Роман-дилогия «Загадка русской души» повествует о дальнейших приключениях Клаудии де Гризальва. В них героиня попадает в Россию, и русскому читателю будет особенно интересно увидеть новый взгляд на события, происходившие в нашей стране в первой четверти XIX века.
Первая часть «Наследство Екатерины Медичи» рассказывает о войне 1812 года, увиденной глазами уже вполне зрелой героини, носящей теперь гордый титул герцогини Сарагосской. Для массового русского читателя эта славная страница российской истории впервые предстает с новой, быть может, совсем неожиданной стороны. Бородинская битва и пожар Москвы, описанные с точки зрения испанца, дают совсем иную картину, чем в бессмертной эпопее Толстого.
Во второй части, носящей название «Русский царь», также с весьма непривычной стороны предстает нашему читателю личность Александра I. Кроме того, в этой части, наконец, развязываются все узлы пенталогии, герои обретают свои истинные лица, но история никогда не имеет конца, поэтому смерть русского царя становится лишь поводом к новым загадкам…
Оглавление
Мария Барыкова. Клаудиа, или Загадка русской души. Книга вторая
Часть первая. Наследство Екатерины Медичи
Глава первая. Долг превыше всего
Глава вторая. Маленький маркиз
Глава третья. Капитан Стромилов
Глава четвертая. Священная долина
Глава пятая. Новый Иерусалим
Глава шестая. A la Comedie Francaise[16]
Глава седьмая. Город-призрак
Глава восьмая. Символ королевского дома
Глава девятая. Последний шанс
Глава десятая. Возвращение
Часть вторая. Русский царь
Глава первая. В горах Монкайи
Глава вторая. Триумф победителей
Глава третья. Благословенный
Глава четвертая. Спаситель Европы
Глава пятая. Альбахака
Глава шестая. Посланный Богом
Глава седьмая. Невинно пролитая кровь
Глава восьмая. В лучшей крепости мира
Глава девятая. Малютка зовется Конституцией
Глава десятая. Жизнь продолжается
Глава одиннадцатая. Тот самый дуб
Глава двенадцатая. Oh Espana! O patria mia![94]
Эпилог
Отрывок из книги
«О, пресвятая дева дель Пилар…» – с тоской думала Клаудиа, глядя сквозь низенькое крестьянское оконце на бурю, не утихавшую уже третий день. Тяжелые свинцовые тучи казалось намертво придавили почерневшую и вспучившуюся землю, стремясь превратить ее в такое же холодное и вязкое месиво, каким являлись сами. Дождь лил нескончаемыми потоками, то и дело перемежаясь крупным мутным градом, а то и липким снегом. Такое поведение природы в дни летнего солнцестояния, казалось, не по душе даже обитателям этих мест. Оно навевало невеселые думы и служило дурным предзнаменованием.
– Матка Боска, покарай этих супостатов вместе с их волосатым напыщенным тараканом, – уже в который раз, стоя в углу на коленях перед дешевой глиняной статуэткой Богоматери причитала старуха. Хозяйка избушки, вероятно, полагала, что никто из ее гостей «по польску не розумее».
.....
Прямо перед мордами нависавших казачьих коней вдруг пронесся вихрь, закруживший преследователей и овеявший их целым облаком пыли. Кони казаков страшно заржали, поднимаясь на дыбы, а некоторые и вовсе опрокинулись, придавив всадников. В воздухе замелькали лошадиные ноги, и загремела, очевидно, проклятьями чужая речь, впрочем, вскоре сменившаяся откровенным хохотом.
Виконт взглянул вслед пролетевшей стреле и различил одинокого всадника, который уже начинал сдерживать своего коня, явно стараясь направить его параллельно ходу убегавших. Казаки, кое-как успокоив лошадей, сделали вслед ускользнувшим всадникам несколько выстрелов, вероятно, уже просто для проформы, затем развернулись и на рысях отправились в обратную сторону. Они находились уже гораздо дальше от беглецов, чем те от своих позиций.
