В понедельник. Выходящим из какого-то ресторана. – Замолкает, глядя на Мака. Он и оба агента подходят ближе к экрану.

– Да что б меня черти дрючили! – не сдержавшись, пораженно бормочет Раст. На что Мак усмехается.

– Это не какой-то ресторан, Джим, – говорит он, не глядя на техника. – Этот ресторан принадлежит Дональду Косински. Главе мафиозного клана. Мы двадцать лет не можем сцапать его польскую задницу. – Снова смотрит на экран. – Этот засранец каждый чёртов раз выворачивается.

– Эй, – Раст подходит к экрану, тычет в него пальцем, – а это кто?

Указывает на второго мужчину, выходящего вместе с Мануфом. Джим реагирует клацаньем клавиатуры, буквально чувствуя направленные на него взгляды.

– Не понятно. С этого ракурса не разглядеть. И он не поднимает голову.

– Ну так найди камеру в которую попала рожа этого козла, – чуть агрессивно реагирует Моджо. Джим кивает и сразу же опускает голову.

– Навестим старика? – интересуется Раст у Мака. Тот молчит, задумавшись. – Хотя, может это просто совпадение?

– Пффф, да конечно, – саркастично заявляет Дэйв, закатив глаза.

– Неа, – тянет Мак, – не думаю, что это простое совпадение.

– Надерём пару польских задниц, – говорит кровожадно Моджо.

– Попридержи коней. Дэйв, – всё так же задумчиво отзывается Мак. Трёт пальцами подбородок. – Косински ничего не скажет. У него первоклассные адвокаты. Так что и задержать его без веских оснований мы не можем.

– Да что б тебя… – ворчит Моджо, уперев руки в бока. Всё это он знает и без Мака.

– Как вы относитесь к наружке? – хитро прищурившись, спрашивает Рочестер.

– Да ты, на хрен, издеваешься что ли?! – Моджо разводит руки в стороны, не обращая внимания на усмешку напарника.

– Нет, – медленно произносит Мак, – я вполне серьёзен.

Его взгляд меняется на тот, который нравится Моджо больше всего. Тот, который даёт понять, что в игру включилась та часть Рочестера, которая вцепится в преступника и разорвёт его к херам даже если на это понадобятся годы. Взгляд бескомпромиссного охотника, готового затаиться настолько, насколько понадобится.

– Вы двое наблюдайте за рестораном и самим Косински, – говорит Мак тоном не терпящим возражений. Делает шаг назад, разворачивается и шагает по проходу. – Для наблюдения за его людьми отправятся ещё три группы агентов. – Повышает голос, продолжая движение к выходу. – Обо всём, даже о самой незначительной мелочи, незамедлительно докладывать мне. – Тормозит у двери и смотрит на своих людей. – Всё ясно?! – спрашивает у всех, но смотрит на Моджо и Калвертона. Те кивают, Рочестер уходит прочь.

– У Мака какие-то тёрки с этим поляком? – с подозрением спрашивает Калвертон у напарника.

– Типа того, – задумчиво отвечает Дэйв. Тёрки, да. Если убийство напарника пятнадцатилетней давности считать «тёрками». Раст вопросительно поднимает бровь. И Дэйв видит это. – Пятнадцать лет назад Мак, тогда ещё просто агент, и его напарница крепко прижали этого ублюдка. Они почти сцапали его. А потом она пропала. – Раст хмурит брови. – Её нашли в сточной канаве через неделю. – Дэйв смотрит на него. – Без кожи.

– Э… – Раст чувствует тошноту. – И Мак думает, что это дело рук Косински? Почему?

– Он не думает, – усмехнувшись, говорит Дэйв. – Он знает.

***

Эрин пропускает соседку вперёд, неловко улыбнувшись. Ждёт, пока женщина средних лет с коляской выйдет на улицу и только после этого забегает в холл, сквозь него, к лифту. Нервно притоптывает ногой, закусив губу и ожидая когда кабина лифта спустится на первый этаж. Ей кажется, что её не было слишком долго. Нужно было предупредить Тео, но она совсем забыла об этом, торопясь как можно быстрее уйти.

Раздаётся характерный «звяк», двери лифта ползут в стороны, выпуская людей. Эрин дежурно улыбается и кивает в ответ на приветствия, протискиваясь в кабину лифта с двумя довольно объёмными пакетами в руках. Задирает голову вверх, нетерпеливо наблюдая за тем, как поочерёдно загораются цифры этажей. Шумно выдыхает, когда двери лифта выпускают её на нужном. Быстро оказывается у своей двери, отпирает замок. Хватает ключи зубами, пакеты держит в руках и толкает дверь бедром, пятится в квартиру, ногой захлопывает дверь и тяжко выдыхает.

– Фух, думала, не успею до того, как начнётся дождь, – говорит на выдохе, поворачиваясь всем телом. И замирает на месте, наткнувшись взглядом на Тео.

Девушка сидит на ступеньках лестницы, скрестив руки на груди и сердито притоптывая ногой. Её взгляд выражает крайнюю степень возмущения, губы сжаты в тонкую линию. И Эрин перестаёт дышать, глупо моргая.

Дерьмо.

– Как сходила в магазин? – сухо интересуется Форест.

– Н-нормально.

Эрин медленно опускает пакеты на пол у своих ног. Теона следит за этим действием взглядом.

– Купила всё необходимое? – Приподнимает брови.

– Да… вроде бы, – настороженно отвечает.

– Ммм… а в зоомагазин зашла?

– Что? – непонимающе переспрашивает, чувствуя себя пятилеткой.

– Ну, – Тео пожимает плечами, – миска, поводок, корм, таблетки от паразитов, – перечисляет будничным тоном.

Эрин зажмуривается, машет головой.

– Теона, какого хре… – перебивает подругу. Форест резко наклоняется вперёд, упирается локтями в колени.

– Это ты мне скажи какого хрена, Эрин! – шипит сквозь сжатые зубы. – Знаешь, когда я была маленькой, то нашла у дома милого, пузатого щенка. Мне казалось, что он ждал именно меня и я протащила его в дом, в комнату, спрятала под кроватью, наивно полагая, что там его никто не найдёт. Потому что отец точно не разрешил бы мне его оставить. А мне так хотелось его оставить. Знаешь, что было потом?

– Нет, – напряжённо отвечает, краем сознания находя забавной параллель, которую проводит Теона.

– Щенок, естественно, шумел. И к вечеру отец нашёл его. Он заставил меня собственноручно вытащить малыша под холодный проливной дождь и оставить его там. Всю ночь я слушала, как он скулит. А утром его не стало.

– Зачем ты мне об этом рассказываешь?

Эрин становится жарко, поэтому она начинает стягивать пальто. Теона поднимается на ноги.

– Затем, что этот хренов мужик, валяющийся в твоей кровати без сознания, явно крупнее щенка. И громче. О чём ты только думала?!

– Я…

Морган хватает пакеты и шагает на кухню. Форест следует за ней.

– А если он помрёт? Что мы будем говорить полиции?!

– Он не умрёт, – возражает Эрин, разбирая пакеты.

– Да что ты! – Форест останавливается прямо за её спиной. – У тебя где-то завалялся диплом врача, о котором я не знаю? – Запускает пальцы в разноцветные волосы. – Пойми меня правильно, если придётся, я с удовольствием помогу тебе закопать хладный труп где-нибудь в лесу, но ты могла хотя бы предупредить!

– Тео! – Эрин с шумом опускает на столешницу руку с зажатой в ней банкой таблеток, резко разворачивается лицом к Форест. – Прекрати нести чушь! Он не умрёт. Отлежится пару дней и свалит в неизвестном направлении. Никакой труп мы закапывать не будем, – шипит раздражённо, но лишь потому, что боится слов подруги.

– Как тебя вообще угораздило? – спокойнее спрашивает Теона. Эрин выдыхает, опуская голову.

– Он уже был здесь вчера, когда я вернулась домой.

– Почему вы не вызвали скорую?

И пока Эрин пересказывает события вчерашнего вечера и ночи, она готовит кофе, достаёт их кружки, разливает крепкий напиток и садится напротив, всё это время внимательно слушая. Эрин выговаривается, чувствуя, как становится легче. Правда, утаивая события пятничного вечера и не рассказывая об угрозах Хантера.

– Он… я думаю, он ведёт не совсем законный образ жизни, – размыто говорит Эрин. – Именно поэтому был против больницы. И я… – Опускает голову. – Что мне было делать? Не выгонять же его. – Смотрит на подругу исподлобья. Теона выглядит задумчивой. – Прости, что не сказала сразу. Не хотела тебя впутывать.

– Да? И как ты себе это представляла? Мы живём в одной квартире, – ухмыльнувшись, напоминает Форест. Эрин недовольно морщится.

– Понятия не имею. Я плохо соображаю сегодня.

– Только сегодня? – насмешливо уточняет. Эрин тихо смеётся. – Ладно, что ты купила?

– Антибиотики от инфекции. Антисептические мази. – Пожимает плечами. – И ещё кучу всего, что, кажется, совсем не нужно.

– Разберёмся, – уверенно говорит девушка. Встаёт со стула, идёт к раковине.

– Тео?

– Ммм?

– Марк…

– Что с ним? – безразличным тоном спрашивает, не оборачиваясь.

– Ему нельзя доверять. Пожалуйста, не связывайся с ним, – тихо просит.

Тео на секунду замирает, переведя взгляд на плитку перед собой, а затем продолжает мыть кружку.

– Не вопрос, – легко соглашается, умалчивая о том, что он писал вчера. Или она сама? Не имеет значения. Оборачивается, бодро улыбается. – Ну что, пошли лечить твоего щенка?

– Он не мой щенок, – говорит Эрин, закатывая глаза и шагая за Тео к лестнице. – И вообще больше похож на ту гиену из мультика, – продолжает ворчать на ходу.

***

Дон отрывает глаза от бумаг аренды склада, отреагировав на открывшуюся дверь. В его кабинет заходит Пол Сили, работающий в качестве начальника охраны. Бывший военный, брошенный, как и многие другие, своей страной на волю судьбы после того, как стал не нужен. Сили не гнушается грязными делами. Ему плевать. На всех. Этим он Дону и нравится. Этим и непоколебимой уверенностью в своих действиях.

– Они пришли.

– Хорошо. – Дон откладывает бумаги в сторону, снимает очки. – Пропусти.

Сили отрывисто кивает, выходит, закрывая за собой дверь, которая, впрочем, почти сразу снова открывается и в кабинет заходят Малик и Сабур Мануф. Всё такие же мрачные, с хищным, безжалостным взглядом. Дон встаёт, но из-за стола не выходит, обойдясь протянутой в приветственном жесте рукой.

– Добрый день, господа. – Улыбается дружелюбно. – Прошу, присаживайтесь. Рад, что вам удалось найти время для встречи со мной в своём плотном, полагаю, графике. – Замолкает. Сабур косится на мужчину постарше.

– Да, работы у нас прибавилось, – сухим бесцветным голосом отвечает Малик, наклоняясь вперёд и упираясь ладонью в колено. – Ведь нам приходится всё делать самим, – продолжает, прищурившись. – Ваш хвалёный на все руки мастер так и не появился. В чём дело, Дон? Я думал, условия сделки устраивают обе стороны.

Косински отвечает на колючий взгляд мужчины спокойно. Наклоняется вперёд, складывая руки на столе и сцепляя пальцы в замок.

– Всё верно, условия более чем приемлемые, – отвечает, смотрит на Сабура и снова переводит взгляд на Малика. – Дело в том, что с Хантером возникли некоторые трудности. Ему пришлось залечь на дно на пару дней. – Замолкает на секунду, его взгляд становится под стать взгляду Малика. – Из-за мёртвого химика. Помните такого?

Изображает лёгкое возмущение тем, что эти двое пришли с претензиями, тогда как заминка произошла из-за выполнения их просьбы. Малик сжимает челюсти. Думает. Медленно кивает.

– То есть его маленькая истерика обошлась без последствий для нас? – подозрительным тоном спрашивает Сабур. Косински медленно переводит на него свой взгляд. Молчит пару секунд прежде, чем ответить:

– Хантер – мой цепной пёс, но он никогда не забывает чья рука его кормит. С ним не будет проблем. Если условие, о котором мы говорили, остаётся в силе.

– Он руководит операциями, в которых задействованы его люди. Да, мы помним, – ворчит Мануф. Дон дежурно улыбается.

– Тогда всё прекрасно. Они сделают всё, что скажу я. А я намерен выполнить свои обязательства на все сто процентов. – Он снова смотрит на Малика.

– Хорошо, пожалуй, я погорячился с тоном. – Тот принимает чуть более расслабленную позу. – Как долго этот Хантер будет недоступен? Для него и его ребят есть дело. – Закончив, сириец ухмыляется, Дон откидывается на спинку кресла.

– Пара-тройка дней. Нужно время, чтобы уладить вопрос с копами.

Чушь собачья, он ещё даже не начинал. Не говоря уже о том, что понятия не имеет где носит этого упёртого козла. Но это сейчас неважно. Сейчас важно создать впечатление того, что он полностью контролирует ситуацию.

– Что ж, – Малик встаёт, – этот срок меня вполне устраивает.

– А что за дело? – интересуется Дон.

– Нужно ограбить банк, – усмехнувшись, отвечает мужчина. Дон хмурится.

– Я думал в вашем деле достаточное финансирование…

– А кто сказал, – мужчина переглядывается с Сабуром, снова переводит взгляд на Косински, – что нам нужны деньги? – Растягивает губы в злобной улыбке, отчего его смуглое лицо покрывается множеством морщин. Дон поднимает брови, усмехается.

– Хорошо, детали мне знать ни к чему. Всё обсудите с Хантером.

Сабур встаёт вслед за Маликом.

– Сегодня среда, мистер Косински. – Из голоса Малика исчезают какие-либо дружелюбные нотки. – В субботу я ожидаю звонка от вашего человека. В крайнем случае.

– Он позвонит раньше, – уверенно заявляет Дон.

Малик чуть наклоняет голову вперёд, говорит что-то на непонятном Косински языке и уходит прочь. Сабур следует за ним, не отставая. Дон стоит у окна и ждёт, когда машина его гостей тронется с места, после чего зовёт Сили нетерпеливым криком.

– Сэр?

Пол появляется раньше, чем старик заканчивает произносить его имя.

– Переверните вверх дном весь город, но найдите мне этого ублюдка! Всё ясно?! А если он сдох, оживите! Клянусь, если причиной, по которой это дело сорвётся, станет Рид Хантер, я устрою ему ад на Земле, – заканчивает тихим, мстительным шипением. Сили кивает, уже собирается уходить, но тормозит.

– Э… сэр?

– Что-то не понятно?

– Ваш племянник, – спокойно говорит Пол, – они с Ридом вроде кореша.

– И?

– Как далеко мне дозволено зайти? – чуть скованно интересуется, ведь речь о племяннике босса.

Дон скованности не чувствует.

– Если понадобится, выбей из него всё дерьмо, но узнай скрывает ли он что-либо о местонахождении Рида. Только не убей. – Пол кивает. – И дебилом не сделай… ещё большим, – ворчливо заканчивает старик. Принимается за бумаги, возвращаясь к прерванному занятию и давая понять, что Сили свободен.

***

Всё та же тёмная, холодная, пропитанная вонью сигаретного дыма и грязи квартира. Но кое-что изменилось. Впервые за всю его жизнь. Во-первых, он понимает, что это сон. Во-вторых, он наблюдает за всем со стороны. С того места, где он стоит сейчас, виден и шкаф, ставший его убежищем почти на неделю двадцать восемь лет назад, и дверной проём единственной комнаты. Ему видна бледная, кажущаяся призрачной, безжизненная рука, вытянутая в сторону порога, навсегда застывшими, скрюченными пальцами вцепившаяся в старый, вздутый паркет.

Его обволакивает холодная тишина. Не слышит ничего, даже своего дыхания. На безумную секунду мелькает мысль о том, что он просто сдох и это его чистилище, в котором он обречён провести вечность. Из цветов – только серый, из запахов – смрад смеси из грязи, гари и чего-то ещё, приправленного сладковато-приторной вонью медленно разлагающегося тела. Из звуков… ничего. Словно он в вакууме. Словно его просто нет.

Хантер медленно вертит головой, пристально вглядываясь в пространство, окружающее его. Та чёткость, с которой его подсознание воспроизводит это место из раза в раз, всегда поражала. Несмотря на сумрак, он может разглядеть каждую трещину в штукатурке, каждый скол на старой дряхлой мебели. Он действительно всё это запомнил или это просто игра его воспалённого сознания?

Едва заметно дёргается, реагируя на звук, вырвавший его из размышлений. Он отрывает взгляд от руки на полу и переводит его на шкаф. Видит, что дверца едва заметно пошатнулась. Видит крохотные пальцы, обхватившие край дерева изнутри и точно знает, что именно сейчас произойдёт. Секунду спустя он смотрит на себя шестилетнего, юркнувшего наружу из недр шкафа, подгоняемого жаждой и страхом. Хантер делает шаг вперёд, наклонив голову в бок и нахмурившись. Видеть сон, преследовавший его всю его жизнь, с этого ракурса непривычно. Оттого всё походит на грёбаный психоделический бред обдолбанного в усмерть торчка. Все его движения, даже мысли, вязкие, тягучие. Словно он находится под водой. Тогда как ребёнок, которым он когда-то был, двигается с нормальной скоростью, направляясь к кухне.

Но он не дойдёт до неё.

Никогда.

Никогда не получит стакан воды.

Потому что всё заканчивается напротив входа в комнату, когда мальчишка застывает, вжимаясь в стену и перестав моргать. На этом моменте Хантер всегда просыпался. Но не в этот раз. В этот раз он внезапно обнаруживает себя, стоящим рядом с собой шестилетним и точно так же пялившимся на разлагающийся, порубленный на куски, труп. Он перестаёт дышать, потому что взгляд стеклянных глаз перестаёт быть таковым. Медленно, невъебически медленно эти грёбаные веки опускаются, замерев на секунду, и снова приходят в движение, поднимаясь вверх. Хантер чувствует тошноту и то, что не чувствовал херову кучу лет.

Паника.

Накрывает.

Словно ему снова шесть и он ни на что не способен. Кажется, что хуже уже не будет, но куда там. Весь пиздец происходящего переходит на новый уровень, грозя Хантеру грёбаной лоботомией, когда сгнившие, почерневшие губы его матери с причмокивающим звуком размыкаются, открывая обзор на разбухший, покрытый язвами язык. Из её глотки вырывается не то хрип, ни то визг. Она пытается что-то сказать, но у Хантера нет никакого желания слушать. Более того, он уверен, что как только услышит хоть что-то внятное, его разорвёт на мелкие дерьмовые кусочки прямо здесь. Но она не перестаёт пытаться, скребя поломанными почерневшими ногтями по полу. Рид смотрит на них, как заворожённый, замерев. Словно, если он шевельнётся, она сцапает его, навсегда оставив в этом кошмаре.

Он пытается пятиться. Рычит сквозь сжатые зубы от досады, не сдвинувшись ни на дюйм. Его парализовало. Косится взглядом на себя маленького, видит то, что не видел никогда. Пацан стоит к нему лицом, глядя зверем исподлобья и жутко ухмыляется. Хантер хмурится. Это что-то новенькое. Мгновение спустя всё вокруг наполняется звуками, среди которых главенствует что-то мокро чавкающее, исходящее со стороны комнаты. Хантер не хочет смотреть, поэтому пялится на ребёнка, не моргая, до рези в глазах. А потом слышит шёпот, ползущий по его коже холодными мёртвыми пальцами, забирающими волю, раздирающими нутро.

– Лууукасссссс…

Он прикрывает глаза, с трудом проталкивая ком, образовавшийся в глотке. Едва заметно качает головой.

– Лууукасссссс…

Шёпот становится хнычущим. Хер там плавал, он не купится. Облизывает пересохшие губы, морщится, почувствовав запах гнили совсем близко со своим лицом, но глаза не открывает.

– Лукас!

Никакого шёпота. Визжащий, скрипучий крик, отдающий могилой. Совсем близко с его ухом. Хантер резко выдыхает, резко открывает глаза, собираясь послать на хуй тварь, терзающую его сознание, но… молчит, широко открыв глаза и глядя на то, что когда-то было ему целым миром. Труп, мало похожий на человека, стоит в нескольких дюймах от него, по птичьи наклонив голову в бок и ухмыляясь гнилым щербатым ртом. Медленно тянет «руку» к его лицу, словно знает, что он не помешает. Потому что, на хрен, всё ещё не может пошевелиться. Зато чувствует всё в разы чётче. И мокрый холод кончиков пальцев, оставляющих след на его щеке. И гнилостное дыхание, обдающее его облаком едкого запаха. Страх и одиночество шестилетки, которые никогда не оставляют, как бы он не старался. Внезапно расслабляется, смирившись со всем этим дерьмом. И в тот момент, когда он принимает окружающее , как данность, труп резко приближается к нему и начинает визжать.

– ПРОСНИСЬ!

Хантер резко открывает глаза, но вдох делает только пару секунд спустя, словно задержав дыхание в попытке понять где он. Пытается сглотнуть, но в глотке грёбаная Сахара, приправленная крупнозерновым наждаком. Он тихо стонет и приподнимает голову, пытаясь сориентироваться. Чувствует влажные от пота простыни под собой и странный запах. Морщится. Не запах. Вонь. Исходящую от него.

Косится на свой торс, перебинтованный неумело, но крепко. Аккуратно тычет пальцем в повязку на своём брюхе и понимает, что что бы ни было источником вони, он находится под бинтом. Со злой иронией подмечает, что, похоже, уже начал подгнивать. Затем всё же осматривается. У него уходит несколько мгновений на то, чтобы восстановить хронологию последних событий. Он смутно помнит причины, по которым завалился к Морган. Будь он чуть менее раненный, ни в жизнь бы не сделал этого. Ну, во всяком случае надеется на это.

С трудом и дедовским кряхтением кое-как садится на кровати, пристальнее осматривает себя. Из одежды только перепачканные кровью и грязью джинсы. Даже носки отсутствуют. Дерьмо, эти были его любимыми. С изображением барана-рокера. Усмехается, трёт лицо ладонями и наконец чувствует её.

Боль.

Ноющая, тупая, скручивающая все внутренности. Хорошо, значит можно отвлечься от того, что он только что видел. Пытается встать и у него получается. С пятой попытки. Шоркающей походкой, опираясь на стену одной рукой, добредает до двери, чувствуя, что уже покрылся испариной. Да плевать. Цепляет ручку, медленно открывает дверь, глазами осматривает крохотный коридор, слышит тихие бодрые голоса. Ему кажется, что проходит целая вечность, пока он не добирается до одной из скрипящих ступенек, о которых, разумеется не знал. Замирает, шатаясь и встретившись взглядом с ярко-голубыми густо накрашенными и широко открытыми глазами.

– Эээ… Эрин? Зомбак очнулся, – чуть встревоженным голосом говорит Тео, замерев на пути от ванной к кухне.

– Что?..

Морган, готовившая в этот момент очередную порцию кофе, несколькими широкими шагами оказывается напротив лестницы и замолкает, уставившись на зеленоватого Хантера.

– Носки мои где… на хрен? – хрипит он, вцепившись намертво пальцами в перила. Эрин хмурится, чувствуя укол возмущения. Хантер хмурится просто так. – И… – оступается, но остаётся стоять, – что это за вонь, мать вашу?

– Эта вонь спасла твою никчёмную задницу, – заявляет Тео, уперев правую руку в бок, а указательным пальцем левой тыча в его сторону. – Раны не такие уж и смертельные, но ты потерял много крови. И плюсом они начали воспаляться, – важно поясняет.

– И? – с оттенком надменности в голосе интересуется Рид.

– Так называемая «вонь», – продолжает Тео в том же тоне, – исходит от запечённого на открытом огне лука.

Она довольно хмыкает, скрестив руки на груди и глядя на него так, словно это всё должно было объяснить. Хантер смотрит на Эрин, снова на Тео, корчит гримасу.

– Чего?

Теона качает головой, всплеснув руками, и шагает на кухню, ворча себе под нос что-то о «неблагодарной скотине» и «неуче». Хантер хмурится всё сильнее, потеряв уверенность в том, что он на самом деле проснулся. Медленно опускается на ступеньку. Нужно перевести дыхание. Взгляд падает на Морган.

– Знал бы, что из меня сделают подопытную крысу, ноги бы моей здесь не было, – растерянно говорит он.

– Тебя никто не держит, – холодно отвечает она. – Голоден? – сухо интересуется.

– Хочу назад свои носки, – отвечает грубоватым тоном. Эрин закатывает глаза. Поворачивается к нему спиной.

– Найдёшь свои носки там же, где и всё остальное. На стуле у кровати, – заканчивает и скрывается, совершенно не переживая о том, что мужчина будет делать и как вернётся в кровать.

Хантер провожает её хмурым взглядом, и ещё какое-то время сидит неподвижно на лестнице, в каком-то тупом оцепенении. Тео, сжалившись, приносит ему чашку чая и засушенный крекер. «Всё равно выкидывать», – равнодушно заявляет она Эрин в ответ на недоуменный взгляд. И тем самым усыпляет её бдительность, утаскивает сэндвич, который собиралась съесть сама.

Для себя Форест определяет этот маленький акт, как «быстрее поправится – быстрее свалит». И даже почти верит в это. А чтоб убедить себя окончательно, практически кидает Хантеру, всё ещё сидящему на ступенях, несчастный сэндвич, добавив его к крекеру, который «всё равно выкидывать» и совершенно не обращая внимания на иронично изогнутую линию бровей Рида.

Глава 7.

В тёмной комнате источником света является лишь циферблат электронных часов, ядовито-зелёные цифры которого так бесят Эрика. Он сидит на диване, вытянув свои длинные ноги и скрестив их у лодыжек. Голова запрокинута на спинку, руки сцеплены в замок на животе, бездумный взгляд направлен в потолок, который он почти не видит. Косински заебался, зол и одновременно не на шутку обеспокоен. Прошли ещё сутки с тех пор, как Хантер вышел «по делам на пять минут» и от него по-прежнему не слышно ничерта. Рик сотню раз обвинил себя в том, что отпустил. Две сотни мысленно посылал к чёрту Рида, от всей души надеясь, что этот козлина просто тусуется с какой-нибудь тёлкой, настолько классной, что начисто забыл обо всём остальном. Но всё равно почти не спал, пытаясь найти его по всему городу или хотя бы предположить, где он и что с ним могло произойти. Перебрав все возможные варианты, просто завалился к Хантеру домой, надеясь, что тот придёт. Сам Рик не появлялся в своей берлоге, расположенной в Бруклине, с того самого момента, как заявился к Риду в вечер исчезновения последнего.

Косински медленно втягивает кислород в лёгкие, медленно выдыхает с досадой, прикрыв глаза. Открывает их и понимает, что больше не может сидеть, тупо пялясь в потолок. Поскольку ничего сделать с исчезновением недо-друга он в данный момент не может, а под кожей зудит от того, что он не двигался уже часа два. Резко встаёт, вытягиваясь во весь рост, широкими шагами направляется к выходу. Мелькает мысль забить на запреты Хантера и покурить прямо в гостиной и плевать на то, что она провоняет сигаретным дымом, но привычка и тревога за Рида не дают ему сделать это. Поэтому он хватается за ручку входной двери, выходит на террасу, проходит дальше к ступеням, садится на верхнюю, одновременно доставая из кармана куртки пачку сигарет и зажигалку, прикуривает, затягивается.

– Тебя хрен найдёшь.

Эрик замирает на секунду, услышав знакомый голос, а затем чувствует раздражение. Резко затягивается, щурит глаза от попавшего в них дыма и смотрит на неясный силуэт, который замечает только сейчас.

– Дядюшка соскучился, что ли? – с насмешкой интересуется, но тон быстро меняется на раздраженный. – За каким хером припёрся, Сили? – спрашивает сухо. Тот хмыкает.

– Где он? Знаешь? – задаёт вопрос в лоб.

Рик в ответ лишь фырчит. Поднимается на ноги, делает затяжку и выкидывает окурок в сторону.

– Нет, Пол. – Делает шаг в сторону двери, но тормозит, смотрит на мужчину через плечо. Сили стоит у нижней ступени, чуть задрав голову вверх. – И даже если бы знал… – пожимает плечами, – ты последний, кому я скажу.

Отворачивается и успевает сделать два шага прежде, чем в него врезается туша, явно имеющая бОльшую массу. Рик оказывается прижатым к деревянной стене дома, всей правой частью своей физиономии ощущая шершавую поверхность. Хмурится, сжав челюсти, потому что запястье его правой руки загибают за спиной под неестественным углом и тянут вверх. Сили останавливается на границе между неудобством и болью. Приближается к Эрику.

– Дон дал мне неограниченные полномочия, сопляк, – предупреждает тихо. Косински пытается осознать услышанное. – Единственная черта, которую я не должен переступать, это та, которая приведёт к твоей смерти. Ему нужен твой дружок, иначе сделка, над которой он так долго и усердно работал, сорвётся, – продолжает вещать Пол, подтверждая своими словами предположения Рика. Его дяде нужен Хантер. Нужен для работы. Значит, не он стоит за исчезновением. Уже легче. – Так что я сделаю всё, чтобы выбить из тебя нужную информацию, – заканчивает тем временем Сили.

Рик продолжает молчать, поэтому получает пару увесистых ударов по почкам. Сгибается от резкой боли, оказавшись лицом к Полу, и тут же чувствует боль от удара кулака аккурат в челюсть. Косински усмехается, врезавшись спиной в стену, которую пятью секундами раньше полировал собственной рожей. Видит, словно в замедленной съёмке, как к нему приближается кулак Пола для очередного удара, но не пытается защититься или как-то отреагировать, зависнув взглядом на костяшках пальцев дядиного пса. Его голова дёргается, когда кожа на скуле лопается от силы удара, выпуская кровь. Следом прилетает в глаз и Эрик мотает головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от дурацких звёздочек в глазах. Поднимает чуть потерянный взгляд на Пола, улыбается глупой кровавой улыбкой, продолжая опираться на стену спиной.

– Иди-ка ты на хуй, Сили, – говорит весёлым голосом.

Резко перестаёт улыбаться. Внезапно вытягивается во весь свой рост и с безумной весёлостью мысленно отмечает, что почти на голову выше этого идиота. За доли секунды успевает удивиться этому, ведь всегда считал, что Пол Сили хренова гора мышц. Ан нет. Довольная ухмылка проскальзывает на губах Эрика за мгновение до того, как он блокирует удар Сили, выставив перед собой предплечье. Решимость и уверенность на лице Пола дают слабину. По большей части от удивления. Он не ожидает сопротивления от тихого, неконфликтного племянника своего босса.

В какие-то доли секунд они встречаются взглядом, а потом голова Пола откидывается назад, получив в подбородок локтем противника, резко задранным вверх. Дезориентированный, опять же от удивления, Пол делает пару мелких шагов назад прежде, чем получает ещё два удара в челюсть, сломанный нос и трещину в ребре. Эрик двигается быстро, несмотря на свои габариты, резко и с силой удара человека, годами копившего в себе злость.

