Читать книгу Тихий яд - - Страница 1

Глава 1

Элис

Мой Лондон пахнет сыростью, дешевым кофе и безнадежностью. Особенно по утрам, когда будильник вырывает из редких снов, где нет счетов, надоедливой хозяйки и этого вечного чувства, что ты бежишь по движущейся дорожке, которая все равно уносит тебя назад.

Я прижала ладонь к холодному окну, стирая конденсат. За стеклом мир расплывался в серо-желтых разводах – типичное октябрьское утро. Туман, как назойливый гость, заползал в каждый переулок моего района. Я ненавидела и обожала этот вид одновременно. Он напоминал мне, что я здесь, в огромном городе, совсем одна. Но в этой мысли была и горькая свобода.

– Элис, ты еще здесь? – голос миссис Гилберт, пронзительный и не терпящий возражений, донесся снизу. – Счет за электричество на столе! И мы должны поговорить об аренде!

Сердце привычно ёкнуло, совершив тот самый тревожный кульбит, который стал уже физиологическим ответом на имя моей хозяйки. «Поговорить об аренде» на ее языке всегда означало «я повышаю оплату».

– Спускаюсь! – крикнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Последний взгляд в зеркало. Зелено-карие глаза, слишком большие для моего лица, среднего роста, худощавая, в потертых джинсах и простом сером свитере – идеальная невидимка. Так надо. Быть незаметной – мое главное правило выживания за последний год.

На кухонном столе, рядом с квитанцией, лежал конверт. Не обычный счет, а толстый, официальный. Рука сама потянулась к нему, но я остановила себя. Сначала – хозяйка.

Миссис Гилберт восседала в гостиной, словно королева на троне из полированного дуба и кружевных салфеток. Ее маленькие, острые глазки сразу же устремились на меня, оценивая, высчитывая.

– Доброе утро, миссис Гилберт. Я увидела счет.

– Доброе утро, дорогая. – Она отхлебнула чаю, не спуская с меня взгляда. – Цены растут, как на дрожжах. Правительство ничего не делает для простых людей, которые сдают жилье. Риски, понимаешь ли…

Я молча слушала этот монолог, который слышала уже третий раз за год. Мысленно прикидывала свой бюджет. Работа в кафе «Под синим зонтом» приносила ровно столько, чтобы платить за эту комнату с протекающим краном, питаться макаронами и один раз в месяц позволить себе новую книжку из благотворительного магазина.

– …поэтому с первого числа следующего месяца придется добавить пятьдесят фунтов. Все вокруг дорожает, – закончила она, поставив чашку с тихим, но угрожающим лязгом.

Пятьдесят фунтов. Это двадцать чашек хорошего кофе, которые я не куплю себе. Это десять обедов. Это новая пара джинсов, потому что мои уже вот-вот разойдутся по швам.

– Я постараюсь, – выдавила я. Спорить было бесполезно. В Лондоне спрос на дешевые комнаты всегда превышал предложение, и мы обе это знали.

– Я не сомневаюсь, – миссис Гилберт сладко улыбнулась. – Ты же у меня ответственная девочка. Ах да, тебе пришло письмо. Похоже, официальное.

Я взяла конверт. Сердце забилось чаще. Официальные письма в моей жизни редко несли что-то хорошее. Адрес отправителя заставил кровь отхлынуть от лица: Колледж Святой Марии. Моя старая жизнь, от которой я сбежала, напоминала о себе.

Не вскрывая, сунула конверт в рюкзак. Не сейчас. Я не смогу.

– Беги, а то на работу опоздаешь, – прозвучало мне вслед.

Я выскочила на улицу, как ошпаренная. Холодный воздух обжег легкие, но был сладок, как глоток свободы. Дождь, сменивший туман, бил по лицу мелкими колючими иголками. Я застегнула куртку, старую, потертую кожаную куртку, которую нашла на распродаже, и зашагала, уткнувшись взглядом в мокрый асфальт.

Лондон будничным утром – это симфония раздражения. Скрежет шин по мокрому асфальту, гул голосов, лязг закрывающихся дверей автобусов, запах выхлопных газов, смешанный с ароматом свежей выпечки из пекарни на углу. Я прошла мимо, не останавливаясь. Булочка стоила два фунта. Два фунта – это полчаса моей работы.

Кафе было моим островком. Небольшое, уютное, с выцветшей синей вывеской и столиками у окна, за которыми под дождем было так здорово наблюдать за миром. Я толкнула дверь, и меня встретил знакомый звон колокольчика и теплый запах свежемолотого кофе, корицы и чего-то домашнего.

– Элис! Живая! – Соня, моя коллега и, возможно, единственный друг в этом городе, уже расставляла стулья. Ее розовые волосы были собраны в два небрежных пучка, а на руке красовалась новая татуировка – скороговорка на староанглийском. – Босс ворчит, что вчера кто-то забыл вынести мусор. Я сказала, что это ты.

– Спасибо за дружбу, – фыркнула я, сбрасывая куртку за стойку.

– Все для тебя, – она одарила меня лучезарной улыбкой. – Ты сегодня похожа на мокрую кошку, которую выгнали на улицу. Что случилось?

– Миссис Гилберт. Плюс пятьдесят к аренде.

Соня закатила глаза. – Опять? Да она просто издевается! Тебе нужно съезжать, Элис. У меня есть друг, он снимает квартиру в Хэкни, ищет соседку… – Хэкни – это далеко от работы, – перебила я, надевая фартук. – И там дороже. Проездной влетит в копеечку.

– Всегда есть «но», – вздохнула Соня. – Ладно, не будем портить утро. Сегодня среда, у нас старички с круассанами, студент-паникер и, надеюсь, тот красавчик с грустными глазами, который всегда заказывает двойной эспрессо и смотрит в окно час.

Утро пролетело в привычном ритме – механическом, почти медитативном. Шипение кофемашины, стук чашек, заказы, которые я уже знала наизусть. Мой мозг был занят простыми вычислениями: «Большой латте – 3.80, плюс сэндвич – 5.50, чаевые редко, но если оставят, можно купить молоко». И постоянным, фоновым страхом от того толстого конверта в рюкзаке.

Около одиннадцати, когда первая волна клиентов схлынула, Соня настояла на пятиминутном перерыве.

– Выйди, подыши, – сказала она, отбирая у меня губку для протирания стойки. – А то ты весь день как на иголках.

Я не стала спорить. Задняя дверь кафе выходила в узкий, заваленный ящиками переулок. Дождь немного стих, превратившись в морось. Я прислонилась к холодной кирпичной стене и закрыла глаза. Здесь, в этом закоулке, пахло мусором и влажным камнем, но это был мой уголок тишины. И тут я услышала голоса. Не из кафе, а с другой стороны стены, видимо, из соседнего паба, который открывался позже.

– …так он и сказал. Если она думает, что может просто сбежать, она сильно ошибается.

Голос был мужской, грубоватый. Мне стало не по себе. Я не люблю подслушивать, но ноги будто приросли к земле.

– Брось. Он просто горячится. После всего, что случилось… – ответил другой. – Не говори мне. Он не тот человек, который просто горячится. Ты видел его в тот день? Я никогда не забуду его лицо. Он ее найдет. Он сказал, что Лондон не такое уж большое место для того, кто хочет найти.

Ледяная рука сжала мое сердце. Я резко выпрямилась, ударившись плечом о стену. Боль пронзила тело, но была ничто по сравнению с паникой, которая поднялась из глубин памяти.

Высокий, темноволосый. Красивый, как греческий бог, и холодный, как мрамор. И эти глаза… темные, пронзительные, в них не было ничего человеческого, когда он смотрел на меня в тот вечер. «Ты думаешь, это конец, Элис?» – сказал он тихо, так тихо, что мурашки побежали по спине. – «Это только начало».

Я затряслась. Не от холода. Эти разговоры, этот тон… Это мог быть он. Или его люди. Он всегда умел окружать себя такими – преданными, жестокими.

– Элис? Ты в порядке?

Я вздрогнула. Соня стояла в дверях, ее лицо было искажено беспокойством.

– Ты белая, как простыня. Что случилось?

– Ничего, – выдавила я, пытаясь улыбнуться. – Просто… закружилась голова. Не позавтракала.

Соня смотрела на меня с недоверием. – Ладно. Зайди внутрь, я сделаю тебе чай с сахаром. И съешь хоть булку, смотри, не упади за стойкой.

Я позволила ей взять себя под руку и увести внутрь. Тепло кафе обволокло меня, но не смогло прогнать внутренний холод. «Лондон не такое уж большое место». Эти слова звенели в ушах.

День тянулся мучительно медленно. Мои руки дрожали, когда я несла подносы. Я вздрагивала от каждого звонка колокольчика на двери, от каждого звука громкого мужского голоса. Каждый высокий темноволосый мужчина, заходящий в кафе, заставлял мое сердце останавливаться. Но это были не он. Слишком молодые, слишком старые, не те черты…

«Он не появится», – пыталась успокоить себя я. — «Он не знает, где я».

Но голос из переулка твердил обратное.

После смены, когда мы с Соней вытирали последние столы, она наконец не выдержала.

– Ладно, хватит. Что сегодня произошло в переулке? Ты слышала что-то? Увидела кого?

Я молчала, сжимая в руке влажную тряпку.

– Элис, – голос Сони стал мягче. – Мы друзья, помнишь? Ты можешь мне доверять.

Я посмотрела на ее искреннее, открытое лицо. Соне двадцать два, она приехала в Лондон из маленького шахтерского городка, спасаясь от своей тоскливой судьбы. У нее свои демоны. Но она не бежала от него.

– Я… когда-то знала одного человека, – начала я осторожно, глядя на мыльные пузыри в тазу с водой. – Он был… не как все. Мне показалось, что в переулке говорили о нем.

– Не как все? – Соня нахмурилась.

Я горько усмехнулась. – Просто… если ты когда-нибудь заметишь, что за мной следят, или если появится высокий, очень красивый темноволосый мужчина, который будет спрашивать обо мне… Обещай, что ничего не скажешь. Что ты меня не знаешь.

