Читать книгу Фемаль. Сезон первый - - Страница 1

Вечернее солнце, пробиваясь сквозь идеально чистые панорамные окна, золотило края огромного стола из тёмного дуба. В конференц-зале управляющего отелем царила тишина, натянутая как струна. Тишина, в которой слышен был лишь тихий гул кондиционера и покашливание главного инженера. Во главе стола, в кресле, которое подчёркивало её статус, сидела Маргарита Львовна. Она закончила писать сообщение и подняла голову. Голубые глаза, холодные, как горное озеро в ноябре, скользнули по лицам.

По обе стороны от неё, словно не слишком усердные студенты на экзамене, выстроились начальники отделов. Отдел чистоты и порядка (горничные во главе с грозной Галиной Петровной, чей взгляд мог оттирать пятна), отдел «поддержания отеля в тонусе» – так величал свой инженерный штаб главный инженер Борис Ильич, ветеран, считавший, что без него «Канионе» сложился бы как карточный домик. Рядом расположились завхоз, директор ресторана со своей женой, шеф-поваром Елизаветой Антоновной, от которой пахло травами Прованса, и начальник охраны, похожий на добродушного медведя, втиснутого в тесный пиджак. Все они были старше, опытнее и с первого дня смотрели на молодую управляющую с немым вопросом: «И что ты нам тут укажешь, девочка?» Спорить открыто они не могли – она была дочь настоящего босса, Льва Андреевича. Но по взглядам всё было понятно.

– Итак, – голос прозвучал чётко, без лишней теплоты, будто она диктовала прогноз погоды, – у кого-то остались вопросы по поводу завтрашнего дня? Или мы можем считать план утверждённым, и у нас всё идеально?

– Маргарита Львовна, – начала Елизавета Антоновна, шеф-повар, женщина с лицом уставшей примадонны и руками кулинарного гуру, которым она себя считала, но не признавалась вслух. – Наш поставщик, «Гурман-плюс», в очередной раз поднял цены на трюфельное масло и мраморную говядину. В третий раз за квартал. Теперь уже на тридцать пять процентов.

Рита прищурилась.

– Елизавета Антоновна, вы же знаете наш принцип: либо ищем альтернативу, либо договариваемся. Говорили с ним?

– Он сложный человек, Маргарита Львовна. Упирается на «общерыночную ситуацию».

– Когда он приедет?

– Завтра к обеду, за подписью договора.

– Отлично, – Рита сделала пометку на планшете тонким стилусом. Девушка понимала: это очередная проверка – справится ли управляющая с ситуацией. – Значит, завтра к обеду я лично с ним поговорю об этой «ситуации». Не захочет идти навстречу – попрощаемся. На этом всё?

Она обвела взглядом стол. Главный инженер Борис Ильич кряхтел, разглядывая свои мозолистые ладони, – явный признак, что у него есть претензии к системе вентиляции в SPA. Девушке это порядком надоело за последние два месяца, но в этот раз Борис Ильич вёл себя странней обычного: претензий не озвучивал, в глаза не смотрел, демонстративно игнорировал происходящее.

– Борис Ильич, – голос Риты стал опасно тихим. – Вы уже ушли в астрал? Хотя бы взгляните на меня, пожалуйста.

Мужчина нехотя поднял голову. Лицо его было красно, глаза мутные. И когда он неуверенно пробормотал: «Я с вами, Маргарита Львовна…», волна терпкого запаха чеснока накрыла стол. Рита резко сморщила нос, будто её пытали воздухом.

Кашель, резкий и сухой, вырвался у неё из горла. Она отодвинулась, глядя на инженера с леденящим презрением.

– Всё, – выдохнула Рита, с силой закрывая папку. – Совещание окончено. Все свободны. И, Борис Ильич… принесите завтра зубную щётку на работу.

Это сработало как магия. Словно по щелчку, усталые лица просияли. Стулья заскрипели, бумаги зашелестели. Желание вырваться из этих стен было почти осязаемым. Вечер, диван, телевизор, семья – что угодно, только не этот вылизанный до блеска отель и не пронзительный взгляд блондинки в пастельном костюме.

