Читать книгу ТИТАН - - Страница 1

Всёначалось внезапно.

Былобольно. Очень больно. Я потерял сознание.А когда уже пришёл в себя, открыл глаза,смотрю — потолок: голубоватый,расслабляющий, нежный.

Мояголова была запрокинута. Она виселабудто неестественно. Из последних силоглядываюсь. Понимаю, что меня несут.

Мнебыло плохо. Но я не мог понять, почему.И как бы не старался, не мог вспомнить,что со мной произошло. Пытался собраться,сконцентрироваться. В конце-концовпонять, как я оказался в таком положении.Никаких ответов.

Япопытался пошевелиться, поднять голову.Никаких результатов. Сил не было. Какбудто бы вся моя нервная системаотказывалась функционировать.

Затемуслышал голоса.

— Кажется,он приходит в себя.

Ноголос мне не кажется знакомым.

— [Емулучше?] — на ломанноминтернациональном языке с сильнымакцентом.

Ох,а её «интерн» я всегда узнаю. У самогоне лучше. Но её голос… У неё он такпоразительно менялся, когда она переходилас родного на универсальный. Как будтобы с тобой две разные личности.

— Ох,ну слава Богу!

Третийголос самый родной — мамин.

Кажется,она сейчас вот-вот разрыдается. Покрайней мере с трудом этому сопротивляется.

— Кладитеего, — сказала она.

Ия почувствовал, как моя голова наконец-тосоприкоснулась с чем-то мягким.

Облегчение…

Ядаже непроизвольно глубоко выдохнул.

Ястал всё чаще и чаще открывать глаза.Оглядываться. Хотя было это также тяжело,как бывает от тяжелого сна после трудногонапряжённого рабочего дня.

Ябыл в какой-то комнате, которая будтобы предназначалась душевнобольному,что уже был выписан из психбольницы.Всё вокруг было голубым и нежным. Чтобыникто не тревожило напряжённую психику.Выглядело это точно как детская комнатадля мальчиков.

Правда,комната была маленькой и тесноватой. Акровать напротив большой, двухместной.Она занимала почти всё место. А людивокруг, что несли меня, им втроём пришлосьразойтись по комнате.

— Мама?

— Сыночек!— её голос казался мне испуганным. —Как себя чувствуешь?

—Нормально,— кажется, я звучал грубовато, но каждоеслово мне давалось с трудом. — Чтослучилось?

— Тысильно ударился головой, солнышко.

— Кактак?

Девчонкаспросила на ломанном английском, как ясебя чувствую.

Япосмотрел на неё. Сил отвечать не было.Такаяинтересная: худая, с каре, волосыфиолетовые, а на самой надета какая-топародия на японскую школьную униформу. Я ответил ей лишь жестомрукой, мол 50/50.

Мамакак-то неодобрительно на неё посмотрела.Будто бы какая-то малолетка мешала ейразговаривать.

Незнакомыймужчина, что помог меня донести, сел накресло возле окна и смотрел в него. Онвыглядел озадаченным.

— Вцентральном парке произошло… — началаобъяснять мама. — Что-то непонятное.

— Вполнепонятное, — сказал мужчина. — Пацан, тыпопал в передрягу. Был митинг. А когдалюди отстаивают свои права, те, ктообладают властью, начинают паниковать.Один власть имущий мужик, что жил летдвести назад, говорил, что толпа какженщина. Но, знаешь, только толпа начинаетбастовать, власть начинает вести себякак истерически больная жена. Знаешь,муж кричит на неё, а она за нож хватается.Вот что с тобой случилось. Власть ударилапо тебе, потому что у тебя есть голос.

— Что?— удивился я. — О чём вы вообще? Какойцентральный парк? Какой митинг.

— Жень,— обратилась мама к мужчине. — Не видишь,ему плохо. Он вообще ничего не помнит.

— Ладно.Кажется, ему стало полегче. Я пойду.

Онрезко встал и направился к выходу. Лишьпроходя мимо мамы, он приостановился,посмотрел ей в глаза, словно хотел что-тосказать или сделать, но одумался и пошёлдальше.

Кажется,я стал вспоминать, что к чему. И совсемне с того, с чего стоило бы. Кажется, яузнал этого мужика. Хах, «пацан». Будтобы он прям сильно старше меня. Нашёлтоже пацана.

— Агде папа? — спросил я.

Мамазамешкалась, но в итоге сказала, что онпотерялся и она не знает, где он сейчас.

Япопытался приподняться, чтобы ещё что-тоспросить про отца. Но голова резкозакружилась, мысли запутались, сознаниепоплыло и я откинулся назад.

— Ох,— произнёс я.

— [Можеттебе стоит поспать?] — спросила девчонка,опять-таки на интерне. Но в головето у себя я каждый раз переводил.

— Может быть, может быть, — ответил я.

— Ладно,— сказала мама. — Пожалуй, мы тебяоставим. Отдохни. Мы в соседней каюте.

Каюте?

Ах,точно!

Передтем, как окончательно уснуть, кажется,я стал вспоминать.