Читать книгу Похищение во благо - - Страница 1

Небо над головой казалось грязным полотном, тяжело затянутым свинцовыми тучами. Холодный ветер яростно бил в лицо, вырывая из груди остатки дыхания и заставляя жмуриться. Мои волосы, когда-то уложенные, превратились в спутанный ком; пряди неприятно цеплялись за острые грани серёг и тяжёлое ожерелье – последние символы моей «высокой» клетки. А платье? От этого шёлкового шедевра, стоившего целое состояние, осталось одно название: кружева превратились в лохмотья, белизна смешалась с пылью.

Но среди этого хаоса было нечто по-настоящему прекрасное: ошарашенные лица моей семейки, сорванная нежеланная свадьба и свобода…

Конечно, если происходящее можно назвать свободой.

Насколько это слово имеет значение, если я зажата в когтях дракона? Для любого другого это прозвучало бы как издёвка или безумие. Но для меня, даже это пугающее небо стало глотком чистого воздуха.

Да, это была не совсем та свобода, которую я планировала долгие годы. И всё же это был мой шанс.

Прежде чем я решу, что делать с этой новой, опасной жизнью, нужно вернуться назад. Туда, где всё началось. В прошлое, которое так старательно пыталось меня похоронить…

***За две недели до этого.

Часы на городской башне размеренно пробили полночь. Тяжёлые, гулкие удары возвестили о том, что день наконец окончен. В залах поместья воцарилась долгожданная тишина: гости разошлись по своим покоям, хозяева погрузились в безмятежный сон, а слуги, измотанные бесконечной суетой, забылись тяжёлым мороком. Даже цепные псы у ворот притихли, лишь изредка посапывая во сне.

Лишь в моей каморке, притаившейся под самой крышей, тускло мерцал огарок свечи. В разбитом зеркале я видела своё отражение: сосредоточенное, бледное лицо и руки, которые привычно-монотонно затягивали волосы в тугой хвост. Нельзя допустить, чтобы хоть одна светлая прядь выбилась и выдала меня в ночной тени.

Железная ручка шкафа негромко звякнула и тускло блеснула в полумраке. Я достала свой «второй облик» – комплект, ставший моей настоящей кожей: свободные тёмные штаны, плотную чёрную рубаху и неизменный плащ с глубоким капюшоном, способным скрыть меня от любого случайного взгляда.

Бросив последний взгляд на зеркало, я накинула капюшон и одним движением пальцев загасила свечу. Комната погрузилась в темноту, но тут же створки окна распахнулись, впуская внутрь бодрящий, пахнущий дождем и волей ветерок. Оставался последний штрих. Магия.

Короткий, выверенный жест рукой – и в центре комнаты соткалось марево. Спустя мгновение напротив меня уже стояла моя точная копия. Я вплела в её силуэт заклинание призыва: невидимая нить теперь связывала нас, готовая в любой момент поменять меня с двойником местами, если что-то пойдет не так.

Дальше всё шло по давно отработанной схеме, заученной до автоматизма. Я бесшумно выскользнула в окно, вцепилась в шершавую черепицу и, словно тень, перемахнула на крышу. Короткий прыжок на козырек конюшен, мягкое приземление на траву – и вот я уже в саду.

Там, под раскидистыми ветвями старого дуба, в густой непроглядной тени, меня уже ждали.

Парень наконец вышел на бледный лунный свет. Он медленно откинул капюшон: тёмные пряди в беспорядке рассыпались по лицу, почти полностью скрывая взгляд его внимательных глаз.

– Долго же ты сегодня, – негромко произнес он. В его голосе прозвучал привычный укор, за которым, как и всегда, скрывалась едва уловимая, бережная забота.

Он протянул мне меч. Когда мои пальцы сомкнулись на рукояти, я едва не вскрикнула от наслаждения – холодная кожа и знакомый вес клинка легли в ладонь так привычно, будто были моим продолжением.

– Будто сам не знаешь, – на моих губах заиграла дерзкая ухмылка. – У герцога снова гости. Пришлось задержаться на кухне, подавая этим господам их бесконечный поздний ужин.

– Ясно… – парень желчно усмехнулся и сжал кулаки, пряча в тени глухое раздражение. Его злило моё положение, и эта злость грела мне душу больше любого камина. – Всё прошло спокойно?

– Как обычно, – я пожала плечами, чувствуя, как ночная прохлада смывает дневную усталость. – Склизкие комплименты, голодные взгляды, ядовитые усмешки Вивьен и двое невыносимых братьев. Ничего нового.

Я улыбалась, не скрываясь. Только здесь, под покровом ночи, я могла наконец сбросить маску покорности, расслабить плечи и позволить себе быть собой.

Мы молча направились к нашему убежищу – полуразрушенному плацу у руин старого особняка. В этом забытом богом месте время замирало, а страх и притворство исчезали, уступая место чистой силе.

