Читать книгу Истории из Кривого Котла - - Страница 1

ПЕПЕЛ И СТАЛЬ

После того как меч отца вышел из его тела, оставив рану, которая болела куда меньше, чем рана в душе, Кайран не помнил пути. Он падал, катился по каменистым склонам, отделявшим парящие острова Астрариума от твердой земли. Магия империи, некогда ласкавшая его как родного сына, теперь отталкивала, жгла, как чужая. Он проваливался сквозь пелены тумана, что стелились под островами – последний дар иллюзий его родины, чтобы падающие изгои не видели, как приближается земля, дарующая не освобождение, а новую форму плена. Очнулся он в Мортании. Не в городе, а в его отбросах – на свалке за пределами Сталелитейных кварталов. Воздух был густым от запаха гари, серы и гниющей органики. Вместо звёздного свода над головой клубился дым из десятков труб, окрашивая ночь в грязно-багровые тона. Дыхание давалось с хрипом. Каждый вдох обжигал легкие, но был сладок – ибо был вольным. Он был жив. Чудовищно, постыдно жив.

Первые дни слились в один сплошной голодный бред. Он питался тем, что находил на свалке: полусгнившими кореньями, выброшенными костями, обглоданными теневыми гончими из Умбриона, что иногда пробирались сюда в поисках отбросов. Он пил дождевую воду из луж, смешанную с машинным маслом. Его благородная одежда Стража Печати быстро превратилась в грязные лохмотья, которые он поменял на стёганый, пропитанный потом и сажей пончо. Его длинные, некогда ухоженные светлые волосы спутались, образовывая на голове причудливую прическу. Зеркалом ему служила лужа. В отражении смотрел на него не Кайран Дейрмар, наследник ордена «Дань Создателя», а призрак с пустыми глазами цвета зимнего неба. Он пытался продать свой меч – последнее что связывало его с прошлым. Но в рабочих кварталах Мортании в изящном эльфийском клинке, светящемся от остаточной магии, видели не оружие, а проклятие. «Убери этот эльфийский кусок, чужеземец, а то наживешь беды», – бурчал седой торговец металлоломом, крестясь тремя железными пальцами своей механической руки. В конце концов, Кайран обменял клинок у старого в ближних трущобах на бутылку самого дешёвого, вонючего пойло, мешочек сухарей и потрёпанный, но тёплый плащ из грубой шерсти. Сделка была безмолвной. Старьёвщик, полуэльф с потухшим взглядом, лишь кивнул, взяв меч и убрал его под прилавок, будто хоронил.

Кому расскажешь из Астрариума – никто не поверит, сколько стоит эта драгоценность в этом людском мире.

Так началось его странствие – не в поисках искупления, а в бегстве от самого себя. Он шёл на восток, туда, где, по слухам, кончались земли людей и начинались нейтральные территории, «Земли Ничьи», где смешивались отбросы всех трёх фракций. По пути он нанимался на любую работу, не требующую имени: грузил ящики на дымные пароходики, плывущие по Мортанийским каналам; охранял склады какого-то торговца алхимическими реагентами; рыл канавы для отвода ядовитых стоков с заводов. Деньги, которые ему платили жалкие гроши, тут же пропивались в первых попавшихся тавернах. Алкоголь не приносил забвения, лишь притуплял остроту воспоминаний, превращая их в тяжёлый, давящий кошмар.

Судьба свела его с отрядом, если это пьяное, разношёрстное сборище можно было так назвать, на большом перекрёстке торговых путей близ границы с Умбрионом. Место называлось «Ржавый Шпиль» – полузаброшенная сторожевая башня ещё со времён старых пограничных стычек, ныне превращённая в притон, постоялый двор и негласную биржу труда для тех, кому нечего терять.

