Читать книгу Остановить П.Р.И.З.Ы.В - - Страница 1

Воздух в оперативном кабинете базы КРС всегда пах одинаково: стерильной чистотой, озоном от работающих фильтров и лёгким холодом, будто его забирали с самой поверхности безвоздушного спутника, в толще которого они находились. Сергей стоял перед столом, за которым сидел Йорк. На стене за его спиной мерцала Печать Льва – коронованный профиль с мечом и скипетром. Шея под свежей, почти неощутимой наноповязкой саднила при каждом движении.

Йорк отложил в сторону планшет, который изучал, и поднял на Сергея тот самый взгляд – не начальственный, а оценочный, как будто взвешивал ресурсы.

– Доклад по операции "Авалон" принят, – начал он без преамбулы. – Эффективность признана достаточной. Твои действия… были адекватны обстоятельствам.

В его голосе не было похвалы. Была констатация. Как в отчёте о работоспособности механизма после стресс-теста.

– Однако, – Йорк сделал микро-паузу, – хочу, что бы ты знал. Приказом по колониальной полиции "Орион-Репейр-7" от семнадцатого числа, лейтенант Сергей Зум признан погибшим при исполнении. В результате несчастного случая в техническом коллекторе.

Слова повисли в стерильном воздухе. Сергей почувствовал, как под лёгкими ботинками будто расступился пол. Это была не метафора. Его квартиру на "ОР-7" опечатали. Его патрульный скутер – передали, наверное, Майку Болтону, он давно на него точил зуб. Его имя в общих базах данных теперь вело на страницу с чёрной рамкой и датой смерти. От следователя Зума остались только воспоминания в его собственной голове, и даже они вдруг показались ненадёжными, чужими.

Сергей молчал, переваривая. Он был вырван из своей жизни с корнями и теперь висел в небытии.

– Я думаю у ордена у этого есть какая-то причина? – наконец выдавил он.

– Потому что настоящая битва за будущее, – Йорк произнёс это без пафоса, как факт, – происходит не в ржавых доках. Она идёт в кабинетах, где думают, что имеют право решать судьбы миллиардов. Чтобы биться там, нельзя быть солдатом. Нужно стать идеально подогнанным ключом. А для этого старую болванку нужно переплавить.

Он достал из ящика новый планшет – плоский, матово-чёрный, без опознавательных знаков – и положил его на стол.

– Твой путь начнётся здесь. "Кузница". Это не академия. Это – процесс полной переплавки личности. Там тебя разберут на составные части: страхи, рефлексы, память. Потом соберут заново, под конкретную задачу. Это займёт шесть стандартных месяцев. Ты выйдешь другим человеком. Не лучше. Соответствующим. Ты согласен?

Вопрос был риторическим. Отказаться – значит остаться призраком на этой базе, человеком без прошлого и будущего. Согласиться – добровольно отдать себя на переплавку.

Сергей взял планшет. Экран включился сам, показав одно слово: "ИНДУКЦИЯ" и координаты прыжка. Не на "Кузницу" – на точку сбора.

Йорк поднялся, давая понять, что разговор окончен. —Добро пожаловать в войну без имени. У тебя есть двенадцать часов на подготовку. Свободен.

Сергей вышел в освещённый холодным светом тоннель базы. Дверь закрылась за ним беззвучно. Он стоял, сжимая новое удостоверение— единственную твёрдую точку в новой реальности. Он был никем. И в этой пустоте начинался его единственно возможный путь. Через двенадцать часов начнётся его смерть и его второе рождение. Он глубоко вдохнул пахнущий озоном воздух и пошёл прочь, навстречу своему первому дню в небытии, чувствуя на спине незримый, тяжёлый взгляд Печати Льва.

Двенадцать часов пролетели как один долгий, лишённый сновидений миг. Сергей провёл их в своей келье с видом на искусственное поле, упаковывая… ничего. У него не было вещей. Он просто сидел, смотрел на зелёную траву, которая вот-вот должна была смениться закатом по расписанию, и пытался ощутить прощание с чем-либо. Не получалось. Он уже был пустотой.

Единственным личным жестом стало то, что он не вымыл кружку из-под чая. Той самой, из термоса Лизы. Он оставил её на столе, с едва заметным коричневым налётом на дне. Молчаливая просьба к комнате, к базе, к вселенной: "Пусть это останется. Хотя бы это".

