Читать книгу Зимние сказки Запределья - Марина Кравцова - Страница 1

– Люблю смотреть, как люди готовятся к зимним праздникам, – Белозар, владыка запредельного неба, отчего-то вздохнул, погрустнев. – Только что от них вернулся. Но многое меняется. Два века назад на елках развешивали настоящие конфеты, зажигали свечи из воска. Аромат такой вкусный шел… А сейчас искусственное все. Новогодние огни – от той силы, что назвали электричеством.

– А тебе как будто бы жаль? – Лунница, хозяйка Прилунья – ночного края, внимательно всматривалась в лицо старого приятеля.

Древнейший из жителей Запределья, как и она сама, едва ли не ровесник человеческого мира, Белозар выглядел вечно юным и блистал красотой весеннего неба. Таковы все воплощения стихий. Не меняются с годами, могут даже сами выбрать себе возраст. Многие, конечно, предпочитают не стареть. Вот только Белозар, с потухшими голубыми очами, выглядел, как сказали бы люди, осунувшимся. И сразу проступила в нем многовековая, тяжелая древность. Самое печальное – Лунница знала, почему так. А спрашивала всякое только для вида.

Он ответил на вопрос:

– Нет, не жаль. Отчего? Делают, как им удобней. Главное, чтобы особый дух сохранился – светлый и радостный. Сейчас на Руси, да и не только, многие о чудесах только в праздники и вспоминают. Совсем разуверились. Даже наше Запределье считают сказками.

Лунница обвела взглядом сад. Они сидели на скамеечке из древесного корня в окружении цветущих звезд. Такие же блистали в ее серебристых волосах, отражались в серых глазах, озерно-прозрачных.

Прилунье – оно потому так и называется, что при Луне. Не той, что в мире людей. Здешняя – размером в половину бархатисто-черного неба, светит сама по себе. Озаряет край, где обретают покой поэты, мудрецы и мечтатели, странствующие по мирам. Созерцание и ясность. Это место, где слышится тихий голос внутренней правды.

Впрочем, хотя здесь никто не может лгать, но запросто – не договаривать. И Лунница печалилась – они с Белозаром так и не поговорят по душам. Он вновь уклонится от прямого ответа… И не угадала. Небесный владыка возьми да и скажи:

– Электричество… это ж сила моей младшей дочери… Мраченки. Грозовой девы… бывшей. Вот потому-то зимы нынче грустны для меня. О ней все думаю. Совсем изменилась, стала ледышкой. Хуже Морены.

Лунница замерла. Словно по ней только что ударил разряд того самого электричества, о котором они заговорили. От волнения покусала светлые нежные губы. Наконец с трудом проговорила:

– Что ж не попрекнешь?

Белозар ответил новым вздохом.

– К чему? Знаю, что сама себя попрекаешь и каешься. Да и то – ты Перунице хотела отомстить, а ее и силы Лысой горы не возьмут.

– Да откуда ж я знала, что у нее близнецы во чреве! – отчаянный возглас хозяйки Прилунья растревожил загадочный покой этого места. Звездные цветы отчаянно замигали, то вспыхивая, то совсем угасая. – Твои дети… Вот же законы у нас в Запределье… Чуть что, так проклятье от родителей на детей перекидывается. Да, все знаю. Чтобы остерегались, не разбрасывались злом почем зря. Но мне-то от этого не легче. Ищу вот способ все исправить. Не получается.

– А вещий кот Баюн советов не давал?