Там, в дымном утробе «Шпиля», сидя в углу и пытаясь растянуть последние капли виски, Кайран услышал перепалку. Кричал здоровяк с лицом, изуродованным ожогами от алхимического пламени, – его звали Борг. Он метал громы и молнии на свою «команду»: карлика-механика по прозвищу Винтик, вечно что-то бормочущего под нос и чинящего свою многоствольную арбалетную «плевалку», и молчаливую охотницу из Умбриона по имени Шайя, чьё лицо всегда было скрыто в глубоком капюшоне, а из складок плаща иногда мелькал кончик ядовитого жала хвоста-скорпиона.

– Опять провал! – рычал Борг, – Из-за вас, уродов! Из-за твоих «гениальных» механизмов, которые разваливаются в самый ответственный момент! И из-за тебя, тварь теневая, которая норовит в первую очередь стащить блестяшки, а не выполнить контракт!

Им был нужен четвертый. Для «деликатного дела» – проникновения в заброшенный шахтный комплекс на нейтральной территории. По слухам, там остались целые склады с «звездной пылью» – концентрированной магической субстанцией, высоко ценимой как алхимиками Мортании, так и чёрными торговцами Астрариума. Проблема была в «хранителях» – автономных стражах, оставшихся со времён, когда шахты работали. Механизмах, отчасти магических, отчасти технологических, ныне сошедших с ума и атакующих любого, кто нарушит покой тоннелей.

– Нужен кто-то, кто понимает в этой… эльфийской хрени, – бубнил Борг, оглядывая зал. Его взгляд упал на Кайрана, – Ты. Светловолосый. Смотрю, ты не местный. От Астрариума отдаёт. Шрам на лице свежий… Изгой? Знаешь, как эти штуки работают?

Кайран медленно поднял взгляд. Голос его, долго не использовавшийся для связной речи, прозвучал хрипло и глухо:

– Знаю. Как они работают и как их ломать.

В его глазах не было ни энтузиазма, ни страха. Была лишь холодная, мёртвая уверенность. Это и подкупило Борга.

Так Кайран, бывший страж Печатей, присоединился к «Бандe Ржавого Шпиля». Их первое совместное дело было одновременно отважным, нелепым и трагикомичным. Проникнуть в шахты было несложно – Винтик за пару часов взломал ржавшие столетия механические затворы, бурча что-то о «примитивной инженерии предков». Внутри царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь капаньем воды и далёким скрежетом металла. Стены были изрезаны древними рунами, которые то угасали, то слабо светились. Воздух пах озоном и ржавчиной.

Первый страж предстал перед ними в зале с обвалившимся потолком. Это была конструкция, напоминающая железного паука размером с лошадь, с шестью конечностями, оканчивающимися то лезвиями, то щупальцами из сплавной проволоки. В центре его «груди» тускло мерцал магический кристалл – источник энергии и, как понял Кайран, слабое место.

– Не двигайтесь, – тихо сказал он, оттесняя Борга, собиравшегося открыть огонь из своего ружья-дробовика, – Он реагирует на резкую магию и громкие звуки. Видит тепловые следы.

Кайран медленно, почти плавно сделал шаг в сторону, не отрывая взгляда от кристалла. Он вспомнил уроки по нейтрализации – ритм, диссонанс. Его рука, лишённая меча, описала в воздухе едва заметную дугу, не колдовской жест, а скорее напоминание о нём. Он прошептал что-то совсем тихо, беззвучно. Магия в нём, хоть и отвергнутая, ещё тлела.

Кристалл стража дрогнул, его свечение на мгновение стало хаотичным. Механизм замер, его конечности судорожно дёрнулись.

– Теперь! – крикнул Кайран.

Винтик, не растерявшись, выстрелил из своей «плевалки». Не в кристалл, а в шарнир одной из конечностей. Скрип, треск – и паук, потеряв равновесие, рухнул набок, беспомощно забив конечностями по камню. Шайя, мелькнув как тень, вонзила свой стилет в щель между пластинами, добив механизм.

– Неплохо, аристократ, – хмыкнул Борг, впервые глядя на Кайрана без явного презрения.

