Читать книгу Ветви касаются воды - - Страница 1

Я не умею рассказывать истории. Твои сказки лучше, намного лучше. Но мне придется научиться, а тебе придется выслушать меня, прежде чем ты сделаешь свой шаг. Любой следующий шаг. Забавно, я теперь знаю, кем мы были для тебя: я видела мысли девочки насквозь. Но я также знаю теперь, кто ты. И я скажу тебе то, что она не скажет, как бы мне ни было горько думать об этом, мой бывший бог и последний человек на этой забытой Богом земле.

Альдамели́с из рода Мельраа́на

Глава 1

К проблеме бытия в мирах онлайновых ролевых игр¹

Свой день рождения Янка ненавидела с тех пор, как однажды имела глупость спросить, во сколько же она родилась.

«Что, если ты родился за несколько минут до полуночи? – думала Янка. – Весь день рождения ждать этого момента? Глупо, наверное, ведь отмечается не минута, а день». Но из-за этого было грустно: по-настоящему же момент рождения еще не наступил, и фактически новое количество лет ей еще не исполнилось, а значит, и поздравлять сегодня в течение дня ее было еще не с чем. А завтра уже будет не с чем: завтра будет другой день. И вот вся радость: мимолетный момент, празднуй, Янка, от этого мгновения и до конца дня. А дальше всё, проехали, новый день, новая жизнь. Как ничего и не было. Может, однажды ей станет всё равно? Только в глубине души Янка боялась этого «однажды», и на то были причины.

Родители понимали. Родители разрешили Янке подольше не ложиться, только чтобы учебу не проспала. Родители вообще в этот вечер были какие-то подозрительно добрые. Янка пресекла: не надо пытаться ее так подкупать, она не потратит остаток столь важного дня на д.з. От предложенного безалкогольного пива отказалась со строгим «Зачем?» и после торжественного семейного ужина побежала заливать музыку в свой подарок, пока есть время до рейда*. Она встретит свое мгновение не за уроками!

Время! Логин, пароль, «Мир»*. Рейд, пятница, уиииии!

Рейд позорно слили. Из отсутствующего праздничного настроение стало просто мерзким.

– …И вот, Антон, вопрос: слышали ли твою обсценную лексику через мою гарнитуру мои родители?

Рейд-лидер* правильно интерпретировал претензию со второго раза. Лично извинился перед мадам за свой французский, на что мадам заявила, что она «шесть дней целует толстого кота², где, Антон, мои доспехи?» (всё-таки французский был вторым языком в Янкиной школе), на что Антон пообещал ретраял* и денег на ремонт³, когда нафармит*. И вот ради этого она отказалась от БГ* с Пейнкиллером? Да ладно?!

Выяснять далее отношения с гильдией* желания не было, настроения остаться – тоже. Янка попрощалась и вышла, открыв напоследок телепорт в город. В почтовом ящике ждала черная роза с запиской от Пейна. Миленько. Только он уже офлайн. «Да иди ты!..»

Янка злилась зря. Пейн был другом. Не потому что помогал с квестами и подкидывал всякие ценные штуки, оружие и доспехи, а в его отсутствие в «Мире» Янка всегда могла пойти на БГ или в данж* с Кланом Кровавой Ярости, его гильдой. Нет, это всё прекрасно, но среди одиннадцати миллиардов человек Пейнкиллер, кажется, оказался единственным, кому было не всё равно, что с ней, а не важно, сделала ли она то, что должна (кому и зачем?). Кто не считал дурацкими ее заморочки и проблемы, мог выслушать и адекватно пресечь ее нытье. Он был крутым и умным и понимал ее. И после знакомства с Янкой сменил аватарку на форуме с сомнительной гифки с делающей зарядку дренейкой* на Янкин рисунок его персонажа в игре.

Взамен она не спрашивала его имя в реале и не знала, как он там выглядит. Знала его родной город – только что от этого толку, если любое расстояние в километрах меньше, чем непреодолимые восемь лет разницы в возрасте. Она для него малявка. И еще он женат.