От череды ударов Пол оказывается в совсем другом конце террасы. Его немного шатает и он по-прежнему чуть дезориентирован. Как огромная машина, дающая сбой системы. Потому что он, на хрен, просто не понимает как упустил момент в который незаметный Эрик Косински превратился в грёбаную гору мышц и ярости. И пока мозг Сили пытается выкинуть нахер горящее огнём «error», в данный момент выжженное в нём, Рик пинает его ногой в грудь, отправляя тем самым в полёт. Сначала на перила, а затем, когда полусгнившее дерево ломается от туши Сили, и на землю перед домом. Он слышит глухой звук удара тела о землю и подходит к краю террасы, мимолётно отмечая, что Хантер его нахрен на фарш порубит, когда увидит это. Усмехается, сплёвывает кровь, скопившуюся во рту, в сторону. Смотрит на тихо стонущего Пола.

– Не позорь ни себя, ни грёбаного Дона, Пол, – говорит, стирая кровь, набежавшую из разбитой губы, рукавом. – Убирайся. Я ничего не знаю, – заканчивает усталым голосом.

Не дожидаясь ответа, разворачивается, уходит в дом. Не включая свет, заваливается на диван, даже не удосужившись хоть как-то обработать раны. Плевать. Удивительным образом драка, способствующая выбросу приличной дозы адреналина в кровь, действует совсем не так, как он ожидал. Потому что Эрик вырубается минут через пять, нисколько не переживая о повторной попытке Пола надрать ему зад. Косински дал отпор. Не спасовал. Сили не станет его донимать. Кроме того, на самом деле он сразу поверил Эрику, но не признается даже самому себе. Уж слишком велик был соблазн выбить дерьмо из засранца, который только и делал, что торчал, водился с бабами и тратил деньги Дона.

Правда, теперь Пол, вставший и задумчиво смотревший на чернеющий в темноте прямоугольник двери, за которой скрылся мужчина, уже не испытывает былой уверенности в том, что племянник босса ничего не стоит. Пол впервые смотрит на него как на человека, а не как на раздражающий придаток. Он действительно не собирается предпринимать вторую попытку выбить из Эрика всё дерьмо, но думает о том, чтобы приставить к нему одного из своих людей. Потому что, может быть, он и не знает где окопался Хантер, но отбрасывать вероятность того, что тот попытается связаться с ним Пол не собирается.

***

Сэм Ланкастер неуверенно отдёргивает пальто, поправляет волосы прежде, чем нажать на дверной замок. Он всё ещё не уверен в правильности своего решения, но понимает, что не успокоится, пока не удостоверится в том, что с Эрин всё в порядке. Та всё ещё не появилась на работе, так что он, не без оговорок, подумал, что это вполне приемлемо – проверить свою сотрудницу. Чушь чистой воды, ни один из известных ему главных редакторов не станет тащиться в другой район города, чтобы «просто проверить свою сотрудницу». Но он не собирается анализировать это.

Нажимает на звонок. Резко отдёргивает руку, словно чёртова кнопка обожгла его, и пялится на дверь. Не сразу, но слышит шаги, цепляет на лицо добродушную улыбку, которая медленно сползает, когда дверь открывается. Сэм перепроверяет номер квартиры, решив, что просто перепутал этаж, но нет, с номером всё в порядке. Снова переводит взгляд на мужчину, открывшего дверь и смотрящего теперь на Ланкастера вопросительно насмешливым взглядом. Он шагает за порог, выглядывает в коридор, снова смотрит на Сэма.

– Чувак, ты ошибся, мы пиццу не заказывали, – говорит с ухмылкой.

– Что… Мне нужна Эрин, – сообщает, нахмурив брови. Мужчина приоткрывает рот, хмурится, выдаёт неопределённое «О», чешет бровь.

– Так она это… – чуть растерянно машет рукой куда-то в сторону, а затем выражение его лица меняется, приобретая лёгкий оттенок надменности вперемешку с иронией. Его губы растягивает не очень приятная ухмылка. Тело становится расслабленным. – А она в душе, – говорит определённо двусмысленным тоном. Делает шаг в сторону, пропуская Сэма. – А вы…

– Сэм Ланкастер, её начальник.

– Точно.

– А вы?..

– Хантер, – отвечает, закрывая дверь.

– Хантер… – тупо повторяет Ланкастер, сканируя помещение на предмет странностей. Возвращается взглядом к мужчине. Пристально вглядывается в его лицо.

– Полагаю… – пожимает плечами, – я… типа, ну, простуда из-за которой наш маленький лепрекон пропускает ваши трудоголичные планёрки

– Хм.

Сэм оглядывает его с ног до головы и Риду приходится признать, что и этот мужик мастерски способен демонстрировать надменность одним только взглядом. Сэм тем временем проходит вглубь лофта. Хантер шагает за ним и Ланкастер подмечает, что мужчина двигается так, словно ему больно. Это кажется ему подозрительным.

– Я подожду, – говорит тоном, в котором не слышится вопроса. Только утверждение. – Вы же не против? – следом задаёт вопрос, хотя на ответ ему совершенно точно плевать. Хантер понимает это.

– Да пожалуйста, – закатив глаза и фыркнув всё же отвечает он, шаркающей медленной походкой направляясь к кофеварке, пока Сэм устраивается на диване.

– Так, кем вы, говорите, – он поворачивается на диване так, чтобы видеть Хантера, – приходитесь Эрин?

Тот поднимает голову от кофеварки, раздражённо прикрывает глаза.

– Я думал, ты начальник Эрин, а не папочка, – говорит, коверкая голос и поворачиваясь лицом к Ланкастеру. Тот щурит глаза.

– Слушай, ты… – начинает.

– Твою мать! Хантер!

Оба, услышав этот возмущённый вопль, поднимают головы к потолку. Следом за воплем звучат не менее возмущённые шаги, явно направляющиеся к лестнице. И Сэм, и Хантер следят взглядом за этим звуком до самой лестницы. И если первый выглядит обеспокоенным, то второй явно веселится. Первыми показываются босые ноги в сопровождении бормотания на непонятном Ланкастеру языке. Но судя по тону это явные ругательства, продолжающие звучать всё время, пока девушка спускается. По её виду становится понятно, что она чертовски зла. Настолько, что не сразу замечает Сэма.

– Ты! – Вцепившись взглядом в Хантера, Эрин, кажется, намеревается его убить. Но застывает, как вкопанная, увидев его реакцию.

И очаровательную улыбку.

– Милая, у нас тут гости как бы… – весело заявляет этот невыносимо раздражающий говнюк.

– Мил… – Эрин хмурится. – У тебя опять горячечный бред, кусок придурка?

– Гхм… Привет, – подаёт наконец голос Сэм, вставая с дивана во весь свой рост. Эрин дёргается, как ошпаренная. Уставившись на босса, как на приведение.

– Сэм…

– Тебя долго не было. Так что я решил узнать всё ли в порядке и… ну… не нужно ли чего. – Он неопределённо машет рукой, другую засунув в карман брюк и чувствуя себя полным идиотом.

– О, у нас всё более чем в порядке, – бодро отвечает вместо Эрин Хантер. Та переводит на него взгляд. – И совершенно точно ничего не нужно. Правда, Солнышко? – откровенно издеваясь, продолжает.

Эрин щурится. Сжимает челюсти, следом – кулаки. Хантер видит это и улыбается ещё шире, провоцируя. Желание поддаться этой провокации и выдавить козлу его наглые зенки слишком велико. Но ещё больше желание утереть ему нос и не дать то, чего он хочет. Поэтому Эрин берёт себя в руки, глубоко вдыхает и медленно выдыхает. Переводит взгляд на Сэма, искренне ему улыбается и перестаёт обращать внимание на Хантера так, будто того здесь и нет.

– Спасибо, Сэм. Всё в порядке. Не обращай внимания. – Пренебрежительным взмахом руки указывает в направлении Хантера. – Это кузен Тео, – подходит ближе к Ланкастеру. – Он немного, ну, вроде как отсталый, понимаешь? – громко шепчет. – Несёт всякую чушь, страдает недержанием… – Слышит натужный кашель Хантера и возмущённые нечленораздельные звуки, исходящие с его стороны. По-прежнему не обращает внимания. Сэм хмуро косится в сторону мужчины. – Он считает себя каким-то крутым чуваком. И вбил себе в голову, что мы уже полжизни вместе, – продолжает доверительным шёпотом. – А сюда приехал, чтобы пройти курс лечения.

Украдкой смотрит на Хантера и встречается с его убийственным взглядом, обещающим адские муки. Но ей плевать. Не нужно было вести себя как мудак… даже если ты мудак и есть.

– О… – вот и всё, что может ответить Сэм.

– Ага. Бедняга. – Эрин цепляет Ланкастера под локоть и ненавязчиво ведёт к выходу. – Ты прости, он немного буйный. Особенно с незнакомыми. Так что, думаю, будет лучше, если…

– Да, конечно, – перебивает Сэм. Тормозит у двери, повернувшись к Эрин всем телом. – Я понимаю. – Снова косится на Хантера, который не сводит с них прищуренного злого взгляда. – Если что-то понадобится…

– Спасибо, Сэм. – Эрин улыбается. – Я вернусь к работе уже на следующей неделе.

Мужчина кивает, открывает дверь, тормозит.

– Знаешь, могла бы сразу сказать правду. О том, что присматриваешь за кузеном Теоны. Незачем было лгать. Я бы понял, – говорит он без претензий и понимающе улыбается. Эрин готова перегрызть самой себе горло за то, что так отвратительно поступает с ним, но вместо этого смущённо улыбается. – Тогда до понедельника? – уточняет, переступая порог.

– До понедельника, – подтверждает Эрин и закрывает дверь.

Ланкастер неподвижно стоит пару секунд. С потерянным видом направляется к лифту, жмёт на кнопку вызова и пока кабина медленно поднимается наверх, смотрит через плечо на дверь из которой только что вышел. Хмурится. Что это, чёрт возьми, сейчас было?

Эрин выжидает некоторое время прежде, чем развернуться и фурией наброситься на Рида.

– Ты! – цедит сквозь сжатые зубы. Шагает к нему. – Какого хрена ты себе позволяешь?! Мудень обдолбанный!

– Потише, радость моя, – убийственно спокойным тоном отвечает Хантер, скрестив руки на груди. – Я бы настоятельно рекомендовал тебе выбирать тон, которым ты со мной разговариваешь. Это первое. – Эрин от возмущения застывает с открытым ртом, гневно пялясь на человека, которого сил терпеть уже не осталось. – На первый раз прощаю, но впредь, ещё один подобный эпитет в мою сторону и обещаю, ты ещё долго не сможешь говорить. Это второе… – продолжает, принимая надменный вид, но Эрин перебивает его.

– Да пошёл ты к чёрту! – повышает голос, наконец обретя дар речи. – Плевать мне на твои угрозы, понял?! – Делает пару шагов в его сторону. – Никто не давал тебе права влезать в мою жизнь и диктовать свои условия, – говорит тише, прищурив глаза. – Чтобы к завтрашнему утру духу твоего здесь не было.

Не ждёт ответа, шагает к балкону, чувствуя острую потребность в дозе никотина.

Хантер молча провожает её взглядом. Надо бы было устроить взбучку за подобный тон, не оставлять последнее слово за девчонкой, но чувствует себя гораздо отвратнее, чем показывает. Мелкая незначительная вылазка на первый этаж и небольшая перепалка вытянули из него все силы, заставляя опереться руками в стол, чтобы не потерять равновесие.

Лихорадка прошла ещё вчера, но слабость всё так же выводит его из себя, заставляя чувствовать беспомощность. Он и поднялся то с кровати только потому, что больше не мог лежать, пялясь в потолок. У него полно дел, а он прохлаждается в кровати взбалмошной мадам. Хантер был бы не против такого расклада, если бы причиной было немного другое взаимодействие с Морган. Усмехается своим мыслям. Тут же хмурится. Чего? Громко фыркнув, машет головой. Выкидывает эту чушь из мыслей. Вообще перестаёт думать, хватая кружку с кофе и уныло шагая к дивану.

Эрин нервно щёлкает зажигалкой, прикуривает, резко затягивается. Закашлявшись, мысленно проклинает придурка Рида. Достаёт телефон и набирает Тео, чувствуя необходимость услышать голос близкого человека. Пока ждёт, слушая гудки, опирается на перила и чуть свешивается с них, наблюдая за городом внизу.

«Эрин?», – отвечает Форест после пятого гудка.

– Хэй, привет. – Она выпрямляется, чувствуя себя непроходимой идиоткой. Ну что она скажет? «Вернись или тебе придётся помогать мне прятать труп»? Глупости. – Я просто… – усмехается, – решила узнать всё ли у тебя в порядке.

Хмурится, потому что судя по шуму на заднем фоне, Тео в машине. Хмурится ещё сильнее, услышав странный смешок.

«Эм…а…», – какое-то несвязное, сонное бормотание.

– Теона? – Девушка, вмиг позабыв обо всём, начинает беспокоиться. Потому что знает эти интонации. – Где ты?

«Ну… М…ммар…».

Фоном звучит мужской голос, какая-то возня, а потом усмешка.

Мужская.

«Привет, – слышится в трубке насмешливо, Эрин холодеет, узнав голос. – Мы тут на пару дней решили уехать. Связи не будет. Пакеда».

– Теона! – рявкает. – Слушай, ты, штапель ржавый… – Связь обрывается, в трубке становится тихо. Эрин бездумно смотрит на неё пару секунд, пытается дозвониться. Не выходит. Чувствует жгучую волну гнева. Шагает в квартиру. – Никак не угомонишься?!

Хантер, развалившийся на диване, подпрыгивает, тут же морщится из-за боли от резкого движения.

– Грёбаное дерьмо… да какого хрена я опять сделал? – устало, но тем не менее возмущенно спрашивает он. Эрин встаёт напротив него, уперев руки в бока.

– Обязательно нужно было трогать Теону?! Мало того, что ты окопался в моей комнате?

– О чём ты го… – Хантер хмурится, ничерта не понимая.

– Твой этот Марк сейчас в машине с ней. Какая же ты скотина! – Рид хмурится ещё сильнее. Он чётко приказал Арво оставить в покое Форест. – Я не могу до неё дозвониться и рассказать во всех красках, какой гандон этот урод, но обязательно сделаю это при первой возможности!

Хантер прекращает слушать её, уставившись куда-то в стену.

– Почему? – спрашивает, перебивая.

– Что почему?

– Почему ты не можешь до неё дозвониться?

– Потому что они куда-то едут… наверное, – нетерпеливо поясняет Эрин. Видит, как быстро меняется выражение его лица. – Что? – Рид молчит, сцепив зубы. – Что не так, мать твою?! – Делает шаг в его сторону, намереваясь поколотить, если он так и не ответит.

Хантер откидывается на спинку дивана, прикрыв глаза. Не так вообще всё. Потому что сегодня пятница. Потому, что у этих придурков есть мерзкая традиция, о которой Рид узнал совершенно случайно и устроил серьёзную взбучку, покончив с этим дерьмом. Но он залёг на дно и, очевидно, кое-кто без присмотра решил повеселиться…

– Они едут в хижину, – зачем-то озвучивает.

– И что?

Морган спрашивает, но знает что какой бы ответ не прозвучал, он будет хреновым. Хантер невесело усмехается.

– Он используется для определённых целей. И если твоя подруга не готова обслужить четверых, а может и больше, мужиков, то у неё большие неприятности. – Медленно говорит он, оставаясь спокойным.

– Обслужить… – тупо повторяет. Замолкает. Щурится. – Ублюдок!

Не успевает подумать, кидаясь на мужчину с кулаками. Попадает по больному плечу. Хантер встаёт. Сжимает челюсти, но всё равно не сдерживает тихого стона боли.

– Останови их, мразь! – бушует Эрин, беспорядочно колотя его кулаками. Рид перехватывает её запястья, морщась от боли и ругательств, которыми продолжает сыпать девушка.

– Успокойся… – Получает по уху. – Да твою ж мать! – Хватает за плечи и пару раз сильно встряхивает. – Я здесь не при чём! – рявкает ей в лицо и Эрин немного затихает. – Я не отдавал ему этого приказа, ясно?! – Отталкивает девушку от себя с таким пренебрежением, словно та пустое место. – Он всегда был психом, не моя вина, что Теона до сих пор этого не поняла. – Разворачивается к лестнице.

– Что?.. – лепечет Эрин. – Это ты привёл его! – бросает в спину. – Это твоя вина! – Рид тормозит, медленно разворачивается вполоборота и приподнимает бровь. Эрин щурится, шумно выдохнув. – Прекрасно. – Задирает подбородок, скрестив руки на груди. – Скажи мне адрес.

– Зачем? – с усмешкой интересуется он.

– Затем, что я не собираюсь оставлять её с твоими грёбаными прихвостнями, козёл!

Хантер сжимает челюсть, чувствуя раздражение. Потому что эта зараза его бесит. И он чувствует сожаление из-за того, что случится с Теоной. Девчонка нравилась ему. Весёлая, в меру язвительная и не такая заноза в заднице, как её подружка. Но он ничего не может сделать. Не в таком состоянии. Поэтому молча разворачивается к лестнице.

– Она не сделала тебе ничего плохого, Хантер, – дрогнувшим голосом говорит Эрин, заставляя его затормозить. – Она последняя, кто заслужил такое. Ты же знаешь это.

Прикрывает глаза.

Да грёбаный нахрен.

– Дай телефон, – зло говорит он, развернувшись.

Без лишних вопросов девушка подходит и протягивает устройство. Рид так же молча берёт его, ковыляет к дивану. Медлит, сомневаясь, но секунду спустя быстро набирает выученный наизусть номер и ждёт ответа, упорно игнорируя пристальный взгляд Эрин, нависшей над ним, словно коршун. Довольно долго никто не отвечает и Хантер уже собирается сбросить звонок, когда в трубке раздаётся сонное: «Какого хрена, нахер, надо?». Невольно ухмыляется, услышав знакомый, хриплый ото сна, тягучий голос.

– Нужна твоя помощь… ушлёпок.

Глава 8.

– Так! – Маккензи Рочестер резко и громко хлопает в ладоши, зайдя в Центр. – Порадуйте меня, ребята.

Он останавливается у стены с экранами, уперев руки в бока, и вертит головой из стороны в сторону, пристально глядя на своих подчинённых. Он только что был у заместителя директора Марты Донован и единственное, чего до смерти хочет, это пойти и хорошенько отмокнуть в ванной с хлоркой. Эта женщина хуже, чем атомная война. Вот честно. Мак многое видел и мало что может его напугать, но Марта… это отдельная тема. Ему намылило шею начальство, так что, за неимением других источников радости, ему срочно нужно хоть что-то по теракту в суде или, на худой конец, по группировке Косински. Ещё одна больная мозоль для Рочестера, но это подождёт. Его личные мотивы сейчас не в приоритете.

– С чатом пока никаких изменений. – Первой отзывается Бренда, за которой Мак закрепил разработку диалога в чате.

Она должна была прикинуться школьницей с психологическими проблемами, одинокой, затравленной. Жертвой, на которую легко воздействовать. Прошло несколько дней и всё, что они имеют, это несколько сообщений общего характера. Никакой конкретики или информации. У Мака сложилось впечатление, что тот, кто сидит по ту сторону монитора, держит Бренду на прицеле, но пока не решается использовать. Это плохо. Потому что они не знают сколько ещё у них времени до следующего теракта. Рочестер внимательнее вглядывается в лицо своей подчинённой.

– Когда ты в последний раз дома была, Бренда? – хмуро спрашивает. Девушка отводит взгляд.

– Недавно, сэр.

– Хм. – Не верит ни на грамм. – Езжай домой. Не хочу видеть тебя раньше четырёх часов завтрашнего дня, – говорит тоном не терпящим возражений.

– Но…

– Я говорю на китайском? – перебивает.

– Нет, сэр.

– Тебя пока заменит Мартин. – Кивает в сторону ещё одного техника. Теряет интерес к этому сегменту расследования и теперь смотрит на тех, кто копал под Сабура Мануфа.

– Этот парень как сквозь землю провалился, сэр, – отвечает на его невысказанный вопрос Тина. – Каждая камера в городе запрограммирована опознать его, но вот уже несколько дней ничего. – Она бессильно взмахивает рукой. – Он словно чует. – Беспомощно смотрит на начальника. Мак понимающе кивает, поджимает губы.

– Ничего, он попадётся. – Поворачивается всем телом к огромному экрану. – Попадётся, – говорит тише, как будто уговаривая самого себя. – Что с наружкой? Моджо и Калвертон не объявлялись?

– Пока нет, но от Моджо поступил странный запрос, – отзывается Джим.

– Какой? – Мак подходит к столу техника.

– Он попросил пробить конкретного человека, сказав, что где-то видел его. Типа… он назвал это чуйкой. – Техник неуверенно усмехается.

– Какого человека? – Мак хмурится.

Если у Моджо сработала чуйка, то копать нужно в этом направлении. Техник кивает в сторону стены, расположенной справа от входа. Её решили использовать как доску, расположив на ней всю информацию о Косински и его делах, которую смогли найти.

– Хантер Рид, – уточняет Джим и Рочестер кивает, давая понять, что увидел откуда нужно начинать читать информацию, добытую его людьми.

Он запомнил имя, но начинает с истоков образования группировки. Дональд Косински, шестьдесят восемь лет, родился в Польше, в девятнадцать приехал в США. И началось. Мак помнит как всё началось. Сначала были только Дон и Бутч. Он же Магнус Сандерс. Ровесник Косински, уроженец небольшого городка на юге Юты. Позже к ним присоединились ещё четверо. Стивен Мёрдок, Дэклан Макрафи, Орландо Гриффит и Энтони Китч. Мак и без всех этих пометок знает кого и как зовут. Их имена он запомнил давно.

Конкретно эту шестёрку Рочестер запомнит навсегда. Ничего нового о них ни в ФБР, ни в департаменте полиции неизвестно. Вся информация, расписанная на стене, устарела, но они не остановятся, рано или поздно Дон предоставит новую. Мак доходит до середины стены, пройдя развешанные досье на главную ячейку группировки Дона и добирается до того, кто так заинтересовал Моджо. Похоже, ребята неплохо потрудились за эти дни. Информаторы, донесения, допросы и наблюдения дали достаточно информации о Риде, хотя его самого в последние дни не видели. Вдумчиво читает информацию и… хмуро хмыкает. Это какая-то чушь собачья. К большей части информации приходится приставлять «вроде как».

Хантер Рид «вроде как» родился в Белфасте в тысяча девятьсот восемьдесят шестом, отец неизвестен, с матерью переехал в США в девяносто втором, её убили… бла-бла-бла, попал к Косински восемь лет назад.

Так, стоп.

Мак возвращается назад, вглядывается в бумаги. Перед тем, как попасть к Косински, Рид работал с ребятами Изао Танабэ, а те в свою очередь работали на Якудза. Но между тем, как Рид ушёл от Танабэ и присоединился к Косински прошёл почти год. Почти год он нигде не светился. Это выбивается из общей картины. Рочестер хмурится ещё сильнее, теперь понимая, что Моджо, может и по другой причине, но не зря обратил внимание на него.

Задирает голову к потолку. Японская мафия, польская мафия, что дальше? Русские? Нет, на хрен, давайте только без этих в этот раз. Невесело усмехается своим мыслям. Машет головой, переключается на следующий пласт информации. Знает, что у Дона есть несколько ячеек, мини-групп по шесть человек, за которыми закреплены определённые обязанности. Значит, с Ридом должны быть связаны ещё пять человек. Быстро просматривает информацию находит нужную. Усмехается.

– Да что б меня… Надо же, сама плоть и кровь Донни, – язвительно бормочет, отрывая от стены фотографию племянника Дона.

Эрик Косински. Тысяча девятьсот восемьдесят четвёртого года рождения. Родился и вырос в США. Рочестер помнит эту историю. Отец неизвестен, мать… наркоманка с психическими проблемами. Вскрыла вены. Неудачно. Глотала таблетки. Тоже неудачно. Зато весьма удачно она спрыгнула с тринадцатого этажа, на глазах у семилетнего сына. Никто не знает точно, но ходили слухи, что Дон был чересчур уж «любящим» братом, в самом неправильном смысле. И, не имея возможности освободиться от его «чрезмерной опеки», Кассия Косински искала выход в алкоголе и наркотиках, а потом вышла в окно. Непонятно только почему она не искала выход в собственном сыне, обрекая его на жизнь с таким чудовищем, как Дональд. Без защиты, без надежды на спасение. Дерьмо, а не история.

Рэйден Анкер. Мать родом из Японии, отец – голландец. Анкер имеет американское гражданство, так как родился здесь. В тысяча девятьсот восемьдесят седьмом. Мать умерла, отец спился. Предсказуемый финал. Есть срок за хранение и распространение. Обвинялся и в убийстве, но, за неимением достаточных улик, оправдан.

Крис Уорд. Тысяча девятьсот восемьдесят девятый год рождения. Родился и вырос в Бостоне. Уорд образцовый преступник. В его послужном списке есть всё. Разбой, наркотики, убийства. Ему ещё жить и жить, а по сути жизнь похерена. К лучшему, пожалуй.

Лука Джурич. Тысяча девятьсот девяностый год рождения. Серб. Самый молодой член ячейки. Мак хмурится, читая информацию о нём. Ни одной судимости. Вообще никаких доказанных преступлений в его досье. Как он затесался в эту компанию? И что входит в его обязанности? Непонятно.

Арво Тадауш. Тысяча девятьсот восемьдесят седьмой год рождения. Эстонец. В семнадцать приехал в Штаты. Рочестер раздражённо выдыхает. Этот парень просто псих, судя по тому, что написано в его досье. У него и соответствующее медицинское заключение имеется. Биполярочка, приправленная шизофреническими расстройствами. Такие люди отбиты на всю голову. И командная работа для них не характерна. Интересно, как этот Рид справляется с таким подчинённым?

Мак возвращает бумаги на стену и делает пару шагов назад, оглядывая всё. Группировка Косински всегда была на карандаше у ФБР. Но, поскольку накрыть всех и сразу они не могли, потому что Дон чертовски аккуратен, приходилось довольствоваться лишь редкими арестами отдельных членов. Его людей отличала одна занятная особенность. Никто, вообще никто из них, даже если попадался на крючок, никогда не сдавал босса или других членов банды.

Даже если им предлагалось полное помилование и защита. Даже если в противном случае им светило пожизненное. Никто. Никогда. Не сдавал своих. Чем Дон заслужил такую преданность и уважение для Рочестера до сих пор является загадкой. В криминальных кругах у главы каждой группировки имеются свои особенности ведения бизнеса, но в общем концепция одна. И в любой группировке рано или поздно находится стукач, сдававший всех. У мексиканцев, итальянцев, сицилийцев. У всех. Но только не в группировке Дона Косински. И кто бы только знал как сильно это бесит Мака.

Кто бы только знал.

***

Эрик кидает быстрый взгляд в зеркало заднего вида, нервно постукивая большими пальцами по рулю, который сжимает сильнее, чем нужно. До хижины ещё минут пятнадцать и он всерьёз опасается, что уже слишком поздно. Он не знает ни как давно Арво уехал, ни кто та девушка, которую нужно вытащить, ни почему это нужно сделать. Он нихрена не знает, кроме того, что Хантер позвонил и сказал, что это нужно сделать.

Позвонил, как ни в чём не бывало. Словно не пропадал без вести на несколько дней. Словно это в порядке вещей. Когда Эрик продрал глаза и до его сознания дошло кто звонит и что именно говорит, его первым желанием было послать звонившего нахуй. Без прикрас и сантиментов. Потому что тревога за этого идиота переросла в грёбаную злость, как только он понял, что Хантер жив и вроде бы здоров. А потом Рид сказал: «Арво», «хижина» и «она не заслуживает этого».

Эрик не герой.

Никогда не считал себя таковым. Он обычный человек с весьма предсказуемым набором недостатков. К ним же можно отнести сострадание, крохи человечности и доброты, которые он вынужден скрывать. Им не место в мире Эрика.

Но есть вещи, мимо которых он никогда не мог пройти.

Бездомные, страдающие животные, например. Его самая страшная тайна. Потому что узнай кто из группировки, что он с лёгкостью тратит последние баксы на то, чтобы снабдить ужином бродячего пса или использует свободное время для помощи в приютах для животных, или как он продирался сквозь канализацию и набрал полные ботинки дерьма, чтобы достать скулящего щенка в прошлом году… короче, знай они и он бы нахер вышиб себе мозги просто чтобы закончить нескончаемый поток насмешек и глумления, которые, несомненно, сопровождали бы его повсюду.

Дети – ещё одна его тайна. Он всегда понимал, что не имеет ни достаточного образования, ни достаточных средств для того, чтобы на самом деле кому-то помочь. Но и сидеть, совсем ничего не делая, не мог. Поэтому старался узнать о тех детях, которые по вине деятельности его дяди оставались сиротами, и пытался помочь ничтожными крохами. Пара баксов там, пакет с вещами здесь. Чувство вины и стыда, сопровождавшие его во время таких крохотных актов сострадания, съедали и разрывали на части, но это было всё, что он мог сделать. Так он думал до недавних пор.

Женщины… с женщинами все гораздо сложнее. Просто потому, что в их кругах он не встречал ни одной, которая хотела бы выбраться. Не ему судить. Не ему оценивать. Хочешь принимать наркотики, путаться с отбросами и трахаться за дозу – да пожалуйста. Но и здесь есть пунктик. Всё должно быть по обоюдному согласию. Хантер знал об этом маленьком заскоке Рика и, кстати, поддерживал.

Именно поэтому членам их небольшой группы было запрещено распускать руки, если женщина против. Немного старомодно, для некоторых тупо, но Хантер чётко дал понять, что за подобное последует наказание. Не от него, нет. От Дона. И даже не за изнасилование, Дон никогда не был отпетым моралистом. За то, что не исполнили приказ непосредственного начальника – Хантера. Пока Рид был реальной угрозой, никто не рыпался. Но он пропал, детки вышли из-под контроля. Другой причины для действий Арво Косински найти не может.

Ну… кроме той, что этот человек просто по жизни ублюдочный высер.

Арво всегда любил насилие. Крис его поддерживал. Иногда присоединялся Рэйден. Редко, но и в нём просыпалась ненормальное желание заставить страдать. Нет, когда дело касалось работы, тут всё понятно. Чем ты страшнее, жёстче, кровожаднее, тем лучше. Но эта маниакальная потребность унизить, разбить, уничтожить кого-то именно через действия сексуального характера, всегда заставляли Эрика чувствовать острую необходимость выпустить Арво кишки. Он никогда не задумывался над причинами. Возможно, потому что всё дело в его детстве и в том, что происходило с его матерью. Он был слишком мал для того, чтобы защитить её. Слишком слаб. И это наложило безусловный отпечаток на его личность. Какой именно? Косински понятия не имеет и не собирается разбираться.

Мысль о том, что он не сможет в одиночку противостоять дяде, так прочно укоренилась в нем с самого детства, что он просто не рассматривал другие варианты, довольствуясь жалкими мизерными крохами помощи тем, кто не в состоянии позаботиться о себе сам. Так было до совсем недавнего времени. Теперь всё изменилось. Он всё ещё не имеет чётко сформулированных мыслей по этому поводу, но чувствует, что больше не может. Настало время высунуть голову из задницы и стать тем, кем он неосознанно всегда хотел быть. Партнёрство с террористами лишь подстегнуло его решимость. И тот факт, что Хантер в этом с ним согласен, несомненно, добавляет уверенности.

