Читать книгу Он и моя слабость: история покорения Ограничение 18++ - Мария Вель - Страница 1

Пролог

Он появился в моей жизни, когда я уже преподавала в нашем университете второй год. Если честно, сначала я вообще не обращала на него внимания, как на студента. Он казался мне обычным парнем. Избалованным, да, возможно в какой-то степени отличающимся. Потому что он был более угрюмым и заносчивым, но в целом не вызывал какого-то особенного к себе отношения. Ровно до того момента, как меня не поставили преподавать у них в группе. Вот тут то всё и началось. Я вдруг осознала, что мой кошмар только начинается…

***

Начало октября. За окном серость, в душе тоска. Если честно, всё могло быть намного хуже, но моему характеру присущи пессимистичные ноты. И я смертельно от всего устала. Даже если лето только недавно закончилось. Однако в моей жизни уже успели случиться негативные события, которые совсем выбили меня из колеи…

– Викторов, встаньте, – прошу одного из студентов, вздыхая. – Так пойдёте решить уравнение? Или мне сделать это за Вас?

Я крайне редко унижаю студентов или высказываю им, но сегодня всё идёт наперекосяк, а они так тупят, да ещё и шумят во время моих объяснений, что я не могу держать себя в руках.

– Елизавета Сергеевна, можно я завтра…

– Можно, Ваня, садитесь… Так что? Решится кто-то или я продолжу, а вы все, наконец, начнёте слушать? – отворачиваюсь я к доске, чтобы начать писать, но интерактивную ручку вдруг перехватывает тот самый странный Давид Ленский. Странный, потому что ни ответа, ни привета. Он напряжённо пишет на доске решение, пока я сглатываю и смотрю на это со стороны. Я знаю, он вроде как семи пядей во лбу по вышке, но поведение у него, конечно, вызывает множество вопросов.

Рука так быстро движется. Движения чёткие и резкие, словно он не пишет, а скачет с одной стороны доски на другую. Волосы, как всегда, торчат, брови сведены на переносице до глубокой мимической морщины, а взгляд при этом направлен чётко на свою писанину.

– Ну, как? – спрашивает, прищурившись. Практически съедает меня своими жуткими зелёными глазами. А глаза у него реально какие-то не от мира сего. Я раньше таких не встречала. В них будто живёт что-то потустороннее, даже если я вовсе не верю в мистику. Но чувство, что оно какое-то недоброе.

– Правильно, – отвечаю, словно это он преподаватель, а я так… Только что в универ поступила. Даже дышать становится сложнее. Голос дрожит. И мне отчего-то кажется, что он будто нарочно играет на моих нервах. – В следующий раз, Ленский, пожалуйста, вызывайтесь и спрашивайте разрешения. – выдаю напоследок, но он с таким грохотом кладёт ручку на мой стол, что я вздрагиваю из-за этого и просто смотрю вслед его широкоплечей фигуре, которая молча удаляется на своё место.

Боже, брррр… Какой же он пугающий.

Через минут десять после этого заканчивается пара, и я молча жду, когда они все поскорее уйдут. Точнее, он один. Но у меня складывается странное предчувствие, будто он наоборот выжидает, чтобы выйти самым последним.

Замерев в этом моменте, сижу неподвижно, как лань, которая чувствует опасность на расстоянии, а он спускается, проплывая мимо моего стола и леденя меня своим суровым разгневанным взглядом…

О, боже… Прошёл. Слава Богу.

Сердце отчеканивает в груди дикие стуки, будто марширует.

Только не успеваю я выдохнуть, как он резко подходит сзади, склоняется к моему плечу и шепчет:

– Елизавета Сергеевна, Вы побледнели… Врача не нужно вызвать?

Я вдруг вздрагиваю и отпрыгиваю от него в ужасе, схватившись за грудную клетку, а он выпрямляется и хохочет.

– Я что-то сказал? Или сделал? – надменно вскидывает бровь.

– Что тебе от меня нужно?! – выпаливаю в бешенстве. – Пара закончилась! Просьба покинуть мой кабинет, Ленский!

– Дёрганная училка, – бубнит себе под нос с ухмылкой. У меня даже дар речи пропадает. Училка??? Да как он вообще смеет! Хамло невоспитанное! Дикарь!

– Пошёл вон! – добавляю напоследок, но он вдруг останавливается и идёт на меня тараном, а я просто трясусь на месте, как какая-то сопливая девчонка.