Соня смотрела на меня, широко раскрыв глаза. – Боже, Элис. Что он тебе сделал?

– Просто, – прошептала я. – Обещай.

Она медленно кивнула. – Обещаю. Но я не позволю ему тебя обидеть. У меня есть братья, помнишь? Суровые северяне.

Ее попытка пошутить разрядила обстановку. Я улыбнулась, и на этот раз улыбка получилась почти настоящей.

– Спасибо, Соня.

– Всегда пожалуйста. А теперь собирайся, у меня сегодня свидание с барменом, и я не могу опаздывать.

Оставшись одна в кафе после ее ухода, я закончила уборку. Босс, мистер Артур, пожилой валлиец с вечно печальными глазами, заплатил мне наличными, как всегда, и добавил лишних пять фунтов.

– На пирожок, девочка, – буркнул он. – Худющая ты какая-то.

Я поблагодарила, сжав купюры в ладони. Эти пять фунтов были каплей доброты в море постоянного стресса. Они согревали.

Дорога домой казалась длиннее обычного. Я шла не по прямому маршруту, а петляла по улицам, делая неожиданные повороты, останавливаясь у витрин, чтобы проверить отражение в стекле – нет ли за мной хвоста. Паранойя, да. Но она держала меня в безопасности последний год.

В продуктовом магазине я купила самые дешевые макароны, банку томатного соуса и упаковку чая. Кассирша, женщина с усталым лицом и ярко-рыжими волосами, бросила на мои покупки равнодушный взгляд.

– Три фунта двадцать, дорогая.

Я отсчитала мелочь. В кармане куртки оставалось несколько монет. До зарплаты – четыре дня.

На ступеньках перед домом миссис Гилберт я замерла, глядя на тот самый официальный конверт, который так и лежал нетронутым в моем рюкзаке. Страх перед ним боролся с любопытством. В конце концов, я резко вскрыла его.

«Уважаемая мисс Элис Рид! Колледж Святой Марии напоминает Вам о неоплаченном счете за последний семестр в размере 1200 фунтов стерлингов. В случае неуплаты в течение 30 дней дело будет передано в коллекторское агентство…»

Письмо выпало у меня из рук и упало в лужу. Я смотрела на него, не в силах пошевелиться. Тысяча двести фунтов. Для меня это была астрономическая сумма. Год назад, когда я сбежала из колледжа и из своей старой жизни, я думала только о том, чтобы спрятаться. О долгах, об официальных бумагах… мне было не до того.

А теперь счет настиг меня. Коллекторы. Это означало звонки, письма, возможно, даже визиты. Шум. Внимание. То, чего я больше всего боялась. Шум привлекал его.

Я подняла мокрый, размазанный листок и сунула его обратно в конверт. Руки тряслись. В голове стучало: 1200… 1200… 1200…

Войдя в дом, я попыталась проскользнуть в свою комнату незаметно, но миссис Гилберт, казалось, поджидала меня в тени коридора.

– А, вернулась. Заплатила за электричество?

– Заплачу в пятницу, с зарплаты, – тихо ответила я.

– И об аренде не забудь. Я уже распечатала новое соглашение, – она протянула мне еще один листок. – Подпишешь завтра.

Я взяла бумагу, не глядя на нее, и побежала наверх. Моя комната – крошечная, с кроватью, комодом, маленьким столом у окна и мини-холодильником – казалась сейчас единственным безопасным местом в мире. Я заперла дверь на ключ, хотя знала, что у миссис Гилберт есть запасной, и прислонилась к ней спиной.

Темнота за окном была теперь абсолютной. Дождь стучал по стеклу. Я включила настольную лампу, ее желтоватый свет отгонял тени, но не страхи. Я села на кровать и достала из-под матраса старую металлическую коробку из-под печенья. Там лежали мое свидетельство о рождении, паспорт, несколько потрепанных фотографий мамы и толстая пачка наличных – мои сбережения. Я пересчитала купюры. Триста семьдесят фунтов. Копейки. Даже если я не буду есть и не буду платить за аренду, мне не хватит.

И что теперь? Искать вторую работу? Но где? Я уже работаю с восьми до шести. Ночные смены? Но тогда я буду как зомби, и миссис Гилберт пожалуется на шум. И как я буду скрываться, если буду все время на работе? Мысли метались, как пойманные птицы. Счет из колледжа. Угроза коллекторов. Повышение аренды. И за всем этим, как огромная темная туча, нависала его тень. Высокого, красивого, с холодными глазами, который когда-то сказал, что я принадлежу ему. И который, судя по услышанному, не намерен отказываться от своей собственности.

Я легла, уставившись в потолок, где трещина образовывала силуэт, похожий на дракона. Мама говорила, что в детстве я боялась темноты. Она зажигала ночник в форме луны и говорила:

«Смотри, Элис, это твоя луна. Она всегда будет светить тебе, даже когда меня не будет рядом».

Мамы не стало, когда мне было десять. Рак. Быстро и безжалостно. А потом была тетя, холодная, строгая, видевшая во мне обузу. А потом колледж, попытка начать новую жизнь… и встреча с ним. Ашером Флинном. Красивым, богатым, таинственным. Таким внимательным поначалу. Таким… подавляющим и опасным потом.

Я сжала кулаки. Нет. Я не позволю страху парализовать себя. Я уже раз убежала. Я смогу продержаться и сейчас. Нужен план.

Поговорить с колледжем. Объяснить ситуацию. Попросить рассрочку. Хотя, какие могут быть рассрочки у бедной официантки?

Найти более дешевое жилье. Но на это нужен залог, первый месяц аренды… и время, которого у меня нет.

Больше ничего не приходило в голову. Только пустота и чувство ловушки, которая медленно, но верно сжимается.

Я заснула под стук дождя, и мне снился один и тот же сон.

Я бегу по темным лондонским улицам, а за мной – ровные, размеренные шаги. Я оборачиваюсь и вижу его силуэт в конце переулка, высокий и неумолимый. Он не спешит. Он знает, что я никуда не денусь.

Проснулась я от резкого стука в дверь. Сердце вколотилось в ребра.

– Элис! Тебе звонят, – крикнула миссис Гилберт. – Мужчина! Говорит, что из банка!

Банка? У меня нет банковского счета. Только наличные.

Я вскочила, накинула халат и выбежала на лестницу. Стационарный телефон висел в холле. Миссис Гилберт стояла рядом, не скрывая любопытства.

– Алло? – мой голос прозвучал сипло.

– Доброе утро, это мистер Дженкинс из кредитного отдела банка. Я ищу мисс Элис Рид.

– Это я.

– Мисс Рид, мы получили запрос о предоставлении вам кредитной истории в связи с заявлением от вашего имени. Для верификации нам нужны некоторые данные…

Ледяная волна накатила на меня. Я не подавала никаких заявлений. Ни в какой банк.

– Я… я ничего не подавала, – проговорила я.

– Заявление было подано онлайн, мисс Рид. На крупную сумму. Для оформления нам нужен ваш идентификационный номер и подтверждение дохода…

– Это ошибка, – перебила я его, чувствуя, как пол уходит из-под ног. – Я не подавала никаких заявлений. Отмените это. Пожалуйста.

На той стороне провода повисла пауза. – Без вашего письменного заявления мы не можем просто отменить… Мисс Рид, возможно, кто-то воспользовался вашими данными? Вам следует обратиться в полицию.

Полиция. Опять полиция. Я посмотрела на миссис Гилберт, которая ловила каждое мое слово.

– Спасибо, я разберусь, – быстро сказала я и положила трубку.

– Проблемы с банком, дорогая? – спросила хозяйка с притворным участием. – Не наделала долгов, надеюсь?

– Ошибка, – коротко ответила я и побежала назад в комнату.

Заперев дверь, я прислонилась к ней, пытаясь перевести дыхание. Кто-то подал заявление на кредит от моего имени. Крупную сумму. Это могла быть ошибка… или нет.

Он был богат. У него были связи. Он знал, как давить, как запугивать, как ставить в безвыходное положение. Фальшивый кредит, долги, судебные иски… все это могло всплыть, привлечь внимание, вытащить меня из тени. Или заставить меня обратиться за помощью… к нему.

Это был его почерк. Изощренный, безжалостный.

Паника, чистая и животная, сдавила горло. Я подбежала к окну, отдернула занавеску. Напротив, на скамейке в сквере, сидел мужчина. Высокий, в темном пальто, с газетой в руках. Он не смотрел в мою сторону, но его поза казалась неестественно напряженной.

Мне показалось? Показалось ли?

Я отпрянула от окна, сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Что делать? Бежать? Но куда? У меня почти нет денег. Нет друзей, кроме Сони. Нет семьи.

Я опустилась на пол, обхватив колени руками. Нужно думать. Хладнокровно.

Во-первых, банк. Нужно как-то официально отозвать это заявление. Для этого нужны документы, возможно, визит в отделение. Риск быть увиденной.

Во-вторых, слежка. Реальная или паранойя? Нужно проверить.

В-третьих, деньги. Нужно найти способ заработать больше. Быстро.

Я подошла к столу и открыла ноутбук, древний, медленный, но способный выходить в интернет. Зашла на сайты с вакансиями. Официантки, уборщицы, кассиры… все с графиком, который не состыкуется с моим, или с оплатой, которая не лучше.

Потом я зашла на доску объявлений. «Требуется натурщик для художественной студии. Оплата почасовая, высокая.» Я моргнула. Натурщик? Имеется в виду… обнаженная? Щеки запылали. Нет, конечно, нет.

«Помощник на складе. Ночная смена. Оплата наличными.» Ночная смена… это возможно. Но склад где? Если далеко, ночные автобусы…

Я сохранила номер телефона. Это был вариант.

А потом мой взгляд упал на объявление, прикрепленное к верху доски: «Личный помощник с гибким графиком. Помощь в организации быта, покупках, несложных поручениях. Опыт не требуется, важны ответственность и умение хранить конфиденциальность. Оплата очень высокая, обсуждается. Район Челси.»

