Читать книгу Мольбами ее - Оксана Смирнова - Страница 1

Убегать от войны всегда страшно. Ты оставляешь позади не только свои старые вещи, которые наживал непосильным трудом. Ты оставляешь там всё, что было дорого тебе. Ты оставляешь там жизнь. Берёшь с собой только горстку самого важного, что могло бы доказать, что ты – это ты: паспорт, пару документов и самые необходимые вещи. Машина увозит вас под канонаду взрывов, а ты только молишься… Молишься, даже если до этого не верил в Бога, ведь всё сейчас только в Его руках…

Старый советский УАЗик спотыкался на кочках, кряхтел, но гнал вперёд. Служивые то и дело пригибались и накрывали собой троих детей, которых они нашли в старом полуразрушенном подвале. Водитель лихо крутил руль, будто не взрывались снаряды рядом, и что-то негромко напевал себе под нос.

– Эх, мальки, сейчас вывезем вас! Вы, главное, не ссыте! – Статный мужчина в бронежилете и со страшным шрамом на лице поправил каску и посмотрел в небо. – Только бы «птички» не догнали, и всё будет хорошо. Будут и конфетки, и мороженое. Любите мороженое?

Недалеко раздался взрыв, и машину качнуло в сторону.

– Я бы сейчас пломбира съел.

Дети недоуменно посмотрели на мужчину, то и дело поправлявшего каску. И как в такой обстановке он мог думать о мороженом? Будто не война вокруг, а простой жаркий день.

– Эй, вас как зовут? – Военный снова поправил каску, которая то и дело сползала на лоб.

– Я – Игорь, – тихо сказал мальчонка, который был старше всех. – А это – Настя и Данила.

Машину снова тряхнуло.

– Вы молодцы.

– Дядь, а куда мы едем? – спросил Игорь, стараясь не смотреть по сторонам.

– Подальше отсюда. Сейчас вывезем вас туда, где потише.

– Дядь, а доедем?

Мужчина хмыкнул:

– Долетим, малец. Только не ссы!

От поселения почти ничего не осталось, и лишь несколько домов намекали на то, что среди этой разрухи есть жизнь. Молодёжи не было – лишь старики сновали среди разбомблённых домов, с опаской поглядывая на проезжающие военные машины.

Казалось, сама Смерть гуляет по этому посёлку. В воздухе пахло гарью и чем-то тошнотворным.

Машина остановилась около покосившегося дома. Пожилая женщина собирала яблоки в ведро, ни на что не обращая внимания.

– Мать! – Мужчина со шрамом во всё лицо лихо выпрыгнул из машины и подошёл к калитке. – Тёть Галь!

Женщина опустила очередное яблоко в ведро и обернулась на голос. Она щурилась,силясьрассмотреть того, кто её зовёт. Собака на цепи звонко залаяла, виляя хвостом.

– Сашка, сынок? —Опрокинув ведро с яблоками, женщина кинулась отворять ворота.

– Мать, это мы. Сивый и Альберт, – с горечью в голосе сказал мужчина со шрамом.

Женщина замерла, вглядываясь в лица нежданных гостей, всё ещё держась за створку ворот.

– Сашка?

– Нет, мать… Не приедет больше Саша, – выдохнул мужчина.

Женщина поникла и стала вытирать руки о подол юбки.

– Чего надо? – упавшим голосом спросила женщина, часто заморгав.

Сивый почесал затылок и обернулся к машине.

– Тёть Гал, мы детей привезли. Приюти на пару дней, а? Скоро команда эвакуации приедет и заберёт их. А пока пусть у тебя поживут.

Сивый махнул рукой, и Игорь, Настя и Данила вылезли из машины.

– Сашка…

Сивый потупил взгляд и посмотрел на водителя, а женщина бросилась к детям, вглядываясь в лица, но, видимо, не увидев нужного, снова опустила взгляд.

– Мать, мы их из подвала достали. – Сивый обернулся на детей, которые мялись у машины. —Им бы поесть.

Женщина потерла иссохшие от работы руки в секундном замешательстве и запричитала:

–Ой, грязные какие! Небось голодные, холодные. Света не видели. Ходим, ходим в дом. Я борща сварила!

Дети неуверенно побрели в сторону покосившейся хаты, то и дело поглядывая на спасших их военных. А Сивый только облегченно выдохнул и лихо запрыгнул в кабину.

Тетя Галя уже по-матерински обнимала Настю за плечи и подталкивала парней к дому.

–Пойдем, маленькие мои, пойдем. Покушать вам надо.

Ночь была как никогда тихой. Точнее тихой для этой местности. Вдали слышались взрывы, красное зарево красовалось во все небо, пахло гарью. Но в этот раз можно было не спускаться в подвал. Солдаты отодвинули фашистов подальше и, хоть те и силились прорваться, но у них не получалось. И ночи стали потише.

Тетя Гала сидела в полной темноте и тихо плакала, спрятав лицо в ладони. Не отвлекут её чужие дети от собственного горя. Нет её Сашки-сыночка.

–Теть Гал? – Настя робко выглянула из-за двери и с опаской посмотрела на тёмное небо. – Вы чего?

Женщина шмыгнула носом и вытерла руками слезы.

–Ничего, маленькая. Иди, спи.

–С ничего так не плачут, – грустно сказала девочка и присела рядом. А тетка расплакалась ещё горше.

– Сыночекмой…Сашка… Нету его больше. – Женщина согнулась, уткнувшись лицом в колени. – Схоронили его месяц назад, а я всё жду и жду. Авось не его. Вот жду сыночку своего. Жду домой. Не его схоронили, не его. Верю— не его.

