Читать книгу Мятежные крылья - Мила Романова - Страница 1

Над белоснежными облаками разносится звонкое пение райских птичек… Среди зелёных листьев огромных древних деревьев порхают разноцветные бабочки…

В высокой густой траве непередаваемого изумрудного оттенка, которого не найти на Земле, журчат серебряные ручейки, наполняющие воздух живительной прохладой…

…И над всем этим разносится стройный ангельский хор, воспевающий Того, кто сотворил всю эту красоту…

…Очередной день в раю.

Скука. Смертная.

Такая, что просто скулы сводит.

А ещё…

Все чинно, вычурно, пафосно, напыщенно и благопристойно просто до зелёных черте… Прости Господи, не будь помянут всуе, но и за упоминание противоборствующей стороны прямо в его золотых чертогах Отец точно по голове не погладит.

Чонхен это прекрасно знает, но почему-то его мятежной душе давно уже претит вся эта пресвятая напыщенность и благопристойность.

Он.Не.Такой.

И наверное, никогда таким не был и не будет. И иногда ему кажется, что лучше бы он и правда был тем, кого здесь нельзя называть, ведь даже у их заклятых врагов – демонов больше свободы, чем у таких, как он.

Чонхен – ангел.

Ангел-хранитель.

И это… его проклятье. Самое настоящее.

***

Чонхен не знал, где и когда во Вселенной произошел этот сбой, сделавший его пернатым святошей, но в глубине души, с самого начала, сколько себя помнил, он всегда чувствовал, что не принадлежит этому месту, этому миру, этому прекрасному райскому саду.

Здесь всё было чересчур идеальным, и его мятежная душа никак не могла найти покой и смириться с радугами и розовыми единорогами, с которыми у его подопечных – людей почему-то ассоциировались ангелы.

Он всегда был… бунтарем.

Поначалу это выражалось совсем в небольших актах неповиновения божественному начальству и кураторам, но со временем переросло практически в открытое противостояние, из-за которого ему уже неоднократно и крайне прозрачно намекали, что ещё хоть один проступок – и его крылья превратятся в алмазную пыль, а сам он… исчезнет навсегда.

Но Чонхен в какой-то степени даже ждал этого, так как терпеть это давно опостылевшее ангельское существование было выше его сил, ведь ангельским терпением он, к несчастью, никогда не отличался, и потому все чаще буквально в прямом смысле нарывался на неприятности.

…И поэтому уже пятые сутки не выходил из борделя, в котором должен был заниматься спасением душ грешников и наставлять их на путь истинный, но вместо этого… сам "пал жертвой" чар одной из ночных бабочек, за которой должен был присматривать, и не вылезал из ее постели вот уже третью ночь подряд, наставляя… на совсем иные пути.

Там его и нашел Минджун – его старший куратор и один из очень немногих ангелов, которым Чонхен по-настоящему доверял, ведь именно он первым взял его под крыло и до сих пор всегда вступался за своего младшенького, всеми правдами и неправдами выгораживая его перед вышестоящим начальством и даже перед Отцом, за что Чонхен любил его больше того самого Отца, которого никогда не видел.

Но сейчас Минджун был злой, как… опять же, прости Господи, всем известные зелёные существа, и едва ли огнем не дышал на своего нерадивого, вечно бунтующего против всех существующих правил подопечного.

Но, кроме того, что Минджун был его наставником, главной его работой было стрелять алыми стрелами в сердца людей, соединяя их такими же алыми нитями.

Он был купидоном и о любви знал абсолютно все и потому, застав своего подопечного голым между раздвинутых ног молоденькой блудницы, занимающимся с ней тем самым грехом, от которого должен был уберечь, как ангел – хранитель, но вел себя, как самый настоящий бес-искуситель, старший ангел лишь закатил глаза, немного поостыв и решив все же великодушно дать младшему закончить начатое ( не оставлять же девушку неудовлетворенной, в конце концов! Это против всех купидонских правил! ) , но его тяжёлый взгляд, впивающийся Чонхену между лопаток, все равно не предвещал этому герою – любовнику ничего хорошего. И, к тому же, под этим лазерным прицелом концентрированного ангельского осуждения трахать стонущую под ним и ни о чем не подозревавшую девчонку стало довольно проблематично, поэтому, тихонько выругавшись себе под нос сквозь сжатые зубы, брюнет кончил за рекордные две минуты, хотя его нечеловеческая выносливость и позволяла не слезать с нее часами, если не днями, и, оставив затраханную брюнетку парить в нирване от накрывшего ее неземного ( в прямом смысле) удовольствия, Чонхен поднялся с постели и, обмотав простынь вокруг своих скульптурных бедер, молча направился в ванную.

Закатив глаза и красноречиво фыркнув, Минджун последовал за ним.