– Котик мой ничего прямо не скажет. Я ему: «Хозяйка перед тобой!» А он мне: «Не я решаю, что во сне придет. Жди. Может, и ты приснишься». Одно, правда, дал понять. «Люди, – говорит, – все меньше верят в то, что их творения могут ожить в запредельных краях. А я видел сон, как звезды местами поменялись». Спрашиваю: «Это как же?» И он странное сказал: «У людей звезды – огромные раскаленные шары. А у нас – цветы с лепестками-лучиками. Наши пусть в их сердцах расцветают. В Запределье же в ответ явится созвездие из звезд-шаров. И поселится там самое доброе, что от сердца придумают люди». Ну, так люди чего только ни сочинят! Так и говорю Баюну. А он: «Ты едва ли не ровесница Земле их, а не знаешь, что иногда целый мир, выросший в душе, может воплотиться в одном лишь существе. А то и в дорогой сердцу вещи».

– Чего же он хочет от тебя? – удивился Белозар.

– Чтобы создала я звезды, которые притянут к себе светлые мечтания человеческие. Среди людей волшебников больше, чем они сами представляют.

– Но как это связано с моими детьми?

– «Звезды оживут, души прояснятся, вернется утраченное, а сама ты обретешь покой». Вот слова моего вещего зверя. А покой я обрету в том лишь случае…

Лунница не договорила. Небесный владыка задумчиво кивнул, кладя ладонь на ее бледную, чуть светящуюся руку.

– Понимаю… Но как же ты зажжешь новые звезды, чтобы они вместили миры? И где? Это ж надо для них новый край в Запределье создать… юный, свежий…

– А про то мне уже не Баюн говорил, а дед Стужайло. Что зима особое время. Что в праздники зимние даже с нами, изначальными, может случиться чудо. На это и надеюсь… Может, попробовать?

– Попробуй, – заволновался Белозар. – И мои силы возьми, если нужно. Может, здесь как раз и начинается та ниточка клубка путеводного, что приведет нас к цели.

***

Долго думала Лунница об этом разговоре. Наконец замерцала, засеребрилась, обернулась чистым лунным светом и отправилась из Запределья на Русь, к людям. Как говорится – куда глаза глядят.

Кот Баюн, вольготно развалившийся в синей траве у небольшого озерца, приоткрыл один глаз.

– Правильно, хозяйка, – промурлыкал он, хотя владычица ночного края его уже не слышала. – Ох, и мудреный приснился мне сон… Но и ваши дела, чародеи изначальные, перепутаны как клубок, с которым наигрались котята… аж с целый десяток котят! Ничего. Время зимней магии… она все распутает… со временем.

А Лунница, слившись с лучами земного месяца, еще ярче осветила деревушку Сосновку. Настоящая русская зима празднично преобразила это местечко под Новгородом. Почему именно сюда перенесла ее судьба, Хозяйка Прилунья не знала, но доверилась чутью. А оно у великих чародеев особое.

Детишки, несмотря на поздний час, играли в снежки, как в старые добрые времена. Глядя на них, Лунница вновь ощутила тоску. У изначальных обитателей Запределья, возникших вместе с ним, могут быть дети. Даже от людей, но такие полукровки смертны. А у двух изначальных рождаются создания, которые будут жить, пока живо Запределье. У нее и самой есть любимый сын, и благодаря ему – множество внуков и правнуков.

Рожденные бессмертные растут, взрослеют. Влюбляются в свою очередь… В том-то все и дело! В них немало человеческого. Неисчислимо количество историй, когда ради любви они оставались на земле, вступали в брак… и не однажды. Но каково это – раз за разом терять жен, мужей, состарившихся потомков? Невыносимо, если бы не особое свойство натуры. Со временем скорбь непременно преображается в светлые воспоминания. Легче и глубже, чем у людей, во всей полноте любви. И незримая связь не теряется. А что, если утратить эту способность? Тогда и боль – куда сильнее. И тоска не уйдет – изведет, задушит.

Все это знала Лунница, и никому ничего подобного не желала. У нее другое было тогда на уме.

Если она правит Прилуньем, то ее брат Солунь – Солнечной колыбелью. Что может быть глубже внутренней связи близнецов? И поэтому, когда ему, воплощению солнца, изменила возлюбленная, бросив ради неба-Белозара, лунная сестра ощутила боль брата как свою.