Знакомство было недолгим: когда всё вскрылось, Янка неделю прорыдала в подушку. Не от того, что спалилась, это было ожидаемо, но она всё же надеялась, что не так скоро, когда-нибудь! Не от того, что раньше не догадалась сама, что нормальный чел может быть настолько старше. И вообще это всё бы еще как-то можно было пережить, кроме главного – узнав о том, что она школота, Пейнкиллер сразу же, без каких-либо объяснений, прекратил всяческое общение с ней.

Всё бы прошло, но беда была в том, что Янка успела уже привязаться и потому решительно присвоить его себе – это во-первых. А во-вторых, сложно объяснить подростковой психике, что есть достойные альтернативы марафону-загону из одних только мыслей вроде «Разве я как-то не так себя вела? Разве если человек не взрослый, это значит, он хуже? И разве боевая дружба на выше вот этого вот всего?»

Заливаясь слезами, понимая и не понимая, за что с ней так поступили, кое-как пережив неделю игнора, со дна омута отчаяния Янка отправила по игровой почте записку с той самой картинкой.

Рисунок она набросала ручкой с минимумом наложенных после эффектов – спонтанно и быстро. Янка ругала себя за непроработанность, но был важен момент, и с пунцовыми ушами она отправила то, что вышло.

И на этот раз, хотя Янка уже и не надеялась (она уже распрощалась – и с человеком, и с дружбой, и со своими надеждами на что бы то ни было), она получила ответ:

«Дорогая леди,

прошу простить мне мой скепсис в отношении Вас. Святость дружбы – непростой концепт для моей измученной темной души. Но, возможно, что-то человеческое осталось и в такой безнадежной старой развалине, как я? Однако одобрят ли такое общение Ваши родные?

В любом случае, Пейнкиллер будет бережно хранить нарисованный Вами портрет. И помните: Вы всегда желанный гость на мероприятиях моего Клана.

P.»

Это и восстановило их статус-кво.

«Всё равно без вариантов, даже когда я вырасту», – на этом месте полагалось пустить слезу, но сегодня Янка благоразумно ограничилась драматической паузой, решив, что пока эта нежить не появится живьем, никакие записки она читать не будет. Играл он за нежить-воина.

«С днем рождения… меня». Миг исчез в бесконечности других пережитых моментов, рейд не удался – «сегодня без подарков, в следующий раз выбирайте более компетентных союзников!», разговор с Пейнкиллером не состоялся, теперь ничто не имело значения. И до танцев еще два дня.

«И толку? В мире трындец, согильдийцы – рачьё, завтра грёбаная школа… – Подведя итоги вечера, Янка вырубила комп и с неопределенным шипящим звуком переползла на диван. – …И вообще, к новому плееру нужны новые наушники, побольше и цветом поядовитее!»

Старые «неядовитые» вкладыши мурлыкали что-то про мёд. Tiamat однозначно усыплял, а Янка все никак не могла решить, что же хуже: вызов в школу родителей из-за ее поведения (о чем они пока еще, вроде, не знают) или тройка за лабораторную по физике. По Янкиному внутреннему убеждению, второе представляло собой больший зашквар. Потому что первое – что первое? Прогулы были вынужденно необходимы, а инцидент с докладом по обществознанию определенно того стоил, и уж что чувство юмора у них с учителем не совпало, так то не Янкина беда.

С родителями был уговор: Янка исправляет плохие оценки, они до конца недели не проверяют журнал. Достойное соглашение, если ее не пропалит в общем чате кто-то из родителей одноклассников или кто-то особо добрый из учителей. Или «ни при каких обстоятельствах» все-таки что-то значит? Про лабу имело смысл спросить Пейнкиллера (Пейнкиллер умел в физику!) или папу, но – тема не была настолько сложной, и спрашивать казалось стыдным. Она же не совсем глупень, или как?

«Наверное, так и ощущается взросление – как груз ответственности и разочарований?» – А Янка чувствовала себя чертовски взрослой: еще год, и можно будет вообще всё – алкоголь, водить машину, голосовать… Только вот, если можно всё, почему большинство взрослых скучные душнилы, потерявшие себя и превратившиеся не то что в NPC*, а вообще в какие-то функции? Да, исключения есть, но что-то же поджидает там, за чертой восемнадцатилетия или где-то вскоре, что так искажает восприятие всего и себя?.. И у Янки оставался только год на то, чтобы это выяснить. И не допустить. Иначе чисто статистически она тоже превратится в унылую скучную душнилу, что равносильно безвозвратной самопотере. Как вот Пейнкиллер остался нормальным человеком?

