Читать книгу Осторожно, меня две! Перезагрузка - - Страница 1

Вадик ушел утром по-английски – не прощаясь. Зато вещи собрал по-русски обстоятельно: прихватив мой новый тостер, половину запасов гречки и остатки моей самооценки.

На часах был час ночи. Я сидела на полу в коридоре съёмной однушки, прижимая к груди единственное, что у меня осталось – рыжего пушистого кота Барсика. Барсик, впрочем, тоже был не в восторге от моих объятий и вяло пытался выцарапать мне глаз, намекая, что не собирается быть жилеткой для слёз.

– Ну почему, Барсик? – всхлипывала я, глядя в старое ростовое зеркало, прислонённое к стене. – Почему я такая… никакая? Почему об меня все вытирают ноги? Даже ты!

Кот презрительно фыркнул и вырвался, унося свой пушистый зад на кухню.

Я осталась одна. В зеркале отражалось жалкое зрелище: растрёпанная девушка двадцать шести лет в пижаме с пандами, опухший красный нос и выражение лица, достойное памятника «Вселенская Скорбь».

– Я хочу быть другой, – прошептала я, размазывая дешёвую тушь по щекам. – Хочу быть сильной и счастливой. Такой, чтобы мужики падали штабелями, а не забирали бытовую технику, когда бросают.

И тут случилось странное.

Моё отражение в зеркале вдруг перестало плакать. Оно – точнее, она – выпрямилась. Одёрнула пижаму с пандами, которая на ней вдруг замерцала и превратилась в шикарный белый брючный костюм. И… закатила глаза.

– Боже, какой стыд, – произнесло отражение моим голосом, но с интонациями, от которых у меня мороз пошёл по коже. – Ты ещё долго сопли жевать будешь? У меня от твоего нытья уже мигрень тут в пятом измерении.

Я икнула и попятилась к вешалке, больно ударившись лопаткой о крючок. Барсик с выгнутой спиной боком проскакал с кухни в комнату с устрашающим шипением.

– Т-ты кто? – визгнула я с ужасом.

Отражение улыбнулось хищной улыбкой.

– Я – это ты. Твой двойник из магического мира. Версия 2.0. Улучшенная, дополненная и избавленная от багов вроде совести и страха показаться навязчивой. В моем мире, дорогая Анечка, магия – это такой же ресурс, как у вас электричество. Только мы им не чайники кипятим, а власть удерживаем.– заявила девушка в зеркале.

Поверхность стекла пошла рябью, как вода, в которую бросили камень. Девушка сделала шаг вперед. Из зеркала. Прямо в мой неубранный коридор.

Звук был такой, словно лопнула струна гигантской виолончели. В воздухе запахло озоном, грозой и дорогими духами – чем-то вроде сандала.

Она стояла передо мной. Моё лицо, мои волосы (только блестящие, а не как солома), моя фигура (только не сутулая и слегка упитанная, она явно знала, что такое спортзал и осанка). На ней были туфли на шпильке такой высоты, что я бы на них сломала ноги ещё на этапе примерки.

Она щёлкнула пальцами и пятно от кофе на моей пижаме исчезло.

– Фокусница, – выдохнула я. – Понятно.

– Янина де Л’Амор. Яна, – представилась она, брезгливо оглядывая мои разбросанные тапки. – Можно просто «Ваше Великолепие». Шучу. Хотя… нет, не шучу. Архимаг пятого круга, – поправила Яна. – Была. Пока меня не предали и не вышвырнули в этот… – она обвела взглядом старенькие обои и мебель, – …в этот заповедник уныния. Портал схлопнулся. Моей магии здесь почти нет. Крохи. На захват мира не хватит, но на то, чтобы привести тебя в порядок – вполне.

– Аня, а ты сошла с ума, да? – я попыталась встать, но ноги запутались в пижаме, и я грациозно рухнула обратно. – Это всё нервы? Вадик?

– Твой Вадик – козёл, а у тебя проблемы с личными границами, – отрезала Яна. Яна прошла на кухню, цокая каблуками. Правда, звук был странным – словно эхо.

– Так, где у нас вино? – скомандовала она. – И не говори, что нет. У женщины в твоём состоянии всегда должна быть стратегическая заначка. И сделай мне гренку. Я ужасно голодна после перехода между мирами.