Челси. Богатый район. Очень высокая оплата. Умение хранить конфиденциальность. Это звучало… подозрительно. И заманчиво.

Я посмотрела на свой счет в триста семьдесят фунтов. На письмо из колледжа. На воспоминание о голосе в переулке.

Риск. Все в моей жизни сейчас было риском.

Я записала адрес электронной почты из объявления. И, не дав себе времени передумать, составила короткое письмо.

«Здравствуйте. Меня зовут Элис. Мне двадцать лет. Я ответственная, исполнительная, умею организовать свое время. Ищу работу с гибким графиком. Готова приступить к обязанностям немедленно.»

Я не указала фамилию. Не приложила фото. Нажала «отправить» до того, как страх остановил меня.

Остаток дня прошел в нервном ожидании. Я вышла на улицу, чтобы проверить, не следит ли за мной тот человек со скамейки. Его там не было. Может, он просто читал газету? Может, я все выдумала?

Я зашла в библиотеку, чтобы воспользоваться бесплатным интернетом и отправить официальный запрос в банк об отмене кредитной заявки. Процесс оказался сложнее, чем я думала, требовал заполнения форм, которые нужно было распечатать и отправить по почте.

Когда я вернулась домой, миссис Гилберт встретила меня новостью.

– Тебе звонила какая-то Соня. Просила перезвонить. И, кстати, Элис, я заходила в твою комнату, чтобы проверить батарею. Ты не против, да?

Меня охватил гнев, редкий и жгучий. – Вы зашли без моего разрешения?

– Это мой дом, дорогая, – холодно ответила она. – И у меня есть ключи от всех комнат. Для экстренных случаев.

Это было нарушением границ, последней каплей. Но я сглотнула протест. Не сейчас. Не когда я так уязвима.

В комнате я обнаружила, что ящик комода был не до конца закрыт. Я точно помнила, что закрыла его. Она рылась в моих вещах. Искала что? Деньги? Документы?

Дрожащими руками я проверила коробку из-под печенья. Деньги и документы были на месте. Но чувство осквернения, уязвимости не проходило.

Я позвонила Соне.

– Элис, привет! Слушай, ты в порядке?

– Да, прости. Просто… тяжелый день.

– Понимаю. Слушай, я тут кое о чем подумала. У моего брата есть друг, он владелец небольшого книжного магазина в Сохо. Ему нужен помощник на несколько часов вечером, после твоей смены в кафе. Работа несложная – расставлять книги, помогать на кассе. Оплата небогатая, но что-то. Интересует?

Еще одна работа. Вечерняя. Я буду выматываться, но… деньги.

– Да, – сказала я без колебаний. – Очень интересует. Спасибо, Соня.

– Отлично! Я дам ему твой номер. Его зовут Дэниел, он хороший парень. Не чокнутый, как большинство книжников.

Мы поговорили еще немного, и ее болтовня немного успокоила меня. У меня есть друг. Есть варианты. Я не одна.

Перед сном я проверила почту. Никакого ответа на мое объявление о работе в Челси. Ну и ладно. Вероятно, это была какая-то афера.

Я легла в постель, но сон не шел. В голове проносились обрывки мыслей. Счет, кредит, миссис Гилберт, темноволосый мужчина на скамейке, голос из переулка… и его лицо. Ашер. Его улыбка, которая никогда не доходила до глаз.

Ты моя, Элис. Ты всегда была и всегда будешь.

Я вскрикнула и села на кровати. Комната была погружена во тьму, нарушаемую только слабым светом фонаря за окном. Я обняла себя, пытаясь унять дрожь.

И тогда я услышала звук. Тихий, но отчетливый. Скрежет ключа в замке моей двери.

Сердце замерло. Я затаила дыхание, прислушиваясь. Скрежет повторился. Кто-то с другой стороны медленно, осторожно поворачивал ключ.

Это не миссис Гилберт. Она бы постучала. Или вломилась бы с шумом и оправданиями.

Я бесшумно сползла с кровати и подкралась к двери. Глаза привыкли к темноте. Я увидела, как дверная ручка медленно поворачивается.

Паника парализовала на мгновение. Потом инстинкт самосохранения взял верх. Я оглянулась. Оружие… что-то… На столе лежала тяжелая стеклянная пепельница, оставшаяся от предыдущего жильца. Я схватила ее.

Ручка перестала двигаться. Наступила тишина. Потом – шаги, отдаляющиеся по коридору. Легкие, почти неслышные.

Я простояла у двери еще десять минут, может, двадцать, прижав пепельницу к груди. Ничего больше не происходило.

Кто это был? Миссис Гилберт, все-таки? Или… кто-то другой? Тот, кто мог узнать, где я живу? Тот, кто хотел убедиться, что я здесь?

Я не ложилась спать до рассвета. Сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела на дверь. Пепельница лежала рядом.

Впервые за долгое время я позволила себе тихо заплакать. От страха, от беспомощности, от тоски, нормальному существованию, где девушки в двадцать лет думают об учебе, вечеринках, первой любви, а не о том, как спрятаться.

Рассвет застал меня все в той же позе. Серый свет пробивался сквозь занавески, окрашивая комнату в пепельные тона. Дождь кончился. Наступил новый день. День, в котором нужно было искать выход из ловушки, которая сжималась все туже.

Я встала, подошла к окну и отдернула занавеску. Город просыпался. Люди шли на работу, автобусы гудели где-то вдалеке.

Я посмотрела на свое отражение в стекле. Бледное лицо, темные круги под глазами, но в этих зелено-карих глазах, помимо страха, я увидела что-то еще. Упрямство. Злость. Желание бороться.

– Хорошо, – прошептала я своему отражению и тени, которая, возможно, уже где-то рядом. – Ты хочешь игры? Будет тебе игра. Но правила устанавливаю уже не ты.

Я повернулась от окна и начала собираться на работу. Впереди был долгий день. Смена в кафе, разговор с книготорговцем Дэниелом о вечерней подработке, визит в банк, чтобы разобраться с кредитом. И, возможно, ответ на то объявление из Челси.

Я не знала, что меня ждет. Но я знала одно: я больше не та запуганная девочка, которая сбежала год назад. Лондон, со всей своей жестокостью и равнодушием, закалил меня. Я выживала в одиночку.

Даже если где-то в этом городе, в своем роскошном пентхаусе, красивый, темноволосый демон по имени Ашер Флинн уже строит планы, как вернуть то, что, как он считает, принадлежит ему по праву.

Глава 2

Элис

Ответ на объявление из Челси пришел на следующий день, когда я выходила с вечерней смены в книжном. Письмо было кратким и безличным:

Мисс Элис. Ваша кандидатура нас заинтересовала. Просьба прибыть завтра в 6:00 по адресу: Челси, Элдридж-стрит, 17. Спросить мистера Вейла. Опоздания недопустимы.

Ни имени, ни фамилии работодателя. Только холодная инструкция. И адрес в одном из самых дорогих и закрытых районов Лондона. Сердце забилось тревожно, но я заглушила страх.

На следующий день, после основной смены в кафе, я надела единственное платье, которое не выглядело поношенным – простое черное, в пол, и сверху свою старую кожаную куртку. Челси встретил меня тишиной дорогих улиц, запахом вымощенного дождем камня и высокими георгианскими фасадами, скрывающими жизнь от чужих глаз.

Дом №17 был не просто особняком. Это была крепость из темного кирпича и кованых решеток. Камеры слежения бесшумно повернулись в мою сторону, когда я подняла руку к тяжелому дверному молотку в форме хищной птицы. Меня впустили до того, как я успела постучать.

В холле, погруженном в полумрак, пахло старыми книгами, воском для мебели и чем-то едва уловимым – холодным, как металл. Меня встретил мужчина лет сорока с бесстрастным лицом дворецкого, но в его глазах читалась не служба, а охрана.

– Мистер Вейл ждет вас в библиотеке. Пожалуйста, следуйте за мной, – его голос был тихим и не оставлял пространства для вопросов.

Библиотека была огромной. Высокие стеллажи из черного дерева уходили под потолок, теряясь в тенях. В центре комнаты, в кресле у камина, в котором потрескивали настоящие дрова, сидел он.

Не Ашер. Это был другой мужчина, старше, лет под пятьдесят. Седые виски на идеально зачесанных темных волосах, острые скулы, пронзительный, аналитический взгляд. Он был облачен в безупречный костюм, и в его позе читалась власть, более старая и утонченная, чем грубая сила Ашера. В руках он держал ту самую стеклянную пепельницу из моей комнаты.

– Мисс Рид. Прошу прощения за вольность, – он поставил пепельницу на стол рядом с креслом. Его голос был низким, бархатным, и от этого стало еще страшнее. – Меры предосторожности. Нужно было убедиться, что вы… бдительны. И что у вас есть воля к сопротивлению.

Ледяная волна прокатилась по спине. Я едва не сделала шаг назад.

– Это были вы? Ключ в замке… Вы проникли ко мне в комнату?

– Мои люди. Не волнуйтесь, миссис Гилберт получила щедрую компенсацию за временный дискомфорт и любезно предоставила дубликат ключа. А также некоторые интересующие меня сведения. – Он жестом пригласил меня сесть в кресло напротив. – Я Кайл Вейл. И я предлагаю вам сделку.

– Какую сделку? – мой голос прозвучал хрипло.

– Я знаю, от кого вы бежите. Я знаю о счете из колледжа, о фальшивой кредитной заявке, о том, что его люди уже рыщут по району вашего кафе.

Я молчала, сжимая влажные ладони.

– У меня есть свои счеты с Ашером Флинном. Он перешел дорогу не тем людям. Посягнул на то, что ему не принадлежит. В том числе… – его взгляд скользнул по мне, оценивающе, но без вожделения, скорее как коллекционер, рассматривающий редкий артефакт, – …на мою территорию. Вы стали пешкой в нашей игре. Но пешка, проявившая характер, может стать королевой.

– Что вы хотите?

– Я хочу предложить вам убежище. Безопасность. Я погашу ваш долг колледжу, решу вопрос с банком. Ваша хозяйка больше не будет вас беспокоить – она получит предложение о продаже этого дома, от которого не сможет отказаться. Вы будете жить здесь, под моей защитой. Выполнять несложные поручения: сопровождать меня на светских мероприятиях, создавать определенное впечатление. Быть… моей спутницей на публике.

– А взамен? – спросила я, уже понимая ответ.

– Взамен, – он наклонился вперед, и в его глазах вспыхнул холодный огонь, – вы станете приманкой. Мы дадим Ашеру знать, где вы. Но на моих условиях. На моей земле. Вы поможете мне выманить его из тени и поставить на колени.

Это было безумие. Меня предлагали сделать наживкой в войне двух титанов. Но в этом безумии была своя жестокая логика. Бежать дальше? Куда? Он нашел меня даже в моей каморке у миссис Гилберт.

– А если я откажусь?

Кайл Вейл медленно откинулся в кресле.

– Тогда я провожу вас до двери. И позволю событиям идти своим чередом. Уверяю вас, мисс Рид, мое общество – меньшее из зол, с которыми вы столкнетесь на улице. Ашер не прощает побегов. И сейчас он не в настроении прощать.

Он был прав. Это чувствовалось каждой клеткой. Я была в ловушке. Но теперь у меня появился выбор: быть добычей в лапах одного хищника или опасным союзником – игрушкой – в руках другого.

Я посмотрела в пламя камина, затем в его холодные, расчетливые глаза.

– А как насчет правил? Вы сказали, правила устанавливаю уже не он.

Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

– Правила игры устанавливаю я. Вы можете лишь решить, играть ли по ним. Или стать частью игрового поля.

Тишина в библиотеке стала давящей. За окном сгущались сумерки Челси. Здесь, в этой роскошной крепости, пахло не сыростью и безнадежностью, а деньгами, властью и опасностью другого рода. Но это был выбор.

– Хорошо, – сказала я, и мой голос впервые за долгое время звучал твердо, без тени дрожи. – Я согласна. Но с одним условием.

– Я слушаю.

– Когда все закончится… я уйду. С чистым паспортом, с достаточной суммой, чтобы начать все с нуля. И вы никогда больше не будете искать меня.

Кайл Вейл внимательно смотрел на меня, и в его взгляде появилось что-то, отдаленно напоминающее уважение.

– Обещаю. – Он поднялся. – Добро пожаловать, Элис. Теперь вы под моей защитой. И, – его взгляд стал острым как бритва, – вы моя собственность. До конца нашей сделки. Не забывайте об этом.

Он позвонил в колокольчик, и бесстрастный дворецкий снова появился в дверях.

– Проводите мисс Рид в её апартаменты. И подготовьте всё необходимое.

Меня проводили наверх, в роскошную комнату с видом на закрытый внутренний сад. Дверь закрылась беззвучно, но я знала – теперь она заперта с обеих сторон. Я променяла тесную клетку страха на позолоченную. И мой новый хозяин был, пожалуй, еще опаснее старого. Но в его глазах я увидела то, чего никогда не видела в глазах Ашера. Не одержимость, а расчет. И против расчета можно выстроить свой собственный.

Я подошла к окну. Где-то там, в пентхаусе с видом на Темзу, Ашер Флинн, возможно, уже получил первую весточку. Анонимное фото. Мельком пойманное в объектив изображение меня, выходящей из роскошного авто у дома Кайла Вейла. И теперь в игре было три игрока. Два хищника… и их приманка, которая только что решила, что у нее тоже есть клыки. Лондон больше не пах безнадежностью. Теперь он пах дорогим дымом сигар, железом власти и предвкушением встречи с Ашером.

Апартаменты, в которые меня поместили, были красивой тюрьмой. Все, от шелковых простыней до золоченых ручек на окнах, кричало о безумном богатстве, но также и о полном контроле. Шторы были плотными, окна не открывались, а на роскошном туалетном столике, среди флаконов с парфюмом, которого я никогда не касалась, лежала простая записка.

Завтрак в 8. Гардеробная слева. Будьте готовы к визиту портного.

Я не спала. Каждый шорох за дверью – а их было немало – заставлял сердце биться чаще. Утром я обнаружила, что моя старая одежда, включая верную кожаную куртку, исчезла. В гардеробной висели платья, костюмы, обувь – все идеального размера, сдержанных, дорогих оттенков: черный, серй, темно-синий, бордовый. Ничего яркого. Ничего моего.

В 8:05 раздался тихий стук, и в комнату вошла женщина лет шестидесяти с лицом, вырезанным из гранита, в безупречном костюме-френч.

– Меня зовут Иветт. Я отвечаю за ваш гардероб и внешний вид. Портной прибудет через час. Мистер Вейл ожидает вас к ланчу в полдень. Пожалуйста, выберите что-нибудь из предложенного.

Ее тон не оставлял сомнений. Я выбрала простой серый кашемировый джемпер и черные брюки. На ощупь они были мягче, чем все, что я носила в жизни.

В 11:55 меня проводили в зимний сад – стеклянную оранжерею, примыкавшую к особняку. Там, среди орхидей и папоротников, был накрыт стол на одного. Кайл Вейл сидел в кресле, читая газету. На нем был другой костюм, но такой же безупречный.

– Садитесь, Элис. Надеюсь, вы выспались. – Он не поднял глаз от газеты. – Сегодня начинается ваше обучение.

– Обучение? – осторожно опустилась я на стул.

– Конечно. Вы не думали, что достаточно просто появиться рядом со мной? Вам предстоит играть роль. Мою спутницу, мою… протеже. Вы должны выглядеть, двигаться и говорить соответствующим образом. У вас есть природная скрытность, что хорошо. Но нужно добавить лоск.

Лакей налил в мою хрустальную фужер воду. Даже вода здесь казалась другой.

– Кто враги, кто союзники, чьи интересы где пересекаются. Как читать людей за их улыбками. Как слышать угрозу в комплименте. Ашер – бульдозер, он ломает стены. Я предпочитаю находить слабые места в фундаменте и подкладывать взрывчатку. – Он отложил газету и наконец посмотрел на меня. Его взгляд был холодным сканером. – Первый урок. Никогда не показывайте страха. Страх – валюта. Его можно тратить, чтобы вызвать жалость или оплошность у противника. Но если покажете слишком много, вы обесценитесь. Вчера вы показали ровно столько, сколько нужно: вы напуганы, но не сломлены. Завтра мы начнем работать над вашей легендой.

– Легендой?

– Историей о том, кто вы такая и как оказались рядом со мной. Сирота из провинции, дальняя родственница, которую я взял под опеку после смерти тетушки. Талантливая, но неустроенная. Я помогаю вам найти свой путь. Сентиментально, благородно и достаточно правдоподобно, чтобы не вызывать лишних вопросов. Вы выучите ее наизусть.

Ланч прошел в почти полной тишине с его стороны. Я чувствовала себя экспонатом на экзамене. После кофе появилась Иветт с портным. Мерка длилась час, в течение которого Кайл Вейл наблюдал, делая редкие замечания.

Дни выстроились в жесткий график. Утро – занятия с Иветт: этикет, история искусств, базовые фразы на французском и итальянском. После ланча – время с Кайлом Вейлом. Он был безжалостным учителем. Мы разбирали досье на людей из его круга: политиков, финансистов, владельцев медиа. Он показывал фотографии, и я должна была угадать их слабости: Этот изменяет жене. Эта леди тонет в долгах из-за страсти к азартным играм.

Иногда он проверял мою собственную легенду, задавая неожиданные вопросы за завтраком.

Как звали твоего пса в детстве, Элис? Какая была любимая книга твоей покойной тети?

Я должна была отвечать не задумываясь, с правильной, чуть грустной интонацией.

Вечерами я оставалась одна в своих апартаментах. Мне выдали новый, ультратонкий ноутбук, но я была почти уверена, что за мной следят. Я не пыталась выйти на связь с Соней. Лучше не вовлекать ее. Я искала новости об Ашере, но они были скупы.

Молодой наследник империи недвижимости и частных охранных предприятий, редкие появления на благотворительных гала-вечерах, слухи о слияниях и поглощениях.

Его фотографии заставляли сердце сжиматься. Та же идеальная улыбка, те же холодные глаза, которые теперь, с новым знанием, казались не просто жестокими, а голодными.

Прошла неделя – мой первый выход в свет. Небольшой прием в Национальной портретной галерее. Платье, которое для меня сшили, было произведением искусства из темно-зеленого бархата, под цвет моих глаз. Кайл Вейл, подав мне руку, чтобы выйти из лимузина, тихо сказал:

– Сегодня вы – молчаливое наблюдение. Улыбайтесь, слушайте, запоминайте. Ничего лишнего. Они будут смотреть на вас, потому что вы новая. Пусть смотрят. Вы – красивая тайна. Это раздражает и интригует.

Взгляды, скользящие по мне, были как щупальца. Оценивающие, любопытные, враждебные. Кайл представлял меня как Элис, мою юную родственницу, которую он опекает. Я ловила обрывки шепотов.

– Вейл всегда со вкусом…

– Слышал, Флинн что-то потерял недавно…

Именно тогда я увидела его. Не Ашера. Человека, который стоял у колонны и не отрываясь смотрел на меня. Высокий, светловолосый, с пронзительным голубым взглядом. В его внимании не было грубой оценки, только холодный, неотрывный интерес. Когда наши взгляды встретились, он медленно, почти незаметно кивнул, как будто ставя внутреннюю галочку. Потом растворился в толпе.

– Кто это? – тихо спросила я у Вейла.

– Лео Штрассер. Немец. Работает на конкурентов Флинна в сфере кибербезопасности. Очень осведомленный. – Вейл улыбнулся, как будто делая комплимент. – Похоже, слухи уже работают. Он вас заметил. Отлично.

