В этом году исполняется пятьдесят лет первой публикации романа «Доктор Живаго». Книга «Борис Пастернак. Времена жизни» повествует о жизни и творчестве Бориса Пастернака в их нераздельности: рождение поэта, выбор самого себя, мир вокруг, любовь, семья, друзья и недруги, поиск компромисса со временем и противостояние ему: от «серебряного» начала XX века до романа «Доктор Живаго» и Нобелевской премии. Пастернак и Цветаева, Ахматова, Булгаков, Мандельштам и, конечно, Сталин – внутренние, полные напряжения сюжеты этой книги, являющейся продолжением предшествующих книг – «Борис Пастернак. Участь и предназначение» (СПб., 2000), «Пастернак и другие» (М., 2003), многосерийного телефильма «Борис Пастернак. Раскованный голос» (2006). Книга рассчитана на тех, кто хочет больше узнать о русской поэзии и тех испытаниях, через которые прошли ее авторы.
Оглавление
Наталья Борисовна Иванова. Борис Пастернак. Времена жизни
Доподлинная повесть в четырех частях
Перед началом
Отчеркивая на полях
Облик
Голос
Характер
Легенда
Среда обитания
Идеология
Россия
Религия
Часть I. Время жизни: зима
Арка фатальности
Выбор себя
Марбург
Начальная пора
Близнец в тучах
Часть II. Время жизни: весна
Поверх барьеров
Сестра моя жизнь
Воздух пахнет смертью
Москва – Берлин – Москва
Часть III. Время жизни: лето
Цветаева. Притяжение
Музыка во льду
Маяковский. Самоубийство
Зинаида Николаевна. Второе рождение
Мандельштам. Квартирный вопрос
Депрессия вместо жизни
Сумбур вместо музыки
1937
Переделкино
Война. «Мы чувствуем себя свободней»
Часть IV. Время жизни: осень
К роману
Доктор Живаго
Михаил Булгаков. Параллели
Сталин. Знанье друг о друге
Ахматова. Отражение
Варлам Шаламов и Борис Пастернак: к истории одного стихотворения
1956
Все прочее – литература
Отрывок из книги
Борис Пастернак обладал даром счастья. «Плакал от счастья», даже умирая от инфаркта на коридорной больничной койке. Он не был расстрелян, как Гумилев, не погиб в лагере, как Мандельштам, не был доведен до самоубийства, как Цветаева, не прошел через ГУЛАГ, как Шаламов, не хлопотал о заключенном в тюрьму и лагерь сыне, как Ахматова. Но он был не удовлетворен своей, внешне сравнительно благополучной, жизнью, и сам вызвал свое несчастье, описав собственную вероятную судьбу в судьбе Юрия Живаго. Рискну сказать, что он в конце концов сотворил судьбу своих утрат в сотрудничестве с Творцом, полностью искупив видимость благополучия. В одном из писем Цветаевой он сказал: что могло быть счастьем, обернулось горем, – и тем самым заранее набросал вчерне свою судьбу.
«Не я пишу стихи. Они, как повесть, пишут меня, и жизни ход сопровождает их» – слова Тициана Табидзе, гениально переложенные Пастернаком, стали закономерностью и его жизни.
.....
24 октября 1958
Травма совпала с великим праздником Преображения Господня (6 августа). Через четверть века в «Охранной грамоте», размышляя о детстве как об «интеграционном ядре» личности, Пастернак напишет:
