Читать книгу Машины истории - Маша Скворцова - Страница 1

Что такое высшая степень замешательства? Это когда даже ОКР сдается перед страхом неизвестных обстоятельств. Как-то повесить хозяйственные перчатки строго на крючок сбоку шкафчика под раковиной или повесить надеванные носки на перекладину стула. В таком случае вещь всегда находится быстро, так как знает свое место. А как возникает такое замешательство? Объясняю.

Например, жил себе человек, жил, домохозяйствовал, никуда не лез, никого не трогал. А тут вдруг позвонили по поводу работы. И не просто позвонили, а пригласили на собеседование. Что делать? Как быть? А вдруг не понравится? А вдруг я не понравлюсь? А вдруг не успею сделать домашние дела? Так рассуждала про себя Маша, разыскивая хозяйственные перчатки, которые почему-то оказались в кладовке, когда им полагалось спокойно висеть на крючке сбоку шкафчика под раковиной.

Замешательство зародилось утром. А способствовал ему небольшой переполох в бассейне. Маша спокойно плавала на спине по своей дорожке уже двадцать пять минут, представляя себя дюгонем и наслаждаясь расслаблением мышц, как вдруг была обрызгана с ног до головы, из-за чего потолок бассейна с вентиляционными трубами поплыл, а в глазах заблестела вода. Что такое? Что это фыркает и размахивает руками? Кто это? Где это? На соседней дорожке? Хуже! Оказалось, непосредственно на машиной дорожке появилась ондатра или мускусная крыса, только самец. Увидев, что Маша полощется уже битых полчаса и что громогласный атлет в очках приказал всем «отдыхающим» освободить место для группы, ондатра решительно ринулся с трамплина в воду и с радостным остервенением показывал кроль.

Маша постаралась приблизится к разделению между дорожками, стараясь подавить в себе смятение и гнев. В конце концов человек не виноват, что Атлет в очках застолбил четыре (!) дорожки для своей шумной группы. Так! Опять обвинения. Произносим медленно, как учил психолог, Атлет в очках не виноват, что в группе так много людей, в конце концов! С недовольством на себя Маша еще приблизилась к разделению и тут почувствовала шлепок по голове. Обернувшись от неожиданности, она увидела улыбающуюся голову, которая с извинениями, впрочем, с сознанием своей правоты, что-то бормотала, уплывая в противоположную сторону. «Черт знает что!» подумала Маша, – «Надо завязывать с плаванием на сегодня» и устремилась к бортику.

В душевой из глаз у Маши полились слезы. К счастью, никого не было, ни в душе, ни в раздевалке, потому что на этот счет у Маши было инструкция, созданная и подтвержденная многолетним опытом. Плачьте в уединении, когда Вас никто не видит и не слышит. Часто, видя слабость другого, люди хотят ударить побольнее, или не знают, как проявить сочувствие. В нашей культуре плакать не принято. Поэтому никто не учит, как нужно выразить свое сострадание, чтобы это не выглядело приторно или притворно. «А жаль, что не учат, ведь это важно» – подумала Маша. Например, в одном фантастическом фильме был волк, который мог сострадать. Приходишь ты со своим страданием в кабинку, а там электронный волк на экране, да какой! Умный, сочувствующий! «Эх, этому бы изобретению, да в массы!» – подумала Маша. Куда там! Час у психотерапевта 5 500 рублей, а в ПНД общаются как в казарме.

Лучше всего Маша чувствовала себя наедине с собой. Наедине с собой не надо притворяться, растягивать губы в улыбке и смотреть в глаза. Так происходит, когда гуляешь на природе. Природа всегда утешала Машу. Равно прекрасная для всех она создавала ощущение принадлежности к некой великой общности, к тайне жизни на земле, деревьям, небу, ветру и солнцу. Какие-то скандалы, обиды казались меньше на просторе нежели в тесном помещении. Самым любимым временем был закат. Закат создавал глубокий теплый свет и от него все предметы приобретали оттенок надежды. Да, что там, в любое время суток в природе таилась ее непередаваемая прелесть. Поэтому Маша часто гуляла.

Однажды, на улице к ней подошел мужчина и попросил денег, рублей 50-100. Она дала деньги. Он сказал: «Да мне не на водку, на хлеб надо», но по его виду было видно, что деньги пойдут именно на водку. А, ну и что? Где-то в душе появилась мысль: «Разные бывают ситуации в жизни. Сейчас я помогу, потом кто-нибудь поможет и мне. Каждый может оказаться в такой беде.»

На душе стало легче. Воспоминания закружились и стали тянутся одно за другим. Маша вспомнила, как однажды ехала домой с работы. Дело было давнее, наорал Апанасыч (так она называла своего начальника), заболела голова и все как-то не задавалось в тот день. И вот ее остановка, она выходит из автобуса и тут бабушка – божий одуванчик, протягивает ей букетик с ромашками.

– Сколько стоит?

– Да нисколько, дочк. Все равно уже никто не купит. Возьми, а то пропадут, – и улыбнулась.

Машу так растрогало это событие, что она опять расплакалась, отойдя от остановки. И тут снова всплыло в памяти из прочитанного про лимеретность. Слово-то какое дурацкое, лимерентость! Это такая ерунда, когда люди так влюбляются в кого-то, что возникает зависимость. Страшная штука. А какое отношение к случаю с ромашками собственно имеет лимерентность? Да такое, сегодня все орали-посылали, а тут вдруг цветы, да за просто так. И из-за этих цветов старушка стала символом спасения, островом посреди моря равнодушия и жестокости. Так думала Маша пока шла пешком от остановки в сторону дома. Вокруг менялись картины: многоэтажки сменились двухэтажными домами с тихими дворами и высокими деревьями. Шум шоссе стих. И так, шаг за шагом, мысли в машиной голове приходили в порядок. Ей нравилось возвращаться домой пешком. Чаще всего она выходила за несколько остановок до дома. Иногда даже проделывала весь путь от работы до дома пешком. Занимало это примерно час с четвертью. Где-то Маша услышала, что для избавления от хандры нужно каждый день проходить пешком 12 километров. Возможно, метод и рабочий, думала Маша, но слишком радикальный, поэтому она адаптировала его применительно к своим потребностям и получались вот такие прогулки.