– Да что б тебя…

Он сцепляет зубы, выравнивая машину на ухабистой просёлочной дороге. Материт яму, которую не заметил, потому что, чёрт, уплыл в чертоги своего грёбаного разума. Щурится, заметив ярко светящиеся окна хижины, видные сквозь стволы деревьев, и вжимает педаль газа в пол. Сначала разберётся с этими придурками, об остальном подумает позже. Он прикидывал план действий и приемлемую линию поведения, когда ещё только садился в машину. Знал, что они будут или пьяными, или обдолбанными, или всё вместе. И принял единственно правильное, на его взгляд решение. Тормозит, оставляя на влажной, усыпанной прошлогодними листьями, земле глубокие широкие борозды от шин. Выдыхает, буквально чувствуя как тяжелеет его взгляд. Выходит из машины и тремя широкими шагами доходит до входной двери. Схватившись за ручку, морщится от дерьмовой громкой музыки и резко открывает дверь.

Перед ним предстаёт в общем-то ожидаемая картина. Куча пустых, полупустых бутылок, косяки, разбросанные прямо на столе. Там же, где и белый порошок, кстати. Идиоты. Немного ошарашенные Крис и Рэйден, чуть удивлённый Лука. Ни Арво, ни девушки. Крис приходит в себя первым, подскакивает с кресла, идёт к приёмнику и убирает громкость, попутно поспешно вытирая белую пыль под носом, выдавая свою нервозность.

– Чувак, а мы тебя здесь не ждали… – хохотнув, ворчит он.

Косински мрачно смотрит на него и собирается ответить, но резко поворачивает голову к одной из закрытых дверей, уловив какой-то шум. Раньше, чем осознает, шагает по направлению к ней, но тут же тормозит из-за внезапно возникшей преграды в виде придурка Криса.

– Гхм… Рик, – начинает тот, выставив руки вперёд, – тут приватная вечеринка, сечёшь? – Гаденько так ухмыляется, показывая ряд мелких белых зубов, которые Эрику так хочется пересчитать, что аж костяшки ноют. – И все приглашённые уже здесь. – Упирает руки в бока, довольно улыбаясь.

Косински смотрит на него с высоты своего роста и не понимает, как вообще мог терпеть его столько времени. Слышит характерный для удара звук, следом стон и яростное бормотание, косится в сторону закрытой двери. Он вполне может сцепится с ними и выйти победителем, он это знает. Но гораздо быстрее будет:

– Арво сказал вам кто она такая? – спрашивает спокойным голосом, чуть запрокинув голову вверх.

– Да шлюха какая-то, нам то что? – дёргано отвечает Рэйден, за что получает гневный взгляд Криса в ответ. Рик чуть поворачивает голову, секунду смотрит на него. Усмехается.

– То есть вам, долбоёбам, всё равно на тот факт, – снова смотрит на Криса, – что Хантер абсолютно чётко приказал Арво не приближаться к ней?

– Он объявился? – взволнованно реагирует безразличный ко всему до этого момента Лука. Принимает вертикальное положение в кресле и выжидающе смотрит на Эрика.

– Жив-здоров. И зол, как грёбаный чёрт, – небрежным тоном сообщает, глянув в ответ. Серб медленно кивает.

– Мы мешать не станем, – угрюмо басит он, в тайне радуясь полученным новостям, – но и помогать тебе не будем. Разбирайтесь сами.

Он переводит взгляд на Криса и тому сразу становится ясно, что сейчас не время быковать. Обычно Луке плевать, но не тогда, когда он смотрит так, как сейчас. Поэтому Рэйден, сжав от бешенства челюсти, шагает в бок.

– Я вроде и не просил помощи, – бормочет Рик, закатив глаза.

За считанные секунды добирается до нужной двери и ускоряется, потому что слышит вполне громкий женский крик. Хватается за ручку, дёргает. Заперто. Делает шаг назад и всаживает ногу в место около замка. Щепки от дверного косяка разлетаются в разные стороны, дверь поддаётся, открывая доступ в комнату. На секунду Эрик чувствует растерянность, когда взглядом находит широкую кровать и Арво, забравшегося на бессознательную… девушку? Косински с трудом сдерживает порыв наклонить голову в бок, как огромная любопытная птица. Человек, лежащий на кровати, кажется ему довольно хрупким для взрослого. Арво, не обращая никакого внимания на шум за спиной, активно шарит правой рукой под юбкой девушки, левой дёргая ширинку своих штанов, пытаясь её расстегнуть. Косински на секунду замирает. Слишком абсурдной кажется представшая перед ним картина, а потом девушка издаёт хныкающий звук и этого хватает.

Эрик подскакивает к насильнику, хватает его за плечи и швыряет в стену. Не дожидаясь ответной реакции со всей имеющейся силой всаживает кулак в челюсть ублюдка. В живот и ещё несколько раз в лицо, орудуя обеими руками. Молча, методично. Арво, абсолютно дезориентированный внезапным нападением и яростью, которая обрушилась на него, никак не может начать соображать. Косински хватает его за грудки и буквально волочёт в соседнюю комнату, пинками отправив блондинистый кусок дерьма на стол. Выходит следом за ним, останавливается на пороге, наблюдая за тем, как, плюясь кровью, спотыкаясь и матерясь, Арво пытается подняться.

– Су-ка… – Он пытается вытереть кровь рукавом кофты, но из сломанного носа моментально набегает ещё. – Ебаный гандон! – Злорадно усмехнувшись, предпринимает ещё одну попытку встать. На этот раз удачно. – Ты хоть представляешь, – выдыхает, поворачиваясь к Рику, – каких, блядь, проблем себе только что нажил… Джонни? – Последнее слово он произносит с особым ехидством, кривляясь и гримасничая. Рик отвечает ему тяжёлым, мрачным взглядом, но дышит спокойно. – Какого хуя ты о себе возомнил? – Шатаясь, встаёт в полный рост и переглядывается с остальными. Возвращается взглядом к Эрику. – Ты ничтожество! И всегда им будешь, – выплёвывает слова, которыми, уверен, заденет противника, но тот лишь вздыхает со скучающим видом.

– Вы, ебанаты, облажались, – говорит мужчина, обращаясь ко всем, кроме Арво. – Этот мудень получил прямой приказ и нарушил его. Знаете зачем? – Приподнимает брови. Усмехается, заметив замешательство на их лицах. А потом цепляет взглядом татуировку, выглядывающую из-под ворота кофты Арво. Морда волка. – В стае есть негласное правило: вызов её вожаку может бросить любой, но это всегда честный вызов. Волки не способны на подлость. – Возвращается взглядом к татуировке, поднимает взгляд чуть выше. – Ты уверен, что все твои эпитеты относятся ко мне, Арво? – Щурится. – Пока Хантер был в поле твоего зрения, ты даже посрать без его ведома не решался, но как только возникла вероятность того, что он не вернётся, ты решил выебнуться и начхать на его приказы. Собрался подорвать его авторитет? Методы у тебя, как у крысы.

– Да пошёл ты… – огрызается тот, ухмыляясь. – Джонни.

Лука раздражённо вздыхает. Рэйден прикрывает от досады глаза. Крис смотрит немигающим взглядом на Эрика. А тот, почти повернувшийся к ним спиной, замирает. Выдыхает и закатывает глаза. Что ж, он старался быть вежливым. Пока разворачивается, вытаскивает из-за пояса пистолет и нажимает на курок почти не целясь. Арво, подкошенный, падает на стол, окончательно доломав его. Хватается за пробитую ногу и начинает кричать, попутно матерясь и проклиная Косински. Тот встречается взглядом с каждым из присутствующих и пожимает плечами.

– Я ведь предупреждал…

Пока Рэйден и Крис пытаются хоть как-то помочь своему корешу, а Лука возвращается в своё кресло, меланхолично наблюдая за происходящим и потягивая водку прямо из бутылки, Косински возвращается в полутёмную комнату за девушкой. Замирает у изголовья кровати на секунду. В том, что она именно та, кого он должен увезти отсюда, сомнений у него нет. «Мелкая, с разноцветными волосами, вечно носится и орёт на всех».

Характеристика Хантера так себе, и сейчас она конечно без сознания, но мелкая. И разноцветные волосы имеются. Рик садится на корточки, вглядываясь в её лицо, проверяет пульс на шее, морщится, почувствовав пальцами вязкую кровь. Подаётся вперёд, чтобы взять её на руки, но девушка резко открывает глаза и прежде, чем он вообще хоть что-то успевает сообразить, отвешивает пару увесистых тумаков. От неожиданности Косински падает на задницу, потирая ушибленную челюсть. А затем его губы дёргаются и ему приходится приложить усилие, чтобы сдержать ухмылку. Она наверняка ему в пупок дышит, но завалила, вот ведь незадача.

Теоне, в отличии от горы мышц, сидящих перед ней на полу, совсем не до смеха. Всё тело болит от малейшего движения. Она теряла сознание и не знает надолго ли. Где этот ублюдок? Что вообще происходит? Её взгляд мечется по комнате. Пытается отползти подальше от незнакомца, но он шевелится и она застывает. Немигающим взглядом наблюдает за тем, как он поднимается на ноги, вставая во весь свой рост.

– Спокойно… Ты же Теона, верно? – тихо начинает говорить Эрик. Девушка, почти не дыша, продолжает сверлить его взглядом. – Меня зовут Эрик.

Он делает микроскопический шажок в её сторону и тут же жалеет об этом. Девушка дёргается, поморщившись от боли. Теперь он может разглядеть следы побоев на её лице, потому что она попадает в полоску света, проникающего в комнату через дверной проём. Разбитые губа и бровь, кожа на скуле лопнула от удара и теперь из раны медленно сочится кровь. Он не может понять откуда кровь на шее, но теперь имеет возможность разглядеть мелкие порезы… везде. О синяках он и не думает. Понятно, что их дохрена. Немного успокаивает одно – когда он пришёл, штаны были всё ещё на Арво, значит, изнасиловать не успел. Рик приподнимает руки вверх.

– Ты можешь не бояться. Меня прислал Хантер, – говорит он, немного нервно улыбнувшись и тут же хмурится. Она что… фыркнула?

– По-твоему, это должно было меня успокоить? – едва слышно шипит Тео и Рик с удивлением слышит в этом шипении нотки язвительности и сарказма. – Я знаю, что вы все за одно! – Она продолжает цедить сквозь сжатые зубы, но чувствует, что сдаётся. Паника снова подступает и нет никакого выхода.

Ей страшно.

Она хочет домой.

– Так, ладно. – Мужчина хмурится. Косится на дверной проём.

В соседней комнате становится заметно тише и это значит что либо Арво сдох, либо собирается сделать какое-то дерьмо. Во втором случае Эрику следует поторопиться. Он думает, вспоминая все, что успел сказать Рид. Широко открывает глаза, вспомнив.

– Эрин Морган. – Понимает, что попал в точку, судя по выражению лица девушки. Он понятия не имеет кто такая эта Эрин, но если это поможет ему вытащить девчонку отсюда, то и плевать. – Хантер сказал, что Эрин сожрёт его с потрохами, если с тобой что-то случится. – Делает неуверенный шаг к кровати. – Я отвезу тебя домой, хорошо? Давай же, нам нужно сваливать, – добавляет как можно мягче, понимая, что ей и так досталось.

Тело Форест напряжено до предела, кажется, тронь и её разорвёт, как туго натянутую струну. Она всё ещё в опасности и знает это. Может ли она довериться человеку, которого видит впервые в жизни, только лишь потому что он знает фамилию и имя Эрин? Чёрт, конечно нет. Но что ей остаётся? Едва заметно шевелится и начинает часто моргать, чтобы не заплакать от боли. Беспомощно смотрит на мужчину.

– Я не могу… – шепчет, прижимая руку к животу, сгибаясь и комкая простыню свободной рукой.

– Что?.. – тупо переспрашивает тот.

– Б-больно… – Хнычет, прижавшись горячим лбом к прохладной простыне.

Эрик сжимает челюсть. Арво получил несоизмеримо меньше, чем заслуживает. Мужчина обходит кровать и замирает на секунду за спиной Тео.

– Я… я возьму тебя на руки, хорошо?

Предупреждает, понимая, что сейчас любое прикосновение незнакомого человека будет восприниматься, как нападение. Форест упирается ладонью в кровать и приподнимается. Кивает. Пытается поменять положение. Эрик наклоняется, берет её на руки. Выпрямляется и сдерживается от того, чтобы выругаться в голос. Он едва ли чувствует вес Форест и понимает, что эту ночь она бы не пережила. Шагает к двери, чувствуя почти невесомую руку, обхватившую его за шею. Он даже не взглянул ни на кого из опасения, что просто перестреляет их к херам. Арво за то, что он сделал и ещё собирался сделать. Остальных просто за то, что не помешали ему. Это иррациональное желание. Косински понимает. Он совершенно не знает ту, кого сейчас аккуратно несёт к машине. Видит впервые. И что?

А ничего.

Это не имеет значения. Никто не должен проходить через такое. Странное умозаключение для преступника… Он хмыкает куда-то в разноцветные волосы, пока шагает к машине. Ухитряется с ношей на руках открыть дверь со стороны переднего пассажирского сидения и осторожно опускает на него девушку. Выпрямляется, секунду наблюдая за тем, как та подтягивает колени к груди, пытаясь таким образом уменьшить боль. Косински сжимает челюсти, напрягаясь от спора с самим собой. Прикрывает глаза и медленно выдыхает.

Сука.

– Скоро вернусь, – говорит Теоне напряжённым голосом, захлопывая дверь, но, кажется, ей абсолютно плевать куда он там пошёл.

Обходит машину и направляется в хижину, всё ещё споря с самим собой о резонности принятого решения. Сомневается вплоть до того момента, когда снова хватается за ручку двери и оглядывается, чтобы посмотреть на девушку, сидящую в его машине. Её не видно, торчит только разноцветная макушка, так сильно она сжалась на сидении, пытаясь унять боль. Косински прикрывает веки, сжимает челюсти, чувствуя волну жгучей ярости. Сомнения испаряются, словно их и не было.

Резко распахивает дверь и снова заходит в хижину. Рэйден и Крис, ползающие возле Арво и пытающиеся остановить кровь, замирают, резко вскинув головы. Лука встречает Косински скучающим взглядом. Рик не медлит. Подходит к Арво, рыкнув на мужчин. Им достаточно тона голоса, чтобы они не посмели вмешиваться. Арво смотрит на Рика горящим от ненависти и боли взглядом, зажимая огнестрельную рану на ноге. Эрик, подойдя к нему, вытащив из чехла на поясе довольно большой острый нож, с которым не расстаётся, наклоняется, хватает за грудки и одним точным, отмеренным движением разрезает ткань кофты.

– Какого?!.. Сука! Убери от меня свои лап… – Арво не заканчивает, получив сильный удар кулаком по роже.

– Чувак, хватит… он понял… – встревает Рэйден. Замирает под гневным взглядом.

– Хватит… – усмехается Рик, возвращаясь к обездвиженному от боли Арво. – Хватит будет, когда я решу. – Давит коленом на грудную клетку мужчины, давая понять, что тому лучше не барахтаться. Нависает над ним, указывая на его глаза кончиком ножа. – Рыпнешься, и я с удовольствием перережу тебе глотку, мудак. Усёк? – Ответа не получает. Тогда давит коленом сильнее. – Усёк?! – Мужчина кивает. Резко. Один раз. – Хорошо. – Упирается свободной ладонью в его плечо и прижимает острое лезвие к краю татуировки с мордой волка.

– Твою мать, Эрик! Это же просто какая-то девка! – кричит Крис, поняв, что тот собирается делать.

– Хлебало завали! – рявкает в ответ.

Ухмыляется, глядя в глаза Арво за секунду до того, как одним точным резким движением срезает тонкий кусок кожи, на котором изображена морда волка. Хижину наполняет крик боли, стон отвращения Криса и звуки со стороны спрятавшегося за диваном Рэйдена, дающие понять, что его желудок с энтузиазмом отличника избавляется от содержимого. И только Лука остаётся безразлично спокойным. Рик, сжимая в одной руке окровавленный нож, а в другой кусок кожи, встаёт в полный рост, продолжая нависать над скулящим Арво. Брезгливо вытирает лезвие о штаны и отправляет его в чехол.

– Тебе больше подойдёт татушка с мордой крысы, – с холодной весёлостью заявляет он. – Хотя… Не оскорбляй животных.

Отходит на пару шагов, кидает окровавленный ошмёток в горящий камин, в котором языки пламени моментально с жадностью принимаются за него, посылая по всей хижине характерную вонь. Мужчина тратит пару секунд на то, чтобы посмотреть на присутствующих.

– Убедитесь в том, что этот кусок дерьма не сдохнет до встречи с Хантером. – Направляется к выходу. – Сдохнет, отвечать будете вы, – добавляет, не оборачиваясь, и выходит из ненавистной хижины, громко хлопнув дверью.

***

– Хочешь протоптать в полу дыру? – раздражённо спрашивает Хантер. – Прижми уже задницу и перестань действовать мне на нервы.

Эрин тормозит на секунду, гневно взглянув на Рида, но почти сразу возобновляет движение по траектории «туда-сюда», кажется, ещё громче шагая на зло мужчине. Тот закатывает глаза и бессильно опускает голову на спинку дивана.

Прошло достаточно времени с тех пор, как он позвонил Рику и тот до сих пор не перезвонил. О причинах Хантер думать не хочет, потому что тогда неизбежно к нему придёт мысль о том, что отправлять единственного человека, которого он может хоть как-то терпеть, к четырём обдолбанным психопатам было не очень хорошей идеей.

А за этой мыслью другая.

За каким хером он вообще подписался участвовать в этом дерьме? Ну, да, Форест вроде ничего. Ну, да, она действительно не сделала ему ничего плохого. И уж точно да, она не заслуживает такого. Хотя, с другой стороны, сама виновата. Но ведь это он втащил Арво в её жизнь, тут с Эрин не поспоришь… Хантер резко наклоняется вперёд и принимается интенсивно тереть лицо руками, пытаясь выкинуть все эти мысли. Да твою же мать…

– Пойду покурю, – зачем-то ставит в известность девушку, направляясь к балкону. Слышит какой-то непонятный звук с её стороны и снова закатывает глаза. Удивительно, почему Морган до сих пор не попыталась его отравить?

Рид тормозит на полпути, потому что слышит стук в дверь и резко разворачивается. Эрин бежит к двери, проскальзывает по полу, почти врезается в неё, трясущимися руками отпирает замки и распахивает. На секунду замирает, встретившись с тяжёлым, мрачным взглядом незнакомого мужчины. А потом переводит взгляд на Тео, которая в его руках выглядит поломанной тряпичной куклой.

– Боже… Тео… – бормочет, отступая в сторону и пропуская их в квартиру.

– Я хотел отвезти её в больницу, но она наотрез отказалась, – угрюмо сообщает Эрик, шагая к дивану. Аккуратно опускает девушку на мягкие подушки, выпрямляется, уперев руки в бока и глядя на неё с раздражением. – Кто бы мог подумать, что в такой молекуле столько, на хрен, бесящего упрямства.

– Ммм… – Теона неестественно улыбается, даже не глядя на него. – Пошёл ты, Гуливер хренов, – говорит без злобы, смотрит исподлобья, встретившись с ним взглядом и заставив нахмуриться.

Эрин тем временем, не обращая никакого внимания на мужчин, опускается на колени перед подругой, вглядываясь в её лицо и пытаясь понять насколько всё плохо.

– Тео, но почему?..

Всё не просто плохо.

Это просто катастрофа.

Эрин готова везти её в больницу против воли, но этот её взгляд…

– Отец. Если я попаду в больницу, он узнает, – тихо отвечает Форест, тут же стонет почти неслышно. – Нельзя.

– Ну, зашивать раны ты уже научилась, – насмешливо говорит Хантер, наконец решив подать голос. Подходит ближе к дивану, разводит руки в стороны. – Так что больницы не нужны. – Нагло улыбается в ответ на яростный взгляд Эрин. – Привет, малявка, – говорит тише и, на удивление, мягче, сам того не замечая. – Хреново выглядишь.

Эрику приходится пару раз моргнуть, чтобы проверить не спит ли. Потому что ему точно не послышалась мягкость в голосе Рида. Хантер смутно понимает, что звучит не так, как привык, но его реакция на то, в каком состоянии находится девушка становится неожиданностью даже для него.

– На себя посмотри, уродливый кусок дерьма, – хмыкнув, отвечает Форест, вызывая на лице мужчины усмешку. Прикрывает глаза, борясь с очередной волной боли. Чувствует, как под веками начинает жечь. Ей нужно одиночество. Срочно. – Мне нужно в душ, – шепчет.

Резко встаёт, заставляя Эрин чуть отклониться, делает пару шагов и путается в собственных ногах. От болезненного падения её тела и от не менее болезненного падения собственного достоинства, которое и так уже болтается где-то в канализации, её спасает пара огромных лап, подхвативших раньше, чем Эрик вообще соображает, что делает. Она морщится, ухватившись за его предплечья, поднимает голову и упирается взглядом в удивлённую физиономию мужчины. Впрочем, почти сразу его брови сдвигаются к переносице.

– Под ноги смотри, блин.

– А ты её и в душе будешь поддерживать? – насмешливо интересуется Хантер, наклонив голову к плечу и наблюдая за недо-приятелем. Встречает три пары глаз, которые смотрят на него с раздражением. Пожимает плечами. – О, нет? Я просто интересуюсь.

– Давай, я помогу, – предлагает Эрин, поддерживая подругу и кивая Эрику, давая понять, что тот может отпустить.

Эрин теряет всякий интерес к идиотам, заполонившим её дом, и полностью переключается на девушку. Хантер и Эрик молча провожают их взглядами до тех пор, пока дверь ванной комнаты не закрывается.

– Эрин такая душка, правда? – говорит Хантер, улыбаясь. Но в его голосе совсем не слышится веселья. – Курить хочешь?

Рик молча кивает. Они выходят на балкон. Хантер достаёт пачку сигарет, поворачивается к мужчине.

– Слушай, жаль было просить тебя срыв…

Его грубо прерывает увесистый кулак, проехавшийся по физиономии с особой тщательностью. Рид отходит на пару шагов, спиной ударившись о кованые перила, роняет пачку сигарет и та отправляется в последний полёт. Хантер, прищурившись, смотрит на Рика.

– Какого… хера? – цедит сквозь зубы.

– Такого, что ты мудак, – спокойно отвечает тот, засовывая сигарету в зубы. Прикуривает. Пожимает плечами. – Может в следующий раз прежде, чем пропасть, сообщишь, что ты, твою мать, живой.

Затягивается. Хантеру сигарету не предлагает. Подходит к перилам, облокачивается на них. Хантер сверлит его раздражённым взглядом, лезет в карман его куртки и достаёт сигареты. Косински даже бровью не ведёт. Ждёт пока закурит.

– Что случилось? И как, на хрен, ты оказался у той, кому и на глаза не должен был попадаться? – спрашивает он, поняв наконец кто такая эта Эрин Морган.

Рид затягивается, задумавшись, а потом рассказывает всё, начиная с вечера в «Вольте» и того, как в его голову пришла «замечательная» (нет, блядь) идея использовать оплошность Арво и заканчивая сегодняшним вечером. Когда он замолкает, Эрик молчит настолько долго, что Хантер подозрительно косится в его сторону. Косински отшвыривает окурок щелчком пальцев, тяжко выдыхает, отталкивается от перил и отходит на несколько шагов, поворачиваясь к нему спиной. Проводит руками по волосам, сцепляет их в замок на затылке и снова тяжко выдыхает. Хантер следит за ним взглядом, усмехается, зажав фильтр зубами.

– Что, даже ничего не скажешь? – интересуется с насмешкой в голосе, опираясь на перила.

Отвлекается на сигнал клаксона внизу, поэтому пропускает момент, когда Косински резко разворачивается и снова бьёт его в челюсть. Недокуренная сигарета падает на пол, Хантер отшатывается, по инерции чуть сгибается и хватается за ушибленное место.

– С-сука… – Резко выпрямляется в полный рост и со злостью смотрит на Эрика, отвечающего ему тем же. – Сейчас то за что?!

– Ты серьёзно подозревал меня в том, что я причастен к той стрельбе?! – спрашивает тот, повысив голос. – Серьёзно, твою мать?!

– Я не знал кто это мог быть, поэтому подозревал всех, ясно?! – огрызается, понимая, что задел его. И, к своему ужасу, осознавая, что ему жаль.

– О, – Косински щурится, – тогда будь добр в следующий раз, когда понадобится морозить задницу и тащиться чёрт знает куда, звони кому-то другому.

Снова закуривает, подходит к краю и смотрит невидящим взглядом вниз, поглощая никотин. Хантер опирается на перила спиной, одну руку засовывает в карман штанов, вторую запускает в волосы, от досады оттягивая их.

– Их было трое и у них было серьёзное оружие, Рик, – начинает говорить тихо. – В меня дважды попали и я не рассчитывал на то, что выберусь живым. – Качает головой, поджав губы. – Я не знал кто они. Не знал, чей приказ выполняют. Не знал, куда мне сунуться, чтобы оклематься. Я вообще нихрена не знал, понимаешь? – Смотрит на мужчину, стоящего рядом и безмолвно делающего затяжку за затяжкой. – Та стычка с Доном… и твои слова тем утром… И эти блядские арабы.

– Они сирийцы, – тихо напоминает Рик.

– Да похуй, – хмыкнув, беззлобно огрызается Рид. – Творится какое-то дерьмо и я не могу понять куда смотреть. – Замолкает на секунду, ведь сказать следующие слова сложнее, чем он предполагал. Резко выдыхает. – Прости, мужик, ладно? – Украдкой смотрит на Косински. – Как только я включил мозги, сразу понял, что это не ты.

Тот молчит, разглядывая свои раскрытые ладони, перепачканные кровью Форест и Арво, как загипнотизированный. Снова затягивается.

– Она такая… маленькая, – говорит тихо.

Хантер не сразу понимает о ком он говорит, а когда понимает, хмурится. Поворачивается и упирается в перила, не сводя глаз с крови на руках Рика.

– Да по сравнению с тобой даже я выгляжу хрупкой принцессой, мать твою, – пытается отшутиться, но как-то не получается. – Сильно плохо было?

– Этот ублюдок избил её, изрезал и собирался изнасиловать. Помнишь, какой он боров? – с издёвкой спрашивает. – Она бы не выжила. – Замолкает, смущённый тем, как отреагировал. Всегда так реагировал на подобные вещи и каждый чёртов раз чувствовал себя из-за этого идиотом. В смысле, какая ему разница? Выходит, что разница есть. – С этим нужно что-то делать, Хантер. – Качает головой. – Эта девушка, – тычет указательным пальцем в сторону двери, – не первая. И уж точно не последняя. Ты же знаешь… – Замолкает, потому что улавливает странный взгляд, которым его одаривает Рид.

– Заделался защитником униженных и оскорбленных? – с иронией в голосе интересуется тот. Косински щурится, скрестив руки на груди.

– Может, да. – Пожимает плечами. – Может, нет. – Гримасничает. – А может пошёл ты, кусок придурка? – Закатывает глаза, отворачиваясь. Слышит тихий смех Хантера, а затем чувствует хлопок по плечу.

– Мы сделаем, Рик, – бодро заявляет, встречается с ним взглядом и становится серьёзным. – Что-нибудь придумаем. – Замолкает, потому что сквозь стеклянную дверь балкона замечает Эрин, которая вышла из ванной и что-то ищет в ящиках на кухне. На секунду задумывается, а в следующее мгновение уже снова веселится. – Не дадим в обиду маленьких, беспомощных, злобных гномов и лепреконов! – Улыбается голливудской улыбкой, переигрывая, и поднимает вверх большие пальцы. Косински прикрывает глаза.

– Дебил… – заходит в квартиру, встречается взглядом с Эрин. – Как она? – спрашивает раньше, чем успевает подумать.

Впрочем, Эрин и не думает отвечать. Всё, что они от неё получают – раздражённый, полный презрения взгляд. Она проходит мимо, громко хлопнув дверью. Тут же возвращается, сердито шагает прямиком к Эрику, который внутренне напрягается, не зная, чего от неё ждать. Эрин останавливается совсем близко, задирает голову вверх, успевает удивиться росту мужчины, тычет указательным пальцем в его грудную клетку.

– С твоим приятелем бесполезно разговаривать, он тупое безмозглое животное, так что попытаю удачу с тобой, – язвительно тараторит, потому что ей некогда, она не хочет надолго оставлять Тео одну. Рик хмурится, глядя с высоты своего роста. – Сейчас я зайду в ванную, помогу Теоне, которая, – переводит взгляд на забавляющегося Хантера, – пострадала из-за тебя! – Теперь тычет в его сторону пальцем, тот поднимает руки вверх, признавая вину. Эрин возвращается к Рику. – И когда мы выйдем, ни тебя, ни твоего дружка дегенерата здесь быть не должно. Усёк?!

Косински хмуро смотрит на указательный палец, упирающийся в его грудную клетку, поднимает голову и встречается взглядом с Эрин. Та приподнимает брови, как бы переспрашивая его, понял ли. Эрик кивает.

– Вот и чудненько! – фальшиво улыбнувшись, восклицает девушка. Хлопает мужчину по плечу, разворачивается и направляется в ванную, не обращая никакого внимания на Хантера.

– Да сама ты дегенератка… дегенератка, – говорит тот возмущено, ловит взгляд Рика. – Что?

– Очень по-взрослому, – обречённо отвечает и садится на диван.

***

Эрин захлопывает дверь и сердито сдувает прядь волос с лица. Упирается взглядом в Теону, которая всё ещё сидит на бортике ванной и, кажется, не собирается снимать с себя грязную, помятую, порванную одежду.

– Милая… – Осторожно подходит к девушке, внезапно растеряв весь свой запал. Поднимает голову и пытается поймать взгляд Форест. – Это нужно снять… – говорит тихо, чуть потянув за подол юбки. Теона сжимает в пальцах ткань и замирает, спрятав глаза.

– Тео…

– Я сама! – перебивает резко, наконец посмотрев на Эрин заплаканными глазами.

Кончилась бойкая Форест. Сложно притворяться сильной, когда тебя видит только тот, кому ты доверяешь.

– Ладно, ладно. – Морган реагирует моментально, убирая руки. – Хорошо.

Теона медленно встаёт. Медленно стягивает с себя одежду, пряча лицо за разноцветными волосами. Эрин приходится часто моргать, чтобы прогнать слёзы. Больно смотреть на Форест, точно зная, что она изо всех сил сдерживается. Но когда на ней остаётся только нижнее бельё, Морган приходится собрать всю силу воли, чтобы не выбежать из помещения и не порезать на лоскуты грёбаного Хантера. Огромные, чёрные синяки расползлись по всему телу девушки, в некоторых местах перемешиваясь с багрово-красными. Множество мелких порезов, не опасных для жизни, но стопроцентно болезненных. Теона по прежнему не смотрит на Эрин, пытаясь прикрыть тело руками. Этот жест… Эрин впервые понимает насколько ранима Форест. То есть… действительно понимает. И это осознание сдавливает грудную клетку, лишив возможности дышать.