Меня бросило в жар. Я была не просто приманкой для Ашера. Я была маяком для всех хищников в этом аквариуме. Вейл использовал меня, чтобы встряхнуть воду и посмотреть, кто всплывет.

Вернувшись в особняк, я была на грани срыва. Адреналин сменился глухим ужасом.

– Я не могу так, – вырвалось у меня, когда дворецкий забрал мою накидку. – Все смотрят, как на вещь.

Кайл Вейл остановился на лестнице и посмотрел на меня сверху вниз.

– И что? Страх – валюта, Элис. Вы только что получили свою первую серьезную монету. Штрассер заинтересован. Значит, Ашер уже в ярости.

На следующий день уроки изменились. Вместо истории искусств Иветт принесла папку.

– Основы кибербезопасности на бытовом уровне, – сухо объявила она. – Как обнаружить подслушивающее устройство. Как создать безопасный канал связи. Как избежать слежки в социальных сетях.

Это была первая реальная полезность. Я впитывала информацию как губка. Параллельно я начала внимательнее наблюдать за самим Вейлом, за ритмом дома. Я заметила, что каждую среду в кабинет на втором этаже приходил курьер с дипломатом. Что дворецкий, которого звали Грейвс, носил под пиджаком кобуру. Что в саду, среди кустов самшита, были не просто камеры, а датчики движения.

Я училась. Не только быть куклой, но и видеть ниточки, за которые дергают.

Приготовления к вечеру в «ее» были как подготовка к битве. Иветт была особенно непреклонна, выбирая платье – на этот раз черное, облегающее, с высоким воротником и открытой спиной.

Отель «Савой» сиял, как ледяной дворец. Хрусталь, шампанское, бриллианты на шеях женщин и холодная расчетливость во взглядах мужчин. Я шла рядом с Вейлом, чувствуя, как сотни глаз сканируют меня. Я улыбалась, кивала, произносила заученные фразы. Внутри все сжималось в тугой комок.

И тогда я увидела Марка. Того самого грубоватого мужчину, чей голос я слышала в переулке у кафе и видела в доме Ашера. Он стоял у бара, в дорогом, но плохо сидящем смокинге, и пристально смотрел на меня. В его взгляде было не просто узнавание, а злорадное торжество.

Я чуть не споткнулась. Вейл, почувствовав мое напряжение, легким движением руки привлек меня ближе, как бы делясь шуткой. Его губы почти коснулись моего уха.

– Спокойно.

– Это Марк, – прошептала я, едва шевеля губами. – Его человек.

– Отлично. Теперь следуйте за мной. И не смотрите в его сторону.

Мы двигались дальше, но я чувствовала взгляд Марка, впивающийся мне в спину. Во время аукциона, пока я механически хлопала в ладоши за безумные суммы, с которых шли проценты на лечение детей, я искала в толпе другие знакомые лица. Никого. Только Марк, который теперь перешел в другой конец зала, не теряя меня из виду.

Когда вечер начал подходить к концу, Вейл наклонился ко мне.

– Через пять минут мы уедем через служебный выход. Будьте готовы к… суете.

Мы незаметно отошли от основного потока гостей и свернули в коридор, ведущий к кухне и служебным лифтам. Я почти выдохнула, когда дверь лифта закрылась, и мы начали спускаться в подземный паркинг.

Лифт плавно остановился. Двери открылись. И мы вышли прямиком к нашему лимузину, рядом с которым стоял Грейвс. Но между нами и машиной, прислонившись к бетонной колонне, был Марк. Он курил, и в свете тусклых ламп его улыбка была хищной.

– Мисс Рид. Долгий путь от вонючего переулка до «Савоя», – сказал он хриплым голосом. – Ашер передает привет.

Грейвс сделал шаг вперед, но Вейл едва заметно остановил его жестом.

– Передайте Ашеру, – холодно произнес Вейл, – что он всегда может написать письмо. Но, судя по всему, он предпочитает посылать гонцов. Как в старые, не очень хорошие времена.

Марк флегматично стряхнул пепел.

– Времена меняются, мистер Вейл. Одни люди поднимаются, другие… исчезают. И их игрушки переходят в другие руки.

– Игрушки иногда кусаются, – парировал Вейл. – Особенно если им покажут, где находится спусковой крючок. Прощайте, Марк. Надеюсь, такси до вашего района вы найдете. Это место, я слышал, для вас непривычное.

Оскорбление было точечным и точным. Марк сжал кулаки, но не двинулся с места. Вейл открыл дверь лимузина, пропуская меня внутрь. Я проскользнула на сиденье, дрожа. Грейвс сел за руль, и мы тронулись, оставив Марка в клубах выхлопных газов.

В салоне воцарилась тишина. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

Глава 3

Элис

Мое обучение стало интенсивнее. Теперь к урокам добавились основы финансового анализа, чтобы понимать, куда он может ударить, как сказал Вейл. Я чувствовала себя инструментом, который точат для решающего удара. Но по ночам, в своей роскошной комнате-тюрьме, я ловила себя на мысли, что жду не финансовых отчетов, а чего-то более примитивного, животного. Я спровоцировала зверя, и теперь инстинктивно ждала его прыжка.

Вейл, уверенный в своем плане и неприступности своей крепости, решил, что для поддержания легенды мне стоит появиться в «естественной среде». Не на светском рауте, а в месте, где могла бы оказаться его молодая протеже, интересующаяся искусством. Была организована частная, послезакрытая экскурсия в Музей Виктории и Альберта для небольшой группы избранных. Меня должен был сопровождать Грейвс, всегда оставаясь на расстоянии, но в пределах видимости. Вейл счел это достаточной мерой предосторожности.

Музей в вечерние часы, без толп туристов, был иным миром. Тишина здесь была торжественной, почти церковной, нарушаемой лишь шепотом экскурсовода и эхом шагов по паркету. Мы перемещались по залам скульптуры, и холодный мрамор античных богов под мерцающим светом софитов казался мне отражением моей собственной окаменевшей души. Грейвс следовал в десяти метрах, его присутствие было ненавязчивым, но постоянным, как тень.

В зале итальянского Ренессанса экскурсовод задержалась, рассказывая о технике резца. Группа, состоявшая из пары пожилых коллекционеров и молодой пары, завороженно слушала. Я отстала на шаг, завороженная не столько скульптурой, сколько странным чувством дежавю. Здесь, среди этих застывших в камне страстей, время текло иначе. Я обернулась, чтобы убедиться, что Грейвс на месте. Его не было.

На месте, где он стоял секунду назад, была лишь пустота и длинная тень от статуи Нептуна. Сердце екнуло, предупреждая раньше разума. Я сделала шаг к выходу из зала, намереваясь вернуться в более людный холл.

– Элис.

Голос прозвучал не громко. Он прозвучал прямо у меня за спиной, в полушаге. Низкий, знакомый до боли, до дрожи в коленях.

Я замерла. Весь воздух словно выкачали из зала. Даже экскурсовод в дальнем конце умолкла, или мне это только почудилось.

– Не оборачивайся. Иди в нишу справа. Если крикнешь или побежишь, твоему охраннику будет больно. Он уже отдыхает в подсобке.

Его дыхание коснулось моей шеи. От этого прикосновения по коже побежали мурашки – смесь возбуждения и того старого страха, который он умел вызывать. Я послушалась. Ноги сами понесли меня в боковую, полутемную нишу, где в одиночестве стояла мраморная фигура ангела с опущенными крыльями. Это было уединенное место, скрытое от основного зала массивной колонной.

Как только мы оказались в тени, его рука обхватила мое запястье с такой силой, что я едва сдержала стон. Он развернул меня и вдавил спиной в холодную стену рядом с постаментом. Тело к телу. Я наконец увидела его вблизи.

Ашер Флинн. Он выглядел иначе, чем на светских раутах. Безупречный костюм сменился темными, почти черными джинсами, черным кашемировым свитером и кожаной курткой. От него не пахло парфюмом, только кожей, холодным ночным воздухом и дикой, неконтролируемой энергией. Его темные волосы были слегка растрепаны, будто он много раз проводил по ним рукой. Но глаза… глаза горели. Это был не холодный расчет Вейла. Это был темный, всепоглощающий огонь. В них читалась ярость, торжество и что-то еще, от чего у меня внутри все переворачивалось – голод.

– Ну вот мы и встретились, – прошептал он, его лицо было так близко, что я видела легкую тень щетины на его щеках. – Без твоего хозяина. Без его охраны. Один на один. Как и должно быть.

– Отпусти меня, – выдавила я, но голос звучал слабо.

– Отпустить? – Он рассмеялся тихо, беззвучно, только его грудь вздрогнула. – Я целый год искал тебя, Элис. Целый год. Ты думаешь, я позволю тебе снова исчезнуть?

Он придвинулся еще ближе, его бедра прижались к моим, лишая пространства для движения. Одной рукой он все еще сжимал мое запястье, другая поднялась и коснулась моей щеки. Большой палец грубо провел по скуле, затем по линии губ. Прикосновение было одновременно ласковым и унизительным. В низу живота завязался тугой узел.

– Ты стала другой. Тверже. Злее. Мне это… нравится. В тебе всегда был этот огонек, который я хотел разжечь. Жаль, что это попытался сделать кто-то другой.

– Он не…

– Молчи, – его голос стал жестким, как сталь. Палец лег на мои губы, заставляя их замолкнуть. – Не говори мне о нем. Не сейчас. Сейчас ты будешь слушать.

Его взгляд опустился на мои губы, потом снова встретился с моим. Глубина одержимости в его глазах была пугающей.

– Я скучал по тебе. По этому испуганному, яростному блеску в твоих глазах. По тому, как ты пытаешься быть сильной, когда внутри дрожишь, как осиновый лист. Ты моя. Ты всегда была моей. С того самого вечера в библиотеке колледжа, помнишь?

Я помнила. Дождь за окном, тишина в полутемном зале, запах старой бумаги. Он, на последнем курсе. Его внимание было таким лестным, таким всепоглощающим. Тогда это казалось романтичным. Позже я поняла – он просто отмечал свою территорию.

