Читать книгу Друг в отражении - - Страница 1

Старый дом, о котором всю дорогу жужжали родители, оказался даже старее, чем я себе представляла. Об этом говорило его обветшалое состояние: покосившаяся и местами дырявая крыша, облупившаяся краска на фасаде и отсутствующая первая ступенька на крыльце. Темные окна походили на закрытые глаза неведомого чудовища из снов. Стекла были грязными и запотевшими, словно бы дом задыхался внутри без свежего воздуха.

Мы с мамой стояли возле машины, из которой только что вывалились и смотрели на двухэтажную «развалину»: я – с разочарованием, а – она с благоговением.

– Ну как вам девчонки? – спросил папа, осматривая новые владения.

Его черные волосы, с сединой на висках поблескивали в свете редких солнечных лучей, что пробивались из-за туч. Я была совершенно не похожа на папу. Первым отличаем был его высокий рост, ну да, вы сейчас скажете, что я еще маленькая и, возможно, смогу догнать его, но нет. В третьем классе своей прошлой школы я всегда была где-то в конце списка школьного журнала и при построении на физкультуре.

– Я представляла себе дом по-другому, – с досадой проговорила я, ожидая, что дом будет немного современнее.

– Не бурчи, Августина, – улыбнулась мама. – Этот дом намного лучше, чем та крохотная квартирка, в которой нам приходилось ютиться.

Моя мама была похожа на солнечный лучик. Ее сияющая кожа восхищала проходящих мимо людей. Солнце наградило ее горстью веснушек на лице, а гены – кудрявыми золотисто-медными волосами.

До переезда мы жили на окраине Москвы, в двухкомнатной квартире. Места категорически не хватало. Кухня выполняла роль одновременно и столовой, и художественного кабинета отца. Потому частенько вместо воды можно было глотнуть растворителя из стакана. Спальня была материнским кабинетом для писательства и библиотекой одновременно. Зал же проходным двором и моей комнатой по совместительству, что мне никогда не нравилось. Моей заветной мечтой была собственная комната, в которую вход для посторонних будет закрыт.

Трава вокруг дома выглядела примятой от проливного дождя, что лил, по-видимому, всю прошлую неделю. Осматривая участок, в глаза бросилась гора металлолома, сваленная у забора: старый кем-то брошенный велосипед, кухонная утварь в виде дырявых кастрюль и сковородок, ржавые вилы и другие садовые приборы, и даже корпус советского автомобиля. Металлолом приветливо подмигнул мне блеснувшим лучиком солнца.

По другую сторону участка высилось два рядом растущих дерева, кажется, дуб и липа. Но что самое интересное, между ними висели на железной перекладине качели. Обычные деревенские качели из двух когда-то белых тросиков. Сейчас они не были белыми, скорее походили на желтые сопли, будто какой-то великан высморкался на нее и ушел.

Мама, о присутствии которой я уже забыла, взяла меня за руку и повела к крыльцу. Рука ее была теплой и приятной, нежели моя – холодная и скользкая.

– Осторожно! – предупредила меня она, когда мы перешагивали провалившуюся ступеньку.

Папа уже во всю ковырялся в замочной скважине ржавым ключом.

Вторым нашим отличаем являлся цвет глаз. У папы цвета фундука, а у меня словно бы не хватило пигмента, потому они были то ли светло-голубые, то ли серые.

– Не получается? – осторожно спросила мама. – Может, принести из смазку для замков?

– Еще чуть-чуть, – кряхтел отец, а через мгновение послышался щелчок, и дверь со скрипом отворилась. – Та-да!

В нос ударил запах плесени и непроветренного помещения. Перед нами предстал темный коридор, словно тоннель метрополитена. Честно говоря, входить мне туда не хотелось. Во всяком случае пока не появиться электричество. Папа вошел первый и сразу проследовал вглубь дома, чтобы отыскать щиток, поднимая клубы пыли. Мама потянула меня внутрь прихожей, и мы принялись наперегонки чихать.

– Не боишься? – вытерев нос тыльной стороной ладони, спросила она.

– Мам, мне не пять лет, – соврала я, почесывая зудевший нос.