Теона растерянно смотрит на своё нижнее бельё и Эрин поспешно отворачивается, давая девушке возможность избавиться от остатков одежды без лишних глаз. Она забирается в ванную, садится, подтянув к себе колени и обхватив их. Эрин опускается рядом, включает душ и регулирует температуру. Какое-то время в помещении раздаётся лишь шум воды. Теона, не моргая, смотрит на то, как вода стекает с её волос.

– Перекрашусь в чёрный, – внезапно совсем тихо говорит она.

– Зачем? – нейтральным тоном интересуется Эрин.

– Думаешь, мне не пойдёт?

Теона впервые с тех пор, как вернулась, смотрит ей прямо в глаза. Еле сдерживается, вот-вот заплачет. Эрин цепляет пальцем один из разноцветных локонов, молча смотрит на него, а затем улыбается, глядя в глаза девушке.

– Думаю, ты будешь красивой даже, если обреешься налысо, набьёшь татушку на макушке, типа… – Поднимает взгляд к потолку, делая вид, что задумалась. – Типа «Заёбан, но не сломлен!». – Тео хмурится. – Или «Никакой агрессии! Бей и улыбайся!». – Тео начинает тихо хихикать. – Или вот ещё! – Эрин отклоняется назад и проводит в воздухе дугу рукой. – «Не падай духом где попало!», – Широко улыбается, глядя на Форест. Плечи девушки начинают трястись в приступе беззвучного смеха. Эрин возвращается на место к прерванному занятию. Усмехается, пожав плечами. – Ну или можно проще и лаконичнее. Просто «Потеряйтесь нахуй, ублюди».

– Эрин! – Форест замирает с открытым ртом.

– Ну что? «Сдаются только квартиры, проститутки и слабаки»? Нет? «Уходя, гасите всех»? Тоже не подходит? – Теона начинает смеяться громче. – «Ты не ты, когда не ты»?

– Ч-что? – переспрашивает она сквозь смех.

Эрин тоже смеётся. А потом они встречаются взглядами и Морган понимает, что смех Теоны переходит в истерический, который неизбежно перетечёт в рыдания. Видит покрасневшие глаза подруги и то, как они наполняются слезами, несмотря на широкую улыбку. А потом и она тает, девушка морщится, Эрин откидывает душ, тянется к ней.

– Тео…

Успевает обнять её раньше, чем Форест начинает плакать навзрыд, спрятав лицо в изгибе её шеи. На какое-то время в помещении к звуку шумящей воды присоединяется плачь. А когда слёзы пропадают, Эрин помогает ей смыть с себя мерзкие запахи, хотя от ощущения рук и острого лезвия Форест отделается ещё не скоро. Они обрабатывают мелкие порезы. Рана на скуле беспокоит Эрин больше, но Тео настаивает на том, что хватит антисептика, мази и пластыря. Эрин не решается спорить. После всех процедур Теона натягивает на себя мягкие, тёплые домашние штаны и кофту с длинными рукавами и высокой горловиной. Она врезается в спину Морган, вышедшей первой из ванной. Хмурится, услышав возмущение в голосе.

– Какого хрена?! Я говорю на марсианском?! – рявкает Эрин.

– Нечего сверлить меня гневным взглядом, дамочка, – огрызается Рид. – Это он.

Кивает в сторону Рика, хватает свою куртку и выходит, громко хлопнув дверью. Морган переводит взгляд на мужчину, который чешет макушку. Морщится.

– Э… ладно. – Разворачивается, идёт к двери.

– Эрик, – тихо зовёт Тео. Он тормозит, смотрит на неё через плечо. – Спасибо.

Косински как-то неопределённо хмыкает, кивает и уходит, аккуратно закрыв за собой дверь. Оставшиеся в лофте переглядываются.

– Ты можешь занять мою комнату на время, – предлагает Эрин, предпочитая забыть о незваных гостях. – Там кровать мягче.

– Пффф… – Тео закатывает глаза и тащится к своему любимому дивану. Кое-как садится на него. – Вся твоя комната провоняла придурком Хантером.

Глава 9.

Эрик нетерпеливо поглядывает на загорающиеся цифры, расположенные над дверью лифта. Чувствует раздражение. Усталость. Грёбаную злость. И что-то ещё. В голове всё ещё каша из-за событий последних дней. И вопрос: кому нахуй понадобилась команда первоклассных убийц для того, чтобы убрать Хантера? Не то что бы он был одуванчиком, нет. У Рида достаточно недоброжелателей. И список постоянно пополняется, ведь мужик ведёт себя, как чертова задница… почти всегда. И всё же, кому он перешёл дорогу?

Устало трёт глаза, посылая всё к чёрту и выходит из лифта, широкими шагами направляется к выходу, почти сразу цепляет взглядом фигуру у своей машины. Даже с такого расстояние Рид выглядит недовольным брюзжащим дедом. Косински усмехается, направляясь к нему, вспоминая поведение Эрин. Хантер замечает его приближение, закатывает глаза.

– А ещё медленнее идти нельзя? – раздражённо спрашивает, разведя руки в стороны. – Здесь прохладно вообще-то.

– Кто тебе виноват, что ты ведёшь себя, как малолетка? – насмешливо отвечает Эрик вопросом на вопрос.

Хантер набирает побольше кислорода в лёгкие, чтобы выдать тираду из трёхэтажного мата, но не произносит ни звука, заметив, как быстро меняется выражение лица Косински. Смотрит в ту же сторону, что и он, и не видит нихрена.

– Что? – тихо спрашивает.

– Я сейчас, – отвечает Рик, кидая ему ключи от машины.

Резко меняет направление и переходит дорогу по диагонали. Не успевает пройти и пары шагов, когда автомобиль, который он заметил, трогается с места и скрывается за поворотом. Почти сразу телефон Рика звонит. Ему не хочется отвечать. Не хочется делать то, что говорит грёбаный Пол, но сопротивляться смысла нет. Поэтому разворачивается, быстро доходит до машины, садится. Затягивается и молчит секунду.

– Нужно к Дону, – наконец говорит, выдыхая дым.

Хантер гримасничает, проводит ладонью по затылку и кивает.

– Знаю. – Обречённо выдыхает. Отворачивается к окну. Думает, сжав челюсти. Смотрит на мужчину. – Ну, поехали.

Эрик смотрит на него несколько секунд, переводит взгляд в лобовое и заводит двигатель. Какое-то время они едут в полной тишине, каждый погружённый в свои мысли.

– Что ты будешь говорить по поводу своего отсутствия? – тихо спрашивает Эрик.

– Ты уверен, что он не при делах? – вопросом на вопрос отвечает Рид. Рик косится в его сторону.

– Да. Ему не выгодна твоя смерть. – Перестраивается в правый ряд. – Не сейчас во всяком случае, – добавляет, тихо хмыкнув.

– Ну, спасибо, – усмехнувшись, отзывается. – Правду. Я расскажу ему правду, – Ловит встревоженный взгляд. Закатывает глаза. – Нет, о милашке Эрин и радужном гноме я рассказывать не буду. Хотя это не имеет смысла, Рик. Ребята знают о Тео. Сука, Арво о ней знает. Если Дону будет нужно, он узнает обо всём сам.

Рик молчит, перебирая в голове имена детей, которым пытался помочь за последние два-три года. Вспоминает их разбитых и раздавленных матерей. А потом то, как резво Теона завалила его. Усмехается. Снова становится серьёзным. Сколько жизней разрушил Дон? Тех, которые относятся к их миру лишь косвенно? А он сам? У него самого тоже руки по локоть в крови. И что он за хрен собачий, если продолжает жить по правилам своего ублюдочного дяди?

– Эрин оказалась в ненужном месте, в ненужное время, – начинает тихо говорить, зная, что они совсем скоро доберутся до ресторана.

– Да! – Хантер раздражённо поднимает руки. – Как и множество других людей до неё.

– Ты их видел вообще? – сухо интересуется мужчина. – Им нельзя светиться.

– Это ещё почему? – насмешливо уточняет Хантер.

– Потому что тогда их ждёт долгая мучительная жизнь в полусознательном состоянии, большую часть которой они будут проводить под моим дядей и его приятелями, – холодно отвечает. – Ты же знаешь, как это работает.

– О чём ты, мать твою, тут лепечешь? – ворчливо спрашивает Рид.

– Смотри. – Рик паркуется у входа в ресторан. – Есть две красивые молодые женщины. Ты не можешь это отрицать, видел я, как ты на неё смотришь, – начинает говорить, повернув к Хантеру голову. – Обе никаким образом не связаны с криминалом. – Опирается на подлокотник сидения локтем и подпирает подбородок указательным пальцем правой руки. – У них свои планы на свою жизнь. Не обязательно радужную, но свою. Свои мысли, какие-то мечты и ожидания. А потом они встречает такого человека, как Дон. И всё.

– Что всё?

– Всё. Нет ни человека, ни личности, ни жизни. Есть только оболочка, в которую пихают члены все, кому не лень.

– Не драматизируй, – закатив глаза, говорит Хантер. Хватается за ручку двери.

– Они ведь могли сдать тебя, – тихо продолжает Рик. – Эрин могла просто оставить тебя подыхать, а потом вызвать копов и сказать, что так и было. Понимаешь? – Он начинает злиться, так некстати вспомнив об Арво. – Ты мог проигнорировать то, в какую срань вляпалась Теона, но ты прервал свой мёртвый эфир и позвонил мне. – Хантер продолжает молча смотреть на него. – Сколько ещё людей должно пострадать, чтобы ты перестал корчить из себя кусок дерьма? – на тон ниже интересуется. Чуть наклоняется к нему, пристально глядя в глаза. – Ты можешь обмануть других, но я знаю, что ты не настолько плох.

Он звучит увереннее, чем чувствует себя на самом деле. Просто потому, что если он ошибается в Хантере, то это означает только одно – он по-прежнему один.

А один в поле не воин.

Рид продолжает молча смотреть на него, пытаясь навести порядок в голове. Уверенный, настойчивый, даже нахальный Эрик для него как десятое, сука, чудо света. Нервозный, вечно кипишующий и совсем неконфликтный был привычнее, но Хантер, кажется, начинает понимать, что не он один тут старательно играет в Джекила и Хайда. Натягивает на лицо насмешливую гримасу.

– С чего вдруг такой интерес к этой парочке, Рик? Так приглянулась малявка? – Приподнимает брови. Косински обречённо выдыхает. – Ты ж её раздавишь, чувак.

– Да завали ты ебало, придурок, – раздражённо перебивает, выходит из машины, обходит её, открывает дверь, встречается с мрачным взглядом Рида. – Пошли, калека. – Говорит бодро, хотя чувствует лишь раздражение и разочарование. Зря он поднял эту тему.

Рид хватается за дверь и кряхтит, стараясь выбраться максимально осторожно, чтобы не задеть раны. Чувствует на своём предплечье чужую руку, дёргается, как ошпаренный и смотрит на него недовольным взглядом.

– Я сам! – брюзжит. Косински усмехается, поднимая руки, как будто сдаваясь.

– Окей.

Разворачивается, чтобы пойти в ресторан, Хантер хватает его за плечо, заставляя повернуться к нему лицом. Пару секунд зло смотрит на него.

– Я не буду поднимать тему того, где именно я отсиживался. И вообще хоть как-то упоминать эти две занозы в заднице. Но это всё, что я сделаю. Париться из-за дальнейшей участи этих двоих я не собираюсь, усёк? – Косински хмурит брови. – Но есть Арво, который видел обеих. И знает, где их найти. И с этим я разбираться не намерен.

– Он не проблема, – говорит Эрик. Теперь хмурится Хантер.

– В смысле? Почему?

– Ну… – Мужчина пожимает плечами. – Он обзавёлся сломанным носом и дыркой в ноге. Думаю, даже до такого имбецила дошло, что лучше сидеть и не отсвечивать.

– Если… когда то, что мы обсуждали на кухне в моём доме, начнётся, под удар попадут все. И Арво не станет молчать, – тихо говорит Хантер. – Дону будет абсолютно наплевать на степень твоей близости с теми или иными людьми, – продолжает мрачно. – Если ты обзавёлся какой-нибудь симпатичной старушкой соседкой с которой вы просто мило приветствуете друг друга по утрам – она пострадает. Если продавец из расположенного рядом с твоим домом магазина улыбается тебе при встрече – он пострадает. Чёрт, пострадает даже та блондиночка из «Вольта» с которой ты обжимался, пока остальные работали. Сечёшь? Мы или делаем это, сосредоточившись на главном. Или пытаемся играть хороших парней и заботимся об участи всех подряд и совершенно точно обзаведёмся лишней дыркой в голове. – Тычет указательным пальцем в середину лба Рика. – Прямо вот тут.

– Симпатичная старушка соседка? – тупо переспрашивает тот, сморщившись. Пожимает плечами. – Если Арво начнёт болтать, просто отрежу от него ещё один кусок кожи. – Усмехается. – Побольше. Мне надоело быть причиной, по которой страдают люди не имеющие никакого отношения к нашей работе. Заебался. Всё. Кончился.

– В смысле «ещё один»? – удивлённо уточняет Рид.

Косински собирается ответить, но внимание Хантера привлекает кое-что за его спиной. То, что выглядит неправильным. И это означает, что они в глубокой заднице.

***

Дэйв достаёт очередную сигарету, абсолютно игнорируя недовольный взгляд Раста. Подкуривает, чешет заросшую щетиной щёку и смотрит мрачным взглядом на здание, расположенное в нескольких десятках ярдов от них.

– Как же меня бесит это дерьмо, – уныло тянет он, выпуская дым.

– А меня бесит, что из-за тебя я превращаюсь в чёртову пепельницу, – ворчит Калвертон.

– О, а ты ожидал, что я вежливо буду выходить каждый раз, когда захочу покурить? – с насмешкой интересуется Моджо, переводя взгляд на напарника. – Погоди, ещё сутки в этой долбанной машине и я петь начну. – Зловеще улыбается. Раст округляет глаза в притворном испуге.

– О нет, только не это. Лучше сразу убей.

– Пф… сам убьёшься. – Дэйв снова переводит взгляд на ресторан. Думает. – Джим больше ничего не присылал?

– Да куда уж больше. Сдался тебе этот Рид, – отвечает Раст, снова просматривая присланные файлы на планшете. – Да на него и его ребят здесь информации больше, чем на самого Дональда. – Поднимает голову, уставившись на затылок напарника. – Зачем он тебе? Это же просто… мелкая сошка.

Дэйв чешет подбородок большим пальцем, складывает руки на руле и кладёт на них голову, продолжая наблюдать за рестораном. Молчит так долго, что Раст уже думает, что он не ответит.

– Не знаю, – наконец тихо говорит Моджо. – Когда пришли данные о Косински… этот мужик засветился только на одной фотографии. Ну уж больно знакома мне его рожа. – Выпрямляет спину, прижимается к спинке сидения, смотрит на напарника. – И я никак не могу вспомнить где уже видел его. Что-то с ним не так, понимаешь?

– Может с Косински и видел, – предполагает Раст, пожимая плечами. – Его группировка давно у нас на карандаше.

– Неа, – Дэйв качает головой, – тогда бы я запомнил, где видел его.

– Какое-то другое дело? – в очередной раз предполагает Калвертон.

– Да нет же, – раздражённо кидает Моджо. – Все, кто проходил по каким-либо делам, мне известны. Каждый. Даже самая мелкая шестёрка. Где бы я его не видел, это не было связанно с расследованиями. – Снова трёт лицо руками. – Сука, это бесит меня больше всего!

– То, что ты не можешь вспомнить, где видел эту рожу? – отстранённо интересуется Раст, продолжая штудировать досье.

– Щетина, Раст, – недовольно отвечает Дэйв. – Грёбаная щетина.

Тот медленно поднимает голову от экрана и непонимающе смотрит на напарника.

– Мы тут несколько дней сидим. А это прекрасное лицо, – указывает на свою физиономию указательным пальцем, – не должно покрываться четырёхдневней щетиной. – Похабно улыбается. Раст закатывает глаза.

– Вот тебе вроде пятый десяток, а ведёшь ты себя, как гормонально взбесившийся сопляк. Всё ещё под властью пубертатного периода? – иронично интересуется Калвертон. Дэйв хмыкает.

– Скучный ты стал, Раст. С тех пор как Анна захапала себе твои яйц… – Замолкает, уловив движение у входа в ресторан. Резко выпрямляется, сбросив с себя хоть какие-то признаки весёлости. – Кто это тут у нас? Раст, чья машина? – Хватает небольшой бинокль и чётко диктует номер.

– Эрик Косински, – спустя десять секунд отвечает Раст.

– Племяш, значит, подвалил, – довольно тянет Моджо. Ещё бы, этот говнюк показался здесь впервые за несколько дней. – Какого хрена он не выходит…

– Терпения у тебя, как у пубертатного подростка, – усмехается Калвертон.

– Эй! – Моджо резко поворачивается к нему. – Да я заебался уже торчать в этой машине!

– Я так и понял, – скорчив гримасу, отвечает Раст. – Верни свои зенки на наблюдательный пункт, – продолжает, кивнув в сторону машины Косински.

Несколько минут не происходит ничего. Затем агенты видят, как Эрик выходит из машины и чувствуют непонимание, когда он, вместо того, чтобы просто зайти в ресторан, обходит машину и открывает дверь со стороны пассажирского сидения.

– Ого, – присвистнув, тянет Раст. – Твой таинственный незнакомец явился.

Моджо никак не реагирует на его слова, застыв и напрягшись, пытаясь хоть что-то разглядеть.

– Кажется, ему больно двигаться, – снова подаёт голос Раст, наблюдая за двумя мужчинами через второй бинокль.

– Твою ж за ногу, они не продажей воздушных шариков занимаются же, Раст, – отстранённо отвечает Моджо. – Им часто достаётся. – Недолго молчит. – Жаль, что не насмерть.

Видит, что оба мужчины о чём-то разговаривают, затем двигаются к двери, но Рид внезапно встаёт, как вкопанный, совсем рядом с приятелем, лицом к агентам. Он достаёт сигареты, опустив голову, прикуривает одну и продолжает смотреть себе под ноги. Косински делает тоже самое. Дэйв прикрывает глаза, подавляя раздражение. Какого хрена такое возможно? Он резко выдыхает, давит на глаза пальцами.

– Что? – непонимающе спрашивает Калвертон.

– Он нас срисовал, вот что, – мрачно отвечает Дэйв.

– С чего ты взял? Они же просто курят.

– Перед тем, как резко тормознуть и внезапно вспомнить, что требуется новая доза никотина, он смотрел в нашу сторону, – раздражённо поясняет Дэйв. – И посмотри на Косински. Руки в карманах, стоит расслабленно.

– Именно.

– Слишком расслабленно. – цедит Моджо. Раст хмурит брови, с подозрением глядя на напарника.

– Снова чуйка?

Других объяснений, логичных объяснений, тому, что Дэйв так уверен в своих словах, Раст найти не может. До этих двоих около ста ярдов. Там не то что глаза, лица не видно. С чего Моджо решил, что Рид смотрел именно на них, Раст не знает. И не собирается выяснять. Если Дэйв сказал, что их срисовали, значит, их срисовали.

– Ага. Нам нужна новая машина, – говорит Дэйв, набирая Мака. Калвертон прикрывает глаза.

– Ты не отцепишься от него, да? – обречённо спрашивает, тот непонимающе смотрит на него. – Мы должны пасти Дона, забыл?

– Да срать мне на Дона, – бодро отвечает Дэйв. – Для слежки за ним отрядили целый батальон. Мне нужен Рид.

– Ты даже не знаешь почему, Дэйв.

– Именно, – парирует. Широко улыбается напарнику. – Вот и узнаем.

***

Поздний вечер означает, что главный зал ресторана будет заполнен до отказа. Легальный бизнес Дона Косински шёл в гору и если бы сам Дон не жаждал больше денег, власти и не был бы преступником до мозга костей, то ресторанного бизнеса было бы достаточно для жизни, лишённой всяких преград. Но Дон любил то, с чего начинал. Любил свой авторитет. Любил работу, которая щекотала нервы двадцать четыре на семь. Любил иметь власть над жизнями других людей. А ещё он любил вызов. Временами всё шло не по плану. Чёрт, да практически всегда что-то шло не по плану. И это подстёгивало. Сможет ли он решить очередную проблему? Удержаться наплаву и приумножить свою власть?

Но несмотря на то, что он был именно там, где и хотел и делал именно то, что любил, в последние годы к нему неизбежно, пусть и редко, приходила мысль уйти на покой. Проблема в том, что империя, которую он построил, нуждалась в преемнике. И людей, достойных этого звания, не было. То есть была парочка на примете, но он всё ещё не решался приблизить их настолько, чтобы начать процедуру передачи власти. Что, если не справятся? Что, если не будут в состоянии любить то, что он создал так же, как сам Дон?

Он сидит за своим столом, в своём кабинете и смотрит на людей, которые сейчас собрались здесь. Бутч и Дэклан сидят по обе стороны от него и бурно дискутируют на тему усиления безопасности наркотрафика, над которым они работали с мексиканцами на протяжении последних трёх лет. Сили, несменный начальник охраны Дона, стоит в стороне, у двери, неподвижно и с абсолютно безэмоциональным лицом.

Тим Олбени, его мусорщик, человек, способный на любые безумства, вальяжно развалился на диване справа от стола и поигрывает острым ножом с застывшей слегка безумной улыбкой на лице. Дискуссия Бутча и Дэклана достигает пика и Дон уже собирается встрять, когда его прерывает резко открывшаяся дверь. Без стука. Так в его кабинет может ломиться только один человек… Ладно, теперь два.

– Да что б меня… – бормочет Дэклан, увидев Хантера и Эрика.

– Я надеялся, что ты сдох, – весело заявляет Тим, наклонившись вперёд и положив локти на колени. Рик награждает его презрительным взглядом. Хантер даже не смотрит в его сторону.

– Да? Как-нибудь в другой раз, Тим, – усмехнувшись, отвечает, глядя на Дона.

Последним в кабинет заходит Майк, переглядывается со своим непосредственным начальником, молча кивает, выходит и плотно закрывает за собой дверь. В помещении повисает тишина. Дон и Хантер пристально смотрят друг на друга. Один ждёт объяснений и в тайне испытывает облегчение от того, что человек, которого он выбрал для работы с сирийцами, никуда не делся. Другой пытается увидеть в глазах босса хоть какой-нибудь намёк на причастность к покушению на его жизнь.

– Объяснишься? – Дон начинает первым.

Хантер усмехается, проходит до бара, к которому в любой другой ситуации не приблизился бы, но он вымотан, каждое движение отзывается болью во всём теле и усилия, которые он прилагает для того, чтобы никто не заметил насколько трудно ему даются обычные шаги, отнимают последние силы и делают из него раздражительного, злющего ублюдка. Поэтому пошёл бы Дон с его неприкосновенным бухлом нахер. Рид хватает один из графинов с дорогим алкоголем, наливает янтарную жидкость в два бокала, берет их в руку, другой прихватив графин, доходит до Эрика и протягивает ему бокалы. Тот смотрит на него исподлобья и, усмехнувшись, качает головой. Хантер пожимает плечами, мол, «как хочешь», и шагает до стола, садится напротив Дона. Эрик остаётся стоять в стороне.

– Классное пойло, Дон, – небрежно говорит, поставив один из бокалов на стол и сделав глоток из другого.

– Благодарю, – сухо отвечает мужчина, стрельнув взглядом в сторону племянника. Хантер откидывается на спинку кресла, кладёт ступню одной ноги на колено другой.

– Меня пытались убить, – говорит просто и прямо. Ответом ему служит тишина.

– Кто? – наконец напряжённо спрашивает Дон. Уголки губ Хантера опускаются вниз, когда он корчит гримасу «Да хер бы знал».

– Я надеялся, ты мне скажешь.

Дон щурится, наклоняется вперёд и кладёт локти на стол.

– Ты ведь не думаешь, что это был я?

– Не знаю, Дон. – Хантер пренебрежительно пожимает плечами. – Думал, но Рик убедил меня в обратном, – добавляет медленно. Дон снова смотрит на своего племянника, который теперь стоит подпирая стену плечом и скрестив руки на груди. Он отвечает на взгляд дяди, более того, Дон первым отводит глаза. – Список тех, кто желает мне смерти, не маленький, но никто из них не перешёл бы от простых желаний к действиям.

– Почему это? – с насмешкой интересуется Бутч.

– Страх, – сухо отвечает Рид. – Они все боятся Дональда. – Снова переводит взгляд на босса. – Я много думал об этом. И знаешь что? – Он меняет положение, наклоняется вперёд, упирается локтями в колени. – Никто из старых врагов на это не решился бы. Значит, это кто-то новенький… Смекаешь? – Нахально усмехается.

– Зачем сирийцам твоя смерть? – медленно спрашивает Дон. Хантер пожимает плечами. Снова откидывается на спинку кресла.

– Да мне то откуда знать? Может рожа моя не понравилась. Зачем они вообще убивают людей? – Молчит несколько секунд. – Просто потому, что могут.

Дон не отвечает, обдумывая его слова. В них есть смысл, но нет никаких доказательств. А кидаться обвинениями в сторону таких серьёзных людей, руководствуясь лишь догадками Рида, он не намерен. Слишком уж желанно партнёрство с ними.

– Пока у тебя не будет прямых доказательств, – говорит он холодно, – даже не смей заикаться об этом. Понял? – Хантер молчит. – О том, где ты был и почему, мы поговорим позже, сейчас у меня на это нет времени. Из-за тебя застопорился весь процесс, поэтому ты сделаешь всё, чтобы устранить последствия. Ясно? – Дон замолкает. Играет в гляделки со своим упёртым, как баран, подчинённым. Проходит несколько секунд и Хантер, сжав челюсти, медленно кивает. Дон широко и фальшиво улыбается. – Вот и ладненько. – Несильно хлопает ладонями по столу. – Завтра созвонишься с мистером Мануфом и договоритесь о встрече, у них для тебя и твоих ребят есть работёнка.

Хантер хмурит брови.

– Это, конечно, чудесно, – встревает Эрик, оттолкнувшись от стены, – но будет проблематично. – Встречает полные непонимания взгляды, переглядывается с Хантером. – О, так вы не в курсе? – спрашивает с насмешкой.

– В курсе чего? – раздражённо уточняет Дэклан.

– Того, что вас пасут, – приподняв брови, отвечает. Мужчины переглядываются. – Ну… Как же… Машина ФБР на той стороне улицы. – Замолкает. Изображает нелепую придурковатость, указывая пальцем себе через плечо.

– Что ты сказал? – зло спрашивает Олбени, резко выпрямившись.

– Я, на хрен, заикаюсь что ли? ФБР. – Смотрит на присутствующих, переглядывается с Ридом и усмехается. – Пол, тебе, может взять пару отгулов? Ну, отдохнуть, а то совсем нюх потерял.

Дональд отвечает тяжёлым взглядом. Затем смотрит на Рида.

– Значит придётся быть более аккуратными. Но дело сделать нужно. Всё ясно?

– Конечно, босс, – бодро заявляет Хантер.

Встаёт и залпом допивает содержимое обоих бокалов. Улыбается, но когда поворачивается к боссу спиной, улыбка испаряется. Они молча уходят и после того, как за ними закрывается дверь, в кабинете ещё некоторое время висит тишина.

– Это всё усложняет, Дон, – тихо и напряжённо говорит Бутч.

– Я знаю, – задумчиво отвечает Косински, уставившись в стол.

– За каким хером они вообще приставили слежку? – ни к кому конкретно не обращаясь, интересуется Дэклан. – Может и прослушку поставили…

– Нет. – Дон качает головой. – На предмет прослушки этот кабинет проверяется несколько раз в день. – Наклоняется вперёд, трёт лицо рукой. Смотрит на Бутча. – Свяжись с нашим источником в ФБР, узнай в чём причина повышенной заинтересованности с их стороны. Мы всегда были у них на карандаше, но это уже ни в какие ворота. – Бутч кивает, тут же встаёт и уходит прочь, выполнять полученное поручение. Дон смотрит на Дэклана. – Свяжись с мексиканцами и скажи, что мы согласны работать только на наших условиях. Если они откажутся, найдём кого-то другого.

– Но… других же нет.

– Им знать об этом необязательно, – на выдохе снисходительно, говорит Дон. – Забыл как блефовать?

– Неа, – мужчина усмехается, – понял. – Кивает и уходит.

– Для меня будут какие-то поручения? – интересуется Тим. Дон думает. Медленно кивает.

– Да. Присмотрись к нашей сладкой парочке. Уж больно дружные они в последнее время.

– И это всё? – разочарованно тянет Олбени.

– Да, пока это всё, – отвечает. Тим плетётся к двери и уходит. Дон смотрит на Сили долгим, тяжёлым взглядом. – А теперь объясни мне, какого хуя за нами установлена слежка, но замечаешь это не ты, а говнюк, выевший мне весь мозг?!

Сили с трудом избавляется от образовавшегося в горле кома, встаёт по стойке смирно. У Дона есть все основания злиться. Потому что Пол не выполнил свою работу. Он облажался и понимает это.

***

Эрик аккуратно заезжает на подъездную дорожку дома Хантера, только сейчас вспомнив о том, в каком состоянии находится терраса. Медленно прикрывает глаза, пытаясь прикинуть как бы так объяснить состояние фасадной части его дома, да так, чтобы у того не возникло желания убивать. Как только машина останавливается, Хантер тут же выбирается из неё, а Рик настолько увлекается мыслительным процессом, что просто упускает момент.

– Эй, чувак, забыл сказать… – тихо зовёт он Хантера, в спешке вываливаясь из машины, но понимает, что опоздал по тому, как Рид застывает, уставившись на сломанные перила.

Несколько секунд оба не двигаются, а затем Хантер медленно поворачивается лицом к нему и выразительно поднимает брови. Рик отводит взгляд, принимается усердно чесать макушку. Косится в сторону Хантера. Снова движение бровями, ещё выразительнее. Дерьмо. Эрик нервно усмехается.

– Да ты в край охуел?

И всё… Рика накрывает. Исчезновение этого придурка. Бесполезные поиски, заставляющие чувствовать себя в очередной раз ничтожеством. Стычка с Арво у дяди в ресторане. Хвост, который приставил к нему Сили. Сам Сили, этот грёбаный дядюшкин цепной пёс. Отсутствие нормального сна. Снова стычка с Арво. Ведь как бы себя не вёл, он не бесстрашный. В любой момент в той хижине всё могло пойти наперекосяк и тогда и он, и малявка Форест были бы уже мертвы. Идиотское поведение Рида дома у Морган. Злость. Растерянность. Грёбаный Олбени. Слежка ФБР…

И постоянный, непрерывный, мучительный мыслительный процесс. Бесконечный поток мыслей, буквально сводящий его с ума. И вишенкой на торте, что бы оно там, на хрен, ни значило, стало «Спасибо». Простое «Спасибо», сказанное тихим, неуверенным голосом. И дело не в том, кто это сказал. Дело в том, как именно. Его никогда не благодарили вот так, с едва заметной надломленностью, искренне. Он никогда не влиял на ход человеческих жизней, никого не спасал.

А теперь, выходит, спас?

Среди всего, что происходило в последние дни, ярким пятном горит именно это. Смущая, сбивая с толку. Давая впервые почувствовать себя чего-то стоящим. Типа… он тоже годится для чего-то хорошего. Это довольно приятное чувство. Особенно для человека, выросшего среди насилия и крови, отчаяния и одиночества. Сука, какие насыщенные несколько дней! Рик понятия не имеет откуда у него сил хватило оставаться более менее спокойным и не перестрелять всех к херам собачьим. И теперь, после всего, этот долбоклюй Рид собирается вынести ему мозги по поводу какого-то там куска дерева. Хер там плавал.

Косински внезапно становится спокойно-безразличным, как человек, который долгое время находился в режиме повышенной боевой готовности и теперь, когда вроде все приостановилось, остаётся выжженным эмоционально. До тех пор, пока снова не получит дозу энергии. Он достаёт сигарету и прикуривает, пряча огонёк зажигалки ладонями от ветра. Поднимает голову, затягиваясь, спокойно смотрит на Хантера, у которого, кажется, уже пар из ушей валит из-за того, что кто-то трогал что-то, принадлежащее ему.

Хантер разводит руки в стороны.

– Прости, ты выучил какой-то странный язык жестов и теперь пытаешься мне что-то сказать, используя его? – с насмешкой в голосе интересуется Рик, опираясь на машину.

В награду получает взгляд «ты охренел?». Хантер сжимает челюсти, злясь и пытаясь нащупать линию поведения с обновившимся Эриком. Этот чувак интереснее предыдущего, но стал ещё большей занозой в заднице.

– Что произошло? – сухо интересуется он. Прежде, чем ответить Эрик делает ещё одну затяжку, приподнимает голову, выпуская дым в небо.

– Ты хотел спросить «что произошло с моей непревзойдённой, прекрасной террасой из гниющего, трухлявого дерева»? – Хантер молчит. Рик усмехается. – Сили произошёл. Заявился, – мужчина шагает в сторону дома, коверкая слова и гримасничая, – начал лепетать что-то про босса и то, что я знаю, где ты окопался. Короче, я надрал ему зад. – Останавливается возле Хантера и смотрит на него. – Перила нужно заменить. – Затягивается. – По всему периметру. Они разваливаются.

– Знаешь, – Хантер щурится, – ты мне больше нравился, когда строил из себя разпиздяя, был не таким мрачным и занудным, – недовольно говорит. Косински усмехается и шагает дальше. – Эй! – возмутившись внезапной догадкой, зовёт. – Ты всё то время, что меня не было, торчал в моём доме?!

Эрик поднимает руку и как-то неопределённо машет ею в воздухе, даже не обернувшись, доходит до крыльца и отправляет окурок в свободный полёт щелчком пальцев. Рид обречённо выдыхает, уныло шагает к дому. Ему нужен душ, чистая одежда и пожрать. Со всем остальным разберётся позже. Он заходит в дом следом за Риком и как только закрывает дверь, слышит вопрос:

– Они увязались за нами, да?

– Да. – Хантер кивает, подходит к окну, занавешенному тяжёлой плотной шторой. – Погоди, свет не включай.

Аккуратно выглядывает. Хрен что увидишь в темноте, но он знает машину каждого соседа на ближайшие десять домов в одну и другую стороны. Ту, которая припарковалась в трёх домах от его дома с нечётной стороны улицы, он видит впервые.

– Серый понтиак две тысячи пятого. – Отходит от окна. Направляется к лестнице. – Я в душ. Пиццу закажи, а?

– Две? – ухмыльнувшись, уточняет Рик.

– Да, две будет получше, – кивает, поднимается по лестнице.

– Как мы их сбросим? – прилетает в спину Риду. – Завтра. Встречу больше переносить нельзя. – Стоит у лестницы, подпирая стену. Хантер смотрит на него через плечо.

– Есть у меня пара уловок, – отвечает. И на ходу добавляет: – Не в первый раз сбрасывать хвост. – Вызывая этим дополнением недоумение Рика.

Заходит в свою комнату, плотно закрывает дверь и прислоняется к ней спиной, давая себе минуту на передышку. Нормальный человек в обычной жизни после таких ранений ещё валялся бы на больничной койке, но он не нормальный человек. И жизнь у него не нормальная. Это и не жизнь, так… жалкое подобие, состоящее из попыток выжить, не проколоться, не выдать себя.

Несколько лет. Десятки месяцев. Сотни недель и тысячи дней наполненных насилием, жестокостью, страхом и болью.

Грёбаный день сурка.

Петля времени, из которой не выбраться. Хантер упустил тот момент, когда стал тем, кем изначально не являлся. А теперь боится, что не вспомнит кем был на самом деле. Да и стоит ли? После всего, что ему пришлось сделать. Разве цель оправдывает средства? Какой бы она ни была… Нет. Всё это не должно было затягиваться так надолго, а теперь у него нет пути назад. Он понял это в тот момент, когда вышел из тюрьмы и сел в машину к Дону. Назад не вернуться. Впереди беспросветный мрак и безысходность. Значит, выход только один. Сделать своё дело и сдохнуть. Почему нет? Его вполне устраивает такой расклад. Осталось набросать план и постараться сделать так, чтобы Эрик выбрался живым.

Хантер хмурится от этой мысли. Когда этот увалень стал важен то? Когда по-простецки предложил подбросить до дома через два дня после появления Рида у Дона? Скверная тогда была погода, грёбаный снег вперемешку с дождём и ледяным ветром. Или когда молча таскался за ним, наблюдая и понимая без слов? Когда без вопросов сорвался по его просьбе в лес на выручку незнакомому человеку, зная, что численный перевес не в его пользу? Когда тащил его на себе после неудачной сделки пять лет назад, потому что Хантеру прострелили бедро, а вокруг не было ничего и никого?

Они материли в ту ночь друг друга всю дорогу до цивилизации и в какой-то момент Косински кинул его на землю, скрывшись в неизвестном направлении. Хантер думал, что он просто свалил. Но тот вернулся через двадцать минут с водой и какими-то тряпками для перевязки. Где он их нашёл Хантер так и не понял. Или когда Косински навалял ему пиздюлей сегодня у Эрин? Потому что был, пожалуй, единственным, кто действительно психовал из-за его исчезновения. Когда, чёрт возьми?

Хантер прикрывает глаза, пытаясь понять. И в итоге осознаёт, что просто сломает себе мозг, надеясь найти ответ на этот идиотский и по сути ничего не меняющий вопрос.

У него есть задача. Есть тот, кто координирует его действия. Никаких дружеских связей возникать не должно. Это абсолютно неприемлемо и глупо. Однако вот они, два придурка, застрявшие в одном доме. Казалось, на дух друг друга не переносившие, но всегда прикрывающие друг другу спины. Два года назад Хантер был уверен, что подставился и сел в тюрьму, выгородив Рика, лишь для того, чтобы заслужить доверие Дона. Теперь… он не был так уж уверен в своих мотивах.

– Пффф… совсем расклеился, кретин, – на выдохе шепчет мужчина.

Шагает по направлению к ванной, на ходу стягивая с себя одежду и не включая свет. Ему комфортнее в темноте. Забирается в душевую кабину, выкручивает вентили, делая воду едва тёплой и встаёт под струи, закрывая глаза, освобождая сознание от ненужных мыслей. Ему нужно сосредоточиться, потому что завтра, очевидно, будет не самый лёгкий день. Усмехается. Как будто когда-то было иначе.

Не знает, сколько стоит вот так, не шевелясь и пытаясь расслабиться. Понимает, что чувствует себя немного лучше, когда выходит из душа. Шагает в комнату, вытираясь на ходу. Натягивает чистые вещи. Замирает. Шарит взглядом по полу в тёмной комнате, натыкается на бесформенную кучу. Одежда, от которой надо бы избавиться, кровь не вывести, да и дырки от пуль не красят. Но сначала… он подходит к вещам, с трудом приседает, цепляет пальцами куртку и начинает шарить по карманам. Снова замирает.

– Не может быть… – бормочет с раздражением, прикрывает глаза. – Да твою мать! – цедит сквозь зубы, с силой кидая вещь на пол.

Телефон. Его нет. Хантер шагает к столу, открывает ноутбук, вводит двадцатизначный пароль. Ещё один. И пока техника загружается, нервно дёргает ногой. Телефон не был единственным средством связи с тем, от кого он ждал звонка. Был ещё электронный ящик, IP-адрес которого находился то ли в Копенгагене, то ли в Амстердаме, то ли на Аляске. Не важно где он находился. Важно, что электронный след в итоге не приводил никуда. С этого адреса никогда не отправлялись письма. И никогда они на него не поступали.

Алгоритм был один: заходишь, создаёшь черновик письма, оставляешь нужное сообщение, сохраняешь, выходишь. Собеседник заходит, читает, удаляет, отвечает так же посредством сообщения, сохранённого в черновиках. В твою задачу входит удалить его черновик сразу после прочтения. Не идеально, да, но ничего другого им не оставалось. Так что телефон не единственное средство связи, но несомненно опасное, если попадёт не в те руки. В данном случае «не те руки» принадлежали молоденькой занозе в заднице, работающей в редакции и рявкающей на всё, что двигается. Несправедливо, Хант. Рявкает она только на тебя. Мужчина мог бы позаниматься самообманом и пойти проверить машину, но это бесполезная трата времени.

Телефон у Эрин.

– Твою мать…

Он садится на кровать и с силой сжимает черепную коробку ладонями, ведь не имеет ни малейшего желания снова видеть Морган или Форест.

– Эй! Кусок придурка!

Хантер медленно поднимает голову, услышав приглушённый голос Рика с первого этажа.

– Мне тебя ещё долго ждать, принцесса?! Пицца остывает!

Замирает. Думает. Усмехается. Медленно и аккуратно поднимается на ноги, ковыляет к двери, внезапно почувствовав, как его настроение с каждой секундой становится лучше. Не хочет видеть Эрин? Прекрасно. Ему и не придётся. За него это сделает Эрик.

Глава 10.

Теона морщится от резкого звука автомобильного клаксона, пробравшегося в квартиру даже сквозь закрытые окна. Прищурившись, открывает один глаз и снова морщится, теперь уже от неясного света ещё не вставшего солнца, от которого не спасает даже масса запутанных разноцветных волос, закрывающих её лицо. А в следующую секунду она вспоминает всё, что произошло накануне вечером… Её пригласили на чашку кофе. А следующее, что она запомнила – это как проснулась в движущейся машине далеко от города. Когда-нибудь запомнит, что не стоит пить напитки в компании мало знакомых людей. Эрин же предупреждала… Калейдоскоп событий, мелькающих на внутренней стороне её век, вызывает тупую боль в висках, отдаваясь во всём теле. Мельтешащие образы и ощущения резко пропадают, вырывая из памяти, словно стоп-кадр, глаза цвета расплавленного золота, в которых плещется растерянность и злость. А где-то глубже тревога и смущение.

Форест раздражённо фырчит, надув щёки. Переворачивается с живота на спину, прогоняя навязчивый образ из головы и врезается взглядом в потолок. Поворачивает голову в бок, смотрит на спящую рядом Эрин. Они долго спорили кто и где будет спать. Эрин решительно отказывалась спать в своей комнате, пока не проведёт основательную генеральную уборку. Тео знала, что это была лишь часть правды. Другая состояла в том, что Эрин просто не хотела оставлять её ни на минуту и была благодарна за это. В конечном итоге они просто набросали на пол одеял и подушек, улеглись поверх них и, как ни странно, почти сразу уснули.

Девушка, кряхтя, принимает сидячее положение. Морщится от резкой боли и запускает пальцы в волосы, стараясь сдержать стон. Снова концентрирует внимание на прядях, беспорядочно свисающих на лицо, и одна единственная мысль набатом пульсирует в её голове. Мысль, важнее которой, кажется, сейчас нет – она должна избавиться от этого дерьма.

Поднимается на ноги и тихо, стараясь не разбудить Морган, направляется в ванную. Закрывает дверь до щелчка, ловит взгляд уставших, ненормально блестящих глаз в зеркале, висящем прямо напротив двери, и замирает на несколько секунд, словно зверь, попавший в свет автомобильных фар. Она прекрасно помнит, как сейчас выглядит её кожа, но это всё равно выбивает из колеи. Моргает, прогоняя слёзы, стягивает с себя одежду и забирается в ванну.

Нервно откручивает вентиль до упора, совершенно не беспокоясь о том, что может обжечься. Теона торчала в душе накануне вечером минут сорок, но все ещё ощущает себя грязной. Поэтому принимается скрести кожу, совершенно не обращая внимания на то, что травмирует её ещё больше, лишь стискивая зубы сильнее в моменты, когда задевает порезы. Понимает, что теряет счёт времени, когда находит себя сидящей на дне чугунной, холодной ванны с плотно прижатыми к груди коленями и слышит осторожный стук в дверь.

– Тео, всё в порядке?

Форест слышит плохо скрываемую тревогу в голосе Эрин и задаётся вопросом о том, сколько она уже торчит здесь. Потерянно озирается по сторонам и пытается избавиться от сухости во рту прежде, чем отозваться.

– Да, я в порядке, – отвечает хриплым голосом. – Выйду минут через пять. – Одновременно с этим поднимается, принимаясь быстро приводить себя в порядок.

Эрин ещё какое-то время стоит у двери, прислушиваясь. Тихо и тяжко выдыхает, а затем отправляется на кухню, готовить завтрак и варить кофе. Пока занимается этими простыми манипуляциями, размышляет над тем, чем они займутся и как ещё она может помочь подруге. Так глубоко уходит в свои мысли, что вздрагивает от неожиданности, когда ножки высокого стула, отодвигаемого Тео, скользят по полу, издавая раздражающий, режущий слух звук. Эрин резко разворачивается, сжимая в руке нож с кусочками прилипшего к лезвию бекона и натыкается на слегка насмешливый взгляд Тео.

– Навязчивый невроз под названием «Грёбаный Хантер» даёт о себе знать, да? – выдаёт, садясь на стул и складывая руки на столе. Эрин закатывает глаза, поспешно отворачиваясь.

– А можно мы сделаем вид, что этих нескольких дней просто не было? – с надеждой в голосе спрашивает. Слышит как за спиной громко фыркнули. Ну конечно, Теона теперь до конца жизни будет припоминать это. – Чем займёмся сегодня? – спрашивает, разворачиваясь и ставя перед подругой кружку крепкого кофе.

– Ммм… – Форест втягивает носом бодрящий аромат, прикрыв глаза и обхватывая маленькими ладонями кружку. Думает. – Эм… ничем? – Поднимает взгляд на Эрин. – Хотя нет, – хитро улыбается, – тебя ждёт генеральная уборка. А меня наблюдение за этим интереснейшим процессом.

– Ну уж нет, – прищурившись, отвечает, выставляет перед собой руку, тыча указательным пальцем в сторону Форест. – Ты будешь мне помогать, – Переворачивает кусочки бекона, довольно ухмыляясь.

– У меня лапа больная, я не могу, – надувшись, возражает Тео, уставившись в спину Морган.

– Ничего не хочу слышать, – безапелляционно заявляет та. Поворачивается лицом к девушке и широко улыбается.

Это не работает. Обе прекрасно понимают, что за спектакль «бодр и весел» они устроили. Однако, несмотря на провальность попытки, намерены продолжать натягивать хорошую мину при плохой игре.

***

Дэйв хмурым взглядом гипнотизирует дверь дома, расположенного в тридцати ярдах от машины, в которой они с Растом проторчали всю ночь. Предрассветные сумерки дают чуть больше возможности для обзора. Фонари уже выключили, ещё не вставшее солнце вполне себе справляется с темнотой, превращая её в одну сплошную серость. То тут, то там загораются прямоугольники окон домов, сигнализируя о том, что их обитатели встали и готовятся встретить новый день. День без зверств, убийств и опасностей, на самом деле подстерегающих на каждом углу.

Моджо упускает момент, когда вялотекущие мысли сворачивают по направлению к «грёбаный дивный новый мир» и с упоением отдаётся нещадным уничижительным эпитетам, которыми осыпает этот самый мир. В нём столько злости и презрения к людям, к их глупым проблемам и желаниям, что иногда он просто не в состоянии назвать причину, по которой всё ещё борется за них. Зачем? Для чего? В моменты, подобные этому, не находит ответа. В дни получше может сослаться на что-то типа «хороших людей всё равно больше» и довольствоваться этой отмазкой. Но по факту… ему не спасти всех.

Людей не изменить, этот мир не изменить. Так зачем трепыхаться?

Затем, что он привык бороться даже тогда, когда численный перевес не в его пользу. И где-то глубоко внутри, где-то в самых дальних уголках его сущности есть то, в чём он никогда не признается даже себе. Потому что всё, через что он прошёл, всё, что видел, вечность назад заставило его превратиться в эту версию себя. Он просто не помнит как быть другим.

Слышит неясное бормотание справа, приподняв брови и скорчив недовольную гримасу, смотрит на источник шума. Калвертон, смачно причмокнув губами, ёрзает на сидении, устраиваясь удобнее, и продолжает себе сопеть, видя десятый сон. Моджо недоверчиво смотрит на напарника. Усмехается. Не понимает он Раста. Калвертон —агент с не меньшим опытом работы, что и он сам. И всё же рискнул завести семью. Несмотря на всё, что видел на работе. Или именно поэтому?

Иногда Дэйву кажется, что он упускает что-то значительное. Иногда ему кажется, что Раст постиг что-то неведомое ему. Но чаще Дэйву просто некогда думать об этом, ведь всё его время занимает постоянный мыслительный процесс, обрабатывающий тонны информации и строящий десятки возможных путей развития событий. Вечность назад он сосредоточился на конкретной цели и не даёт себе отвлечься.

Усмехается, предвкушая детскую выходку, поднимает руку, резко и хлёстко бьёт напарника по щеке, тут же садится ровно, отворачиваясь к окну.

– А… что… твоя очередь менять подгузники… – бормочет Раст, щурясь и оглядываясь ничего не понимающим взглядом. Подтягивается на руках, садясь ровнее на сидении, слышит едва сдерживаемый хохот и щурит глаза, уставившись на напарника. – Какого…

– Халтуришь, Раст? – Гаденько так хихикает. – Отлыниваешь от обязанностей новоиспечённого папаши? – Приподнимает брови. Сдаётся, широко улыбается. – Прости, мужик. – Больше не сдерживается, гогочет во весь голос. – Видел бы ты своё лицо… – Наклоняется к рулю. Раст корчит недовольную, раздражённую мину и закатывает глаза.

– Очень смешно, недоумок.

Мужчина садится прямо, с силой трёт лицо и обречённо морщится, чувствуя отросшую щетину. Пытается сдержаться, не открыть рот, зевая. С треском проваливается и издаёт протяжное: «Аааааа». Трёт глаза, впивается взглядом в ту самую чёртову дверь.

– Не видно их? – спрашивает, повернув голову в сторону Моджо.

– Неа. – Дэйв корчит гримасу, качая головой. Кладёт руки на руль, на них подбородок, продолжая сверлить взглядом дверь. – У меня отличная память на лица… да и вообще на всё. Что я упускаю? – задумчиво спрашивает воздух. Щурится. – Хантер Рид… Рид… – Прикрывает глаза. Резко выпрямляется. – Где его досье? – нетерпеливо спрашивает и сам начинает копаться в ноутбуке на который Джим загрузил всю имеющуюся по членам группировки Косински информацию. Раст хмуро наблюдает за ним, всё ещё пытаясь проснуться.

– Ты уже выучил его наизусть. Что на этот раз?

Дэйв продолжает копаться в файлах, игнорируя вопрос напарника и Калвертону уже начинает казаться, что он не ответит.

– Его мать… её ведь убили, так? – бормочет. – Вот оно.

Ёрзает на сидении, устраиваясь удобнее. Раст продолжает с интересом наблюдать. Моджо нервно пробегает глазами по строчкам текста.

– Иии?

Калвертон не выдерживает, спрашивает, приподняв брови. Ответ получает не сразу. Моджо хмурится. Бормочет себе под нос что-то нечленораздельное, раздражённо просматривает ещё несколько страниц.

– Ответь мне, Раст, как так получилось, что нам известно, о том, что его мать убили, но неизвестно её имя?

Дэйв задаёт вопрос и только потом поднимает голову от экрана ноутбука, смотрит на ошарашенного напарника.

– В смысле?

Моджо буквально пихает под нос ноутбук с открытым делом Рида, и ему приходится взять устройство из рук напарника, устраивая на своих коленях. Калвертон повторяет все действия Моджо, убеждается в том, что он прав. «Вроде как» известно о годах, проведённых Ридом в Штатах, но всё его детство, включая печальную судьбу его матери, заключает в себе лишь какую-то муть, без имён, точных дат и мест.

Это какое-то дерьмо.

– Мака спрашивал? – задумчиво интересуется Раст. – Может на бумажных носителях есть больше информации… прошло лет тридцать с момента её убийства, в архиве наверняка больше деталей.

– Двадцать восемь.

– Откуда ты…

– Я помню то дело. Не помню деталей, но помню само дело, – сухо отвечает Моджо, поджимая губы. Раст хмурится.

– Да у тебя тогда ещё даже пушка на роже не было. Тебе было двенадцать, – недовольно ворчит Калвертон. – Что ты несёшь?

– Оно попадалось мне… – тяжко выдыхая, отвечает Дэйв, откидывается на спинку сидения и смотрит на напарника. – Точнее, я думаю, что попадалось. Во время обучения в Академии. – Переводит взгляд в лобовое.

– Женщин убивают каждый день, Дэйв. Таким жестоким способом чуть реже, но всё же… – тихо замечает Раст.

– Да? Ты встречал много дел, в которых шестилетний ребёнок неделю тусовался в закрытой квартире в компании разлагающегося трупа своей матери?

Он снова смотрит на напарника и тот видит в его взгляде злость.

– Твою же… – Раст прикрывает глаза. – Погоди. Хорошо. Даже если ты встречал это дело в архивах во время обучения, если это действительно то самое дело, то как это связанно с твоими ощущениями относительно Рида?

– Я бы дал пару раз смачно ударить себя по яйцам, если взамен смог бы узнать ответ на этот вопрос. – Дэйв хмыкает. Думает. Надувает щёки и, вытянув губы трубочкой, шумно выдыхает. Снова думает. Хмурится. – Знаешь, что? – Ловит взгляд напарника. – Я может и не помню всех деталей, но точно помню, что фамилия жертвы была не Рид. Мне нужно в архив, – утверждает. Видит, что Раст смотрит куда-то в сторону, щурится.

– Оставь свои замашки Доры-следопыта. Хорьки выползли из норы.

Моджо резко поворачивает голову и понимает о чём речь. Рид и Косински выходят из дома. Племянник Дона явно чем-то недоволен. Они садятся в машину, выезжают на дорогу и уезжают в противоположном от федералов направлении. Моджо ждёт пару минут и заводит мотор.

– Ну наконец-то.

***

Хантер расслабленно откидывается на спинку сидения, лениво наблюдая за потоком машин и следя за соблюдением правил дорожного движения. Им ни к чему привлекать лишнее внимание. Так он выглядит со стороны, на самом же деле он напряжён, сосредоточен и сконцентрирован. Понятия не имеет, что принесёт грядущая встреча с новыми «партнёрами» Дона, но уверен, что бы там ни было, ему стопроцентно не понравится. Усмехается, вспоминая о сидящем на пассажирском сидении Эрике.

Мужчина не в духе. И это слабо сказано. Новость о том, что необходимо ещё раз наведаться в недавнее временное пристанище Хантера, мягко говоря, его не обрадовала. А когда Рид объяснил причину, по которой это нужно сделать и чем раньше, тем лучше, Эрик разразился трёхэтажным матом и в итоге послал его в пешее путешествие по всем известному маршруту.

Хантер косо смотрит на мужчину. Шесть с лишним футов недовольства, дующегося и пыхтящего, упрямо смотрящего куда угодно, только не на него. Хантер закусывает нижнюю губу, ухмыляется. Работа работой, но он просто не может оставить Эрика в покое.

– Я тут подумал… – начинает будничным тоном.

– Ой, на хрен, лучше не надо, – зло бормочет тот, вызывая тем самым улыбку на лице Рида.

– Это ж… – щурится, – тебя пугает перспектива ещё одной встречи с гномом или тот факт, что ты вроде и не прочь…?

Косит глаза вправо, приподнимая бровь и широко улыбается, встретив полный возмущения взгляд. А потом выражение лица Эрика меняется и Хантеру становится не так смешно. Потому что сочетание «хитрожопая ухмылка» и Эрик – очень плохое сочетание.

– Этот вопрос тебе стоит задать самому себе… ушлёпок.

Брови Хантера стремительно сдвигаются к переносице и Косински широко нарочито наигранно улыбается.

– Да пошёл ты, Эрик. Проверь ту хрень, которая отвечает за твоё чувство юмора, – ворчит угрюмо, отворачиваясь к лобовому стеклу.

– С удовольствием. Сразу после того, как ты проверишь ту хрень, которая отвечает за твоё чувство ответственности, – подняв брови, парирует мужчина. Фальшивая улыбка испаряется, уступая место угрюмости и недовольству.

– Ой, да кончай ты зигмундфрейдить меня. Я что, так много прошу? Тебе даже говорить будет не обязательно.

– Я не собираюсь тащить свою задницу на другой конец города, чтобы забрать твой телефон, который ты умудрился забыть, только потому, что ты не в состоянии перестать вести себя, как мудак.

– Я просто стараюсь уменьшить риски, – деловито отвечает Хантер. Косински резко поворачивает к нему голову.

– О, да. Те риски, в которых неизбежно фигурирует чей-то труп? Вполне вероятно твой.

– Что? – Рид корчит гримасу. – Ты за кого меня… – Его лицо резко перестаёт выражать что-либо. – Да я прикончу обеих и даже не вспотею! – Щурится, потому что Эрик гаденько усмехается.

– Конечно. – Его лицо так же перестаёт выражать хоть что-то. – Именно поэтому ты всё утро выносишь мне мозг, пытаясь уговорить забежать к ним ненароком и забрать твой треклятый телефон вместо тебя.

Эрик замолкает. Хантер сверлит его раздражённым взглядом. Ему отвечают тем же. Косински знает, что может делать это весь день, а Рид вспоминает, что вообще-то за рулём. Переводит взгляд в лобовое, смотрит в зеркало заднего вида.

– Ты видишь? – тихо спрашивает Эрика. Тот садится ровнее, кидает взгляд в зеркало. Кивает.

– Серая тачка, пятая от нас. Правый ряд. Далековато они. Ты так и не сказал как мы от них уйдём.

– Смотри и учись.

Перестраивается левее, смотрит на указатели. Им ещё минут десять ехать до нужного моста. Всё просчитано. Единственное, что просчитать Хантер не может – это Фло. Тот либо на месте, либо нет. Но скорее солнце перестанет светить, чем Фло пропустит хоть один день. Этот парень попался ему совершенно случайно, но как нельзя вовремя. Со времени их сотрудничества прошло уже года четыре, а парнишка ни разу его не подвёл. Обычно всё проходило гладко, но сейчас у них на хвосте не ребята Дона или ещё какой-то мутный тип. Сейчас их пасёт ФБР и задача моментально усложняется.

– Мы ещё не закончили этот разговор, ты же знаешь, да? – тихо интересуется Хантер спустя несколько минут езды в полном молчании. Эрик закатывает глаза.

– Сука, как ты уже заебал то меня, а, – обречённо тянет. Слышит фырканье с соседнего сидения, бросает взгляд в сторону и понимает, что сейчас не время, потому что Хантер напряжён.

– Делай всё, что я скажу, – говорит тот. – И, Эрик, – встречается с ним взглядом, – делай это быстро.

Проходит ещё пара минут прежде, чем Рид видит нужный ему мост, под которым проходит полотно дороги. Проблема в том, что движение довольно оживлённое. Нужно его притормозить. Где-то на границе сознания мелькает мысль о том, что он посвящает Эрика в нюансы своей работы и в будущем это может вылиться во что-то не очень хорошее. Следом приходит мысль о том, что если они не сбросят хвост и сорвут встречу, никакого будущего вообще не будет. Дон просто перестреляет их к херам. Поэтому Хантер откидывает любые сомнения. Будет решать проблемы по мере их поступления.

Когда до моста, под который ему нужно попасть, остаётся ярдов двадцать, он резко выворачивает руль влево, затем сразу вправо, виляя задом тачки и тем самым создавая аварийную ситуацию на дороге. То, что ему и нужно. Машины, находящиеся впереди, просто продолжают свой путь. В отличии от тех, что едут сразу за ними. Они начинают тормозить, сигналить, пытаясь избежать столкновения и, как следствие, создавая небольшой затор. Ещё пара таких манёвров и Хантер видит, что позади образовалась небольшая пробка. Ухмыляется, вжимая педаль газа в пол. У них не так много времени.

– Мог бы и предупредить, – бормочет Эрик, хватаясь за дверцу машины, чтобы удержаться на месте.

Хантер никак не комментирует его слова, выискивая взглядом нужную ему фигуру. Когда они оказываются почти под мостом, его губы трогает улыбка. Фло на месте. Мост довольно широкий и под ним образуется небольшой туннель с шестью полосами дорожного движения, разделёнными на две равные части массивными колоннами. Фло и его приятели точкуются прямо у них. Не самый лучший район города предполагает, что и дурь можно купить на каждом углу. Этим Фло и занимается – толкает дурь. Когда не выполняет поручения Хантера.

Рид убеждается в том, что парень заметил его, тормозит перед выездом из-под моста и молча выходит из машины, не глуша мотор. Эрик делает тоже самое и хмурится, когда видит, что Хантер стягивает с себя куртку и толстовку, кидает шмотки подбегающему к ним парню.

– Хант. – Ловя на ходу вещи и улыбаясь во все свои тридцать два, тянет парнишка.

– Кореша своего позови, – обходясь без приветствий, отвечает Рид. Кивает. – Вон того буйвола. – Шагает по направлению к колоннам. Эрик следует за ним, стараясь не отставать.

– Эй, Лонни! – громко зовёт Фло, натягивая на себя шмотки Рида. Парень, видимо Лонни, по комплекции похожий на Эрика, встаёт с выступа. – Поехали, нужно прокатиться.

Они подходят к колоннам. Помимо Лонни и Фло здесь есть ещё парочка парней, на которых Хантеру абсолютно плевать. Фло хватает с земли свой рюкзак и пальто. Пальто тут же отправляется в руки Хантера, в то время как из его рук в руки Фло переходит небольшой свёрток двадцаток.

– Бумага есть? – тихо спрашивает Рид.

Фло кивает, торопливо роется в рюкзаке, кидает ему небольшой блокнот и карандаш. Рид знает, что времени почти не осталось, но ничего не может с собой поделать. Ухмыляется, быстро написав всего три слова. Сворачивает вырванный листок в три раза и вручает его парню.

– Это на тот самый случай.

На лице Фло лишь на мгновение мелькает замешательство, а затем его губы растягивает широкая улыбка. Он кивает. В этот момент слышится звук клаксона и Хантер понимает, что тянуть больше нельзя. Парень тоже это понимает, поэтому кивает Лонни и они бегут к машине.

– Капюшон натяни, сопляк! – кричит вслед Хантер. И когда видит, что парень его услышал, хлопает ничего не понимающего Эрика по предплечью. – Пошли.