Вообще такого не ожидала, но меня нагло впечатывают своим телом в стол. Я приподнимаюсь на носочках, испытывая боль от столешницы на бёдрах. И получается так, что сажусь перед ним, а он продолжает давить. Мои руки автоматически выстраиваются вперёд на его вздымающуюся грудную клетку, и я пытаюсь толкать его, но не выходит. Он намного сильнее.

– Ленский! – начинаю орать во всё горло, и вдруг чувствую его ладонь на своих губах. Давление такое, что я просто мычу себе под нос в истерике, а он склоняется к моему лицу своим. Зелёные глаза уже давно топят меня в своей жестокости, а рука плотнее примыкает к моему рту.

– Как думаешь, если бы я тебя здесь трахнул, тебе бы понравилось? – спрашивает, расстёгивая бляшку на ремне, а я визжу и дерусь, начав плакать. Страшно так, что всё внутри переворачивается. Господи, я сейчас потеряю сознание. А он только ржёт надо мной, будто всё это вызывает у него дикое наслаждение. – Да ладно… Чё ты разнервничалась? Я же пошутил. Не будь такой душнилой, а. Прям как твои коллеги, ты же не такая, да, Лиза? М?

Ответить я не могу, потому что он до сих пор блокирует мне доступ к кислороду, зато дрожу перед ним, опасаясь сдвинуться. Но как только у меня появляется одна маленькая возможность ударить его, я тут же её предпринимаю, однако, как итог, только чуть толкаю в грудную клетку.

– Отвали от меня! – спрыгиваю со стола и тут же бегу оттуда на панике.

– Не рассказывай только никому. Хуже будет, – кричит он мне вслед, пока я удираю, сверкая пятками.

Сначала на автомате бегу в туалет, потому что я вся в слезах и соплях, и мне надо умыться. Сердце стучит как оголтелое. Кажется, что вот-вот пробьёт огромную дыру в груди, и ничего его не остановит.

Я пришла сюда работать ровно год и месяц назад и ещё никогда не сталкивалась с таким неуважением, с такой наглостью и грубостью. Вседозволенностью.

Боюсь идти к декану, но должна. Это уже совсем заходит за рамки приличия. Сначала он просто смотрел… А сейчас… Что себе позволяет, мальчишка?!

Ему девятнадцать, мне двадцать пять. У нас разница шесть лет, и он не имеет никакого права так себя вести. Это низко.

Всё ещё не могу дышать. Еле беру себя в руки и на дрожащих двоих прусь жаловаться.

Декан встречает меня с удивлённым выражением лица, когда я начинаю с его фамилии. Сама она у нас женщина импульсивная и молодая. А сейчас ведёт себя максимально странно. Я бы даже сказала пытается как-то увильнуть от моих слов.

– Елизавета Сергеевна, Вы успокойтесь, – помогает она мне присесть. – Я решу этот вопрос.

– Да… Как?

– Ничего страшного. Мальчик впредь не будет к Вам подходить.

– Да, но как Вы это сделаете? – переспрашиваю, на что она вздыхает.

– Позвоню его отцу, – заявляет мне, словно это должно мне о чём-то сказать.

– И? Кто его отец?

– А Вы не знаете? Ох, ты, боже мой, Лиза, – продолжает она по-свойски. – Его отец – министр образования и науки нашей области.

Я сейчас завалюсь в обморок прямо здесь. Господи. Мама дорогая. Спасите меня кто-нибудь.

– Ч…Что? – растерянно спрашиваю. Вдруг мне послышалось. А то, как она ласково называет Ленского мальчиком, уже о многом мне говорит. Скорее меня отсюда попрут, чем его…

– Да-да, так что, Елизавета Сергеевна, Вы подумайте… Нужны ли Вам такие проблемы, – вкрадчиво добавляет она, меняя тембр на более тихий и спокойный. – Может лучше… Ну… дать ему, что он просит…

Нет…Я точно сейчас взорвусь.

Она что… Намекает мне… На… О, Боже…

– Марта Валерьевна… Вы…

– Успокойтесь, Елизавета Сергеевна. Ну, я всё понимаю. Молодо-зелено. Наглость – второе счастье для богатых подростков. Поймите, что не Вы первая, не Вы последняя… – продолжает она шарманку, а мне становится тошно.

– Я Вас поняла, Марта Валерьевна, можно мне уже идти?

– Да, конечно, идите. И помните, Лиза… О нашем разговоре, – подмигивает она, на что я молча сглатываю скопившиеся от напряжения и страха слюни и покидаю её кабинет.