Когда последний сотрудник покинул кабинет, Рита откинулась в кресле и закрыла глаза. Напряжение медленно отступало, оставляя пустоту и лёгкую тошноту. «Господи, как же всё это надоело», – пронеслось в голове. Отель, вечные проблемы, эти взрослые дети в костюмах… Она хотела только одного – чтобы этот день поскорее закончился. Никого не видеть. Только тишину и, возможно, одинокий бокал вина дома.

Открыв глаза, она обвела взглядом кабинет. Просторный, светлый, бездушный. От вкуса предыдущего управляющего она избавилась, вынеся лишнюю мебель. Но за полтора года не внесла сюда ничего своего. Только планшет, блокнот и дорогая перьевая ручка от отца – подарок на назначение. Даже фотографии поставить было некого. Мать – в вечном турне по мужчинам Европы, отец… Отец был отдельной вселенной, к которой нужно было прорываться сквозь семерых братьев и сестёр. А Генрих… Она его любит, но в последнее время они отдаляются друг от друга, девушка это чувствует, но ничего поделать не могла.

Мысли текли лениво. Вот уж действительно – карьера мечты. Каждый день здесь был чередой ЧП. То магнат с Барвихи требует в номер живого осетра в ванной. А выполнить его просьбу жизненно необходимо, ведь чем больше денег у дяди, тем «жестче» он обижается. То супруги-повара готовы пустить друг в друга ножами из-за переперченного соуса, что естественно сказывается на качестве отеля. То лопались трубы на четвертом этаже, заливая только что отремонтированные номера категории «премиум» и вечные слова Бориса Ильича «А я говорил!». Но иногда ей снилось, что она все еще катается на серфинге у берегов Испании, когда приезжала в гости к маме, где единственной проблемой была следующая волна, а не счета за электричество.

Внезапно дверь в кабинет с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Рита даже не вздрогнула. Только медленно перевела взгляд на порог. Так врывался только один человек.

На пороге стоял Лев Андреевич. Её отец, хозяин империи «Канионе», был мужчиной солидным и колоритным, словно сошедшим со страниц журнала «Русский олигарх. Сексуальные холостяки» (по его же скромному мнению). Лет под шестьдесят, полноватый, но монолитный, как скала. Большой, выразительный нос. Аккуратно подстриженные русые с проседью волосы. Карие глаза, которые могли излучать тепло или леденящий холод. Сегодня на нём был его фирменный клетчатый коричневый пиджак, идеальные брюки и туфли цвета полированного ореха. Отец для неё был одновременно путеводной звездой и незримым жюри, выставляющим вечные оценки.

– Маргарита Львовна, добрый вечер! – прогремел он, и кабинет наполнился гулом. – Как самочувствие? Не надорвались на трудовой ниве?

Рита насторожилась. «Маргарита Львовна» и «на Вы» в его устах звучали подозрительно сладко.

– Вряд ли я доживу до вашего возраста, папа, – сухо парировала она. – Эти люди меня добивают. Каждый своим способом.

– Ну а чего вы хотели? – Лев Андреевич широко улыбнулся. – Над большими, усатыми балбесами должен стоять чуть меньший, но хитрый балбес! Закон природы!

– То есть я балбес? – бровь Риты поползла вверх.

– Я о том, что они проработали дольше, чем ты ходишь по этой земле! У них опыт в костях, а у Вас – в планшете! – Он грузно опустился в кресло напротив, и под локтем пиджака раздался неприличный треск шва. Лев Андреевич махнул рукой. – Ерунда! Я бы хотел, чтобы вы спустились со мной в ресторан, – продолжил он, и в его глазах промелькнула знакомая искра азарта. – Есть один вопрос, требующий вашего немедленного внимания.

Внутри у Риты всё сжалось. «Внимание» от отца могло означать что угодно. Она медленно поднялась, взглянула на календарь. «20 апреля». Дата ничего ей не говорила.

С внутренним стоном она подошла к отцу. Тот положил тяжёлую ладонь ей на плечо. Улыбка его была загадочной и неестественно доброй.

