Читать книгу Нулевой уровень доверия - Группа авторов - Страница 1

Ария Хопкина не смеялась. Не потому что не умела – она могла, если бы захотела. Просто давно перестала видеть в этом смысл. Смех, как и слёзы, как и улыбки, был маской. А она видела то, что скрывалось под ней.

С тринадцати лет Ария поняла: мир не таков, каким кажется. Люди не говорят того, что думают. Они улыбаются, когда ненавидят. Говорят «всё в порядке», когда внутри – пустота. Обещают заботу, а на деле хотят контроля. И только она – одна во всём этом театре – видела намного больше и чувствовала людей вокруг себя.

Она была девушкой среднего роста, с каштановыми кудрями средней длины, которые упрямо выбивались из хвоста, и серыми глазами, в которых не было ни тепла, ни надежды – только наблюдение. Её фигура – спортивная, подтянутая, с мозолями на ладонях от скакалки и груш, с шрамом на левой брови от первого настоящего спарринга, когда она не ушла от удара. Она не была красавицей в классическом смысле, но её замечали. Потому что она смотрела прямо. Без страха. Без лести. Без лжи.

У неё была лишь одна мечта – быть как все. Хотела влюбляться, смеяться без оглядки, петь в душе, не думая, что её голос может влиять на других.

В этой девушке было столько тайн и скрытых способностей, что даже она сама не подозревала, насколько важна для человечества.

Только вот жила она в небольшом городе Тольград, заканчивала обычную школу и тренировалась в старом спортзале с потёртыми матами и стенами, с которых постоянно сыпалась краска. Арию это иногда огорчало: ведь её одноклассники часто рассказывали о морях и сказочных курортах после летних каникул, когда она сама всё лето проводила в спортзале и на озере в ближайшем пригороде.

Поэтому в общении Ария была отстранённой, немногословной. Она не заводила друзей в школе, не участвовала в пересудах, не ходила на вечеринки. Её считали странной боксершей и немного боялись – ведь её прямой взгляд не вызывал тёплых эмоций. На самом же деле она просто устала. Устала видеть, как одноклассница, обнимающая подругу, на самом деле завидует ей до боли в груди. Устала чувствовать, как учитель, хвалящий за сочинение, на самом деле боится её интеллекта. Устала знать, что даже родители – не совсем те, за кого себя выдают.

Только вот, несмотря на всё это, она была человеком – и у неё тоже были слабости. Например, когда она нервничала, начинала говорить быстро, торопливо, вываливая всё, что думала, не фильтруя. Поэтому она научилась молчать. Долго. Глубоко. До тех пор, пока не перестанет чувствовать давление чужих намерений:

– Этот парень подходит ко мне не потому что хочет познакомиться, а чтобы доказать друзьям, что может соблазнить «ту молчаливую из боксёрской секции».

– Учитель хвалит мой ответ не потому что он правильный, а потому что боится, что я увижу: он сам не понимает тему.

– Мама говорит «я горжусь тобой», но думает: «Ты слишком умна. Тебя заметят. И тогда всё повторится».

Это знание не делало её сильнее. Оно делало её одинокой.

Но ей не дали права быть обычной. Потому что с тринадцати лет она видела намерения – и это делало её опасной. Плюс к этому обладала гипнотическим голосом. Да, у неё был голос. Чистый, глубокий, с лёгкой хрипотцой. Однажды, когда она пела колыбельную младшему ребёнку соседей, тот уснул через минуту – и проспал двенадцать часов. А когда она случайно запела на уроке музыки, учительница заснула прямо за роялем. После этого Ария перестала петь вслух. Даже дома.

Единственным местом, где Ария чувствовала себя почти нормальной, был боксёрский зал. Там всё было честно. Намерения – чистые.

— Я хочу победить.

– Я боюсь проиграть.

– Я ненавижу тебя за то, что ты сильнее.