Обратиться мне не к кому. У меня такой крыши нет. И знакомых подобного рода. А ещё у меня нет мужчины. И можно сказать, никогда его не было. Поэтому меня и защитить некому. И теперь я боюсь даже идти домой.

Оглядываюсь по сторонам в безлюдном коридоре, чувствуя какое-то недоброе влияние со стороны, но никого не вижу и просто бросаюсь вниз по лестнице на следующую пару, на которую и так опоздала аж на целых сорок минут из-за этого гадёныша.

Вваливаюсь в аудиторию, и кровь в моих жилах стынет. Потому что там никого нет, кроме одного единственного человека, который сейчас за моей спиной закрывает дверь на ключ.

– Привет ещё раз… Я же просил… Предупредил…

– Отойди от меня, – я тут же хватаю со стола степлер и пуляю им в него. Правда тот пролетает мимо и ударяется в стену, и я слышу дикий хохот с его стороны.

– Пожаловалась? Ну как тебе? Ответ устроил?

– Ты что… Следил??? Ты… Чего ты вообще добиваешься? Кто ты, чёрт возьми, такой?! – выпаливаю на нервах. Если честно, мне кажется, что если подойдёт ближе, я вцеплюсь в него ногтями и раздеру ему всё лицо.

А он всё загоняет меня, обхаживая преподавательский стол, пока я хожу от него кругами. Ноги подкашиваются, чувствую себя мишенью.

– Ты разве ещё не поняла? – улыбается он как безумец. – Я твой персональный кошмар, Лиза… Думаю, тебе понравится… Иди сюда.

Делая рывок вперёд, он заставляет меня подпрыгнуть на месте и сигануть в строну двери, но руки так дрожат, что ключ, торчащий в двери, в моих руках становится чёртовым кубиком Рубика, а Давид уже придавливает меня сзади, вновь плотно сжав мой рот своей ладонью.

– Вот чё ты противишься? Всё равно же моей будешь… – выдыхает он в мою шею, второй рукой расстёгивая ткань блузки. И как бы не пыталась ёрзать, у меня никак не получается вырваться из его хватки. Это не пальцы… Это металлические стержни. Которые оставляют следы на моём теле.

Меня ещё никогда так грязно не лапали, и когда он с болью сжимает мою грудь, я чувствую, как из глаз брызжут слёзы.

Ублюдок разворачивает меня к себе лицом и смотрит в глаза, сканируя мой внешний вид. Я трясусь, моё плечо оголено, а он дышит на меня своим ядовитым парализующим дыханием и будто изучает, как открытую книгу.

– Трусиха, – цедит со злостью, сверкая своими зелёными глазами. – Не хочешь ударить? А?

Отпускает свою руку с моих губ, а я чувствую, как всё тело горит от его болезненных прикосновений. Словно меня обожгли и пометили. Безмолвно плачу и зажимаю глаза, чтобы не видеть его ужасающего лица. Нет, Ленский не страшный. Но он точно не дружит со своей головой. Даже более чем. Он напоминает мне психопата, сбежавшего из клиники.

– Отпусти…

Он неожиданно отходит, а я сползаю вниз по дверной поверхности. Меня не просто колотит, а мотает из стороны в сторону, как парусник в ураган. Я тону. И, очевидно, никогда не выплыву обратно…

– Елизавета Сергеевна, ну, что же Вы, давайте помогу, – его руки обхватывают меня за талию, и он помогает мне выпрямиться, а я на ногах не стою. Не хочу, чтобы он трогал, а сил в теле нет, будто выкачали. И Ленский трамбует меня на столешницу. – Давай я помогу тебе с сестрой. А ты… Поможешь мне кое с чем другим…

Господи… Что он сейчас сказал??? Эта сволочь знает про Настю???

Я смотрю на него и не моргаю. Не просто ненавижу, а хочу стереть в порошок.

– Откуда ты…

– Брось, я всё о тебе знаю. Начиная с размера ноги, заканчивая… Тебе лучше не знать.

– Ты ненормальный, – огрызаюсь и чувствую, как его цепкие пальцы въедаются в моё лицо, а сам он настолько близко к моим губам, что я начинаю брыкаться.

– Ну дай ты мне уже бой, девочка.

Едва он произносит это, как я со всей имеющейся силы даю ему с колена по яйцам и бегу оттуда прочь, слушая его отборный мат вперемешку с сумасшедшим смехом. Ненормальный неадекватный психопат.

– Ублюдок! – кидаю напоследок.

– Другое дело, Лиза… Сладких тебе снов!!! С нетерпением буду ждать пятницы!