Они обходят широкую колонну и встают так, чтобы их не было видно. Спустя минуту слышится характерный шум, говорящий о том, что движение возобновилось. Хантер стоит, кажется, прислушиваясь и что-то высчитывая. И когда Эрик открывает рот, чтобы задать интересующий его вопрос, Рид просто поднимает ладонь вверх, затыкая его. Спустя короткий промежуток времени они передвигаются чуть левее так, чтобы их не было видно и с другой стороны моста. Хантер поднимает голову, встречается взглядом с Эриком.

– А теперь ты мне расскажешь какого чёрта это было?

Вместо этого Хантер проходит мимо него и шагает туда, откуда они приехали, предварительно перебежав дорогу. Эрик матерится себе под нос и следует за ним.

– Видишь, как расположена дорога перед туннелем? – весело спрашивает Рид догнавшего его мужчину.

– Она поворачивает, – тупо отвечает тот, глядя на него, как на придурка. Хантер кивает, резко сворачивает в сторону от моста и начинает подниматься по насыпи.

– Ага. Так, что туннель оказывается в слепой зоне. Все наши действия остались незамеченными козлами, которые уселись нам на хвост, – довольный собой сообщает, добравшись наконец наверх. Эрик отстаёт на секунду и лишь потому, что тормозит на полпути, когда все понимает.

– Так… – Вытягивается во весь свой рост. – Они до сих пор думают, что пасут нас… – полуспрашивая, полуутверждая говорит он. Хантер просто злобно улыбается. Эрик кивает. – Ладно. – Усмехается. – Дальше что, гений? Мы без машины.

– О, – он продолжает шагать чёрт знает куда, – ошибаешься, – говорит, глядя на мужчину через плечо. – В пятистах ярдах отсюда припаркована тачка.

Косински на секунду тормозит. Смотрит в спину удаляющемуся недо-приятелю и обречённо вздыхает.

– Окей, – говорит громко. Рид поворачивается к нему всем телом, продолжая шагать спиной вперёд. – Я заберу твой грёбаный телефон. Но отказываюсь это делать раньше понедельника. – Щурится. – Усёк?

***

Дэйв резко выворачивает руль вправо, обгоняя очередную машину. Сжимает челюсти. Рулю достаётся больше.

– Эй, попридержи коней, – напряжённо говорит Раст, хватаясь за ручку двери.

– Этот мудак меня бесит, – злобно шипит в ответ Моджо. Калвертон корчит гримасу.

– И я тебя понимаю, но они никуда не делись. А если будешь продолжать играть в Шумахера, нас просто срисуют.

Раст всё ещё пытается успокоить напарника. После выходки Рида на дороге пятнадцать минут назад, Моджо словно с цепи сорвался. Как будто забыл, что в их задачу входит простое наблюдение и ничего больше, если того не потребуют обстоятельства.

Пятнадцать минут они… просто едут. Пятнадцать минут Моджо сдерживается изо всех сил, чтобы не догнать придурка и не выбить из него всё дерьмо. Пятнадцать минут частью сознания пытается понять, что именно так его взбесило, ведь обычно без труда остаётся безразлично-холодным. Но, видимо, не сейчас. Почему? Моджо уверен, что причиной его нестабильного состояния является тот факт, что он никак не может вспомнить.

Дэйв отличается своей памятью, цепкостью ума и щепетильной, местами дотошной, наблюдательностью. И не было случая, чтобы он не мог что-то вспомнить. Поэтому чёртов Рид просто как долбанная красная тряпка, зудящий прыщ, вошь или гадкий мелкий камушек, неизвестно каким образом попавший в ботинок. Вроде бы не так больно, но, сука, как же бесит. Есть ещё один момент, не дающий ему покоя.

– Он не просто так это сделал, – тихо говорит Дэйв. – Пару минут они были в слепой зоне, Раст. И пробку на дороге он устроил не случайно. – Быстро смотрит на напарника и снова переводит взгляд на дорогу. – Мы почти двадцать минут едем. Куда? Зачем? Ничего не заметил?

– Нууууу… – Раст ненадолго замолкает. – Немного бестолковый маршрут он выбрал. Тут ты прав. Как будто… – Сжимает челюсть. Вот же ублюдок!

– Ага. Как будто просто катается. С какой целью? – Моджо снова косится на него. Раст садится ровнее и теперь тоже выглядит разозлённым.

– Просто тянет время. Водит нас за нос. Когда они нас вычислили то, чёрт?

– Вчера, – просто отвечает Моджо. – Не смотри на меня так. Я редко недооцениваю противника. В этот раз облажался. Они видели нас у ресторана. Сменить машину было недостаточно.

Дёргано трёт подбородок. Немного притормаживает, заметив, что подобрался слишком близко к машине Рида. Через несколько ярдов она поворачивает таким образом, что агентам на несколько секунд открывается профиль водителя и обоих накрывает волна раздражения. Моджо вжимает педаль газа в пол, обгоняет несколько машин, в том числе и ту, которую они пасут. Находит достаточно широкую обочину и резко тормозит, располагая машину поперёк полосы.

– Эй, Дэйв…

Раст пытается остановить напарника, но тот не слушает. Выходит из машины, достаёт пистолет и шагает прямо по дороге навстречу приближающейся машине. Теперь агент может разглядеть водителя и пассажира чётче.

И это точно не Рид и Косински.

Машина замедляет ход, останавливается в отличии от Моджо, который проходит прямиком к двери водителя. Без протокольных фраз, без предъявления своего удостоверения, молча открывает дверь, продолжая держать тех, кто сидит внутри, на мушке. Хватает парнишку за шкирку и выволакивает наружу. Тот не оказывает никакого сопротивления, всё время держа руки на виду и не делая резких движений. Пока Дэйв занимается водителем, Раст прикрывает, не спуская глаз с пассажира, который, впрочем, никак не интересуется тем, что происходит. Моджо пихает пушку к самому носу парня.

– ФБР, гандон, – злобно шипит. – И тебе лучше отвечать на вопросы громко и чётко. Сечёшь?! – Парень быстро кивает, становясь похожим на болванчика. – Где он?

– К-кто?

Дэйв сжимает челюсти и несильно вбивает парня спиной в машину.

– Дэйв, – предупреждающе зовёт Раст. Напарники перекидываются взглядами.

– Спрошу ещё раз. Где он? – цедит сквозь зубы Моджо.

В первые секунды лицо парня не выражает ничего, кроме растерянности, а затем в нём мелькает понимание.

– Вы про владельца машины? – Фло давно поднаторел в актёрском искусстве, особенности работы обязывают. Так что он уверен, что выглядит сейчас именно так, как нужно. – Так он это… дал мне немного денег, ключи от машины и сказал покататься по городу, – лепечет, имитируя испуг. Дэйв смотрит на Раста и тот спокойно встречает его взбешённый взгляд. – Он ещё… – Фло облизывает пересохшие губы, когда Дэйв снова смотрит на него. – Он дал мне записку. На случай, если меня остановят. – Невинно хлопает ресницами. Моджо щурится.

– Какую записку?

– Ну… на… н-на бумаге.

Лицо Моджо принимает зловещий вид.

– Какую записку? – меняя тон, снова спрашивает.

Парень указывает всё ещё поднятой вверх рукой на свою толстовку. Дэйв лезет в его карман, достаёт клочок бумаги, не обращая никакого внимания на патрульных, которые только что подъехали. Видимо вызвал кто-то из проезжавших мимо. С ними разберётся Раст.

Моджо отходит на пару шагов, убирает пистолет в кобуру и принимается разворачивать лист бумаги кончиками пальцев, словно это что-то омерзительное. Калвертон, показавший патрульным своё удостоверение и уже объяснивший, что именно происходит, теперь внимательно следит за лицом напарника, которое… не выражает ничего. Моджо читает написанное как минимум три раза. Сминает бумагу в кулаке. Рявкает патрульным, чтобы оформили и машину, и парней. Он намерен поговорить с ними ещё разок, теперь уже в ближайшем полицейском участке. Не глядя на напарника идёт к своей машине. Садится, молчит. Раст оказывается на соседнем сидении пару секунд спустя.

– Что там? – осторожно спрашивает он. Моджо кидает ему на колени скомканную бумагу.

– Сучий кусок дерьма! – Не выдерживает, рявкает, смачно ударив кулаком руль.

Раст хмурится, краем глаза наблюдая за ним и разворачивая лист бумаги. Читает содержимое. Ещё раз. Хмурится. Испытывает замешательство. Потому что часть его понимает почему Моджо психует, а другая часть очень хочет засмеяться. Берёт себя в руки, прочищает горло.

– Он сбросил нас. Значит пока мы, как идиоты… гхм… пасём не того, Рид и его дружок, вполне возможно, занимаются чем-то действительно опасным.

Раст старается вернуть себе серьёзный настрой, что получается не очень. Этот парень просто поимел их. И агент не может не признать, что сделал он это достаточно красиво.

– Да ты что, правда что ли? Например? – огрызается Моджо. Раст чешет бровь.

– Например… встречаются с Сабуром Мануфом? – предполагает и следующие тридцать секунд мужественно выдерживает сверлящий его взгляд. – Поехали?

Моджо, злой, как чёрт, закатывает глаза и заводит мотор. Вливается в поток машин. Предположение Калвертона очень даже возможно. Их техники так и не обнаружили Мануфа. Он как сквозь землю провалился с того дня, когда камеры засекли его у ресторана Косински. Потом было относительное затишье. И вот, появляется этот мудак, и начинается суета. Что-то происходит, шестерёнки завертелись и Моджо умудрился их упустить.

Дерьмо собачье.

Пока Дэйв занимается разносом своих собственных действий, Раст аккуратно разглаживает бумагу на своей коленке, поднимает руки и цепляет клочок на зеркало. Встречает скошенный на него злобный взгляд, пожимает плечами.

– Уберу, когда арестуем их, – отвечает на невысказанный вопрос и ухмыляется, отвернувшись к окну.

Дэйв долгую секунду сверлит взглядом три слова, выведенные аккуратным размашистым почерком, пока не вспоминает, что он за рулём. Переводит взгляд на дорогу, но буквально кожей продолжает ощущать грёбаную записку. Над ним словно насмехаются.

Оставшуюся часть пути до участка они едут в полном молчании и только белеющий клочок бумаги, резко выделяющийся на фоне серых и чёрных цветов салона машины, выглядит неправдоподобно карикатурным. «Выкусите, ищейки пёстрожопые! :)»

***

– Я думал, мы встретимся на каком-нибудь заброшенном складе… – растерянно ворчит Эрик, выбираясь из машины. – Типа подальше от лишних глаз… без камер. Хлам, разбитые окна… крысы бегают, не? – Скорчив гримасу, смотрит на Хантера.

– Ну… – отвечает тот не глядя на него и уперев руки в бока. – Я рад, что в этот раз обошлось без пошлых клише.

Эрик хмурится, но шагает за ним. Они пересекают парковку какого-то загородного клуба, членство в котором стоит целое состояние. И, как следствие, попасть в этот охраняемый комплекс не представляется возможным обычным парням, вроде этой парочки. Их уже ждут, Рид понимает это потому, что мужчина, стоящий у входа по стойке смирно, в костюме за приличную сумму денег, даже не слушает, что они говорят. Просто молча открывает дверь и движением руки предлагает им следовать за ним.

Хантер и Эрик переглядываются. Последний пожимает плечами. Довольно просторный первый этаж четырёхэтажного здания поделён на секции, ограждённые друг от друга мутным стеклом. Обстановка раза в три богаче, чем в самом любимом ресторане Дона. Они слышат гул голосов, но не встречают никого из посетителей. Все, кто попадается им на пути, относятся к обслуживающему персоналу. Несмотря на это, Хантер поостерёгся бы встретиться хоть с одним из них в тёмном переулке. Слишком опасными выглядят их рожи.

Мужчина, встретивший их, идёт странным лабиринтом и в какой-то момент Хантер думает, что если им придётся уносить отсюда ноги, то они просто запутаются нахрен и сдохнут так и не найдя выхода. По ощущениям, если не обращать внимания на стены и перегородки, они идут в заднюю часть здания. Просторный зал сменяется коридором со множеством дверей. От некоторых из них исходят довольно занимательные звуки женских и мужских голосов.

– Куда, чёрт возьми, нас занесло? – шепчет идущий рядом настороженный Эрик.

– Понятия не имею. Но идея с крысами и хламом мне уже не кажется такой уж непривлекательной, – так же шёпотом отвечает Хантер.

И действительно так думает. Несмотря на то, что здесь светло, чисто, просторно и приглушенно, ощущение того, что это западня, не покидает Хантера с того самого момента, как он переступил порог. И тот факт, что они приехали сюда, чтобы обсудить что-то, что неизменно повлечёт за собой смерть людей… большого количества людей, нисколько не успокаивает. В смысле, для доступа в такое место определённо нужны связи. И связи не в криминальных кругах, а в элите сообщества страны… хотя может и в мировом сообществе. Этот клуб явно из тех, о которых не прочитаешь в известных печатных изданиях. Так с кем они на самом деле связались?

За этими размышлениями он не замечает как они подходят к одной из многочисленных дверей. По ощущениям эта дверь находится в самой заднице, где-то на подступах к перевалочному пункту ада. Мужчина, форма которого не предусматривает даже таблички с именем, открывает дверь и отступает в сторону. Хантер и Эрик переглядываются прежде, чем переступить порог. А переступив, натягивают на лица свои привычные маски. Первый – высокомерно насмешливую, второй – расслабленно похуистическую. Как только они оказываются по ту сторону, дверь бесшумно закрывается и они остаются в небольшом кабинете, интерьер которого выполнен в тёмных тонах с преобладанием натурального дерева в предметах мебели. Их встречают три пары ничего не выражающих глаз. Обладателя одних мужчины узнают.

Сабур Мануф.

Его глаза имеют тот оттенок чёрного, который, кажется, чернее самого чёрного. Тот случай, когда возникает ощущение, что чёрный высасывает всё краски, расположенные поблизости. Двух других мужчин Хантер видит впервые, но исходя из того, что один из них сидит в кресле, расположенном в середине и на противоположной от них стороне стола, делает вывод, что он, пожалуй, тут за главного. Эрик, если его спросить, не согласился бы с этим. Потому что этот мужик, сидящий в кресле «босса» всё время нервно поглядывает на Сабура. Так, словно ищет подсказки для своих дальнейших действий. Косински поставил бы на Мануфа. Им не говорят ни слова. Не приветствуют, не предлагают располагаться. Хантер ухмыляется.

Окей.

– Господа, – говорит бодрым голосом, нахально улыбаясь. – Рад наконец встретиться с вами. – Собирается сесть на один из диванов и использовать какой-то дорогущий столик, как подставку для ног, но меняет направление, приметив бар. Зуб готов отдать на то, что там что-то получше, чем в неприкосновенном запасе Дона. – Приношу свои извинения относительно того, что по моей вине сорвалась предыдущая встреча.

Подходит к бару и наугад хватает первый попавшийся графин. Вопросительно смотрит на Эрика, тот качает головой. Хантер переводит взгляд на Сабура и глуповато широко улыбается. Намеренно наливает больше, чем положено и с грохотом возвращает графин на место. Вальяжной походкой шагает к намеченному ранее диванчику и садится. Откидывается на спинку, встречается взглядом с сирийцем. Медленно, глядя прямо ему в глаза, закидывает ноги на стоящий рядом низкий столик, улыбается.

Эта подростковая выходка направлена на то, чтобы прощупать его, понять, насколько он владеет своими эмоциями. Мануф не шевелится. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Лишь прищур глаз становится едва заметнее. Хантеру достаточно того, что он видит, чтобы понять, с кем имеет дело. Он переводит взгляд на того, кто по его мнению играет здесь роль главаря.

– Итак, мистер…

– Деккер, – отвечает мужчина.

Хантер пристально изучает его несколько секунд, затем кивает и делает небольшой глоток алкоголя. Удовлетворенно усмехается.

– Итак, мистер Деккер. Мой босс сказал, что у вас есть для меня и моих ребят какое-то дело.

Он кожей чувствует прожигающий насквозь взгляд чёрных глаз Мануфа, но продолжает делать вид, что его просто не существует. Деккер кидает быстрый взгляд на сирийца и это не ускользает от Хантера. Он вдруг понимает то, что несколькими минутами ранее понял Эрик. Главный здесь – Сабур.

– Да, – говорит чуть взволнованно Деккер, наклоняется вперёд и сцепляет руки в замок, опираясь на стол. – Нужно, чтобы вы помогли нам проникнуть в одно место.

– О… – Хантер кивает, приподнимая брови и вытягивая губы трубочкой. Делает ещё один глоток янтарной жидкости. – Нет, – говорит сухо, резко ставит бокал на стол и встаёт.

– Н-нет? – непонимающе переспрашивает Деккер.

– Ага, – насмешливо отвечает Рид, шагая к двери и встречая хмурый взгляд Эрика, который вытаскивает руки из карманов куртки, освобождая их на всякий случай.

– Мы так не договаривались, – наконец подаёт голос Сабур. Тихий, мстительный, злобный шёпот.

– Ну надо же! – говорит Хантер Эрику, скорчив гримасу притворного удивления. – Он всё-таки умеет говорить, Рик. – Останавливается возле него, поворачивается к присутствующим лицом и спокойно встречает гневный взгляд сирийца. – Всё? Закончили своё тупое представление? – интересуется, приподняв брови.

– Да как ты… – открывает рот Сабур, но Рид грубо прерывает его.

– Закрой свой рот, будь любезен. – Он зол и не скрывает этого. Мало того, что ему навязывают это партнёрство, так ещё и держат за идиота. – Ты ведь в курсе, что между нашими боссами существует договорённость относительно одной маленькой, но весьма значимой детали? – Сабур молча продолжает сверлить его гневным взглядом. – Ага, – Хантер кивает, – все дела, в которых участвуют мои люди, автоматически попадают под мой безоговорочный контроль. Очевидно, что здесь мы собрались обсуждать как раз такое дело. И что я получаю? – Он делает шаг по направлению к сирийцу и разводит руки в стороны. – Дешёвенький спектакль! Вместо серьёзного и обстоятельного разговора. – Корчит гримасу. – Тебе что, пять лет?! – Усмехается, качает головой. – Мы или ведём себя как взрослые серьёзные люди. Или, – неопределённо машет рукой, – продолжай в том же духе и вали нахуй!

Эрик косится в его сторону, затем сканирует взглядом лица остальных, выискивая признаки опасности. Но если Мануф и зол, то двое других мужчин явно растеряны. Сириец сжимает челюсти. Думает. Выдыхает. Смотрит на своих людей, едва заметно кивает. Оба мужчины в полной тишине поднимаются со своих мест и поспешно покидают кабинет. Тишина сохраняется до тех пор, пока оставшиеся не слышат характерный звук замка.

– Я тебе не доверяю. Никому из вас, – тихим, вибрирующим от злости голосом говорит Сабур. – Но мой босс считает, что я чересчур предвзят.

– Твой босс просто идиот. Доверие – верный путь к смерти, – в тон ему отвечает Хантер. Мануф едва заметно ухмыляется.

– Нужно проникнуть в филиал цюрихского банка на Манхеттене.

– Хм… – Рид обводит взглядом кабинет. – Не похоже, что вы нуждаетесь в деньгах. – Снова переводит взгляд на мужчину. Сириец медленно качает головой.

– Нам нужны не деньги. Пойду я и ещё четверо моих ребят.

– Нет. Слишком много и совершенно необоснованно, – возражает Рид. – Чем меньше людей, тем лучше.

– Без меня ничего не будет, – настаивает на своём Сабур.

– Да милости прошу. – Хантер поднимает руки вверх. – Ты и, скажем, – что-то прикидывает в уме, – пара твоих ребят. С моей стороны будет четверо.

– Численное превосходство, – с подозрением в голосе говорит сириец. Хантер закатывает глаза.

– Пффф да на кой чёрт мне оно? Я профессионал, Сабур, дело прежде всего. – Мужчина обдумывает его слова, кивает, соглашаясь. Лицо Хантера перестаёт выражать хоть что-то. – Но правило остаётся тем же – вы делаете только то, что говорю я.

– Если в итоге я получу то, что нам нужно, то это не проблема.

– Что за банк?

– UBS.

– О, ребята, а вы не мелочитесь, да? – присвистнув, комментирует Эрик. Замечает взгляд Хантера. – Что? А чего бы не грабануть Форт Нокс тогда уж?

– Какие-то проблемы? – интересуется Сабур у Хантера.

– Нет. Какие сроки?

– Три недели. Максимум четыре.

– Лады. – Рид поворачивается к двери. – Через три недели сообщу, если нам чего-то будет не хватать. И Сабур, – хватается за ручку двери и смотрит на сирийца через плечо, – брось свои тупые игры. Я парень простой. Делаю то, что должен, но терпеть не могу, когда из меня делают идиота. Если не облажаешься, все получат то, чего хотят и мы просто пойдём каждый своей дорогой.

– А если нет? – с вызовом спрашивает сириец.

Хантер довольно красноречиво ухмыляется и молча переступает порог кабинета.

Глава 11.

– Я устала… – хнычет Форест, кидая грязную от пыли тряпку в ведро. – Ты здесь не убиралась с момента заселения, что ли?

Хмуро смотрит на Эрин, которая кряхтит, пытаясь достать тряпкой до дальнего угла под шкафом. Эрин поднимает голову, не меняя своего положения, и смотрит на подругу сквозь паутину запутанных прядей волос. Сдувает их, выпрямляется, но все ещё стоит на коленях.

– Я старалась не заходить сюда в последни дни, ты же знаешь, – говорит тихо.

Она устала для более эмоционального ответа. Большую часть дня они провели здесь, убираясь. Ну или пытаясь. С постоянным ворчанием Форест времени на уборку ушло больше раза в три. Эрин оглядывает комнату. Всё убрано, все поверхности протёрты, она даже по стенам прошлась тряпкой. Постельное бельё они поменяли, отправив то, на котором спал Хантер, в стиральную машину. В какой-то момент Теона предложила его сжечь и Эрин потратила минуту, всерьёз раздумывая над этим. Но в итоге решила, что всё не настолько плохо. Она медленно складывает грязную тряпку и отправляет её в ведро с водой.

– Я думаю, мы закончили, – говорит, устало улыбнувшись.

– О, хвала богам! – Тео закатывает глаза и трясёт сжатыми в кулаки руками. – Закажем пиццу? Посмотрим «Голяк»? – с надеждой в голосе интересуется. – Мы так и не начали смотреть второй сезон.

– Ох, ну конечно, – Эрин поднимается на ноги, – как это мы без твоего Руди жили всё это время… – Шагает к двери, подхватив ведро. Тео хмурится, уперев руки в бока.

– Руди он был в «Отбросах», Эрин!

– Ага… – Девушка смотрит через плечо на подругу, – Прости, я хотела сказать Кэссиди. – Усмехается, наблюдая за тем, как челюсть Форест ползёт вниз и всё её лицо становится маской возмущения.

– Это из «Проповедника», – шипит тихим голосом. Эрин приподнимает брови в притворном удивлении. – А в этом шоу он – Винни. Ясно тебе? – по-детски надувшись, ворчит девушка.

– Точно. Но, честно, в качестве вампира-обдолбыша он нравится мне больше.

Тео не успевает ответить, её прерывает приглушённый телефонный звонок. Обе тормозят и недоуменно смотрят друг на друга.

– Это не мой. На моём стоит Disturbed. А на твоём R.E.M… А это какой-то дряхлый, дребезжащий, старушечий звонок.

Эрин ставит ведро на пол и снова заходит в комнату. Осматривается, пытаясь понять откуда доносится звук. Скорее всего из-под кровати. Подходит к ней, встаёт на колени, шарит рукой, ничего не выходит и мысленно проклинает Хантера. Сомнений в том, что телефон принадлежит ему, нет. Ложится на живот и, подтягиваясь на руках, заползает под кровать. Как она пропустила эту чёртову штуковину, когда мыла пол? На ощупь шарит рукой, находит устройство как раз в тот момент, когда звонки прекращаются. Выбирается из-под кровати, поднимается на ноги, хмуро разглядывая раскладушку очень старой модели в своих руках. Теона подходит ближе, уперев руки в бока и глядя на телефон, как на что-то новенькое.

– Он реально что ли работает?

Эрин ответить не успевает, потому что звонки начинаются снова и от резкого громкого звука она вздрагивает, едва не выронив устройство. Испуганно смотрит на Тео. Номер звонившего не определён.

– Ответишь? – отчего-то шёпотом спрашивает Форест.

– Ещё чего не хватало… Тео, нет! – шипит Эрин подруге, которая выхватывает телефон, намереваясь ответить на звонок.

И судя по выражению её лица, ничего хорошего звонившего не ждёт. Теона отскакивает от Морган, одновременно с этим открывая раскладушку.

– Добрый вечер. Если вы оказались в трудной жизненной ситуации, нажмите единицу, – говорит дружелюбным тоном. – Если вы хотите связаться с оператором, нажмите двойку. Если с владельцем данного телефона, – тон её голоса перетекает в злобное шипение, – то шли бы вы нахер! И дружка своего можете забрать, потому что таким индивидуумам не место среди нормальных людей! – зло заканчивает, игнорирует настороженный взгляд Эрин и ждёт ответа. Но слышит лишь тишину. Отрывает телефон от уха, раздражённо смотрит на него. Снова прикладывает устройство к уху. – Слушай, накурыш, не трепи мне нервы и не звони сюда больше, иначе клянусь, я найду тебя и глаз на жопу натяну, ПОНЯЛ?! – С силой захлопывает крышку телефона, кидает его на кровать. Выдыхает, поправляет волосы и улыбается. Нарочито жизнерадостно. Встречает взгляд Морган. – Что?

– Его можно было просто отключить… – тихо отвечает та. – Неизвестно кто звонил. Может это очередной больной садист.

– Ииии?

– Тебе не кажется, что злить таких людей не стоит? – интересуется, пристально наблюдая за Форест.

– Да похер. Ну что, – снова ненормально весело спрашивает, – «Голяк» и пицца?

– Конечно, – улыбнувшись, отвечает.

Довольная девушка выходит из комнаты, оставляя Эрин в тревожных раздумьях. Она не знает сколько стоит вот так, отсутствующим взглядом уставившись в дверной проём, но отмирает, когда слышит нетерпеливое: «Эрин!» Теоны. Бросает последний беспокойный взгляд на телефон, лежащий на её кровати, выходит, закрывая дверь и безуспешно пытаясь избавиться от чувства неясной тревоги.

***

Переполненный холл полицейского участка бесит. То, что уже вечер – бесит. Люди, горланящие когда нужно и ненужно – бесят. Самодовольный, самоуверенный сопляк, переставший строить из себя дурочка – бесит. И то, что нет никаких новых зацепок тоже бесит. Сука, на хрен, бесит всё! Моджо с силой пихает дверь, не обращая внимания на тот факт, что практически бьёт ею одного из офицеров, которому не посчастливилось стоять слишком близко. Решительным шагом спускается по лестнице, намереваясь свалить отсюда к херам. Меняет свои намерения и просто отходит чуть в сторону от главного входа, достаёт сигарету, прикуривает, глубоко затягивается, когда огонёк зажигалки касается кончика белого длинного цилиндра. Дэйву до смерти хочется прикурить сигарету с немного другим содержимым, но не здесь.

– Этот… Фло… тот ещё фрукт, – спокойно говорит Раст, подходя к напарнику. В ответ получает полный раздражения взгляд.

– Да ты что?

Фло перестал ломать комедию сразу же, как только оказался в комнате для допроса. Он знал, что у них на него ничего нет. За все нарушения закона, в которых его смогли обвинить, он уже отсидел, или отработал на общественных работах. После этого не попадался. И сейчас у них ничего нет. Хотя агенты ФБР довольно умело вели политику запугивания. С кем-то другим, возможно, это и сработало бы, но только не с Фло. Он предпочитал быть подкованным в разных сферах, именно поэтому изучил всё, что было ему доступно в правовом поле. Он знал законы. Знал, как их могут обойти представители правопорядка. И знал, что делать, чтобы с ним это не сработало.

Такие, как Моджо, называли таких, как Фло обдолбанными, инфантильными, недалёкими идиотами. Такие, как Фло, не заморачивались с ответом, демонстрируя лишь длину своего среднего пальца.

Калвертон сразу понял, что этим двоим нельзя оставаться наедине. Дэйв не обладает какой-то особенной моралью относительно людей вроде Фло. А Фло… будет развлекаться, изучая порог, до которого сможет довести агента. Поэтому допрос вёл Раст. В какой-то момент ему пришлось силком выволочь напарника за дверь, иначе тот просто покалечил бы изворотливого сопляка. Он не сказал ничего, что могло хоть как-то связать его с Ридом. Дэйв был уверен, что если копнёт глубже, то без труда обнаружит их связь. Проблема в том, что пока они застряли здесь, Хантер продолжал проворачивать свои грязные делишки. Как ни крути, Моджо его упустил. И всё остальное на данный момент не имеет значения.

– Нет смысла держать их здесь, Дэйв, – игнорируя тон голоса напарника, продолжает Раст. – Поехали в штаб, нужно доложить Маку. – Поворачивает голову в сторону мужчины, отрываясь от такого «интереснейшего» занятия, как созерцание мусорных баков. Встречает мрачный взгляд Дэйва и понимает, что тот действительно устал, раз перестал напрягаться и маскировать своё истинное настроение. – Ты ещё не закончил?

– Что?..

– Кончай строить из себя идиота, Дэйв. Ты не машина. Не Господь Бог. И не суперсолдат. Знал бы ты, как меня до невозможного бесит твоя мания винить себя даже в том, что возможно и не случится!

– Мы знаем наверняка, что второй акт, а может и третий, неизбежны, – тихим, уставшим голосом отвечает Моджо, – И мы знаем наверняка, что я в состоянии это остановить. Если, сука, перестану отвлекаться.

Раст невесело усмехается, качает головой. Маниакальная привычка его напарника загонит их обоих в гроб. Но даже не это беспокоит мужчину. Дэйв стал другим. Он загоняет себя: спит по два часа в сутки, выкуривает по три пачки в день, выпивает чёрт знает сколько кофе и почти ни с кем не разговаривает.

Со стороны может казаться, что Моджо вполне доволен своей жизнью. Такой себе волк-одиночка, с гипертрофированным чувством собственного превосходства. Наглый, грубый, уверенный и забивающий на какие-либо правила. Вот только Раст проводит слишком много времени рядом с ним на протяжении многих лет. Он видел тот взгляд. Взгляд загнанного в угол зверя. Причём загнанного самим собой. И может быть Дэйв действительно заноза в заднице. Может быть для большинства людей он просто конченный ублюдок, помешанный на своей работе.

Но не для Калвертона.

Они слишком многое прошли вместе, оказывая друг другу молчаливую поддержку. Правда, в случае с Моджо довольно специфическую поддержку. Дэйв, сам того не желая, многому его научил. И хоть они одного возраста, Расту довольно часто кажется, что в теле Моджо заперт двухсотлетний старик. Он никогда не забудет первый день их совместной работы в качестве напарников. Тот ещё денёк. Калвертон не знает другого Дэйва, но знает, что другой когда-то был. Пытался выяснить что случилось. По глупости, не подумав, что это неуместно. Но с треском провалился. Что бы там не случилось, это было достаточно хреново, чтобы заставить Дэйва стать тем, кем он является сейчас.