Иван Гринов – бывший чемпион, ныне тренер – собрал вокруг себя шестерых: «банда», как они сами себя называли. Кристина Стрижова – рыжая, с веснушками и упрямым подбородком; Артём Поляков – высокий, саркастичный, мастер ухода от ударов; Игорь Молчанов – тихий, но жестокий на ринге; Денис Тихонов – силач, но с добрым сердцем; Полина Зайцева – единственная, кто могла хоть иногда заставить Арию улыбнуться.

Тренировки были жёсткими. Приседания до рвоты. Спарринги без защиты. Бег по лесу в -20. Иван не терпел слабости.

– Слабость – выбор! – орал он, когда подростки позволяли себе минуту на передышку.

И Ария верила: если станет достаточно сильной – перестанет чувствовать.

На ринге она позволяла себе проигрывать. Иногда. Намеренно. Потому что побеждать всегда – значит быть особенной. А быть особенной – значит быть мишенью.

Это правило работало не только на ринге. Оно пронизывало всю её жизнь.

Быть «хорошей» – можно.

Быть «лучшей» – опасно.

Поэтому в школе она никогда не тянула руку первой, даже когда знала ответ наизусть. На контрольных оставляла один-два задания «на потом», зная, что не вернётся к ним. В сочинениях избегала глубоких мыслей – писала шаблонно, как учили. Потому что однажды, в пятом классе, она написала эссе о свободе воли, и учительница вызвала её после урока, дрожащая: «Откуда ты это знаешь? Кто тебе рассказал?»

С тех пор Ария поняла: интеллект – тоже форма видимости.

А быть замеченной – значит стать уязвимой.

Родители переживали за её учёбу. Ирония в том, что Ария была гением. Физика, математика, биология – всё давалось легко, как дыхание. Но она специально допускала ошибки. Ставила лишний минус в уравнении. Забывала единицу измерения. Писала «возможно» вместо «точно». Потому что идеальные оценки привлекали внимание. А внимание – опасно.

Отец, Константин Хопкин, был холодным, как лёд. Он никогда не обнимал её, не хвалил без оговорок. Всегда: «Ты можешь лучше». Всегда: «Старания – путь к успеху». Он любил её, но по-своему – через требовательность, дисциплину, контроль. И Ария всегда чувствовала: за его словами – страх. Страх, что она вырвется. Что станет слишком яркой. Слишком заметной.

Мать, Надежда Хопкина, была другой. Тёплой, но отстранённой. Её глаза всегда были грустными, будто она знала что-то, чего не могла сказать. Она обнимала Арию, готовила её любимое овощное рагу, спрашивала: «Как прошёл день?» – и слушала по-настоящему. Но даже в её заботе Ария чувствовала намерение скрыть. Что-то важное. Только вот девушка никогда не пыталась узнать больше, чем говорила ей женщина. Да и зачем? Разве самый близкий человек может скрывать то, что может сделать тебя счастливее? А дурных мыслей подростку с «особенностями» и так хватало.

Всё шло так годами. Тихо. Предсказуемо. Без взрывов. Без мыслей что-то изменить. Закончив школу и успешно сдав экзамены, Ария поступила в самый крупный университет города на факультет информационной безопасности. Тренировки не бросала – наоборот, к двадцати годам решила чаще выходить на турниры и побеждать. Эти победы стали для неё утешением и спокойствием: «Я всё делаю правильно».

Не жизнь, а тихая гавань. Своей способностью девушка научилась игнорировать – и казалось, счастье так близко.

Пока однажды, на открытой спортплощадке возле школы, она не увидела его.

Парень стоял у зоны воркаута, опершись на турник. Высокий, стройный, с угольно-чёрными волосами, слегка растрёпанными ветром, и лицом, которое нельзя было назвать красивым – слишком резкие скулы, слишком прямой нос, слишком холодный взгляд. Но глаза…

Его глаза были цвета изумрудной глубины – такие, что, казалось, должны светиться изнутри.

Ария взглянула на него – и ничего не увидела.

Ни цели. Ни страха. Ни лжи. Ни даже тени.

Только абсолютное отсутствие.

Она зависла. Сердце замерло. Мир исчез.

Впервые за всю жизнь она столкнулась с белым листом.