Я потащилась за ней на ватных ногах, всё ещё надеясь, что это галлюцинация.

На кухне Яна уже протянула руку к дверце холодильника. Её ухоженные пальцы с алым маникюром коснулись ручки и… прошли сквозь неё, как сквозь туман.

Яна замерла. Она посмотрела на свою полупрозрачную руку, потом на холодильник.

– Ах да, – раздражённо выдохнула она. – Проклятье. Я забыла, что моё роскошное тело осталось в Пятом измерении. Здесь я – всего лишь ментальная проекция. Энергетический сгусток.

Она повернулась ко мне, и в её глазах мелькнул недобрый огонёк.

– Значит, пить будем через тебя.

– К-как это? – заикнулась я, поднимаясь с колен.

– Очень просто. Ты пьёшь, я чувствую вкус. Симбиоз, дорогая. Но для этого мне нужно сесть за руль.

– За какой руль? У меня нет машины…

– За руль твоего тела, Аня! – рявкнула она. – Но сначала еда. Где тостер?

– Вадик забрал, – прошептала я. – Это был «Smeg». Красный. Я на него полгода копила…

Яна замерла. Её призрачная фигура пошла рябью от возмущения, как помехи в телевизоре.

– Он. Забрал. Твой. Тостер? – чеканя каждое слово, переспросила она. – То есть я даже гренку чужими руками съесть не могу из-за какого-то самца?

– И гречку… И пароль от «Кинопоиска» сменил…

Яна хищно улыбнулась. Так улыбаются акулы, когда видят серфингиста.

– Прекрасно, – мурлыкнула она. – Кажется, мне здесь понравится. В моем мире я только что проиграла войну кланов, меня лишили тела и вышвырнули в эту серую дыру. Мне было скучно. А тут – миссия.

– Какая миссия? – спросила я, завороженно глядя на неё.

Она вдруг хитро прищурилась, глядя на меня.

– Операция «Возмездие», дорогая. Мы вернём тостер. А заодно научим тебя быть стервой. Собирайся. Мы едем в гости. И, так уж и быть, я покажу тебе, как пользоваться твоим же телом.

– Куда?! – взвизгнула я. – К Вадику? Нет! Сейчас час ночи! И я… посмотри на меня! Я выгляжу как чучело! Он сказал, если я появлюсь, он вызовет полицию!

Яна рассмеялась. Смех у неё был грудной, бархатный, пугающий.

– Полицию? Милая, когда мы закончим, полиция ему не потребуется.

Но ты права. В таком виде к бывшим не ходят. В таком виде даже мусор выносить – преступление против эстетики.

Она подошла ко мне вплотную. Я почувствовала, как от неё исходит энергия, словно от раскалённой печки.

Она положила ладони мне на плечи.

– Стой смирно. Будет немного щекотно.

Я хотела дёрнуться, но тело вдруг одеревенело. По коже пробежали электрические мурашки. Я опустила глаза и ахнула.

Моя застиранная пижама с пандами начала… плавиться. Ткань текла, меняла цвет и структуру, словно жидкий металл. Хлопок превращался в изумрудный шёлк, растянутые коленки исчезали, превращаясь в идеальные стрелки на брюках.

Секунду спустя я стояла посреди кухни не в пижаме, а в брючном костюме, который стоил, наверное, как три моих зарплаты. Он сидел идеально. Нигде не жало, не тянуло.

– А теперь лицо, – скомандовала Яна.

Она провела ладонью перед моим носом. Ощущение было такое, словно я умылась ледяной водой. Отеки исчезли. Нос перестал быть красным. Я схватила зеркальце с подоконника.

Из отражения на меня смотрела… я. Но какая-то глянцевая. Версия меня с обложки журнала. Кожа светилась, волосы лежали тяжёлой блестящей волной, а на губах блестела помада.

– Это… магия? – прошептала я.

– Это иллюзия высшего порядка и немного биокоррекции, – отмахнулась Яна. – Держится двенадцать часов. Потом карета превратится в тыкву, а этот шикарный костюм – обратно в твоих панд. Так что у нас мало времени. Вызывай свою колесницу. Как у вас это делают? Свистят?