– Дэйв…

– Поехали. Рочестер ждёт отчёт, – перебивает тот, кидая окурок себе под ноги. – И мне всё ещё нужно в архив. – Шагает спиной вперёд, чтобы видеть лицо напарника. – И нужно подобрать парочку особо уродливых агентов, чтобы этот Рид, если они попадутся ему на глаза, решил, что они из своих. – Усмехается, а затем резко тормозит и хмурится, глядя за спину Раста. – Да ты, на хрен, шутишь что ли…

Раст оборачивается и пару раз моргает, чтобы проверить, что ему не показалось.

– Э…

Вот и всё, что может выдать перегруженный мозг агента. Потому что он просто не в состоянии поверить в то, что видит. По дороге в их направлении бодро шагают две рослые мужские фигуры.

– Дэйв… – предостерегающе говорит Раст, но Моджо уже шагает по направлению к парочке.

– Он бессмертным себя считает, что ли? – рычит, однако понимая, что по факту им нечего предъявить, мать его, Риду, который вразвалочку шагает к ним навстречу, улыбаясь во все свои тридцать два.

– Добрый вечер, господа, – весело приветствует агентов Хантер, когда Моджо и поспевающий за ним Калвертон останавливаются в паре ярдов от него. – Мне сказали, что я могу забрать свою машину здесь. Не подскажете, где я могу получить информацию об этом?

Дэйв молча продолжает сверлить его гневным взглядом, не обращая никакого внимания на Эрика. Тот нервничает, хотя и не показывает этого. Когда Хантер сообщил ему о том, что собирается наведаться в участок таким тоном, будто им предстояла поездка в Диснейленд, он всерьёз задумался о психическом здоровье недо-приятеля, уставившись на него, как на недоумка. В ответ на этот взгляд Рид хлопнул его по плечу и заверил, что будет весело. Эрик так не считал. И на данный момент его мнение не изменилось.

Калвертон же наоборот с интересом наблюдает за племянником Дона. Хотя у него и выбора то особого нет. Косински и издалека казался огромным, вблизи всё оказывается куда хуже. Гора мышц, татуировки, вкупе с тяжёлым, цепким взглядом, не оставляют ни единого шанса, притягивая взгляд и заставляя гадать, что этот громила выкинет в следующую секунду. Расслабленная поза и ничего не выражающее лицо лишь добавляют масла в огонь.

Косински не оставляет без внимания столь пристальный взгляд и принимается не моргая смотреть в ответ. Чёрт, он в состоянии делать это всю ночь, если понадобится, но предпочёл бы свалить отсюда как можно скорее.

– Ээээ… – Хантер трёт переносицу указательным пальцем, – простите, ребят. Не думал, что это сложный вопрос. – Усмехается, прекрасно зная, что играет с огнём. Моджо продолжает хранить молчание, Калвертон переводит удивленный взгляд.

– Обзавёлся стальными яйцами, Рид? – тихо интересуется Дэйв, видит чуть заметный прищур глаз Хантера. Затем тот натягивает маску оболтуса и пожимает плечами.

– Так… я вроде и не терял их. – Широко улыбается.

Дэйв, наконец, отмирает, парой широких шагов уничтожает расстояние, разделяющее их. Калвертон и Косински напряжённо замирают, готовые в любой момент действовать, но Хантер остаётся стоять в расслабленной позе, лишь чуть подняв взгляд, чтобы не терять зрительного контакта с Дэйвом, который оказывается на пару дюймов выше. Моджо щурит глаза, пристально изучая лицо напротив.

– Только дай мне шанс, долбоклюй, – убийственно спокойным голосом наконец говорит Дэйв. – Только дай. Такие, как ты, в конечном итоге совершают самую мизерную, но смертельную ошибку.

– Я никогда не ошибаюсь, ищейка. – Хантер сокращает и без того небольшое расстояние между их лицами. Отвечает в тон ему. – Никогда.

Дэйв приторно-дружелюбно улыбается. Ещё несколько секунд они играют в гляделки, а затем Рид делает шаг в сторону и обходит агента, направляясь к полицейскому участку.

– Приятно было встретиться лично, – кидает агентам, даже не обернувшись и считая, что он с ними закончил. Моджо так не считает.

– Эй, Рид… – зовёт он, разворачиваясь на пятках и продолжая улыбаться. Хантер оборачивается, вопросительно приподняв брови. – Я всё думаю и не могу понять… Чем ты питался? – Игнорирует осуждающий взгляд напарника, пристально глядя на мужчину.

– Уточнишь? – с усмешкой вопросом на вопрос отвечает тот.

– Ну, – Дэйв небрежно пожимает плечами, – ту неделю, что был заперт в вонючей квартире с разлагающимся, порубленным в фарш телом мамаши. Что мог есть шестилетний пацан?

Вот оно. Моджо получает желаемую реакцию. Лицо Хантера на мгновение становится каменным, а в глазах отчётливо мелькает паника и боль. Но уже в следующую секунду его губы растягивает отвратительная улыбка, не доходящая до глаз. Он игнорирует хмурый взгляд Эрика. Так же небрежно, как и Моджо за секунду до него, пожимает плечами.

– Макароны с сыром и вкуснейшие наггетсы.

Почти не лжёт. Правда макароны были сухими, сыр с плесенью, а наггетсы… про них он и вспоминать не хочет, они буквально были сгнившими. Его рвало от такой «чудесной» пищи, а поскольку он почти не выходил из шкафа, то и блевал там же. Последние четверо суток он пил только воду. Когда находил достаточно сил, чтобы выйти из своего укрытия. Грёбаный федерал.

Уголки губ Дэйва ползут вниз, когда он корчит гримасу «неплохо», а затем он широко улыбается. Хантер, ненавидя этого мудозвона всей своей душонкой, но продолжая улыбаться, салютует агентам двумя пальцами и разворачивается, возобновляя движение в сторону участка. Эрик, застывший от шока, отмирает двумя секундами позже и осторожно шагает рядом с ним.

– Только заикнись… – мёртвым голосом предупреждает Хантер.

– И не подумаю. Захочешь, расскажешь сам, – в тон ему отвечает Эрик. Ему лучше других известно, что вопросы о матери могут быть чертовски болезненными.

Агенты не двигаются с места, наблюдая за удаляющейся парочкой. Моджо думает о чём-то своём. Калвертон пытается заткнуться, но в итоге сдаётся.

– Это было обязательно? – раздражённо спрашивает напарника. Дэйв смотрит на него секунду, затем разворачивается и шагает к своей машине.

– О чём ты?

– Говорить о его матери было обязательно?

– Решил пожалеть преступника? – приподняв одну бровь, интересуется.

– Ему было шесть, Дэйв! – возмущается Калвертон, глядя на напарника через крышу машины.

– Ага. Двадцать восемь лет назад. Ты видел то же, что и я? – Калвертон лишь хмурится в ответ. Дэйв закатывает глаза. – Он среагировал.

– Да! Как любой человек, мать которого жестоко убили на его глазах! Господи, да что с тобой не так?! – Раст разводит руки в стороны, действительно не понимая.

– Или, – Дэйв нарочито назидательно поднимает вверх указательный палец, – как человек, который всё ж таки имеет слабые места. – Пропускает мимо ушей возмущённое «Какого…» Раста. Садится в машину и напарник следует его примеру. Дэйв заводит мотор, но не двигается с места. – Пока ты сладко спал, пачкая слюнями обивку сидения моей машины, я сделал пару звонков.

– И? – Раст поднимает брови, раздражённо уставившись на него. Моджо усмехается, выворачивает руль и начинает выезжать с парковки.

– Знаешь кто такой Изао Танабэ?

– Глава одной из группировок Якудза. И его ребята вроде как своего рода страшилка для остальных, – кивая, произносит Раст.

– Точно. – Дэйв подчёркнуто внимательно следит за тем, куда едет. – Знаешь, что Рид работал с ними до того, как попал к Косински? – Не видит, но чует, что получил нужную реакцию от напарника.

– Нет, этого я не знал, – медленно произносит Калвертон, хмурясь.

– Да. Но интересно не это, а знаешь что? – Дэйв с угрюмой весёлостью смотрит на Раста, тот корчит гримасу. – Изао и его люди не забыли Рида. – Отворачивается, снова наблюдая за дорогой и добавляет тише: – Потому что этот мужик стал кошмаром для них.

– С кем ты говорил? – перебивает Раст настороженно. Дэйв отвечает не сразу. Чешет нос.

– Помнишь то дело в Далласе?

– Да, но не помню, чтобы там фигурировал кто-то из японской мафии. – Дэйв никак не реагирует на это. – Моджо, мать твою, что ты сделал?!

– Да не важно, что я сделал тогда! То, что было нужно на тот момент. Важно то, что я говорил с одним из бывших членов банды Танабэ. И…

– У них не бывает «бывших», Дэйв! – снова перебивает Калвертон, всё больше злясь на напарника. – Дорога из банды одна – в могилу! Уж не знаю как Риду удалось от них уйти.

– Кое-кому кроме него удалось избежать этого, окей?! – в тон ему отвечает Дэйв. – В то время, когда Рид работал с ними, его боялись, Раст! Понимаешь?! Изао не ставил ему чётких границ, а остальные члены банды просто старались обходить стороной! По этой же причине он беспрепятственно ушёл от них. – Переходит на крик. – Люди, которые сами являются кошмаром для самых отъявленных ублюдков, боялись его. Что это говорит тебе о нём?! А?!

Дэйв смотрит на напарника долгую секунду, достаточную для того, чтобы для Раста стали понятны причины изменения поведения Моджо. Он почуял знатный кусок какого-то дерьма. Взял след или думает, что взял. И Раст не удивится, если для Моджо теперь поиск членов «Паноптикума» не в приоритете, потому что у Дэйва особые отношения с больными психопатами по неизвестным Калвертону причинам. И если он решил, что Рид один из них, то его поимка теперь стоит на первом месте. И это, мать его, хреново. Раст молчит. Не знает, что сказать.

– Я хочу разобраться с ним, Раст. И я уверен, что ключ к этому ублюдку кроется в смерти его матери, – говорит Моджо тихим, мрачным голосом. – И мне всё ещё нужно в архив.

***

– Они сказали, что будут ждать здесь? – чуть удивлённо интересуется Хантер, когда Эрик тормозит у хижины.

– Лука, – неопределённо пожав плечами, отвечает тот. – Выбирался в город за едой и медикаментами. – Глушит двигатель, выходит из машины.

– Надо же, ну прямо Мать Тереза, – с издёвкой говорит Рид, тихо закрывая дверь со своей стороны. Эрик злобно усмехается.

– Неа, – зажимает сигарету зубами, подкуривает, – я сказал, что если этот хер сдохнет до разговора с тобой, то отвечать будут они. – Улыбается. А Хантер ненадолго виснет, пялясь на этого странного человека. Качает головой.

– Ладно, – говорит на выдохе. Он устал. Слишком насыщенный был день, но этот разговор откладывать больше нельзя. – Давай уже разберёмся с этим, а то что-то я заебался.

Достаёт и прикуривает сигарету прежде, чем двинуться в сторону небольшого одноэтажного строения. Быстро добирается до двери и без стука распахивает её. Тихо, спокойно. Молча заходит в помещение, которое встречает его абсолютной, звенящей тишиной. Он слышит тихий гул голосов до того, как появляется. Но все присутствующие резко замолкают, когда видят его. Замирают, как пойманные в свет фар кролики. Рэйден, кажется, даже дышать перестаёт. Лука встречается взглядом с Эриком и почти сразу же переводит взгляд на Хантера.

– Здоров, мужик, – говорит он спокойно. Хантер готов поклясться, что серб единственный из присутствующих действительно рад видеть его живым.

– И тебе не хворать, – кивнув, отвечает.

Он осматривается. В комнате на удивление чисто. Ни бутылок, ни окурков, ни следов кокса. Они явно проветривали помещение. Хотя и оказались слишком ленивы для того, чтобы убрать пыль, толстый слой которой Хантер видит даже стоя возле входной двери. Эрик тоже быстро пробегается взглядом, но он не просто осматривается, он ищет признаки присутствия Арво, оружия, чего угодно, что представляет хоть малейшую опасность. Но, похоже, как только ребята услышали о том, что Хантер жив – здоров, резко присмирели.

Лука сидит всё в том же кресле, что и сутки назад. Словно и не вставал всё это время. Рэйден разжигал огонь в небольшом камине, когда они зашли, но, кажется, совершенно забыл об этом просто замерев и не спуская глаз с Хантера. Крис… этот недоумок слишком туп, чтобы понимать, когда нужно остановиться, поэтому всё ещё смотрит с вызовом. Арво не видно. Рид останавливает свой взгляд на Крисе.

– Где он? – задаёт вопрос спокойным голосом.

Мужчина отвечает не сразу. Да и ответом служит лишь кивок в сторону одной из двух закрытых дверей. Хантер оглядывается, смотрит на Эрика, давая понять, чего хочет от него сейчас. Тот молча коротко кивает, скрестив руки на груди и упираясь спиной в косяк входной двери.

Мужчина спокойным шагом направляется в указанном направлении, но, проходя мимо другой двери, тормозит. Снова смотрит на Эрика и тому не нужно делать хоть что-то, чтобы Хантер понял, что Тео он нашёл за этой дверью. Недолго думая, хватается за ручку двери и толкает. Не знает, что ожидает увидеть. Не знает и о том, какой будет его реакция. Ему просто интересно, вот и решил взглянуть.

Так он думает.

Но тошнота, злость и едва заметная капля сожаления, появившиеся в тот момент, когда он видит беспорядок и окровавленные простыни, говорят совсем о другом. Он не заходит в помещение. Незачем. Медленно прикрывает дверь и спустя секунду оборачивается. Три совершенно разных реакции. Взгляд Луки спокоен, он примет всё, что решит их непосредственный начальник. Крис всё ещё старается выглядеть дерзким, но его выдаёт бегающий взгляд. Рэйден просто опускает глаза в пол. Знай Хантер его чуть хуже, решил бы, что ему стыдно.

Он разворачивается и решительным шагом направляется в соседнюю комнату. Пинает закрытую дверь, которая от силы удара врезается в стену. Мужчины видят сквозь дверной проём подскочившего от неожиданности и скорчившегося от боли Арво, но потом дверь захлопывается и они вчетвером остаются в напряжённой тишине, бросая друг на друга настороженные и злобные взгляды.

– Ты, говорят, приболел, Арво, – добродушно улыбнувшись, сообщает Хантер, стоя у закрытой двери.

– Хантер…

Бледный, как простыня, Арво принимает сидячее положение, что несомненно доставляет ему сильный дискомфорт. Его лоб покрывает испарина, появившаяся от попыток скрыть боль. От херовых попыток. Рид быстро осматривает комнату. Кровать, стул, тумба. В противоположной от двери стороне – окно. Вот и вся обстановка. Комната меньше двух соседних. Следы побоев на роже его подчинённого выделяются особенно отчётливо на фоне бледной кожи. Эрик отлично постарался, Хантеру и добавить то нечего. Впрочем, он явился сюда не для того, чтобы выбивать из Арво дерьмо. Во всяком случае не физически.

– Расскажешь, что случилось? – спрашивает он всё ещё спокойным голосом. Хантер точно знает, что делает. В таких ситуациях тон, выбранный им, лишь всё усугубляет. О таких моментах обычно говорят: «Лучше бы, на хрен, орал или бил».

– Ты… – Арво запинается, проталкивая ком в горле, разрываясь между желанием послать его куда подальше и чувством самосохранения. – Ты и так всё знаешь, – заканчивает тихо. Хантер пожимает плечами, корчит гримасу.

– Я хочу послушать твою версию. .

Арво на секунду перестаёт дышать. Понимает, что его дела ещё хуже, чем он предполагал. Решает молчать. Отчасти потому, что знает – выведет Хантера этим из себя, отчасти потому, что понимает – ему нечего сказать, а опускаться до глупых отмазок он не собирается. Поэтому вскидывает голову, откидывая со лба пряди почти белой длинной чёлки и не моргая смотрит на мужчину.

– Что ж, ладно. – Хантер корчит гримасу. – Давай я подскажу. – Медленным шагом проходит к окну, делает вид, что разглядывает сосну, растущую прямо у дома. – Ты нарушил прямой приказ. Более того, нарушил его лишь тогда, когда была велика вероятность того, что я сдох, – говорит задумчивым голосом. – И возникает справедливый вопрос… – Он разворачивается, сцепив руки за спиной. Щурится. – Откуда такая уверенность? – Видит непонимающий взгляд. Пожимает плечами. – Ну… в том, что я не вернусь. Ведь ты действовал так, словно никакого наказания за нарушение приказа не последует. – Его взгляд тяжелеет. – Почему?

Это чушь и он знает об этом. Арво никак не связан с покушением, Хантер уверен. Но Арво знать об этом не обязательно. Начав понимать куда клонит Хантер, он бледнеет ещё больше. Его взгляд мечется по комнате, пока мозг пытается придумать, как убедить мужчину в своей невиновности относительно данной ситуации. В детали которой он даже не был посвящён.

– Что?.. – Качает головой, нервно усмехается. – Ты же не думаешь… – Хантер приподнимает брови. Арво подаётся вперёд. – Мужик, я понятия не имею, где тебя черти носили. – Рид молчит. – Да я и не думал, что что-то случилось. Мне просто скучно было! А тебя не было несколько дней!

Хантер щурится, глядя на то, как Арво медленно впадает в панику. Оно и понятно. Одно дело накосячить и не выполнить приказ. Другое – быть замешанным в исчезновении главы ячейки. Оба варианта так себе и караются в обязательном порядке. Но второй – смертью. Без шансов быть оправданным. И Арво это понимает. Он замолкает, осознав, что начинает лепетать, как малолетка. Хантер усмехается, подходит к кровати и слегка похлопывает его по плечу.

– Расслабься. – Задерживается ладонью на бледной щеке. – Я знаю, что ты не имеешь отношения к этой проблеме. – Арво облегчённо выдыхает. – Знаю. – Резко наклоняется, сокращая расстояние между их лицами и удерживая того ладонью, которую так же резко перемещает с щеки на заднюю часть шеи. – Но это не значит, будто меня устраивает, что мой человек за моей спиной ведёт себя, как гнида, подрывая мой авторитет! – цедит сквозь зубы.

– Бля… – Арво пытается вырваться, морщится от жгучей боли в том месте, где ещё вчера была татуировка. – Сука…

Рид задействует вторую руку, кладёт её на ногу Арво, нащупывает повязку, следом рану от огнестрела и давит на неё большим пальцем, буквально впихивая в рану вместе с бинтом. Крик Арво вперемешку с матами от злости из-за невозможности избежать этой самой боли, ведь Хантер держит крепко, разрывает тишину, повисшую во всём доме. Люди в соседней комнате переглядываются, но не двигаются с места. И только Косински удовлетворенно усмехается. Хантер ждёт, когда взгляд Арво немного прояснится, ловит его, переставая сдерживать гнев.

– Что, не нравится? – Злобно улыбается. – Ну зато ты теперь хотя бы примерно представляешь, что чувствуют те, кого ты трахаешь против их воли. – Пожимает плечами. – Правда, велика вероятность того, что твоя боль и рядом не стояла. А если так?

Продолжает вдавливать палец в рану на ноге мужчины, чувствуя тёплую кровь. Арво стискивает зубы, мычит, дёргаясь. Взгляд не отводит, хотя держится из последних сил. А потом всё резко прекращается. Хантер отпускает его, отходит на пару шагов. Арво бесформенной кучей валится на кровать. Тяжело и шумно дышит, болезненно стонет. Но Хантер и не думает заканчивать. Снова подходит к кровати, игнорирует попытки Арво увернуться от его руки, хватает за волосы и с силой тащит сначала с кровати, а затем и из помещения. Приподнимает и пинком отправляет в середину комнаты. Арво проходит почти ту же траекторию, что и сутки назад. Разве что стол не ломает, потому что стола в месте его приземления больше нет. Рид останавливается на пороге и мрачным тяжёлым взглядом смотрит на своих людей, получая моральное удовлетворение от стонов боли белобрысого ублюдка.

– У нас есть заказ, – начинает говорить, останавливаясь взглядом на каждом. – На подготовку отведено четыре недели, но мы будем готовы через три. Сегодня-завтра видеть ваши рожи не хочу, но в понедельник всем быть на месте.

– В ресторане? – тихо интересуется Лука.

– Нет. – Рид задерживается взглядом на все ещё ползающем Арво, но потом смотрит на задавшего вопрос. – На складе в доках. Всё, что связано с делом, обсуждается только там. Ясно? – В ответ молча кивают. – Никакого алкоголя, наркотиков или тёлок до тех пор, пока дело не будет сделано. Это тоже ясно? – Получает тот же ответ. – Хорошо. Теперь об… – смотрит на Арво с чётким выражением отвращения на лице, – этом. Арво, дружище, в состоянии уловить суть моих слов? – с издёвкой спрашивает. Хантер встречает горящий ненавистью взгляд чёрных глаз спокойно. Секунду спустя Арво медленно кивает. – Чудненько. – Улыбается. – С этого дня ты выполняешь самые мерзкие, грязные и говнянные поручения, которые только могут быть. Если раньше ты был относительно наравне со всеми, то теперь ты ниже. – Арво молчит, лишь дышать начинает чаще. – Смекаешь? Любой из нас может дать тебе поручение и ты не в праве отказаться. Хочешь изменить своё положение? – Тот едва заметно кивает, вызывая довольную, но далеко не доброжелательную улыбку Рида. – Ну тогда тебе придётся постараться. Любой промах – смерть. И, чувак, я говорю не о пуле в лоб. Это ясно?

– Да. Я понял, – сквозь сжатые зубы отвечает.

Хантер кивает, направляется к выходу, хлопнув его по-приятельски по плечу, проходя мимо, но дойдя до Эрика, тормозит. Разворачивается и теперь уже без кривляний, убийственно спокойным голосом начинает говорить.

– Забыл уточнить. В смысле, напомнить. Хотите быть насильниками, не вопрос, только валите нахер к кому-то другому. Ни один ублюдок, работающий на меня, не будет заниматься чем-то подобным. Это, сука, понятно?! – На него молча смотрят с каменными лицами. – Если я узнаю, что хоть один из вас схватил какую-нибудь тёлку за руку, отпустил сальную шуточку, залип на чью-то задницу, не говоря уже о чём-то большем, кастрирую собственными руками. Вы знаете меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что мои слова редко расходятся с делом. Я надеюсь, мы поняли друг друга? – Он смотрит в глаза каждому до тех пор, пока не получает молчаливый кивок в ответ. Добившись желаемого, Хантер злобно хмыкает. – Да неужто.

Он выходит на улицу, чувствуя ломоту во всём теле. Полученные раны дают о себе знать, но останавливаться нельзя. Некогда отлёживаться. Он добредает до машины и прижимается к ней спиной, засовывая в зубы сигарету. Прикуривает и глубоко затягивается. Выдыхает, наблюдая за тем, как сизый дымок поднимается вверх, растворяясь где-то там, на фоне уже потемневшего неба и звёзд. Прикрывает глаза.

Здесь так тихо.

Пожалуй, это именно то, чего ему не хватает больше всего – тишины. Вместо постоянной болтовни, шума города, собственных мыслей. Непозволительная, на хрен, роскошь.

Открывает глаза, услышав тихий скрип двери. Эрик не спеша шагает в его сторону, тоже закуривая. Хантер следит за ним взглядом и в его голове назревает вопрос, который рано или поздно придётся озвучить. Косински останавливается со стороны водителя, отвечает на взгляд Рида.

– Спасибо, – говорит тихо, спустя какое-то время. Хантер хмурится.

– За что?

– Ты сделал то, что обещал. – Открывает дверь, садиться за руль.

– Почему? – спрашивает Хантер, плюхаясь на соседнее сидение. Эрик непонимающе смотрит на него. – Почему тебя так волнует этот момент? – Пожимает плечами, Эрик заводит мотор. – Не пойми меня неправильно, я тоже не переношу насильников, но у тебя это прям мания какая-то.

Косински выворачивает просёлочную дорогу и молчит, надеясь, что Хантер просто отвалит к херам. Но ведь это Хантер. Если ему что-то приспичит, то вынь и положи сию минуту. Мужчина выдыхает.

– Это относится к разряду тех же вопросов, что и смерть твоей матери, – наконец отвечает мрачно, затем смотрит на Рида. – Готов поговорить о своей матери? – с лёгкой язвительностью интересуется.

– Пошёл ты… – беззлобно отвечает Хантер, отворачиваясь к окну.

Оставшуюся часть пути они проводят в полном молчании, переваривая весь поток информации, полученной за день. Это был не день, а просто какой-то отстой. И тем не менее Эрик находит крохотный плюс – они оба узнали друг о друге чуть больше.

***

Эрин тянет руки вверх, потягиваясь. Шумно выдыхает и только после этого открывает глаза. Взглядом изучает потолок несколько секунд, а после поворачивает голову, ожидая увидеть Теону рядом. Хмурится, ведь не видит желаемого. Резко садится и начинает нервно оглядываться. Они снова спали на полу. Ну… как спали, после просмотра пяти эпизодов «Голяка», пиццы, которую они заели ведром мороженого и просмотра какой-то комедийной мелодрамы, они легли спать, но посреди ночи Эрин разбудили крики девушки. Форест снился кошмар и она так крепко спала, что Эрин не сразу смогла разбудить её. Позже, после того, как Тео успокоилась и выпила пару стаканов воды, она осторожно попыталась узнать о том, как та себя чувствует, но Форест не была бы Форест, если бы не нацепила свою привычную маску и сказав: «Да плевать, нам постоянно сняться кошмары. Забей», не легла спать, повернувшись к ней спиной.

Они обе усердно делали вид, что спят, но одна не могла избавиться от мыслей о том, как помочь, как придохлить Хантера за то, что случилось с Тео, как отмазаться от работы ещё на несколько дней, ведь не хочет оставлять подругу в таком состоянии одну… Она не заметила как её мысли от этого плавно перетекли к мыслям о том, что её прошлое неизбежно настигнет и придётся разбираться ещё и с этим. Вторая тихо плакала, не в состоянии понять, что именно происходит с ней. Воспоминания о детстве и подростковом возрасте тесно переплелись с тем, что произошло недавно и она никак не могла чётко охарактеризовать чувства, переполнявшие её сейчас.

Паника, подступающая к Эрин, испаряется сразу, как только она видит хрупкую, худенькую фигурку, укутанную в плед, стоявшую на балконе в предрассветных сумерках. Она замирает в нерешительности, ведь даже стоя спиной Теона выглядит одинокой и разбитой. Сама Эрин предпочитает такие моменты переживать в одиночестве, но смотреть на такую Форест просто не может. Поэтому выбирается из нагромождения подушек и одеял, зачем-то проводит ладонями вниз по своей пижаме и решительным шагом направляется к балкону. Тихо открывает дверь, глубоко вдыхает запах прохладного утреннего города, перемешавшегося с сигаретным дымом и запахом крепкого кофе, тихо выдыхает. Прижимается плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди.

– Кофе сварен минут десять назад, ты ещё успеешь застать ту его температуру, которую любишь, – глухим голосом говорит Теона.

– Ты больше не спала? – задаёт интересующий вопрос, а затем оттолкнувшись от своей опоры, подходит к девушке. Встав рядом, наблюдает за тем, как серое небо медленно окрашивается в тёплые цвета, ожидая ответа.

– Нет, – Теона качает головой, стряхивая пепел тонкими пальцами, – но я буду благодарна тебе, если ты перестанешь носиться со мной, как с хрустальной, – поворачивает голову и смотрит на Морган, грустно улыбнувшись.

– Ладно, – через силу улыбнувшись, отвечает та.

– Ладно?

– Ага. – Она хватается за перила и отклоняется назад, как маленький ребёнок. – Раз ты не хочешь, чтобы о тебе позаботились, тогда хватит гипнотизировать соседнее здание. Выпивай свой кофе и шевели задницей. У нас много дел, – сказав это, Эрин разворачивается и шагает к двери.

– Каких ещё дел?

– Шевели задницей, – вместо ответа беззлобно шипит.

Форест подчиняется. Они вместе выпивают кофе, завтракают, Эрин обрабатывает раны девушки, хоть та и сопротивляется поначалу. А потом они отправляются гулять.

Ранним воскресным утром улицы Нью-Йорка наполняет какая-то особенная атмосфера. Кофейни уже открываются, некоторые успели обустроить места на улице, хотя по вечерам всё ещё холодно. Поток машин не такой плотный и шум, издаваемый ими в будние дни, сейчас не сводит с ума. Они забредают в несколько магазинов. Форест покупает несколько примочек для своего оборудования, Эрин забавную шариковую ручку с фигуркой смурфика на колпачке и блокнот. Ещё один.

Они идут в кинотеатр, на утренний сеанс. И единственным фильмом, который показывают в это время, оказывается очередной «зомбак-фильм», в котором все тупые и только красавчик главный герой находит противоядие от смертельного неизвестного вируса, превращающего человеческие мозги в кашу. Хотя до этого момента не имеет абсолютно никаких знаний ни в каких сферах научной деятельности. Разумеется, среди ужаса новой реальности он находит любовь и лучшего друга. Того, который вроде и второстепенный персонаж, но получает любовь зрителей чуть ли не в три раза больше, чем сам главный герой.

Тео зовёт таких «осёлизшрека». Неочевидный красавчик, нервный, саркастичный, орущий при любой опасности, но в самый нужный момент нашедший в себе не хилую такую силу духа. Они кричат, когда на экране в самый неожиданный момент какой-нибудь полусгнивший труп выпрыгивает из темноты. Почти сразу начинают смеяться до слёз от понимания того, что это было ожидаемо, но не избавило их от воспроизведения звуков, похожих на ультразвуковой писк. Форест нравится утренний сеанс и когда они выходят на улицу, щурясь от яркого солнца после двухчасового просмотра второсортного ужастика, проведённого в темноте, она заявляет, что отныне намеренна ходить в кинотеатры исключительно по утрам.

Их хорошее настроение испаряется по мере того, как они приближаются к дому, потому что между ними завязывается спор, темой которого становится необходимость Эрин завтра возвращаться на работу. Она не хочет оставлять Форест без присмотра. Как бы ни старалась, у неё погано получается скрывать беспокойство. Теона, по факту, единственный близкий для Эрин человек, отсюда и повышенное внимание. Форест такой расклад не устраивает, что она и озвучивает, закрывая входную дверь.

– Я не маленькая, Эрин. И ничего со мной не случится. Ланкастер не может и дальше продолжать делать тебе поблажки.

– Переживёт, – раздражённо отвечает Эрин, подходя к кухонному столу и ставя на него сумку.

– Ну хорошо. – Тео закатывает глаза, всплеснув руками. – Если ты так не хочешь оставлять меня в одиночестве, то я просто позвоню кому-то из своих друзей.

– Пффф, – Эрин оборачивается. – О, да. И они скажут мне всё, что я захочу услышать, при этом не выбираясь даже из своих кроватей.

– Эрин!.. – Теону прерывает стук в дверь и она снова закатывает глаза, сердито шагая к двери. – Кого ещё там принес… ло…

Застывает, потому что этого человека она ожидает увидеть на пороге своей квартиры меньше всего. Ей приходится задрать голову, чтобы встретиться взглядом с непрошенным гостем. Который… совершенно точно раздражён. Форест принимает это на свой счёт и щурит глаза.

– Какого хрена тебе здесь надо?

– У меня тот же вопрос, – враждебно говорит Эрин, подойдя к Форест и уставившись на Эрика.