Глаза слипались. Под одеялком было спокойно и хорошо, и мысли постепенно ускользали из-под ее контроля: день рождения – школа – дом – недобытый доспех…

«Ты это помнишь? Мы прощались… – Сновидение обрушилось на нее внезапно, откуда-то с середины сюжета. – Твои глаза были цвета ночного неба, и в них зарождался шторм…»

Янка не сразу смогла понять, эта мысль случайно сгенерировалась у нее в голове на пороге реальности и сна или была осознанная собственная, но определилась быстро, потому что собственное умозаключение «…Белый полярный лис!» прошибло сознание вспышкой дальнего света.

Судорожно втянув воздух, Янка перекатилась в сторону и сгребла к себе одежду, до которой смогла дотянуться. Вероятно, свою, то есть, ее, этой. Машинально, вообще без единой мысли. Мысли зашлись потом: «Да как?!»

Женщина, под чьей кожей Янкино сознание обнаружило себя в первый момент сна, была вполне себе восемнадцать плюс, и для нее произошедшее ранее, видимо, было в порядке вещей. Для Янки – нет. И пусть информация о предыдущих событиях сна была предзадана – безэмоциональная, сухая, без картинки, без ощущений, и на момент загрузки сознания в сон формально всё уже было прилично, – адреналиновое смятение шарахнуло так, что Янка на короткое мгновение оцепенела, возможно, полностью выдав себя. Про лиса она подумала уже после. Но еще раньше он успел уловить огонек безумия в ее глазах.

Нервно перебирая струящуюся светло-серую ткань в поисках стороны, с которой это положено надевать, Янка сбилась в комок и заметно дрожала, все еще прислушиваясь к ощущениям и не понимая себя, потому что одна только мысль: «Я/она только что была с мужчиной!..» – оказалась достаточно сильным утверждением для того, чтобы ее вывернуло прямо сейчас. Но Янка старательно держала себя в себе, не имея ни малейшего представления о том, что делать дальше.

Вместо кого она?

Последовательные попытки проснуться и провалиться сквозь землю провалились, и Янка воззвала к совести человеческой: «Вернись, тварь, взад и выпусти меня отсюда! Если, пока я здесь, ты у меня дома и запорешь мне мой статус в «Мире» и пересдачу лабы, и вообще, не дай бог, начнешь с кем-нибудь там мутить, я тебе тут устрою!»

Но тварь не отозвалась, не отреагировала, вообще никак не проявила себя.

Зацензуренная чужая память также не давала ответ, куда делась истинная хозяйка Янкиного аватара в этом непонятно откуда взявшемся мире и почему теперь Янка должна действовать вместо нее, но инструкция к платью там плавала. Грёбаное платье…

Кажется, мужчина тоже тем временем одевался – быстро и молча, словно готовый к тому, что адекватность его женщины была в сети, может быть, час назад, а может, вчера.

Янка не могла заставить себя посмотреть на него. Просто оглядеться вокруг – даже это было бы слишком. Понимала только, что сейчас светлое время суток и они где-то среди деревьев. Она знала название места – Хэлсион. И знала, что Хэлсион не на Земле.

А вокруг был лес. Дальше – скалы и море, свинцовое, штормовое, осеннее. Покрытые ледниками и лесом горы. Их отроги спускаются к воде, но из-за склона через просветы в рядах деревьев видно было только небо, затянутое серым туманным маревом – фрагментарным, разорванным, позволяющим разглядеть тоже низкие, но расположенные следующим слоем клубящиеся грозовые тучи. Но даже здесь, на расстоянии от берега, сквозь завесу листвы и хвои, слышен был отдаленный плеск тяжелых, с пенными бурунами волн, на которые она хотела бы посмотреть в последний раз…

Чужой незнакомый мир. Умирающий. Прекрасный. Янке не надо было смотреть по сторонам, чтобы увидеть всё это, она просто чувствовала: это было «снаружи», а сама Янка – «внутри», полностью погруженная в себя, замкнутая в чужой скорлупе. С доступом к рассыпавшемуся на части пазлу из чьих-то знаний.

Она помнила, что идет война и зачем в разгар сборов она