– Хопкин! – хлопок лапой по плечу вернул её в реальность. Иван стоял рядом, хмурый. – Не сачкуем! Иначе плюс сто приседаний!

Она вздрогнула, схватила скакалку и начала крутить, как испуганный кролик.

Но из головы не выходил тот парень.

Кто он? Почему она не чувствует его?

И главное – почему он смотрит на неё, как будто ждал?

Позже, в раздевалке, пока Ария стягивала перчатки, Артём Поляков, как всегда, первым нарушил тишину. Он прислонился к шкафчику, вытирая пот со лба полотенцем, и обвёл взглядом «банду»:

– Видели того парня у турников? – спросил он, и в его голосе прозвучала та самая саркастичная нотка, которую Ария знала с тринадцати лет.

Кристина Стрижова, уже переодевшаяся в джинсы и свитер, фыркнула:

– Как не видеть? Стоял как памятник, будто весь мир ему принадлежит. Кто это вообще?

– Это Марк Клинов, – ответил Артём, и в его голосе промелькнуло что-то странное – не насмешка, а скорее… уважение? – Недавно перевёлся к нам в универ. На математический. Говорят, закрыл все долги за полсеместра.

Денис Тихонов, огромный парень с руками толщиной с бедро Арии, хмыкнул:

– Ещё и спортсмен, небось? С такой осанкой – точно борец или пловец.

– И то, и другое, – кивнул Артём. – В прошлом году бронзу на областных по плаванию взял. А в этом – вообще ни на какие соревнования не пошёл. Говорит, «неинтересно».

Игорь Молчанов, который до этого молча перевязывал кулаки, вдруг поднял глаза. Его тёмные, почти чёрные глаза на мгновение встретились с взглядом Арии – и она почувствовала знакомое давление: Он что-то знает. Или подозревает.

– И знаете, что этот гений выкинул на днях? – продолжал Артем, оглядывая ребят, в ожидании заинтересованных лиц.

– И что? – спросила Ария, делая вид, что ей всё равно.

– Все девчонки сохнут по нему. Но он никого не замечает. А тут одна особо упёртая, Юлька с исторического, решила навернуться на лестнице прямо перед ним, чтобы он как спасатель Малибу подхватил её на руки и на своей белой Тойоте увёз в закат. Только вот Марк не из робких – подошёл, узнал, как нога, вызвал такси и скрылся. Видели бы вы лицо этой актрисы.

– Ну слушай, он же не прошёл мимо, помог исходя из ситуации. Ты бы даже такси не вызвал, поржал бы и ушёл? – осадила его Кристина.

– Умеешь же ты настроение портить, обломщица, – ухмыльнулся Крисс.

Ария же молча продолжила наблюдать за их обыденным спором, где оба моментально забыли и о Марке, и о Юльке.

Но ночью, лёжа в кровати, она впервые за долгое время не могла уснуть. Темнота, обычно приносящая облегчение – тишину, покой, отсутствие лиц, – теперь была полна вопросов.

Почему он пуст?

Это защита? Или он… как я?

А если это ловушка?

Она прокручивала в голове каждую деталь: его осанку, взгляд, то, как он наклонился, не касаясь её – будто боялся оставить след. Обычно люди, даже самые осторожные, излучали что-то: страх быть отвергнутым, желание произвести впечатление, скрытую агрессию. У него – ничего. Ни всплеска, ни тени, ни эха. Только тишина.

И эта тишина… звала, как зеркало, в котором она впервые не увидела отражения своей боли. Ближе к рассвету, когда за окном начал сереть небо, Ария приняла решение.

– Мне нужно с ним познакомиться, – прошептала она в темноту. – И если мне улыбнётся удача… может, я узнаю о себе немного больше.

Она не верила в удачу. Но впервые за годы почувствовала – любопытство сильнее страха.

Только Ария даже не подозревала, что это знакомство обернётся для неё настоящим проклятьем.

Что каждый шаг к нему – будет шагом от «обычной жизни».

Что правда, которую она так жаждала, разобьёт всё, во что она верила.