– Чего ты вся напряглась, как струна, а? – спросил он, ведя её по коридору и снова переходя на «ты». – Проблемы какие?

– Нет, всё нормально, – буркнула она, чувствуя себя школьницей, которую ведут к директору.

У дверей главного ресторана «Канионе» Лев Андреевич остановился. Его глаза блеснули.

– Маргарита Львовна, – начал он официально, и Рита почувствовала мурашки. – Вы проработали у нас уже достаточно. Жалоб – минимум, прибыль – стабильна. Вы справляетесь. И в такой день я просто не мог позволить…

Он с театральным жестом распахнул высокие двустворчатые двери.

– …забыть о вашем дне рождения, Ритузик!

Грохот голосов, хлопушки, блеск конфетти. Весь персонал отеля столпился в зале. Стояли и важные друзья отца, и пара её уже бывших подруг, но отец об этом не знал. Рита замерла на пороге, глаза расширились от шока. Паника растаяла, оставив смесь облегчения и глупой растерянности.

Через толпу к ней уверенно пробился Генрих, воплощение спокойствия и вкуса. В серо-голубом свитере и идеальных тёмных брюках он выглядел как гость с обложки глянца.

– Рит, – его голос был тихим островком в море шума. Он взял её руку, легко, почти по-светски, поцеловал в щеку. – Поздравляю. Цветёшь, как всегда.

– Спасибо, – выдохнула Рита, и на её лице впервые за день появилось настоящее тепло.

Генрих протянул изящную подарочную коробку с алой лентой. Она уже собиралась развязать бант, как раздался звон ножа о хрусталь. Лев Андреевич, стоя на импровизированном подиуме, готовился к тосту.

– Ритузик! – начал он, и зал затих. – Двадцать восемь! Взрослая, самостоятельная, с перспективным молодым человеком! – Он кивнул на Генриха, который вежливо склонил голову. – Парень перспективный, я одобряю! Хотя стали ему в характер бы… но не в этом суть!

Генрих едва заметно фыркнул. Рита поймала его взгляд – в зелёных глазах мелькнула знакомая тень терпения.

– Этому отелю, – продолжал Лев, размахивая бокалом и проливая шампанское на рукав, – ты отдала два года жизни! (Рита мысленно скорректировала: «полтора», но спорить не стала). Подняла его вместе с Ксюшей! Она ушла, а твой потолок тоже здесь уже виден… А я такого допустить не могу! Открой коробку!

Руки Риты слегка дрожали, когда она сняла крышку. На мягком бархате лежала изысканная архитектурная модель. Небольшой, элегантный отель в классическом питерском стиле.

– Хотел подарить на юбилей, но время не ждёт! – отец сделал паузу. – Это твой новый отель! В центре Санкт-Петербурга! Здание я купил, оно заброшено, требует вложений… Но я уверен, у тебя всё получится! А модель – работа Генриха. Талант!

Генрих скромно улыбнулся, но в глазах читалась гордость.

– Я рад твоему взлёту, – сказал он тихо. – Надеюсь, в Питере у меня будет меньше конкурентов.

Слова доносились как сквозь вату. Санкт-Петербург. Свой отель. Улыбка медленно, как восход, растягивалась на её лице, зажигая искры в глазах. Это была свобода. Новая, пугающая и безумно желанная вершина.

– Ген, ты же не обидишься? – вдруг вырвалось у неё, и она повернулась к Генриху.

Он мягко улыбнулся, положив руку ей на плечо. В его взгляде не было обиды, только та самая, едва уловимая жалость, которая иногда в нём проскальзывала.

– Обижусь, если останусь здесь один, – сказал он просто. – Документы на перевод в питерский филиал уже готовлю. Скоро буду там.

И тогда Рита, забыв про холодный образ управляющей, крепко, по-настоящему обняла его прямо посреди ресторана, под одобрительный гул гостей и довольное хмыканье отца. В этом объятии было всё: благодарность, прощание и щемящий страх перед новым шагом. Она смотрела на миниатюрную модель, а перед глазами уже стояли незнакомые питерские улицы, фасад её собственной гостиницы и новые, большие вызовы. Страх уступил место волнительному, вызывающему трепет азарту.