– Ты сбежала от меня. Ты украла то, что мне принадлежит. Себя. – Его голос стал тише, опаснее. – И за этот год я понял кое-что. Я не просто хочу тебя вернуть. Я хочу, чтобы ты сама вернулась. Чтобы ты поняла, что нигде не будешь в большей безопасности, чем со мной. Что этот старик, Вейл, он тебя сожрет и выплюнет, когда ты перестанешь быть ему полезной. А я… – он наклонился, и его губы почти коснулись моего уха, – я никогда не перестану тебя хотеть. Даже когда буду ненавидеть. Особенно когда буду ненавидеть.

Его дыхание обожгло кожу. Я пыталась отодвинуться, но стена была неумолима.

– Он даст мне свободу, – прошептала я, отчаянно пытаясь найти рычаг. – Ты – никогда.

– Свободу? – Он откинулся, чтобы посмотреть мне в лицо, и снова засмеялся, на этот раз с горькой иронией. – Какую свободу, Элис? Свободу бегать и прятаться? Свободу считать каждый пенс, бояться каждого звонка в дверь? Это не свобода. Это выживание. А я… я могу дать тебе все. Все, что ты захочешь. Ты могла бы забыть об этих долгах, об этой борьбе. Ты могла бы учиться, путешествовать, жить в роскоши. Нужно было только… быть моей. Я вижу, как твое тело реагирует на меня. Ты этого хочешь.

– Принять твой контроль? Твою ревность? Твои… наказания? – Голос задрожал, выдав меня.

Его лицо на мгновение исказила боль, настоящая, сырая боль, которую я никогда раньше не видела.

– Я никогда не причинял тебе боли, – сказал он с внезапной, обескураживающей искренностью.

– Ты предлагаешь мне жизнь, где я – вещь.

– Ты не вещь! – он встряхнул меня за плечи, и его голос сорвался на крик, который тут же затих в тишине музея. – Ты – всё для меня! Ты не понимаешь? Без тебя все это… – он махнул рукой, словно указывая на весь мир за стенами музея, на его империю, – …пыль. Бессмысленная, серая пыль. Я строил все это, думая, что однажды ты будешь смотреть на это рядом со мной. А ты… ты сбежала в мир, который пахнет сыростью и дешевым кофе.

Он знал. Он знал о моей старой жизни в мельчайших деталях. От этого стало еще страшнее.

– Я скучал по твоему запаху, – продолжил он, уже почти шепотом, его лицо снова приблизилось. Его рука отпустила мое запястье и обвила талию, прижимая меня еще сильнее к себе. – По тому, как ты вздрагиваешь, когда я прикасаюсь к тебе вот так. По вкусу твоих губ.

И прежде чем я успела среагировать, он уже захватил меня в плен своих губ. Это не был поцелуй нежности или любви. Это был поцелуй-захват, поцелуй-заявление прав. Жесткий, требовательный, полный года накопленной ярости и тоски. В нем была вся его одержимость, вся его боль, все его владение. Я пыталась отвернуться, но его рука в моих волосах удерживала голову. Тело предательски откликнулось на знакомую силу, на опасную, токсичную близость, которую оно помнило и… желало. В горле встал ком. Мурашки от его прикосновений бегали по телу.

Он почувствовал мое сопротивление и оторвался, дыхание его было неровным. Он смотрел на меня, на мои наполненные слезами, но полные ненависти глаза.

– Можешь ненавидеть меня, – прошептал он хрипло. – Это лучше, чем равнодушие. Ненависть – это связь. Я всегда буду предпочитать твою ненависть твоему забвению.

– Что ты хочешь? – прошептала я, чувствуя, как по щеке все же скатывается предательская слеза. – Забрать меня отсюда силой?

– Нет, – он вытер слезу большим пальцем, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на старую, искаженную нежность. – Я мог бы. У заднего выхода ждут двое моих людей. Грейвс обездвижен. Но это было бы… слишком просто. Как в прошлый раз. Ты снова бы сбежала при первой возможности.

Он отпустил меня, сделав шаг назад. Внезапное отсутствие его тела, его тепла, оставило странную пустоту, смешанную с облегчением.

– Я хочу, чтобы ты выбрала. Осознанно. Я даю тебе время. Неделю.

– Чтобы выбрать что? – спросила я, все еще прижавшись к стене, пытаясь отдышаться.

– Чтобы понять, где твое место. Останься с Вейлом. Посмотри, как далеко он зайдет, чтобы защитить тебя, когда дело дойдет до настоящей опасности. Когда я перестану играть в кошки-мышки и начну крушить все, что ему дорого. А потом… – он снова приблизился, но уже не прикасаясь ко мне, – …потом я приду за тобой. И ты сама примешь решение. Вернуться ко мне. Добровольно. Или посмотреть, как твой щит превратится в пыль, и все равно оказаться в моих руках. Но тогда условия будут другими, Элис. Тогда ты будешь не возлюбленной, которую нужно вернуть. А добычей, которую нужно сломить.

Он произнес это так спокойно, так уверенно, что в его словах не было и тени сомнения. Это было не обещание. Это было предсказание.

– Он сильнее, чем ты думаешь, – сказала я, не понимая, зачем защищаю Вейла.

– И я – безжалостнее, чем он может представить, – парировал Ашер.

Он посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом, как будто впитывая мой образ.

– До встречи через неделю. Не забывай, чей вкус на твоих губах.

Он повернулся и зашагал прочь, его силуэт растворился в темноте соседнего зала так же бесшумно, как и появился.

Я осталась стоять одна, дрожа всем телом. Губы горели от его поцелуя, а в ушах стоял звон. Его слова висели в воздухе, тяжелые и ядовитые. Это была новая, более изощренная ловушка. Он понял, что силой не сломить. Теперь он играл на моем желании, на моем страхе за другого, даже если этим другим был холодный манипулятор Вейл, на той странной связи, которая все еще тянулась между нами, как перерезанная, но не зажившая пуповина.

Я нашла Грейвса в подсобке, как и сказал Ашер. Он был без сознания, но дышал ровно. На его виске краснел легкий синяк. Я привела его в чувства, и мы молча покинули музей. В лимузине я смотрела на огни ночного Лондона и понимала, что Вейл жестоко ошибся. Он думал, что контролирует игру, что Ашер будет атаковать там, где его ждут. Но Ашер атаковал там, где это больнее всего – внутри. Он проник сквозь все слои защиты и дотронулся до меня. Физически. Эмоционально.

И теперь у меня была неделя. И мне предстояло решить, буду ли я пешкой Вейла, добычей Ашера… или найду способ стать игроком, который перевернет эту доску сам. Но для этого нужно было сделать то, чего я боялась больше всего: перестать быть просто приманкой и начать плести свою собственную паутину. А начинать пришлось с того, чтобы солгать Кайлу Вейлу о том, что произошло этой ночью. Потому что если он узнает, как близко Ашер подошел, как легко он нарушил его безопасность, его гнев и последующие действия могут оказаться для меня опаснее, чем сам Ашер.

Лондон за окном мерцал, холодный и безразличный. Запах сырости и безнадежности сменился запахом опасности, власти и… его кожи. И где-то в этом городе два хищника готовились к решающей схватке, а между ними, в центре бури, оказалась я – уже не просто приманка, а кость, за которую они сражались. И эта кость только что решила, что у нее есть не только клыки, но и мозг. Пришло время ими воспользоваться.

Лифт медленно поднимался на пентхаус Вейла. Зеркальные стены отражали мое искаженное отражение: идеальный макияж, безупречное платье и глаза – два темных озера паники. Губы все еще горели. Каждый нерв в теле помнил прикосновение Ашера, его запах, вкус его поцелуя – жесткого, властного, знакомого до боли.

Я скучала по нему.

Ужасная, унизительная правда. Год я убегала, пряталась, строила новую личность из обломков старой. Но в ту секунду, когда его рука обхватила мое запястье, тело откликнулось как на заученную молитву. Мурашки, учащенное сердцебиение, слабость в коленях. Не только страх. Волнение. Токсичное, опасное, но настоящее.

Вейл ждал в кабинете. Он стоял у панорамного окна, с бокалом виски в руке, силуэт на фоне ночного Лондона выглядел монолитно, как скала.

– Ну как, искусство вдохновило? – спросил он, не оборачиваясь.

– Это было… впечатляюще, – голос звучал ровно, обученный, но внутри все дрожало. Лгать ему было страшнее, чем стоять перед Ашером.

– Грейвс сообщил о небольшом инциденте.

Сердце упало. Я медленно подошла к столику с графином воды, чтобы скрыть дрожь в руках.

– Он просто… потерял меня из виду на минуту. В зале было темно.

Вейл наконец повернулся. Его холодные голубые глаза изучали меня, сканируя каждую микротрещину в моей броне.

– Ашер Флинн. Он был там.

Это было не вопрос. Это был приговор.

Я замерла, стакан в руке стал вдруг невыносимо тяжелым.

– У Флинна есть слабость, которую он сам не признает, – Вейл сделал глоток виски. – Он не может устоять перед драматизмом. Музей ночью? Скульптуры как свидетели? Это его почерк. Я предполагал, что он может попытаться взаимодействовать. Но не так скоро. Значит, он отчаяннее, чем я думал. Что он сказал?

Лгать дальше было бесполезно. Но и правду всю говорить нельзя.

– Он дал мне неделю. Чтобы сделать выбор.

– Романтично. И глупо. Он думает, что это дуэль за твое сердце. Не понимает, что сердце – самый ненадежный актив. Он предложил тебе что-то?

– Свободу. В его понимании.

– Ты дрожишь.

– Я замерзла.

Он коснулся моей щеки кончиками пальцев. Прикосновение было ледяным, аналитическим, не как у Ашера. – Ты испугана. И возбуждена. Это нормально. Инстинкты сильнее разума. Но разум – вот что отличает нас от зверей. – Он убрал руку.

– Что теперь? – спросила я, и мой голос наконец сорвался на шепот.