В гневе позабыв не только о вековой мудрости, но и о простой осторожности, она забрала у ночи лишь тьму, не думая о звездах. Поддалась злу… Наложила на обидчицу проклятье. Мстила за брата. Хотела, чтобы Перуница-изменница познала всю глубину сердечной боли, чтобы горько раскаивалась в том, что оставила Солуня. Откуда ж было знать, что владычица гроз беременна от Белозара, да еще и двойней?

Беленец и Мраченка, дети неба и грозы, росли пригожими, добрыми, разумными. И надо же такому случиться, что оба влюбились в смертных в человеческом мире… Тут и раскрылась темная сущность проклятья, миновавшего мать, доставшегося детям. Они утратили защиту от сердечной тоски. Совсем еще юные, по меркам Запределья, растерялись, не справились. Не смирились со смертью, неотвратимой для людей. Потеряв жену, Беленец увял как облачный цветок, почти истаял. Мраченка же, лишившись мужа, напротив, ожесточила сердце. Из весенней грозы превратилась в злую зимнюю пургу.

Что теперь с этим поделаешь?

Тяжело вздохнув, Лунница отбросила печальные мысли. Пора начинать то, что задумала. Мерцающим мягким светом прошлась она по вечерней деревне, уютно звучащей и играющей огнями. Давно не была на Руси, и как же все изменилось… Странные вещи: автомобили, антенны, лампочки… Запределье тоже меняется, но иначе. Зарождаются новые волшебные края. Воплощаются из фантазий, в том числе и людских, невиданные прежде разумные создания, животные, растения… Но как-то все случайно, хаотично. Хороший все-таки сон приснился коту Баюну! Она создаст новый маленький мир, а люди будут зажигать в нем звезды. И может быть, детишки, играющие сейчас в снегу, первыми вдохнут жизнь в чудесный край-созвездие?

Лунница полюбовалась на живые елочки у некоторых домов, украшенные к празднику. Игрушки тоже меняются – другие формы, материалы. Кроме шаров. Те всегда будут радовать глаз приятным блеском, в котором есть что-то сказочное.

Вернувшись в женский облик, владычица Прилунья тихо-тихо запела серебристую песню… Звезды этого мира слишком далеки и огромны, пылают огнем. Их не притянешь к себе, не зачаруешь. Но можно взять с одной из елок скромный стеклянный шарик, оставив взамен звездочку из своей прически. Наполнить его светом здешней луны… Забрать с собой, за грань, в Запределье… И уже там превратить в основу для нового крошечного, но по-настоящему волшебного мира.

Она не увидела, не почувствовала, что за ней следят. Двое скрывались на крыше одного из самых высоких и благоустроенных коттеджей. Призвали на помощь темную синь ночных облаков и не промолвили ни слова, не шелохнулись, пока владычица Прилунья не исчезла из мира людей. Тогда они расслабились.

– Ненавижу! – прошептала Мраченка. – Кто скажет, зачем приходила?

Голос ее звучал острым звоном льдинок, с черных кос сыпались крупные градины. Она была яркой, хотя и казалась припорошенной снегом. И резкой – в словах, в движеньях. По длинному строгому платью пробегали редкие всполохи, похожие на грозовые.

– Я не испытываю ненависти к Луннице, – мягко отозвался белокурый Беленец, облачный юноша. – И хотя меня пожирает тоска, рад, что не способен разлюбить свою Светлану. Что не могу ни на кого ее променять… просто не хочу.

– А я хочу забыть Антона! – с вызовом ответила ему сестра. – Мочи нет страдать.

Беленец сокрушенно покачал головой.

– Но то, что ты задумала…

– Непременно исполню, – прервала его Мраченка, и ее добрый кроткий брат понял, что спорить с ней бесполезно. – Пошли… Мы должны найти этого мальчика, потомка бр