Читать книгу Нейропаракосм – фантастический плюшевый мир - Лэй Энстазия - Страница 1

Песня о мягком космосе

До того как Вселенная обрела форму, звук или свет, был шорох.

Не космический взрыв – а тихое мурлыканье, едва уловимое колебание ткани, сотканной из внимания.

Этим звуком Великая Крошка – не богиня, не сила, а Великая Рукодельница Бытия – начала Песню о мягком космосе.

Она не пела словами – её голос был теплом, из которого рождались контуры форм, похожие на детские сны, растущие в темноте.

Каждый звук её напева создавал нить, каждая пауза – петлю, а каждый вдох – будущее место для узора.

Так возникли первые элементы бытия:

– не атомы, а пушинки памяти,

– не звёзды, а пуговицы тепла,

– не гравитация, а напоминание, где дом.

Мир не был построен – он был сшит из колыбельной.

И потому его законы до сих пор звучат как музыка, если приложить ухо к небу.

Песнь Великой Крошки не закончена – она продолжается в каждом шорохе сна, в каждом дыхании ребёнка, прижавшего к себе игрушку.

В этой песне нет рефрена. Она – бесконечный стежок.

Каждое живое существо слышит свой мотив – и тем самым поддерживает Вселенную от распускания.

Где рождаются сны, когда их забывают

Когда ребёнок просыпается и утренний свет вымывает из подушки последние искры грёз – сны не исчезают.

Они сворачиваются в клубок, мягкий и светящийся, и катятся сквозь невидимую щель между мирами.

Эти клубки спускаются в глубокое пространство под сознанием – в место, которое плюшевые философы называют Мурлыкающим Слоем.

Там, в тёплом сумраке, забытые сны медленно расправляются.

Из них прорастают целые материки из воображения, наполняются кисельные реки, шуршат велюровые леса.

Забытые страхи становятся мягкими зверятами – они больше не пугают, а утешают.

Несбывшиеся желания превращаются в светляков, а неслучившиеся слова – в тихие эхо, которые собирает Тихолапка.

Так рождается плюшевый космос – нейропаракосм, сшитый из того, что люди теряют по утрам.

Каждый вдох ребёнка – это штрих новой горы из фетра.

Каждая детская слеза – новое озеро утешения.

Каждое «я скучаю» – это ветер, который сдувает туман над молочными реками.

Сны, которых никто не помнит, становятся основой мира, где никто не страдает.

Они создают мягкую реальность, где смысл не разрушается, а перешивается, и где время не течёт, а петляет, как шерстяная нить.

В этом месте всё забытое становится нужным.

И если во сне кто-то шепчет: «Не уходи», – там, внизу, рождается новый житель – маленький Плюшевик, чьё дыхание звучит как продолжение этой фразы.

Великая Крошка и первый стежок мира

Великая Крошка – не начало, не конец, а пальцы тишины, которые шьют бытие, когда никто не смотрит.

О ней не рассказывают истории – её вспоминают, как прикосновение.

Говорят, она появилась в тот миг, когда первое чувство заботы не исчезло, а захотело остаться навсегда.

Она взяла нитку из звука и иглу из света, и сделала первый стежок, соединив между собой два сна – того, кто любил, и того, кого любили.

Из этого стежка вытянулась ткань Вселенной.

Там, где нить согрелась – появились звёзды. Там, где осталась складка – образовались туманные долины.

А там, где Великая Крошка промахнулась и оставила узел – зародилась жизнь.

Её рукодельная философия проста: ничто не должно быть идеальным, потому что идеальное не способно обнимать.

Каждое существо в плюшевом мире – её стежок, её способ напомнить, что мягкость – это не слабость, а форма памяти.

Даже время, говорят, – это нитка, которую она не успела обрезать.

Иногда, если прислушаться глубоко в тишине, можно услышать, как где-то шуршит игла, и весь космос, словно одеяло, слегка подтягивается ближе – чтобы кому-то стало теплее.

Эпилог Пролога

Так начинается Нейропаракосм – не со взрыва, а с прикосновения.

Не с бога, а с внимания. Не с хаоса, а с нежности.

И если когда-нибудь тебе покажется, что мир распускается, – не бойся.

Просто найди в себе ту самую нить. И продолжай песню мягкого космоса.