– Приложение, – я дрожащими пальцами потянулась к телефону. – Такси.

– Неужели? Какие высокие технологии.

Таксист, хмурый мужик с усами, всю дорогу косился на меня в зеркало заднего вида. Ещё бы. На заднем сиденье сидела я одна, но периодически я начинала шептать в пустоту или спорить с воздухом.

Я ещё не привыкла, что Яну вижу только я. Для всех остальных она была невидима.

– На Дубровку? – переспросил водитель.

– Да. – подтвердила я.

– Оплата картой? – буркнул водитель.

– Нет, кармой, блин – огрызнулась Яна.

– Картой, картой, – промямлила я.

Машина тронулась. Яна с любопытством разглядывала проплывающие мимо фонари и вывески «Шаурма 24», «Продукты», «Кофейня».

– Убого, – вынесла она вердикт. – Никакой архитектурной мысли. Сплошной утилитаризм. Скажи мне, Аня, почему ты позволила этому… Вадику… забрать тостер? Это какой-то ритуальный предмет? Артефакт силы?

– Это «Смег», – вздохнула я. – Он красный. И дорогой. Я на него полгода копила. А Вадик сказал, что раз он платил за интернет последние два месяца, то имеет право на компенсацию морального ущерба.

Яна медленно повернула голову. В свете уличных фонарей её глаза блеснули недобрым жёлтым огнём.

– Он платил за интернет… – повторила она медленно. – А жил он у тебя?

– Ну да.

– Ел твою еду?

– В основном. Он копил на стартап.

– Стирал свои портки твоим порошком?

– Яна, прекрати! – я закрыла лицо руками. – Я знаю, что я дура! Мне все подруги говорили. Но он так красиво рассказывал про свой будущий стартап…

– Стартап, – Яна попробовала слово на вкус, словно оно было испорченным молоком. – В моем мире таких «стартаперов» скармливают драконам. Драконы, правда, потом страдают изжогой, но это детали. Слушай меня, Аня. Сегодня мы не просто заберем тостер. Мы заберем твою гордость.

Таксист, который всё это слышал, вдруг хмыкнул и посмотрел в зеркало заднего вида.

– Правильно говоришь, красавица. Гнать их надо, дармоедов. У меня вон зять такой же…

– Неужели. У вас тут целая эпидемия дармоедов. —бросила Яна. – Смотри на дорогу, возничий. Мы спешим вершить правосудие.

– Да, – поддакнула я.

– Скажи ему, чтобы музыку сменил, – пробурчала невидимая Яна, сидевшая рядом. – У меня от этого «Шансона» вянут уши. Пусть включит классику. Или хотя бы тишину.

– Я не могу… я стесняюсь – шепнула я.

– Аня! Ты в костюме за двести тысяч по вашим деньгам. Соответствуй!

– А мы уже приехали, – оправдалась я.

Мы подъехали к дому Вадика. Новостройка с претензией на элитность – забор, охрана, шлагбаум.

– Черт, – я стукнула себя по лбу. – Я забыла код от калитки! А охранник меня не пустит, Вадик наверняка предупредил, чтобы «бывшую» не пускали.

Яна вышла из машины (пройдя сквозь дверь) и посмотрела на замок.

– Код? – хмыкнула она. – Милая, мы не будем вводить коды. Мы будем вводить хаос.

Она положила свою призрачную ладонь на магнитный замок. Устройство жалобно пискнуло, заискрило и щёлкнуло. Калитка распахнулась. Такси въехало во двор.

– Техномагия, – подмигнула мне Яна, оказавшись рядом со мной в машине. – Примитив. Электричество – это та же мана, только грубая. Идем. Твой тостер ждёт.

Я стояла перед знакомой дверью на седьмом этаже, и сердце колотилось где-то в горле. Мне было страшно. Страшно увидеть Вадика, страшно, что он снова начнёт орать, унижать меня.

– Я не могу, – прошептала я, отдёргивая руку от звонка. – Давай уйдем. Купим новый тостер.

– Посмотри на меня, – голос Яны стал жестким.

Её призрак подплыл ко мне вплотную.

– Я не могу нажать на звонок, я бесплотна. Но я могу кое-что другое. Я могу одолжить тебе свою уверенность. Но для этого нам нужно поменяться местами.