Но удача – дама капризная. В главном хранилище, где в свинцовых контейнерах действительно лежала сияющая «звёздная пыль», их ждал сюрприз. Не страж, а целая система охраны, активировавшаяся при попытке вскрыть контейнеры. Пол заходил ходуном, из щелей в стенах вырвались струи белого пара, обжигающего и едкого. Защелкали турели, выдвинувшиеся из потолка. Начался хаос. Борг орал, паля из дробовика по турелям, которые, словно одурев, стреляли в ответ сгустками энергии. Винтик, пытаясь отключить систему, лез под панель управления и получил удар током, от которого его волосы встали дыбом, и он затанцевал диковинный танец, выкрикивая ругательства на смеси языков всех трёх фракций. Шайя, ловко уворачиваясь, пыталась стащить хоть один контейнер, но её капюшон зацепился за выступ, и она, шипя, болталась в воздухе, словно летучая мышь в ловушке.

И посреди этого безумия Кайран стоял неподвижно. Глаза его были закрыты. Шум, крики, свист зарядов – всё это отступило. Он чувствовал не механику, а древнюю магию, вплетённую в систему. Магию порядка, защиты, долга. Ту самую, которой он когда-то служил. И которая его предала. В его груди что-то дрогнуло. Он открыл глаза. В них не было ни прежней ясности, ни фанатизма. Была лишь усталая решимость обречённого. Он шагнул вперёд, прямо под перекрёстный огонь турелей. Поднял руку – не для жеста, а как щит.

– Заткнись.

Он сказал это на древнем языке Стражей Печати. Тихо, но с такой силой внутреннего приказа, что слово обрело плоть. Воздух сгустился, исказился. Магический импульс, грубый и неотёсанный, как удар кулаком, прошёл по залу. Турели захрипели и замолкли. Пар прекратил бить из стен. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Борга и тихим бормотанием приходящего в себя Винтика. Они успели схватить лишь два контейнера, прежде чем резервные системы начали подавать тревожные гудки. Бежали, как и пришли – в спешке и беспорядке. Но живыми. У костра после дележа выручки (Кайрану досталась самая скромная, но всё же честная доля), Борг протянул ему плоскую флягу с крепким мортанийским виски.

– Ты странный, аристократ. Ругаться с тобой бесполезно, в драке ты стоишь как вкопанный, пока не начнётся настоящая движуха, а потом делаешь такое… – он махнул рукой в сторону шахт, – Оставайся. Вместе веселее. И выгоднее.

Кайран взял флягу, сделал длинный глоток. Жидкость обожгла горло, согрела пустоту внутри. Он посмотрел на своих новых «союзников»: на грубого, но прямолинейного Борга, на чудаковатого Винтика, копошащегося со своей арбалетной «игрушкой», на молчаливую Шайю, которая, сняв наконец капюшон, оказалась девушкой с бледным, почти прозрачным лицом и глазами цвета тёмного аметиста, в которых плескалась не кровожадность, а глубокая, вековая тоска.

Он не был героем. Он был изгоем, пьяницей, наёмником. Но в этой странной, уродливой компании, в этом мире стали, алхимии и отбросов магии, он впервые за долгое время почувствовал нечто, отдалённо напоминающее… место. Просто место, где его никто не предаст, потому что от него ничего не ждут, кроме умения ломать древние механизмы и вовремя произнести нужное грубое слово силы.

Он кивнул Боргу.

– До следующего провала, – хрипло сказал он, и в углу его рта дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку.

Это была лишь одна из многих историй, что сложились в годы его скитаний. Были и другие отряды, другие контракты – смешные, нелепые, смертельно опасные. Он учился жить в мире, где честь измерялась весом монеты, а верность – длиной контракта. «Банда Ржавого Шпиля» стала для него какой-то личностной отдушиной, где никто не притворяется хорошим или добрым. У каждого из этого отряда были свои личные, странные привычки. Непонятно вообще, как они до сих пор мирились с характером друг друга.