Конечно, я боялась, кто знает, что можно было найти в этом доме?! Вдруг в одной из комнат пол усыпан острыми гвоздями, а в другой – обитает грязный и волосатый домовой?

– Тебе здесь понравится, – только мама могла улыбаться словами. – Я обещаю, а дом мы поправим, отец уже нашел слесаря.

Послышалось жужжание, словно по комнате пролетел майский жук, и в прихожей зажглась единственная лампа, освещая стены, пол и нас. А после послышался скрип половиц, и из-за угла показался папа.

– Ну чего вы там застряли?

Папа радовался наследству, как, собственно, и мама. А я надеялась, что у меня наконец-то появится своя комната. Одним словом, все мы радовались тому, что у нас появится по доле личного пространства. Папе нужно было помещение под мастерскую для рисования. Он художник, не самый известный, но достаточно популярен в определенных кругах. Он последние десять лет рисует обложки и иллюстрации на мамины книги. О, это их страсть и еще одно детище, помимо меня.

Мама рассказывала, что, когда я появилась на свет, ей в голову пришла идея написать книгу о девочке, которая постоянно попадает в переделки. Так и родилась ее большая книжная серия «Алина-Малина», которая по прошествии десяти лет насчитывала более тридцати книг. Название всех я не помню, но некоторые такие как: «Алина-Малина и поиски старинного клада!», «Алина-Малина и призрак на чердаке», «Алина-Малина и садовые гномы» мне запомнились. Иногда мне казалось, что выдуманную Алину они любят больше, чем меня. А все потому, что ее достижения или промахи они обсуждают с большим интересом. Например, когда Алина-Малина во втором классе победила лесную Бабу-ягу, проявив смекалку и натравив на нее болотного чудовища. Или когда Алина-Малина сломала ногу. Казалось бы, что может быть интересного в том, чтобы три летних месяца лежать в своей постели?! Родители придумали ей волшебную страну, в которую она погружалась засыпая. Я всегда завидовала ей, потому что мама писала о ней, а не обо мне. А отец рисовал ее на обложках книг, а не меня.

Когда я очнулась от своих мыслей, мамы и папы рядом не было. Впереди виднелся коридорчик, а справа от него – лестница. Я решила, что сейчас у меня появился отличный шанс, чтобы первой выбрать себе самую большую комнату в доме. Подойдя к лестнице, я всмотрелась в темноту наверху.

– Мам, пап, вы там?

Но ответа не последовало. Тогда я взялась за перила и сделала первый нерешительный шаг к темноте. Ступенька слегка скрипнула, но в целом была надежной. Я осторожно поднялась на промежуток между этажами и обернувшись, посмотрела вниз. В прихожей все так же горела желтая лампа, но следов родителей, как и их самих не было.

– Мам, вы здесь? – снова крикнула я, и мой голос пронесся по дому эхом.

– Мы сейчас к тебе присоединимся, – неведомо откуда ответила мама. – Выбери пока себе комнату!

Услышав голос матери, я почувствовала облегчение и пошла дальше. На площадке второго этажа я обнаружила четыре двери, расположенные полукругом. Не зная какую именно выбрать, я закрыла глаза и сделала два круга налево и один направо. Подняла руку и показала указательным пальцем на дверь. Она со скрипом распахнулась, и я огорчилась, увидев ванную комнату.

«Не повезло!» – досадливо прошептала я.

Двинувшись от нее вправо, я попыталась открыть следующую дверь, но с первого раза она не поддалась. То ли петли проржавели, то ли что-то или кто-то мне просто мешал ее открыть.

«Какая наглость! Я ведь теперь хозяйка этого дома!» – пробурчала я себе под нос и навалилась всем телом на ручку двери. Та щелкнула, и дверь с режущим уши скрипом отворилась. Передо мной раскинулась темная комната с легким очертанием предметов внутри. Я нашарила на стене выключатель и щелкнула им. Комната оказалась просторной, как я и мечтала: большая кровать у стены, письменный стол с резными ящичками, старинная софа с обивкой в горох, массивный стеллаж, набитый книгами, и большой дубовый шкаф с резьбой как у стола.