– Что? – не поняла я.

– Пусти меня, – сказала Яна. – Расслабься и позволь мне войти.

Я не успела ничего ответить. Яна просто шагнула в меня.

Щелчок.

Мир кувыркнулся. Меня словно выдернуло из собственного тела и подвесило под потолок. Я парила в воздухе, прозрачная и невесомая, а моё тело стояло внизу. Это было жутко, но накал страстей переборол животный страх. Я смотрела на себя со стороны.

Моя осанка изменилась. Спина выпрямилась, плечи расправились. Моё тело подняло руку и уверенно, длинно нажало на звонок.

За дверью послышались шаги. Щелчок замка. Дверь приоткрылась на цепочку. В щели показалось заспанное и недовольное лицо Вадика.

– Аня? – он недовольно прищурился. – Ты время видела? Я же сказал, между нами все…

И тут… Яна улыбнулась той самой улыбкой, которую я видела в зеркале.

– Привет, пупсик, – произнесли мои губы, но голос был не мой. Это был голос Яны – низкий, с бархатной хрипотцой. – Я пришла за процентами по кредиту. Открывай, или я вынесу эту дверь вместе с твоей кармой.

Вадик побледнел. Он явно не ожидал такого от «тихой Анечки».

– Ты пьяная? – спросил он.

– Я великолепная, – ответила Яна (в моем теле).

Она не стала ждать. Она просто толкнула дверь ладонью. Легко, без размаха.

Цепочка натянулась, звякнула и лопнула, словно была сделана из китайского пластика. Дверь распахнулась, ударив Вадика по лбу. Он отлетел назад, споткнулся о чьи-то кроссовки (женские, отметила я с ужасом) и плюхнулся на пятую точку.

Яна перешагнула через него и вошла в квартиру. В коридоре пахло чужими сладкими духами.

– О, – протянула Яна, втягивая воздух носом – А у нас гости. Стартап пополнился новым инвестором?

Из спальни выглянула девица. Растрёпанная, в его футболке с Микки Маусом , которую любила надевать я.

– Вадюша? Кто там…? – спросила она сонно. Увидев Яну, она осеклась.

– Знакомься, – Яна широким жестом указала на себя в моём теле. – Вадюшина жена!

Яна прошла на кухню.

– Где он? – спросила она.

– Кто? – сдавленным голосом спросила девица.

– Тостер, – рявкнула Яна так, что Вадик вздрогнул.

На кухонном столе, среди коробок из-под пиццы, стоял он. Мой красный «Смег». Сверкающий, прекрасный и незаконно присвоенный.

Яна подошла, выдернула шнур из розетки. Взяла тостер под мышку, как драгоценный клатч.

Затем она повернулась к Вадику, который уже поднялся и пытался изобразить хозяина положения.

– Аня, положи на место! Это подарок! Ты мне его подарила!

– Это была инвестиция в наши завтраки, – парировала Яна. – Но поскольку завтраков больше не будет, актив изымается.

Она подошла к нему вплотную. Вадик попятился.

– И ещё, – сказала Яна. – Гречку можешь оставить себе. Тебе нужнее. Судя по всему, тебе еще долго придется экономить на еде, чтобы водить сюда таких… бюджетных дам.

Яна развернулась и пошла к выходу. У двери она остановилась, посмотрела в зеркало, поправила прическу и подмигнула мне.

– Мы закончили.

Она направилась к выходу. И я поспешила за ней, барахтаясь в воздухе, как ребёнок, которого первый раз кинули в воду.

На улице Яна щелкнула пальцами.

Меня рывком вернуло в тело. Ноги подкосились от тяжести (тостер весил прилично), и я чуть не упала.

Рядом возник полупрозрачный силуэт Яны.

– Ну как? – спросила она, довольная собой.

Я посмотрела на тостер в своих руках. Вспомнила лицо Вадика. И впервые за два дня почувствовала не боль, а облегчение.

– Это было… – я выдохнула. – Это было круто.

– То ли ещё будет, подруга, – усмехнулась Яна. – Это была только разминка. Завтра мы идем к тебе на работу. Я видела в твоей памяти этого твоего… Людоеда. Кажется, ему тоже пора объяснить, кто здесь главный.