Перед самым выходом в ангар раздался тихий стук. На пороге стояла Лиза. На ней не было пульсирующего костюма, только простой серый комплект. В руках – чёрный планшет, идентичный его.

– Мне сказали, что ты улетаешь, – голос её был ровным, но в глазах стояла та самая настороженная ясность. – На полгода.

– На переплавку, – уточнил Сергей.

Она кивнула, понимающе. Потом сделала шаг вперед и, не говоря ни слова, она обняла его. Это было не порывисто и не нежно. Её руки сомкнулись на его спине, пальцы впились в ткань куртки, не цепляясь, а фиксируя. Её щека, холодная от воздуха коридора, на секунду прижалась к его виску. Это был не порыв, а чёткое, быстрое действие, как установка соединения. Её щека на секунду коснулась его плеча. Он почувствовал лёгкий запах её шампуня, чего-то цветочного и невероятно далёкого от озонного воздуха базы.

– Не дай им всё сломать, – её шёпот ворвался в ухо, резкий и чёткий, как команда. – Они не учат. Они калибруют. Как баллистический компьютер калибрует ствол. Сломаешься – станешь просто орудием. Гладким, точным, смертоносным. – Её губы почти коснулись его кожи, слова шли потоком, будто она боялась, что их прервут. – А орудие не жалеют. Его берут в руки, направляют, стреляют. А когда ствол перегревается или заклинивает – его не чинят. Его выбрасывают на свалку отработанного железа. Ты слышишь? Ты – не орудие. Ты – человек, который может держать оружие. Не становись самим оружием.

Она ослабила хватку на долю секунда, чтобы посмотреть ему в глаза с расстояния в сантиметр. Её взгляд был лишён сантиментов, в нём горел холодный, ясный огонь анализа и тревоги.

– Поэтому слушай. У тебя будет их протокол. Их методичка. Их "индукция". А у тебя должен быть свой. Твой личный. Ты понял? Протокол "Я – это я". И в нём – не стратегии, не коды. В нём – точки отсчёта. Якоря.

Она снова притянула его к себе, и её голос стал ещё тише, ещё более конспиративным, будто она передавала секрет кодового замка от самой Вселенной.

– Пункт первый: вкус того чая. Не просто "помни". Восстанавливай детали. Тяжесть термоса. Зеркальную гладь стали, в которой отражался свет. Пар, который щипал глаза. Горьковатую сладость на языке. Это не воспоминание. Это – сенсорный факт. Он твой. Его нельзя стереть, его можно только забыть. Не забывай.

– Пункт второй: цвет неба над "ОР-7". Не просто серый. Рыжий от пыли, выжженный ржавчиной, с полосами выбросов из труб. Тот, от которого хотелось отвернуться. Он был уродливым. Но он был настоящим. Они будут показывать тебе идеальные симуляции. Искусственные закаты. Бери за образец уродство. Оно – правда.

– Пункт третий… – она запнулась, и впервые в её голосе прорвалось что-то неуверенное, человеческое. – Пункт третий: звук моих шагов в том коридоре, когда ты вернулся после первого боя. Тяжёлые, быстрые. Не ищи в этом смысла. Просто запомни звук. Как данные.

Она отстранилась так же резко, как и притянула, оставив в воздухе пустоту и холод там, где секунду назад было её дыхание. Её руки опустились, но она не отошла.

– Каждый раз, когда они будут давить, когда в голове будет только их гул и их голос – запускай этот протокол. По пунктам. Проверяй сенсорные данные. Это – твоя система проверки реальности. Пока ты отличаешь симуляцию от факта – ты жив. Ты – человек. Ты – Сергей.

Она сделала шаг назад, её лицо снова стало закрытым, профессиональным. Но в уголках её глаз, прищуренных чуть сильнее обычного, таилась тень той же боли, что и у него.

– Полгода, – констатировала она. – Двадцать шесть стандартных недель. Я буду здесь – Она кивнула, и это был не прощальный кивок, а кивок напарника, подтверждающего синхронизацию перед долгой операцией. – Так что возвращайся целым. Не собранным. Целым.

И она развернулась, не дав ему возможности ответить. Её силуэт растворился в холодном сиянии коридора, а звук её шагов – ровный, быстрый, неспешащий – постепенно угас в далёком гуле систем жизнеобеспечения.