– Теперь мы меняем правила. Ты больше не просто приманка, Элис. Ты – актив. И активы нужно защищать, но также и заставлять работать. Ты хочешь не быть пешкой? Докажи, что можешь быть чем-то большим.

Он подошел к сейфу, ввел код, достал тонкую папку.

– Финансовый анализ, который ты изучала – это ключ. Здесь информация о слабых местах империи Флинна. Три компании, которые держатся на честном слове и долгах. Одна сделка, которая пахнет отмыванием денег. Намеки на связи с сомнительными фигурами из Восточной Европы.

Он положил папку передо мной.

– Учись. Ищи уязвимости. Неделя, которую он дал – это не срок для выбора. Это срок для удара. Ты ударишь первой. Не физически, а финансово.

Я открыла папку. Цифры, графики, отчеты. Мир, который еще месяц назад казался мне чужим языком. Теперь я видела в них не просто данные, а оружие.

– Почему я? Почему не ваши аналитики?

– Потому что ты знаешь, как он думает. Потому что он не ожидает этого от тебя. И потому что, – он сделал паузу, – чтобы перестать быть пешкой, нужно сделать первый ход самому. Даже если этот ход тебе диктуют.

Вернувшись в свою комнату, я закрыла дверь, прислонилась к ней и позволила дрожи, которую сдерживала, пройти через все тело. Потом подошла к зеркалу.

Глаза были огромными, темными. На шее, там, где его дыхание обжигало кожу, лежал невидимый шрам. Я коснулась этого места пальцами, и тело снова отозвалось – предательским теплом в низу живота, легкой дрожью.

Я скучал по твоему запаху.

Я закрыла глаза. Вспомнила не сегодняшнего Ашера – яростного, опасного. А того, первого. В библиотеке. Как он объяснял мне сложную экономическую теорию, рисуя схемы на салфетке. Как его глаза светились, когда я наконец понимала. Как его рука случайно касалась моей, и от этого прикосновения мир сужался до точки.

То была иллюзия. Красивая, увлекательная, смертельная иллюзия. Под ней всегда скрывался хищник, который видел во мне не личность, а трофей.

Но даже зная это, даже помня страх, унижение, ощущение ловушки… Тело тосковало. Сердце билось чаще при одном воспоминании. Психика, травмированная и перепаянная, все еще несла в себе его отпечаток – как фантомную боль.

Я открыла глаза.

Я подошла к столу, открыла папку Вейла. Взяла ручку.

Огни Лондона за окном мерцали, как холодные алмазы на черном бархате ночи. Я сидела за резным дубовым столом, папка Вейла раскрыта передо мной, но видение плавало. Буквы сливались в однообразные строки, цифры танцевали, а под кожей все еще пульсировало эхо прикосновений Ашера. Токсичное возбуждение не утихало. Оно висело в тишине комнаты густым, обволакивающим туманом. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я чувствовала его тело, прижатое к моему, его губы, захватившие мои в поцелуе, который был не просьбой, а завоеванием. От воспоминания по спине пробегал холодок, за которым тут же следовала волна тепла – предательская, унизительная реакция организма на того, кто когда-то был всем.

Я с силой прижала ладони к вискам, пытаясь вытеснить образ его глаз – темных, горящих, полных той одержимости, которая пугала и притягивала одновременно. Он говорил о ненависти как о связи. И он был прав. Между нами тянулась незримая нить, сплетенная из страха, страсти и той извращенной зависимости, что возникает между жертвой и охотником. Она все еще держала меня.

Я открыла глаза и уставилась на строки отчета.

Кронос Холдинг.

Компания Ашера. Его любимое детище, как он когда-то признался мне в один из тех редких моментов уязвимости, что он себе позволял. Он строил ее не только для денег. Для наследия. Для того, чтобы оставить след.

А теперь мне предстояло найти в ней трещину и вонзить туда нож.

Рука дрогнула, и ручка выскользнула из пальцев. Я откинулась на спинку кресла, ощущая, как по щекам катятся горячие слезы ярости и отчаяния. Не из-за Ашера. Из-за себя. Из-за этой дурацкой, непобедимой части меня, которая все еще помнила тепло его рук на морозе, когда он снял с себя шарф и обмотал мне шею.

Я резко встала, подошла к окну. Холодное стекло обожгло лоб. Внизу раскинулся Лондон – мир Вейла и Ашера. Мир, в котором я была чужим телом, застрявшим между двух полюсов силы.

Ты не вещь!

Его голос, сорвавшийся на крик в тишине музея, прозвучал в памяти с новой силой. В нем была настоящая боль. Та самая, что мелькнула в его глазах на мгновение, прежде чем их снова поглотил огонь одержимости.

Может быть, в какой-то изогнутой, искаженной вселенной его чувства были настоящими. Может быть, его любовь была просто уродливой, токсичной, но все же любовью. А что предлагал Вейл? Холодный расчет. Обучение в обмен на службу. Защиту в обмен на послушание. Здесь не было места иллюзиям. Только сделка.

Но и там, с Ашером, сделкой была моя душа в обмен на его одержимость.

Я повернулась от окна, и взгляд упал на зеркало в золоченой раме. Девушка в отражении была незнакомкой. Изящное платье, уложенные волосы, бесстрастное лицо манекена. Но глаза… глаза выдавали животный, первобытный страх.

Я медленно подошла к зеркалу, приблизила лицо к холодной поверхности.

– Кто ты? – прошептала я своему отражению. – Приманка Вейла? Добыча Ашера?

Я вернулась к столу. Открыла папку. На этот раз я смотрела на цифры не как ученица, а как охотник. Искала не просто слабые места. Искала то, что будет больно именно ему. Не его кошельку, а его гордости. Его наследию.

Я достала телефон. Дрожащими руками набрала номер Ашера.

Элис: Ты добился своего – я не могу думать ни о чем другом. Ты говорил о выборе. Но ты оставил мне только иллюзию выбора. Как и всегда. Ты дал мне неделю. Я использую ее, чтобы научиться бить тебя туда, где больнее всего. Не в кошелек, Ашер. В гордость. В то самое наследие, что ты так лелеешь. Ты хочешь, чтобы я была твоей? Докажи, что ты достоин того, чтобы быть моим. Докажи, что ты сильнее не только физически и финансово.

Я перечитала сообщение и отправила его, кинув телефон на кровать.

Это был мой первый самостоятельный ход. Опасный, безрассудный, ведущий в неизвестность. Но он был мой. Не продиктованный страхом перед Ашером или долгом перед Вейлом. Продиктованный моим собственным, яростным желанием перестать быть пешкой.

Даже если для этого пришлось признать самую страшную правду. Я тоскую по своему тюремщику. И именно эту тоску я теперь направлю против него.

Прошло два часа. Два часа, в течение которых я пыталась сосредоточиться на цифрах из папки Вейла, но видела только темный экран телефона. Два часа тишины, которая гудела в ушах громче любого шума. Возможно, он проигнорирует. Возможно, разозлится. Возможно, уже отдал приказ своим людям ворваться сюда и забрать меня – досрочно, без всяких недель.

Тело напряглось, когда на экране наконец вспыхнуло уведомление. Одно сообщение. Без слов.

Фотография.

На снимке – библиотека в его старом особняке за городом. Тот самый диван, на котором он впервые поцеловал меня. На спинке лежал мой старый, забытый шарф – тот самый, клетчатый, который я считала потерянным. Рядом с ним – две кофейные чашки. Одна – его, черная, без ручки. На столе лежал тупой охотничий нож в кожаных ножнах.

Фотография говорила громче любых слов. Она кричала о памяти. О навязчивой, болезненной ностальгии, которая сохранила даже чашку с надколотым краем. Но она же показывала и лезвие – готовое, ждущее.

И только потом пришли сообщения.

Ашер: Наконец-то ты заговорила моим языком.

Ашер: Гордость. Наследие. Боль.

Ашер: Это единственные святыни, в которые я еще верю.

Ашер: Бей в них, если осмелишься.

Ашер: Но знай – чем сильнее ты ударишь, тем крепче я буду держать.

Ашер: Ты хочешь игры без правил, дорогая.

Ашер: Ты ее получишь.

Ашер: Ты говоришь о доказательствах.

Ашер: Приходи и возьми их. Завтра ровно в полночь. Библиотека.

Ашер: Это твой шанс ударить первой.

Ашер: Или твоя последняя возможность сдаться до того, как игра станет по-настоящему грязной.

Сообщения прекратились. Он не спрашивал, приду ли. Он знал. Он всегда знал. Он играл на той самой тоске, в которой я только что призналась себе. На этой смеси страха и тяги, которая сводила с ума.

Библиотека. То самое место, где все началось. Где я впервые почувствовала себя не добычей, а… избранной. Где он был охотником.

Я посмотрела на папку Вейла. На цифры, которые вдруг показались детскими каракулями на фоне той тьмы, что дышала с экрана телефона. Вейл хотел финансовой войны. Ашер предлагал войну интимную, личную, где оружием были не отчеты, а открытые раны и острые лезвия памяти.

Я медленно поднялась, подошла к зеркалу. Девушка в отражении все еще дрожала, но в ее глазах уже не было паники. Был холодный, ясный огонь.

Я коснулась своих губ. Они все еще горели.

Я повернулась к столу, взяла папку Вейла и отнесла ее к сейфу. Заперла. Финансовые отчеты могли подождать. Сейчас мне нужно было готовиться к другой битве. К битве, где я буду использовать не цифры, а единственное оружие, которое у меня осталось – правду о нас обоих. Правду, которая ранит его сильнее любого компромата.

И первым шагом в этой подготовке будет ложь Вейлу о том, куда я направлюсь завтра в полночь. Потому что если он узнает, он увидит в этом слабость.

Солнечный свет, холодный и аналитичный, заливал кабинет Вейла на следующее утро. Я стояла перед его массивным дубовым столом, чувствуя, как подошвы туфель прилипают к полированному паркету от пота. На мне был строгий костюм – броня, которую я надела специально для этой встречи. Но никакая броня не могла защитить от проницательного взгляда Кайла Вейла.

