Священный мусор (сборник)

Священный мусор (сборник)
Автор книги:     Оценка: 0.0     Голосов: 0     Отзывов: 1 249 руб.     (3,78$) Читать книгу Купить и скачать книгу Купить бумажную версию Электронная книга Жанр: Биографии и Мемуары Правообладатель: "Издательство АСТ" Дата публикации, год издания: 2012 Дата добавления в каталог КнигаЛит: ISBN: 978-5-271-45555-1 Скачать фрагмент в формате   fb2   fb2.zip Возрастное ограничение: 0+ Оглавление Отрывок из книги

Описание книги

Новая книга Людмилы Улицкой – автобиографическая проза и эссеистика – писалась-собиралась в общей сложности двадцать лет, параллельно с «Сонечкой», «Казусом Кукоцкого», «Даниэлем Штайном…», «Зеленым шатром». Тем интереснее увидеть, как из «мусора жизни» выплавляется литература и как он становится для автора «священным», и уже невозможно выбросить ничего – ни осколки и черепки прошлого, ни мысли, опыт, знания, догадки, приобретения, утраты… Эта книга – бесстрашная в своей откровенности и доверительности. Улицкая впервые пускает читателя в свой мир, вступает с ним в диалог не только посредством художественных образов, а прямо и доверчиво – глаза в глаза.

Оглавление

Людмила Улицкая. Священный мусор (сборник)

Священный мусор

Разговоры под диктофон

Правила жизни Людмилы Улицкой

Личный мир

Детство

Девочки и мальчики

Старые фотографии

Чтение

Конец младенчества

«Мои отношения с книгами строились по принципу любовного романа…»

Читая «Дар» Владимира Набокова

Одиссей

Человек со связями

«Я думаю, что будут читать долго – еще десять лет…»

Золотая коллекция (1993–2012)

Ближний круг

Памяти Маши

Люба

Сергей Бархин: почва и судьба

Гало́ НК

Кристина, друг сердечный

Александр Мень

Гаянэ

Ирина Ильинична

Закон сохранения

Пхенцы

Благородное семейство

Бедный враг

Про Андрея

Искусство неделания

«Восход солнца в Сокольниках»

Бронза о Мандельштаме

Красулин. Гоа

Три высказывания по поводу сна

Щель за минуту до пробуждения

Бессонница

Смотрите сны внимательно!

Три высказывания по поводу лжи

Апология

Уроки отца

Скажи «нет»

Без диплома

Благодарственное слово крысе

«Меня всегда интересовал частный человек…»

Вторая профессия

Речь по поводу неполучения Букеровской премии (1993 год)

«Я могу, как я…»

Женский вопрос

Если бы Господь Бог был женщиной…

Проза, роза, оза, за…

Лилит, Медея и нечто новое

Быть вдвоем, быть одиночкой…

Печальные плоды победителя

Семья: вольный союз

«Разрушение семьи – это разрушение мира»

Не слишком ли много этой любви?

Мир вокруг

Мы здесь живем

Недозволеннное вложение

Шестеро внуков Елены Митрофановны

Тугое пеленание (2000 год)

Савеловская – Менделеевская

Бутово. Полигон

«Я никогда не была внутренним эмигрантом…»

Дубровка (октябрь 2002) – Беслан (сентябрь 2004)

Неизбежное соседство

Культура и политика

Убить толерантность

«Мне очень нравится, что люди разные…»

Как это делается у других

Стэнфорд. В гостях (2006–2009)

Дорогой мистер Купер Бич

«Мир стал очень маленьким…»

Как это делается у нас

Никто не любит олигархов

Разговор через решетку. Из переписки с М.Б. Ходорковским. 2008-2009

России нужен Пиночет? (2000 год)

Мир вверху

Вокруг Даниэля

Святость

«У каждого человека есть свой вариант Бога…»

Неоязычество внутри (2009 год)

Смерть, любимая!

Грудь. Живот (2010–2012)

Прелюдия

Анамнез

Status praesens

Cito!

Из записной книжки

Эйн Карем

Хадасса

Книга, которую я долго заканчивала

«Я – рассказчик своего времени»

Прощание с Коголето

Быть никем (2012 год)

Отрывок из книги

Сильнейшая привязанность к вещам – к их биографии, географии, рождению и смерти – привела к тому, что в скороходовскую коробку из-под ботинок я складывала то, с чем трудно было расстаться: треснувшую фарфоровую пиалу моего прадеда, в которой он хранил какие-то колесики и пружинки от часов, разбитый китайский набор для чаепития, который мой первый муж случайно смахнул плечом вместе с полкой, бабушкины лайковые перчатки (бальные!) такого размера, что они порвались, когда их хотела примерить одна толстенькая двенадцатилетняя девочка, расплетшаяся наполовину прабабушкина корзиночка неизвестно для чего, горделивый значок Калужской гимназии госпожи Саговой и кусок клеенки из роддома, на котором написано имя моего двоюродного брата, родившегося через десять лет после меня. Всё это я собиралась когда-нибудь починить, реставрировать, склеить, залатать или просто определить на место. И лет тридцать таскала с квартиры на квартиру, пока во время одного из последних переездов, охваченная жаждой освобождения и очищения от всякого хлама, не выбросила все эти никчемные драгоценности на помойку. На минуту мне показалось, что я освободилась от своего прошлого, и оно больше не держит меня за глотку. Ничего подобного: все эти выброшенные штучки – наперечет! – я помню.

Однако эти черепки и остатки прошлого каким-то образом связаны с вещами нематериальными. Они символизировали прекрасные принципы и положительные установки, заимствованные идеи и остроумные концепции, которые я всю жизнь собирала в стройное здание, и иногда даже казалось, что оно уже прочно стоит на надежном основании и что многолетними усилиями выстроено цельное мировоззрение. Каркас этот оказался жестким и неудобным, как доспех средневекового рыцаря… Временами меня это очень беспокоило – благодарение Богу, ежеминутные заботы жизни сильно отвлекали от назойливого поиска высших смыслов. Не могу сказать, чтобы результат был сколько-нибудь значительным. Я очень близка к тому, чтобы выбросить все лабораторные тетради неудавшихся или плохо удавшихся опытов. К сожалению, обувная коробка, скорее модель, а может, метафора, описывающая универсальный процесс накопления богатства и последующего от него освобождения.

.....

«Это был мой величайший позор, так я это запомнила. Всю дорогу я думала только об одном: как бы мне не заплакать, как бы себя не выдать. Ведь если я заплачу, то все узнают, как я его ужасно любила… Мать подвела меня ко гробу, и я разрыдалась. Ужасно разрыдалась и понимала, что всё пропало, я себя выдала… А там народу-то было всего несколько человек. И не знаю, чего было больше: горя, что никогда уже отец меня не полюбит, или позора, что я себя разоблачила, выдала свою тайну…»

Шли мы по прекрасному и обнищалому парку, по той его части, что совсем одичала, две немолодые уже женщины, а я видела двенадцатилетнюю Машу, в надставленной шубе, в варежках на резинках, как будто это было вчера, удивлялась бессмертности человеческого чувства, неожиданному и новому узнаванию человека, которого знала всю жизнь.

.....

Подняться наверх