Всё шло по заведенному ритуалу, ставшему для меня священным: короткая разминка, изматывающая пробежка по битому камню, отработка классических стоек. И, наконец, то, ради чего я жила – спарринг.

Сталь со звоном вскрыла ночную тишину. Меч пел в моих руках, раз за разом сталкиваясь с клинком напарника и высекая снопы искр. Мы двигались в унисон, словно в безумном танце. Рывок, обманный финт, стремительный выпад – и вот стальное лезвие замирает в миллиметре от его горла.

– Ты опять мне поддавался, – я тяжело дышала, чувствуя, как в висках набатом стучит разогнанная боем кровь. – Джим, это несерьёзно!

– Клянусь, нет, – он поднял руки в примиряющем жесте, но в глубине его глаз плясали лукавые искорки. – Ну… может быть, самую малость. Но посмотри на себя: ты прогрессируешь быстрее, чем я успеваю придумывать новые связки. Ещё немного, и ты действительно уложишь меня на обе лопатки.

– У меня нет этого «немного». Через месяц экзамен, – я со стоном облегчения опустилась на потрёпанную, пахнущую сыростью скамью. Усталость свинцовой тяжестью впивалась в кости, но это была приятная боль. – Мне нужно стать лучше. На голову выше любого из тех, с кем придется столкнуться.

– С твоим упорством ты справишься, – тихо ответил он, и в этой простоте было больше веры, чем во всех молитвах мира.

– Хочется в это верить… – я устало закатала рукава рубахи и вновь перехватила распустившийся хвост, затягивая его так туго, что кожу на висках слегка потянуло.

Джим вдруг подался вперёд и перехватил мою руку. Его взгляд замер на свежем, ещё багровом шраме, который неровной линией пересекал предплечье.

– Что на этот раз? – в его голосе прорезалась холодная, опасная злость. Кончики его пальцев дрогнули, почти коснувшись воспалённой кожи, но он вовремя остановился, боясь причинить мне лишнюю боль.

Я лишь равнодушно пожала плечами, пряча за улыбкой горький привкус унижения.

– Герцогу не понравился чай. Слишком горячий, слишком терпкий… какая разница? – я вызывающе оскалилась, глядя ему прямо в глаза. – Но скажу тебе по секрету: прежде чем подать этот чай, я туда плюнула.

Джим не выдержал и коротко рассмеялся, но веселье не коснулось его глаз. Его пальцы всё ещё бережно сжимали мою ладонь, а взгляд скользил дальше, по целой сети бледных шрамов, покрывающих мою кожу, словно тонкая, жуткая паутина – летопись долгих лет «воспитания» в доме Ванстенов.

– Они заживают всё медленнее… Ты больше не можешь их исцелить? – его шёпот пронзил меня острее любого клинка.

Я лишь горько качнула головой, не отрывая взгляда от своих рук.

– Не могу. Старые раны не успевают исчезнуть, как появляются новые. Даже моё исцеление больше не справляется.

Джим плотно сжал губы, в его глазах читалась невыносимая смесь жалости и ярости.

– Целительница, способная вытянуть другого с того света, но не властная над собственной болью… Это чудовищно, Элиара.

– Чудовищно, – эхом отозвалась я, глядя в вязкую ночную темноту. – Но такова моя «особенность».

«Особенность»… Какое жалкое, ничтожное слово для проклятья, превратившего мою жизнь в бесконечный круг пыток.

Как только этот дар проснулся во мне, статус презираемого бастарда смешался с участью полезного инструмента. Я стала идеальной мишенью. В глазах отца и его законных сыновей я превратилась в живой тренажёр. «Ей всё равно. Ломай ей кости – всё заживёт. Ломай ей волю – стерпит».

И я заживала… какое-то время. Снаружи кожа вновь становилась гладкой, скрывая следы издевательств, но внутри… внутри я гнила. Медленно, неотвратимо, слой за слоем. Для мира мой дар был благословением и чудом, для меня же – комнатой, из которой не было выхода.

Впрочем, если подумать, это был ещё не худший сценарий. Не проявись во мне эта сила, Альберик Ванстен просто бы избавился от меня.

Моей вины не было в том, что мой дражайший отец не привык пользоваться головой, что была у него на плечах. Стоило в поместье появиться новой симпатичной служанке, как он, подобно голодному волку, решил продемонстрировать своё право хозяина на всё и вся.

По его прихоти через девять месяцев на свет появилась я. А всего через два месяца родилась Вивьен – его «настоящая» и «единственная» дочь от законной супруги.

Его похоть и неумение держать себя в руках запустили этот механизм, так почему же всю тяжесть вины возложили на мои плечи? Мать, подарившая мне жизнь, сбежала из поместья, как только смогла. Я не была ей нужна – я была лишь живым напоминанием о её унижении, о пережитом кошмаре. Она ушла, оставив меня одну расплачиваться по чужим счетам.

