Отрывок из книги
Глава 1.
Немного о себе.
.....
С самого раннего детства я обожала мечтать и читать. Правда, даже в сказках у меня всё было по-своему. Вместо прекрасного принца на белом коне я представляла себе отважного всадника на стремительном спортбайке или сурового, молчаливого рыцаря в доспехах. До сих пор во мне живут образы из далекого прошлого: тяжелые, начищенные до блеска доспехи, незыблемый кодекс чести, загадочные чумные доктора в своих масках. И для меня это не просто страницы истории – это понятные правила и четкие социальные роли. Так мне проще ориентироваться в жизни. Ведь живые люди непредсказуемы в своих поступках, а эти образы, словно прочный каркас, помогают удержать мой собственный внутренний мир от хаоса и окончательного разрушения. С их помощью мне удается объяснить даже самые сложные, запутанные чувства: верность становится священным обетом, осторожность – жестким карантином, а тоска перерастает в невыносимую, всепоглощающую печаль. Но всё это, конечно, создает определенный разрыв между мной и реальностью. Внутри меня – строгий, практически стерильный мир с нерушимыми железными законами, а снаружи – гибкая, постоянно меняющаяся, нечеткая реальность, полная полутонов. И от этого несоответствия мне порой становится невыносимо тесно в собственной голове. Именно поэтому все эти образы – мой личный язык. Мой способ сохранить ясность мышления и не сойти с ума. Пока я неукоснительно следую этим внутренним правилам, я чувствую себя цельной, собранной. Меня не разрывает на части, и я четко вижу, куда иду. В конечном счете, все это – не банальное бегство от реальности, а хитрый способ выжить в этом безумном мире. Это попытка выстроить внутри себя неприступную крепость, где я смогу навести порядок и просто быть самой собой, без масок и притворства. В этой крепости нет места для суеты и спешки. Звуки внешнего мира доносятся сюда приглушенно, словно тихий шум дождя за толстыми, надежными стенами. Здесь царит мой собственный, строго регламентированный порядок: книги аккуратно стоят ровными рядами на полках, мысли разложены по своим местам, а каждый страх имеет свое собственное имя и четкие границы. Иногда мне даже кажется, что это вовсе не убежище, а настоящая лаборатория, где я одновременно и ученый, и подопытный кролик. Я внимательно наблюдаю за своими реакциями, скрупулезно записываю результаты своих экспериментов, отчаянно пытаясь вывести ту самую заветную формулу спокойствия. Но, к сожалению, пока у меня ничего не получается. Вместо нее – лишь странная, немного жутковатая коллекция артефактов: маленький осколок стекла, напоминающий мне о конкретном дне моей жизни; определенная узнаваемая мелодия, которая включается в моей голове в моменты особой тревоги; необъяснимое ощущение ветра на моем лице, хотя все окна плотно закрыты. Это – мой личный способ помнить. Помнить не столько о конкретных событиях, сколько о тех состояниях, которые я тогда переживала. Как пахло в воздухе в тот момент, когда мне было совершенно невыносимо. Как луч солнца падал на стену, когда мне становилось хоть немного легче. И чем дольше я живу в этой своей крепости, тем яснее понимаю: я не столько ее хозяин и хранитель, сколько ее пленник. Стены, которые так надежно защищают меня от внешнего хаоса, постепенно отгораживают от всего живого и настоящего. Моя безупречная тишина внутри начинает невыносимо звенеть в ушах. И тогда во мне возникает парадоксальное, странное желание – не разрушить эти стены до основания, а всего лишь пробить в них небольшую бойницу. Маленькое, идеально круглое отверстие, сквозь которое я могла бы просто смотреть. Не принимая никакого участия, не рискуя ничем, но хотя бы видя, как движется и живет мир снаружи. Как в нем, не стесняя себя никакими правилами и ограничениями, живут другие люди.
Ночью моя внутренняя тишина становится особенно звонкой и ощутимой. Она не давит на меня, а медленно заполняет все окружающее пространство, становится почти осязаемой, как влажный ночной воздух. В ней нет никакой нужды что-либо говорить или доказывать, в ней можно просто существовать. И мне становится страшно от того, что вся эта ясность и кристальная чистота может рассыпаться под первыми лучами солнца, раствориться в неизбежных обязательствах нового, предстоящего дня. Процесс писательства для меня – это продолжение этой тишины. Слова аккуратно ложатся на экран моего ноутбука ровными рядами, словно следы на мокром песке – хрупкие, но отчетливые и хорошо различимые. Каждое написанное мною предложение – маленький шаг вглубь себя, в те потаенные уголки моей памяти и чувств, куда никогда не проникает дневной свет. Иногда мне кажется, что я не создаю книгу, а кропотливо составляю детальную карту собственного внутреннего ландшафта. И эта карта оказывается гораздо сложнее и причудливее, чем мне изначально представлялось. На ней есть и обрывы внезапного, парализующего ужаса, и топкие болота затяжной тоски, и редкие, но такие желанные солнечные поляны умиротворения. Писать для меня – значит проходить по всем этим местам снова и снова, но уже не как загнанный в ловушку пленник, а как бесстрашный исследователь, который отчаянно пытается понять странную логику этой внутренней географии. Возможно, именно в этом и заключается моя главная цель. Не забыть ничего из того, что было. Не пытаться что-либо изменить в своем прошлом. А просто попытаться понять себя. Заметить своеобразный узор в кажущемся случайным хаосе моих реакций и состояний. Найти причину, по которой определенный запах дождя вызывает во мне щемящее чувство, а знакомый аккорд в песне мгновенно возвращает в прошлое.
.....