Я сделала шаг к столу, положила ладони на прохладное дерево.

– Дайте мне свободу передвижения. Ограниченную, но реальную. Позвольте мне самой изучить его мир. Не через отчеты, а через людей. Через его бывших партнеров, через тех, кто его знает. Вы сказали – я знаю, как он думает. Тогда позвольте мне использовать это знание.

Вейл откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком. Его взгляд был подобен скальпелю – острый, безжалостный, рассекающий ложь.

– Опасная игра, Элис. Вы просите доверия, которое еще не заслужили.

– Я прошу инструменты, чтобы заработать это доверие, – парировала я. – Ашер дал неделю. Он ожидает, что я буду прятаться за вашими стенами. Если я появлюсь на улице одна – это его смутит. Он задумается.

Молчание растянулось. За окном плыли облака, отбрасывая движущиеся тени на стены кабинета.

– Где именно вы планируете начать? – наконец спросил он.

– Бывший финансовый директор «Кроноса», Логан Кроуфорд. Он ушел два года назад после конфликта с Ашером. Живет теперь в Челси, пишет мемуары, которые никто не публикует. Он ненавидит Ашера почти так же сильно, как боится его.

Я выдумала это на ходу. Фамилия Кроуфорд была в одном из отчетов – мелкая сноска о бывшем сотруднике. Остальное – импровизация, построенная на интуиции и отчаянии.

– И как вы найдете его?

– Через социальные сети. Через общих знакомых, – я говорила уверенно, хотя внутри все кричало от страха. – Дайте мне два дня.

Вейл встал, подошел к окну. Его фигура на фоне лондонского горизонта казалась монолитной, незыблемой.

– Хорошо, – коротко ответил Вейл.

Получилось.

Я развернулась и зашагала в комнату.

Оставшись одна, я позволила дрожи овладеть телом. Руки тряслись так, что я едва могла удержать стакан воды. Ложь Вейлу требовала напряжения каждой нервной окончания. Но это было ничто по сравнению с тем, что происходило внутри.

Мысль о библиотеке. О полуночи.

Он ждал.

Мой телефон лежал на столе, черный, немой экран отражал потолок. Я взяла его, снова открыла фотографию. Увеличила изображение. Шарф. Тот самый, клетчатый, купленный на распродаже в универмаге за тридцать фунтов. Я думала, потеряла его в метро. А он… он хранил. Целый год.

Пальцы сами потянулись к губам. Они все еще горели. Не метафорически – физически, как будто его поцелуй оставил на них химический ожог. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я чувствовала давление его губ, вкус его – кофе, что-то пряное, и под всем этим – чистый, неразбавленный Ашер. Запах его кожи, смешанный с кожей куртки и холодным ночным воздухом.

Я встала, подошла к гардеробу. Платье, в котором была вчера, висело на вешалке – черное, простое, дорогое. Я прикоснулась к ткани на уровне талии. Там, где его рука обвивала меня. Ткань казалась… теплее. Или это мне казалось?

С Вейлом я была в безопасности. Холодная, стерильная безопасность лабораторной мыши. Он смотрел на меня как на актив, на инструмент. Его прикосновения (редкие, случайные) были аналитическими – проверка пульса, температуры, уровня страха. С Ашером…

Я зажмурилась. Вспомнила не вчерашний поцелуй, а другой. Год назад. Дождь стучал в окна его квартиры. Мы спорили о чем-то глупом – о фильме, кажется. Он рассердился. Не кричал. Никогда не кричал. Он просто замолчал, и тишина стала громче любого крика. Потом подошел, взял мое лицо в ладони. Его большие пальцы провели по скулам.

– Ты единственная, кто может вывести меня из себя таким образом, – прошептал он. И поцеловал. Нежно. С оттенком чего-то, что выглядело как раскаяние.

Той ночью я плакала. Потому что думала – если я могу вывести его из себя, значит, я для него не просто красивая вещь. Значит, я что-то значу.

Электричество, пробегавшее по коже при его прикосновении. Глубокий, темный трепет внизу живота, когда его руки скользили под одеждой. Чувство полного растворения, когда он был надо мной, вглядываясь в мои глаза с такой концентрацией, будто пытался прочесть в них свою собственную душу.

Остаток дня я провела в странном подвешенном состоянии. Я открыла папку Вейла, пыталась читать отчеты, но цифры плясали перед глазами, не складываясь в смысл. Вместо этого я видела его. Как он стоит в тени музея. Как свет от далекой подсветки выхватывает линию его скулы, блеск глаз.

Я ела обед – изысканный, безвкусный. Каждый кусок казался ватой во рту. Потому что я помнила, как он готовил для меня. Редко, но с фанатичной тщательностью. Заказывал ингредиенты со всего мира. Стоял у плиты с сосредоточенным видом хирурга.

К вечеру я не выдержала. Я спустилась в тренажерный зал пентхауса – стерильное помещение с видом на город. Включила беговую дорожку на максимальную скорость. Бежала, пока легкие не горели огнем, пока мышцы не кричали от боли. Пот стекал по спине, смешиваясь со слезами, которые я не позволила себе пролить.

Я пыталась убежать. От него. От себя. От этой части себя, которая все еще хотела и… любила его.

Глава 4

Элис

Дверь в библиотеку была не просто открыта – она была приоткрыта ровно настолько, чтобы впустить меня. Щель в дверном проеме пульсировала теплым, янтарным светом. Я толкнула ее тяжелое дубовое полотно, и передо мной открылось пространство, которое когда-то было моим святилищем и стало моей тюрьмой.

Библиотека Ашера. Она была точно такой, как на фотографии, но в тысячу раз более живой, дышащей. Воздух был густым от запаха старой кожи переплетов, воска для дерева и… его присутствия. Высокие стеллажи из темного дуба уходили под потолок, залитый мягким светом нескольких бронзовых ламп. В центре комнаты, на персидском ковре с глубокими красными и синими узорами, стоял тот самый диван. Мой клетчатый шарф лежал на его спинке, как живое напоминание о себе.

Но его самого не было видно.

– Не на пороге, Элис, – его голос донесся справа, из тени между стеллажами. – Войди. Закрой за собой дверь. На этот раз свидетелей нет.

Каждый нерв в моем теле кричал о том, что я должна бежать. Но ноги повиновались ему. Я шагнула внутрь, и дверь с тихим стуком захлопнулась. Из тени вышел он.

Ашер Флинн был без куртки. Темный свитер обтягивал широкие плечи, рукава были закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья и часы с кожаным ремешком. На ногах – простые черные брюки, босиком. Он выглядел… домашним. И от этого в тысячу раз опаснее. Это был не хищник в ночном Лондоне. Это был хозяин логова. Повелитель этой вселенной из книг и теней.

Он остановился в нескольких шагах, оценивая меня взглядом, который был физическим прикосновением. Он медленно провел глазами от моих мокрых кроссовок, по темным джинсам, по водолазке, к лицу, задерживаясь на губах, на глазах.

– Ты пришла, – сказал он просто. Как констатацию неизбежности.

– Ты знал, что я приду.

– Я знал, что ты хочешь. – Он сделал шаг ближе. – Потому что ты не могла больше терпеть его холодных прикосновений. Его расчетливых взглядов. Ты ищешь огня, Элис. Даже если он сожжет тебя дотла.

Я не ответила. Он был прав, и это было унизительно.

– Ты сказала, я должен доказать, что достоин. – Он жестом указал на диван, на чашки, на нож. – Это все, что у меня есть. Память. Боль. И лезвие, которое может разрезать ложь. Но я не буду ничего доказывать словами. Слова – для Вейла. Для тех, кто торгует пустыми обещаниями.

В тот же миг он был рядом. Его руки схватили мое лицо, властно, без права на отказ.

– Ты можешь меня ненавидеть, – прошептал он, и его дыхание смешалось с моим. – Проклинай. Но не будь равнодушной.

И его губы нашли мои.

Голодный, отчаянный, безумный акт признания. Его язык вторгся в мой рот со знакомой наглостью, и я откликнулась. Не могла не откликнуться. Год разлуки, год попыток стереть его из памяти растворились в этом единственном касании. Тело вспомнило все. Каждый нерв взорвался огнем признания.

Я стонала в его рот, руки сами впились в его свитер, притягивая его ближе, пока наши тела не слились в одну линию напряжения. Он отвел губы, перевел их на щеку, на шею, к месту, где пульсировала артерия. Его зубы коснулись кожи – нежно, почти ласково, и по всему телу пробежала дрожь.

– Я скучал по каждому твоему вздоху, – прошептал он в кожу моей шеи, а его руки уже скользили под мою водолазку. Его ладони были горячими, шершавыми. Они охватили мою талию, поднялись к ребрам, к груди. Когда большие пальцы провели по соскам через тонкую ткань бюстгальтера, я вскрикнула, выгнувшись.

Он отстранился на мгновение, его глаза пылали темным, первобытным огнем. – Посмотри на меня.

Он впился в меня взглядом и одной рукой стащил с меня водолазку через голову. Холодный воздух библиотеки коснулся кожи, но тут же был вытеснен жаром его тела. Он снова притянул меня. Его руки сбросили с моих плеч ремни бюстгальтера, и он отбросил его прочь. Его взгляд упал на мою обнаженную грудь, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое, голодное.

– Ты все та же, – прошептал он с благоговением, которое граничило с кощунством. Он наклонился и взял сосок в рот.

Электрический разряд пробил меня от темени до пят. Я вскрикнула, вцепившись пальцами в его волосы, не зная, хочу ли оттолкнуть или прижать сильнее. Он ласкал меня языком, зубами, с болезненной, восстанавливающей права собственности интенсивностью. Вторая его рука опустилась к пряжке моих джинсов, ловко расстегнула ее.

– Не здесь, – успела я прошептать, когда он уже стаскивал с меня джинсы и трусы в одном резком движении. – Не на полу.