Так я и осталась в этом доме – вечным козлом отпущения и единственной тенью в сияющем роду Ванстенов.

Меня замуровали в этих высоких стенах, чтобы гнилая тайна моего рождения не просочилась наружу и не запятнала безупречную репутацию «благородного» семейства. Долгое время я оставалась для них лишь удобной прислугой, бессловесной тенью в углу – существом без имени, без голоса и без права на мечты. Но стоило моему дару пробудиться, как всё «изменилось». По крайней мере, так мне наивно казалось вначале…

Целительство.

Редчайший дар, о котором в нашем королевстве осмеливались шептаться лишь вполголоса. По закону магию запрещено скрывать: каждый одарённый обязан пройти регистрацию и служить короне. Но как может быть зарегистрирован тот, кого официально не существует?

Моя сила была слишком заманчивой добычей. Узнай о ней церковь, меня бы тут же забрали, провозгласили «святой» и превратили в орудие веры. Но герцог не собирался делиться своим сокровищем. Меня приковали к герцогскому дому крепче любых цепей. Из безликой служанки я превратилась в живой товар, в сверхприбыльный актив. Мой папаша не упустил шанса: он продавал мои исцеляющие прикосновения за баснословные деньги, обстряпывая грязные сделки под покровом ночи.

Я стала их тайной реликвией. Их личной золотой жилой, которую берегли лишь ради выгоды.

Стоит ли вспоминать моё детство? Ту отчаянную, глупую жажду заслужить хотя бы каплю их любви. Сколько раз я, замирая от надежды, протягивала к ним руки, но находила лишь ледяное безразличие и жестокость. За малейшую провинность, за случайный взгляд или неловкий жест меня ждала расплата: сырые подвалы, где могильный холод вползал под самую кожу; бесконечные дни без крошки хлеба; удары, от которых тело превращалось в один сплошной кровоподтек. Чаще всего – всё сразу.

Они не знали ни жалости, ни тепла. Для них я была лишь механизмом, который обязан работать.

Их законные дети купались в обожании и неге, в то время как я из кожи вон лезла, стараясь угодить своим мучителям. Со стороны жизнь Ванстенов казалась безупречным полотном: образцовая семья, ослепительные улыбки, безупречные манеры. Но лишь единицы знали правду, надёжно спрятанную за тяжелыми бархатными шторами. Правду о том, что в тишине белоснежных залов зреет гниль, а души обитателей этого дома давно превратились в прах.

Я ещё будучи наивной малышкой, никак не могла унять жажду признания. Мне казалось: если я стану ещё полезнее, ещё совершеннее, они наконец-то меня заметят и примут. Эта вера подтолкнула меня к изучению основ магии. Я рассудила просто: если во мне течет редчайшая кровь целителя, значит, и к другим плетениям должна быть предрасположенность. Так и оказалось.

Судьба, будто в насмешку, подбросила мне подарок: в дальнем углу герцогской библиотеки я отыскала древний, покрытый вековой пылью гримуар. Он был всеми забыт и заброшен – точь-в-точь как я сама.

Своё первое заклинание – создание клонов, моих точных копий – я освоила всего за пару дней. Эта магия стала моим спасением и моим самым большим секретом. Пока двойники монотонно драили полы и выполняли работу служанок, я, запершись в своей каморке, жадно впитывала знания из запретных книг.

Я научилась ускользать из поместья в город, где бралась за любую, даже самую тяжелую подённую работу. На заработанные гроши я не покупала еду – я покупала книги. Каждая страница была моим личным сокровищем, моим оружием.

Однажды, когда мне исполнилось десять, в моей жизни появился он. Молодой рыцарь, многообещающий ученик академии. Его приставили к Вивьен в качестве личной охраны, но на деле он был не более чем очередным украшением, дорогим аксессуаром к её безупречному образу.

Я тайком, затаив дыхание, наблюдала за его тренировками на плацу. Прячась в тенях, я запоминала каждый его жест, каждую стойку, каждый стремительный выпад, – я буквально воровала у него искусство меча. Позже, в своей крошечной комнате, я часами до изнеможения повторяла его движения, сжимая в руках обычную палку вместо клинка. Я знала: мне никогда не позволят учиться фехтованию по-настоящему. Рыцари служили герцогу, и никто из них не посмел бы тренировать «позорное пятно» рода Ванстенов – недостойную, чей удел быть лишь безвольным инструментом для исцеления господ.

Я тысячи раз порывалась подойти к нему, мечтала попросить о помощи. Но страх сковывал меня. Я была уверена, что он – всего лишь очередная верная собачка моей «сестры», очарованная её фальшивыми улыбками и привязанная к её капризам.

Так я думала… до одного судьбоносного дня, изменившего всё.