Косински в этот момент готов пристрелить придурка Хантера, заставившего его делать то, что он не хотел. Но под этой причиной кроется ещё одна – Рид буквально этим утром заявил, что Рик не будет принимать активного участия в намечающемся деле. И отказался объяснять причины, отмахнувшись неопределённым «позже». Мало ему было этого, так теперь придётся отбиваться от двух мелких злобных фурий.

– И вам добрый день, – саркастично улыбнувшись, отвечает он наконец. – Мой приятель… чуть ниже ростом, ведёт себя, как задница и раздражает одним своим видом… помните такого? – Выдерживает гневный взгляд одной и хмурый взгляд другой. – Вижу, помните. Так вот, – трёт нос, – он кое-что забыл у вас.

Видит понимание на лице Эрин. Та резко разворачивается и идёт к лестнице. За время её отсутствия Тео впускает мужчину в квартиру и теперь они стоят друг напротив друга, играя в гляделки. Теона отходит на достаточное расстояние, скрестив руки на груди. Взгляд мужчины тяжёлый и недовольный.

– Смотрю, тебе лучше. – Он решает открыть рот и тут же жалеет об этом.

– Тебе какое дело?

– Абсолютно никакого.

От ответа Форест избавляет появившаяся Эрин. Она кидает телефон Рику так, словно это что-то до ужаса мерзкое.

– Благодарю, – фальшиво улыбнувшись, говорит мужчина. Получает в ответ точно такую же улыбочку и разворачивается к двери, надеясь свалить отсюда как можно быстрее. Вот только мыслительный процесс Форест оказывается быстрее.

– Стой! – Она делает пару шагов и поворачивается к Эрин, встав между ней и мужчиной, который от неожиданно резкого тона послушно тормозит и теперь стоит полубоком. – Слушай, – начинает тараторить, обращаясь к девушке, – не хочешь оставлять меня с друзьями, потому что думаешь, что они будут делать то, что я захочу, окей. Не вопрос. Ну уж он то, – тычет указательным пальцем в сторону мужчины, даже не смотря на него, – точно не станет плясать под мою дудку.

– Чего… – бормочет Рик, но никто не обращает на него внимания.

– Ты… спятила? – тихо спрашивает Эрин. Теона ненормально весело улыбается.

– Да нет же! Я не буду одна, но и творить всякую чушь, которую по твоему убеждению я творить буду, мне не дадут. Ты спокойно пойдёшь на работу и перестанешь уже подставлять своего шефа.

– Тео, ты говоришь о человеке, который является другом…

– Да мы не такие уж и друзья, – бормочет Эрик, и снова остаётся неуслышанным.

– …человека, по вине которого ты и оказалась в состоянии, в котором тебя страшно оставлять одну. – Замолкает, хмуро наблюдая за Тео.

– Он вытащил меня из того гадкого места. Зачем ему вредить мне?

– Гхм… – Косински всё ещё пытается привлечь внимание.

– Да ладно тебе. – Тео снова улыбается. – Мы просто… будем смотреть фильмы.

До мужчины наконец доходит, о чем они говорят.

– Эй, я в няньки не нанимался!

– Помолчи! – рявкает Форест, бросив на него раздражённый взгляд. И он затыкается, потому что просто немножечко так охреневает.

– Мне не нравится эта идея, – говорит Эрин, не веря, что вообще рассматривает этот вариант. Но и пользоваться благосклонностью Ланкастера она больше не может.

Тео корчит моську кота из Шрека и Эрин косится в сторону Косински. Понимает всю абсурдность этой идеи, но всё равно собирается согласиться по непонятной ей причине. Эрик хмурится, щурится, злится на эту мелочь, а затем вспоминает о том, что сказал утром Рид. Он ему не нужен. Отлично. И поставить на место злобного гнома не мешало бы. Он переводит взгляд на Форест.

– Чудненько.

Мстительно улыбается и девушке становится не по себе, ведь она предложила его кандидатуру в качестве няньки лишь потому, что была уверена – проблем с ним не будет. Потому что он просто не придёт. Двух зайцев одним выстрелом: Эрин будет спокойна за неё, а её наконец-то оставят в покое. Но, кажется, что-то пошло не так.

– Я ухожу в восемь, – сообщает Эрин, нарушая повисшую тишину.

Эрик не отвечает, просто кивает и молча уходит, оставив обеих в «лёгком» недоумении, в котором пребывает и сам. Потому что…

…какого хрена только что произошло?

Глава 12.

Чувствует холод, вальяжно пробравшийся через открытое настежь окно, но не делает попыток как-то от него укрыться. Наоборот, радостно приветствует невидимого гостя, играя со своим воображением и представляя, что именно так чувствовал бы себя, окажись в могиле. Серый предрассветный сумрак играет на руку, окрашивая все вокруг в тусклые полутона. Будто всё потеряло цвет, перестало иметь значение, превратилось в прах, наконец приобретя свой истинный вид… тлен, необратимость, холод и пустота. Попроси его кто-то описать своё внутреннее состояние, это было бы лучшей иллюстрацией.

Морщится, услышав противный дребезжащий звук будильника. Понятия не имеет зачем его поставил, все равно не спал всю ночь, впав в некое подобие прострации, телом присутствуя в «здесь и сейчас», но разумом блуждая в закоулках памяти. Ненавидя себя за это и одновременно отдаваясь с мазохистским остервенением воспоминаниям, затягивающим в гниль, вонь, отчаяние и страх. Он всю жизнь притворялся будто этого никогда не было, будто ему все приснилось. В то же время чудовищно чётко осознавая, что это, пожалуй, было чем-то единственно реальным.

Трёт лицо, злясь на себя за то, что никак не может сконцентрироваться. С сегодняшнего дня начинается то, что неизвестно куда приведёт. Он думал, просчитывал разные варианты событий, но в конце концов понял, что не сможет составить полную картину до тех пор, пока не поговорит с единственным человеком, знающим о нём больше, чем кто бы то ни был. Но телефон молчит. Новых черновиков в почтовом ящике не появляется, эта мёртвая тишина в эфире начинает его напрягать.

Хантер решительно поднимается с кровати, плетётся в ванную, мысленно раздавая себе пинков и подзатыльников, но все равно едва переставляя ноги. Он знает в чем дело, но не хочет этого признавать. Потому что признание значило бы то, что чертова ищейка выбила его из колеи тем, о чём мужчина упорно старался забыть… признание означало бы, что случившееся чёртову кучу лет назад всё так же имеет на него огромное влияние.

Не включает свет, просто оставляет дверь открытой. Забирается в душ, крутит вентиль, резко втягивает воздух. Холод. Хорошо. Чем холоднее, тем лучше. Подставляет голову под струи холодной воды, упорно отгоняя непрошенные воспоминания и матеря на чём свет стоит назойливого федерала. Не шевелится, чувствуя, как кожа становится гусиной в тех местах, где её касаются холодные струи. Открывает глаза и смотрит в водосток. Вот только видит он совсем другое… продолжение сна, мучившего его всю жизнь.

Он действительно не добрался до кухни тогда, вернувшись в шкаф. Почти умер от обезвоживания, когда его нашли копы. Плохо помнит ту ночь. Зато навсегда запомнил тихий шёпот офицера, вынесшего его на руках на свежий воздух и обещавшего, что теперь всё будет хорошо. И пустой, но в то же время осуждающий, обвиняющий взгляд матери, навсегда оставшейся на том полу. Словно это он был виноват в том, что её покромсали на куски, предварительно попользовав по всей программе. Словно шестилетний сопляк мог помешать твари, сотворившей такое. Умом Хантер понимал, что это бред, но пронёс это чувство сквозь всю свою жизнь, где-то на подкорке сознания, упорно отказываясь признавать, но в то же время отчаянно цепляясь за него. Как будто это было единственным ориентиром, местом, от которого он мог отталкиваться, если забывал, кто он есть. Крошечным и единственным местом.

Хантер крутит в голове сначала тот момент, когда появились копы, а потом, неизбежно, тот, в который и начался его кошмар. Он на автомате принимает душ, встаёт на холодный мокрый кафель, вытирается и натягивает спортивные штаны. На автомате подходит к раковине и непонятно сколько ещё времени стоит вот так, не шевелясь, гоняя по кругу тот грёбаный вечер. Мужчина, пришедший тогда в их квартиру, всегда был просто тёмным размытым пятном в памяти. Но хроническое нервное напряжение, подкреплённое словами Моджо и ими же рождённым беспокойством заставляют Хантера «поднять голову».

Он не может позволить себе невнимательность. Только не сейчас. Возможно, не самое лучшее время разбираться с детскими травмами. Их пока ещё очень сырой план по устранению Дона, сирийцы, ФБР, теракты… это самое хреновое время. А с другой стороны, будет ли подходящее? Хантер прикрывает глаза, хмурится, наклонив голову к плечу, вспоминая, пожалуй, впервые осознанно, тот ад.

Было довольно темно, мать уже уложила его спать. Всё, что он успел увидеть прежде, чем забрался в шкаф – это человека. Мужчина был крупным, или ему так казалось. Светлые волосы, тёмный костюм. Хантер тихо матерится, понимая, что этого недостаточно, но никак не может вспомнить лицо. Да и глупо пытаться, учитывая то, сколько ему было лет.

Он сжимает края холодной раковины, стискивает челюсть и резко открывает глаза, уставившись в свое отражение. Он только что кое-что понял. То, что всегда плавало на поверхности. Он не может вернуть мать, не может вернуть себя, у него ничего нет. Ничего, кроме размытого огромного пятна, насиловавшего и убивавшего женщину, которая была какой никакой, но матерью. Хантер жалеет, что начал осознанно копаться в этом, но уже не может остановиться. Нарисовалась ещё одна цель – он должен узнать, кем был тот ублюдок.

– Просто чудесно, на хрен…

***

Теона смешно надувает щёки, выпуская горькую струйку дыма, и тушит окурок в пепельнице. Хмурится, глядя в квартиру сквозь стеклянную дверь балкона и натыкаясь взглядом на огромную тушу, нагло развалившуюся на её диване. Закинувшую свои длинющие ноги на её журнальный столик. Этот день она намеревалась провести в полном одиночестве и даже пританцовывала от нетерпения, наблюдая за тем, как Эрин надевает пальто и хватает сумку, собираясь уходить. Но все её «грандиозные» планы были нарушены, когда пространство квартиры разорвал дверной звонок и на напряжённом лице Эрин отразилось облегчение. Весёлый, хоть и немного обеспокоенный взгляд встретился с хмурым и раздражённым.

– Ну наконец-то, – с улыбкой проговорила Морган, прекрасно понимая, что Форест рассчитывала совсем на другое. – Ты почти опоздал, – недовольно сообщила она стоявшему на пороге громиле вместо приветствия.

– И тебе доброе утро, – пробурчал Рик.

Не дожидаясь приглашения, он переступил порог, засунув руки в карманы куртки. Прошёл на середину комнаты, развернулся, уставился тяжёлым взглядом на Эрин, намеренно игнорируя злобный взгляд разгневанного гнома.

– Ну… не лютуйте здесь, – неуверенно попросила Морган, пряча нервозность за натянутой улыбкой. – Я позвоню ближе к обеду, – предупредила, посмотрев на Тео и тут уже улыбнулась широко и искренне. Слишком уж забавно выглядела её подруга.

Когда дверь закрылась, Форест вихрем крутанулась вокруг себя, повернувшись лицом к громиле и упёрла руки в бока, сверля его гневным взглядом прищуренных глаз. Выражение лица мужчины не изменилось, оставаясь никаким. Правда, он всё же немного приподнял брови, как бы спрашивая её «чего уставилась?».

– Какого хрена… – прошипела девушка. Мужчина скорчил мину, пожал плечами и огляделся.

– Так… сама же просила, – сказал он, даже не глядя на неё. Развернулся и направился к дивану.

– Что?.. – Форест издала нечленораздельный звук, шагая за ним. – Ни о чём я тебя не просила! Предполагалось, что ты вообще не придёшь. Не понимаешь намёков? – продолжала бушевать она, недоумённо наблюдая за тем, как Рик устраивается на диване. – Что… ты делаешь?!

Голос перешёл в ультразвук, когда она остановилась возле него. От неё не укрылось то, что при последнем вопросе лицо мужчины исказила гримаса раздражения. Косински оставил без ответов все её вопросы, откинувшись на спинку дивана, скрестив руки на груди, откинув голову на мягкие подушки и натянув до носа капюшон так, что остались видны только его губы и подбородок. Он приоткрыл глаза, выглянул из-под плотной ткани и, найдя то, что искал, бесцеремонно закинул ноги на журнальный столик.

Девушка от возмущения открыла рот и ещё несколько секунд безмолвно стояла. А когда шумно втянула воздух ртом, набирая побольше кислорода в лёгкие для того, чтобы начать распинать наглого мужика, услышала тихий и почти бесцветный голос:

– Меня совершенно не ебёт, что ты там собралась говорить, коротышка. Я устал и так уж случилось, что мне совершенно нечем заняться. Ты сама начала это дерьмо. Так что теперь не выгрызай мне мозг. Займись делом. А я пока посплю.

Теона прищурилась, намеревалась ответить в тон ему, но было что-то в его голосе… внезапно весь её запал пропал. В конце концов какая ей разница?

– Я и займусь своими делами, – наконец ответила она пренебрежительным тоном, – но не хочу, чтобы мне мешали. Так что прижми свою задницу и не отсвечивай. Понял?

– Предельно ясно.

– Вот и прекрасно.

– Чудесно.

– Великолепно.

– Да охренительно.

Тео открыла рот, чтобы ответить, но не произнесла ни звука, увидев едва заметную ухмылку, тронувшую губы Эрика. Она прищурилась, поняла, что не собирается препираться с ним, доставляя удовольствие, и просто развернулась, направляясь на кухню, чтобы налить себе ещё кофе.

Три часа она занималась ничем. Торчала в интернете, просматривая бесполезные видео, пила кофе, жевала хлопья, просматривала накопившуюся почту… Но где бы она ни находилась, даже не глядя в сторону дивана, отчётливо ощущала присутствие этого увальня. Она не старалась быть тихой, наоборот, шумела всем, чем только можно, но, кажется, это совсем не мешало Косински.

В какой-то момент Форест услышала тихое сопение, говорящее о том, что мужчина действительно уснул. А потом она внезапно почувствовала спокойствие. Это понимание стало настолько неожиданным, что она неуклюже села на стоявший рядом стул, не сводя взгляда с торчащей над спинкой дивана макушки. Каким образом она могла чувствовать себя спокойно рядом с совершенно незнакомым, более того – совершенно точно опасным человеком? Ну, для Форест ответ был очевиден. Она просто отбитая на всю голову идиотка. Понимание этого разозлило её и поэтому она не нашла ничего лучше, кроме как пойти выкурить пару сигарет.

И теперь она стоит, кутаясь в тёплый свитер и пялится через стеклянную дверь на причину своей головной боли, испытывая одновременно и раздражение, и… некий интерес.

Девушка медленно открывает дверь и тихо заходит внутрь, на этот раз стараясь не шуметь. Замирает на несколько секунд, прислушиваясь к тихому дыханию мужчины, а затем мотает головой, отдёргивая себя.

– Ты дышишь, как пёс, пробежавший пару миль.

Слышит она недовольное бормотание и все её хоть сколько-нибудь положительные эмоции сменяются раздражением. Она фырчит, закатывает глаза и шагает к лестнице, намереваясь оставить его реплику без ответа.

– Так и чем мы займёмся?

Форест замирает, разворачивается, моргает и почти упускает момент в который только что развалившийся и кажущийся полностью расслабленным мужчина, оказывается на ногах, поднявшись резко и слишком грациозно для своих габаритов.

– Я…

– Угу…

Из под капюшона показывается пара совсем не заспанных глаз. Рик интенсивно кивает, словно болванчик, ожидающий ответа. Нахальная ухмылка говорит о том, что он не упустит любую возможность подколоть её. Тео упрямо поднимает подбородок.

– Я с тобой ничем заниматься не собираюсь.

– Нет?

– Нет.

– Хм… – Рик обхватывает свой подбородок длинными пальцами, приняв задумчивый вид. – Ладно.

– Ладно? – Девушка непонимающе хмурится, не веря в такую удачу.

– Ага.

Ухмылка, затронувшая левую сторону его губ быстро спускает её на землю. Тео закатывает глаза, фырчит и, поменяв направление, шагает к кофеварке.

На протяжение следующего получаса Эрик не произносит ни слова, безмолвной огромной тенью шагая по пятам за Форест, чем здорово нервирует её. О чём несомненно прекрасно знает. Он стоит за спиной, пока она наливает кофе, отвечает на письма, просматривает сайты с оборудованием, нужным ей для работы фотографом. Всё, что он произносит за это время – это насмешливо удивлённое: «О…», когда в строке поиска, которой она хотела воспользоваться, выскакивает ссылок пять на порно сайты. Тео резко захлопывает крышку ноутбука, со злостью смотрит на него через плечо, успев в сотый раз пожалеть о том, что вообще связалась с ним, щурится, ожидая серию подколов, но… не слышит ничего.

– Ну всё, хватит с меня, – бормочет она, спрыгивая с высокого стула и направляясь к балкону.

Мужчина молча следует за ней, осознав, что давно не курил. Достаёт пачку сигарет, прикуривает, облокотившись на перила и скопировав позу Форест. Девушка делает затяжку за затяжкой, нервно постукивая ногой по полу. Косински знает, что не он является причиной этой нервозности. Во всяком случае не основной. Понятия не имеет о природе этой уверенности, да и ему наплевать. Задаётся вопросом какого чёрта он вообще здесь делает, но не найдя ответа или отказываясь принимать единственно верный, косит взглядом в сторону Теоны. И тут же жалеет об этом. Потому что впервые рассматривает следы побоев и порезов, оставленных Арво, при дневном свете.

– Больно? – внезапно для себя задаёт простой вопрос тихим хриплым голосом.

Рука Теоны с зажатой в ней сигаретой застывает на полпути и девушка смотрит ему в глаза, не поворачивая головы. Секунду, другую. Делает последнюю затяжку, выкидывает окурок, разворачивается, намереваясь покинуть балкон.

– Тебе то какая разница?

Не дожидаясь ответа уходит, хлопнув дверью. Эрик ещё какое-то время стоит, глядя на дверь, за которой скрылась девчонка, а затем достаёт ещё одну сигарету и прикуривает. Переводит взгляд на город, задумчиво крутя фильтр в пальцах. Действительно, какая ему разница? Выходит, что разница есть? Каждое животное, к спасению которого он приложил руку, становилось для него ответственностью. Он помогал с ними в приюте, бывал финансовым куратором и брал на себя большую часть расходов до тех пор, пока зверушке не находили хороших хозяев. Были и те, кого никто не хотел. Слишком старые или искалеченные, или с психологическими проблемами. С такими было сложнее, но и их он не бросал, считая, что раз вытащил из-под колёс, ямы, канавы, из лап жестоких хозяев, то и возиться с ними ему.

Он вытащил Теону из лап Арво. Да. Вот только она – человек. А с людьми всё не так просто. С людьми вообще ничего не бывает просто. Окей, он допускает, что это просто привычка, присматривать за теми, к спасению кого он приложил руку. И это является второй причиной, по которой он всё-таки притащился сюда этим утром. Но что, если все немного сложнее? Он тянется к карману толстовки, доставая третью сигарету.

Форест позорно сбегает, прячется в ванной, не забыв закрыть за собой дверь. Она цепляется за край раковины, но не спешит поднимать взгляд.

«Больно?»

Простой вопрос, вскрывающий совсем не простые вещи. Одно слово, описывающее не только последние события.

«Больно?»

Школа, самоубийство матери, мерзкие отношения с отцом и братом, невероятное количество неверно принятых решений.

«Больно?»

Тео становится трудно дышать и она хватает ртом воздух, чувствуя, как сдавливает виски, сердце трепыхается где-то в горле, дрожь в руках настолько сильная, что приходится сжать края раковины до побелевших костяшек.

«Больно?»

Она поднимает голову и встречается взглядом с перепуганной девочкой, которой всё ещё является. Той, что нашла свою уже холодную мать. Той, что большую часть жизни вздрагивала от любого шороха. Той, что повесила замок на дверь своей комнаты, едва набралась смелости перечить отцу. Той, которой этот замок ничем не помог.

«Больно?»

Больно.

***

Дейв торчит перед зданием Управления уже час. Бездумно пялится в приборную панель, разумом находясь совсем не здесь. Он проторчал все выходные в архивах, пытаясь найти хоть что-то. Забил на наружку и текущее дело, за что чувствовал грёбаную вину, но ничего не мог с собой поделать. Мужчина не был уверен в том, что прошлое Рида приведёт его к террористам. Чёрт, он знал, что не приведёт. Точно так же, как знал и то, что эта ниточка, куда бы ни привела, даст ему ответы на вопросы, которые ещё даже не сформировались во что-то чёткое и понятное.

Черта, присущая ему, та, что так часто выводила на нужный след при расследовании очередного мерзкого дела, имела и другую сторону. Лишала сна и здравого смысла, заставляя переть непробиваемым танком, забывая обо всём, кроме пульсирующего где-то на подкорке красного сгустка. Сейчас было также и тот факт, что он ничего не нашёл, лишь ещё больше выводил из себя.

Моджо хмурится, погрызывая внутреннюю сторону щеки. Нет, кое-что он всё-таки определил. Копаясь в пыльных пожелтевших бумагах и не найдя ничего конкретного, он совершенно точно понял, что отсутствие информации о матери Хантера, о её смерти, да и вообще хоть чего-то более менее конкретного о его прошлом, говорило только об одном – кто-то здорово постарался, чтобы скрыть эту информацию. И здесь справедливо возникает ещё один вопрос… Зачем?

Зачем кому-то проворачивать довольно энергозатратное дело с сокрытием информации о ком-то вроде Рида? То есть он, конечно, довольно занятный криминальный элемент, но… Но. Никто не станет рвать задницу просто так из-за преступника такого рода. Дэйв подсознательно гнал от себя мысль о том, кто мог это сделать, но выводы напрашивались сами. Доступ к архивам ФБР есть далеко не у каждого, а это значит только одно – кем бы ни был тот, кто уничтожил информацию об этом деле, он совершенно точно из ФБР.

Моджо раздражённо выдыхает, давит пальцами на глаза и с силой сжимает переносицу. Проводит ладонью по лицу, морщится, ощутив колючую щетину и резко выходит из машины, но не идёт прочь, уставившись покрасневшими от недосыпа глазами на двери главного входа. Он ощущает сводящее кости нежелание тащиться в командный центр и чертовски злится.

Потому что не понимает природы этого чувства.

Потому что не понимает себя.

Это не первое дело такого плана. Более того – бывали дела и похуже. И он просто не может разобрать по полочкам всё, что происходит сейчас в голове. А ему нужно разобрать всё по полочкам. Просто жизненно, на хрен, необходимо. Он копался в памяти все это время, но без толку. Тот случай, когда ты точно знаешь, что что-то знаешь, но никак не можешь вспомнить. Как слово, которое вертится на языке. Название песни или фильма, которые ты точно слышал и смотрел, нужно просто вспомнить первую букву в названии, но именно эта чёртова буква никак не желает всплывать в твоём сознании. Тот случай, когда ты только что хотел что-то сказать, но мысль напрочь вылетела у тебя из головы и ты гоняешь в сознании неясный, размытый скелет, саму структуру мысли, но всё равно не в состоянии облечь её во что-то твёрдое и сформированное. До тех пор, пока не вернёшься на то место, где потерял мысль и не повторишь все свои действия, предшествующие этому моменту.

Рука Дэйва, с сжатой в ней сигаретой, застывает на полпути ко рту и он щурит глаза.

Ему нужно в Академию. Но сначала ему нужно поговорить с Рочестером.

***

– Джим! – рявкает Мак, неожиданно громко даже для себя, шагая к центру помещения широким, размашистым шагом.

– Сэр?.. – техник нервно поправляет очки и смотрит на мужчину.

– Что с Мануфом?

Чувствует разочарование, видя виноватую физиономию техника и предвидя ответ заранее.

– Ничего, сэр. Как сквозь землю провалился, – тихо отвечает Джим. Мак поджимает губы и кивает. Он в общем-то и не предполагал ничего другого.

– Мак…

Рочестер реагирует на зов и поворачивается на сто восемьдесят градусов.

– Раст, – приветствует агента без особого энтузиазма.

– С Дэйвом не говорил? – интересуется Калвертон. Тяжко выдыхает, когда Мак отрицательно качает головой.

– Кстати, где он?

– В архиве, полагаю, – уныло отвечает агент, подходя к своему временному рабочему столу и ставя на него два стакана с кофе. Мак, не долго думая, подходит и хватает один из стаканчиков. – Эээй… это же… – не особо возражая, начинает Калвертон, но замолкает, увидев, как лицо Мака морщится и он активно ищет глазами куда бы выплюнуть то, что только что заглотил.

– Как он пьёт эту дрянь?! – возмущается мужчина под неопределённое хмыканье Калвертона.

– Странно слышать это от человека, который беспардонно заграбастал то, что ему не принадлежит, – язвительно ворчит только что вошедший Моджо. Мужчины резко разворачиваются на звук его голоса.

– Да это же грёбаная отрава, а не кофе! – брезгливо вытирая рот внутренней стороной ладони, отвечает Мак. Дэйв хватается за грудь в области сердца в притворном изумлении.

– Какая неблагодарность! Ебануться просто! – продолжая играть роль, возмущается он. Калвертон издаёт что-то среднее между смешком и вздохом, а Мак закатывает глаза.

– Нашёл что-нибудь? – спрашивает Раст, решив перевести разговор.

– Конечно! – радостно отвечает Дэйв, – Целое ни-ху-я, прикинь! – Широко улыбается. В следующую секунду улыбка пропадает и цепкий взгляд агента переходит к Маку. – Скажи мне, Рочестер, кому может быть выгодна пропажа дела двадцативосьмилетней давности?

– Что?.. – недоуменно спрашивает тот, отвечая вопросом на вопрос.

Он знает, зачем Дэйву нужно было в архив. Знает, что тот хотел там найти. Точно так же, как и то, что дела, которые ещё не перенесли в общую базу, все до одного хранятся в архиве.

– То, – в присущей ему манере отвечает Дэйв, подходя к столу и бесцеремонно падая на стул. – Я перерыл всё. На мать Хантера Рида ничего нет. То есть, – мужчина пожимает плечами, – есть какие-то обрывки. Начало без конца. Складывается ощущение, что кто-то просто повырывал нужные ему страницы из дела.

Рочестер смотрит на него хмуро. Этого ещё не хватало. Мак пятится к стоящему рядом столу и присаживается на него, скрещивая руки на груди, продолжая сверлить взглядом Моджо.

– И что дальше? – нарушает тишину Раст. Дэйв пожимает плечами.

– Хочу съездить в нашу Альма матер.

– Сейчас?!

– Не вижу причин тянуть с этим, – просто отвечает Дэйв, с усмешкой глядя на напарника.

– Расследование смерти химика зашло в тупик, – раздражённо говорит Мак. – Посол из Китая связался с Директором и настоял на участии их человека в расследовании.

– Погоди… – Раст смотрит на мужчину с недовольной физиономией. – Чего?

– Ага. – Мак встаёт в полный рост. – К нам направляется какой-то крутой ниндзя-чувак. – Засовывает руки в карманы и переводит суровый взгляд на Дэйва. – Как тебе такая мотивация высунуть голову из задницы и начать работать над делом, а? – Причиной отвратительного настроения Рочестера была именно эта новость, о которой ему сообщил полчаса назад заместитель директора Рэйнольдс.

– Я работаю над делом, – холодно отвечает Моджо.

– Нет, Дэйв, – Мак делает шаг по направлению к нему, – ты роешь носом землю, ведомый своей чёртовой чуйкой. Не в том направлении. – В ответ получает тяжёлый взгляд исподлобья. – Чёрт, у нас террористы в городе, Моджо! И ни одной грёбаной зацепки. Понимаешь?! Мы в тупике. И у нас нет времени на твои экстрасенсорные замашки. Чего ты вообще зацепился за этого засранца?!

Моджо отвечает не сразу, на пару секунд выпав из реальности, окунувшись в далёкое прошлое, события в котором стали причиной, по которой он вообще занялся этой работой. Бледное, измученное лицо молодого паренька, осоловелый и обезумевший от ужаса и боли взгляд которого вгрызался в него… солоновато металлический запах крови и нечистот, пропитавших воздух и вообще всё вокруг… мерзкий, тошнотворный, чавкающий звук и тихий, хриплый смех монстра в человеческом обличье…

Моджо прикрывает глаза, медленно выдыхает. Встаёт в полный рост и смотрит прямо в глаза человека, который – он точно знает – понял бы, расскажи он ему всё с самого начала. Проблема в том, что Дэйв не хочет произносить вслух то, что происходило задолго до того, как преимущественный процент дел, за которые он брался, начали составлять психи.

– Хантер один из лидеров Дона. Они явно связаны с Мануфом, а значит и с «Паноптикумом».

– Ага. – Мак кивает. – Вот только дело не в этом, Дэйв. – Отвечает на пристальный взгляд мужчины, пытаясь прочитать его.

– Да что б тебя… – обречённо бормочет Раст, отступая на шаг и понимая, что ему не остановить их препирательства.

Дэйв открывает рот, чтобы выдать серию аргументов, отмазывающих его от того, в чем пытается уличить его Мак, но его прерывает громкий восхищённый возглас.

– Сэр! – Все трое одновременно поворачиваются на звук. Бренда, так резко вставшая со стула, что тот сейчас валяется возле её ног, смотрит на Рочестера взглядом победителя, перемешенного со злорадством. – Он попался. Назначил встречу.

Отлично. Хоть что-то сработало. Тема с чатом, над которым всё это время работала Бренда, не была основной и шансов на то, что человек, находящийся по ту сторону экрана, клюнет, было ничтожно мало. Но и не разрабатывать это направление они не могли. Трое мужчин переглядываются. Раст ухмыляется. Моджо тяжко выдыхает и засовывает руки в карманы брюк.

– Лады, – примирительным тоном говорит он, пожав плечами. – Поездка в Академию может подождать.

Мак несколько секунд пристально смотрит на мужчину, а затем коротко кивает, показывая тем самым, что принимает перемирие.

***

Эрин вздрагивает от резкого шума. Слышит, как Рафферти, тихо выругавшись себе под нос, лезет под стол, чтобы достать упавшую рамку с фотографией, которая и стала источником шума. Выдыхает, понимая, что уже минут десять сидит просто гипнотизируя телефон. Она не станет звонить Теоне ещё раз. Она уже делала это трижды за последние два часа. И хоть голос подруги не блистал энтузиазмом, но был хотя бы живым. Может быть нянька из Эрика никудышная, но вот отвлекающим фактором он стал самым подходящим. Эрин переводит взгляд на огромное во всю стену окно.

Эрик Косински. Странный тип. Не то чтобы Морган могла сказать, что знает его. Абсолютно не знает. Но она помнит глаза мужчины в вечер, когда тот привёз Тео домой и вчера, когда Форест втянула его в свою авантюру. Да, он огромный, выглядит устрашающим с этими своими татуировками, грубый и хамоватый… Но Эрин с поражающей чёткостью поняла две вещи.