Настя сидела молча и гладила женщину по вздрагивающей спине. Нет на земле таких слов, чтобы утешить мать умершего ребенка.

Женщина еще пару минут поплакала, невнятно бормоча, а потом поднялась и пошла к небольшому саду.

– Теть Гал, – зашипела Настя, оборачиваясь на очередной залп орудий. – Пойдем в дом. Опасно ведь.

Женщина махнула рукой.

– Ты иди. Я вот только у дерева чуть постою, воздухом подышу, успокоюсь и зайду.

Девочка укуталась в старую кофту и быстро юркнула обратно в дом, на пороге еще раз бросив взволнованный взгляд на женщину, которая медленно брела в темноту сада.

Услышав, что дверь в дом захлопнулась, Галина рухнула наземь около большого дерева.

– Верните мне его! – взвыла она, не поднимая головы, шепча слова не то в зелень травы, не то в саму землю. – Всеми силами молю и заклинаю— верните! Заберите всё, что есть у меня! Хоть душу, хоть жизнь! Всё что есть на этом свете, всё, что в душе, в доме, всё, что хотите забирайте, только верните мне сына моего!

Женщина подползла к стволу дерева и голыми руками отрыла небольшой свёрток. В серой тряпице таилась черная свеча, пучок трав и нательный крест её Сашки. Она обмотала крестик вокруг свечи, зажгла её, и уже от пламени свечи зажгла травы. Воздух наполнился приятным ароматом.

–Услышь меня! – захлёбываясь слезами, молила женщина. – Приди на зов мой! Верни мне сына!

Но ответом была лишь автоматная очередь из лесополосы неподалёку. Свеча догорела, запах трав рассеялся в воздухе, тётя Галя охрипла от своей мольбы, но на её зов никто не пришёл. Обессиленная, она рухнула на мягкую траву. Так и уснула.

Еёутром нашла Настя, которая ни свет, ни заря выскочила во двор, обнаружив, что тётя Гала не ночевала дома. Девочка тут же позвала ребят, и те помогли занести обессиленную женщину в дом и уложить на кровать.

Пока Данила и Игорь укладывали заплаканную женщину, Настя снова выскочила в сад за шалью, которая спала с плеч хозяйки. Внимание девочки привлёк чёрный огарок свечи.

А какой запах шёл от него! Казалось, будто бежишь утром по полю. Пахло травами и свежестью, росой и утренним воздухом. Или это всё игра воображения, и девочке просто хотелось оказаться утром на поле – как когда-то, когда она с отцом ранним утром шла на рыбалку через поля, вдыхая подобные ароматы.

Мама всегда говорила Насте: подобные вещи не трогать руками и зарывать на перекрёстке. Но до перекрёстка не дойти – страшно. Над головой опять что-то засвистело, и девочка, спешно швырнув огарок в сторону деревьев, побежала в дом.

– Где была? – недовольно буркнул Игорь, выходя на кухню и вглядываясь через окно в небо, стараясьрассмотреть, не летит ли что в их сторону, будто это могло спасти.

Делать умный вид парень любил – мнил себя главным. Настя, которая была только годом младше, к такому поведению относилась пренебрежительно. Год – не такая уж и большая разница, чтобы возомнить себя командиром. Девочка хмыкнула и бросилашаль на спинку стула:

– Забрала вот из сада.

– Нашла из-за чего переживать, – хмыкнул парень. – За водой нужно сходить. Закончилась. И сварить бы что-то не мешало бы. У Даньки вон – с утра живот урчит, будто сам себя переваривает.

Самый младший стоял и виновато топтался на пороге кухни.

– А ты что делать будешь? – Настя чувствовала, как злость внутри неё шевелится и собирается в горький ком. – Опять процессом руководить, начальник?

Девочка повысила голос и сделала шаг вперёд. Может, ещё что она сказала бы, но тётя Гала тихо застонала и всхлипнула.

Настасья повернулась в сторону комнаты, где лежала хозяйка дома, и, сцепив зубы, взяла два пустых ведра:

– Дань, бери ещё одно – и пошли со мной. Сходим, пока не сильно громко.

Младший, в отличие от сестры, без лишних слов взял ведро и пошёл к выходу. Девочка ещё раз бросила гневный взгляд на старшего брата и скрылась за дверью.

Колонка находилась через пять домов – не так уж и далеко, но в этих условиях любой путь был довольно опасным. Дети шли, то и дело пригибаясь, слыша над собой свист. Вдалеке громыхало, но дети уже научились отличать отлёты и прилёты.

Возле колонки стояла старушка, которая часто поправляла некогда яркий, а теперь тусклый и застиранный платок на голове. Увидев детей, она негромко заохала и закачала головой.

– Ой, как же, как же, деточки, вы тут? – залепеталаона, когда Настя и Данил подошли ближе.

– Мы тут ненадолго, бабуль. Скоро заберут, – ласково ответила девочка, ставя ведро рядом с колонкой.

– А где же вы тут живёте? – не унималась старушка.

– У тёти Галы.

Женщина сплюнула на землю:

– У ведьмы-то?

– Да чего ж у ведьмы? – Настя улыбнулась и обернулась на дом, из которого они пришли. – Нормальная женщина. Просто в горе.

– Ведьма она! – зашипела старушка, наклоняясь к детям и с опаской глядя на дом Галы. – Знамо, она с чертями да нечистой силой водится. До войны всё-то к ней бабы бегали. Она пошепчет, отвару даст – и сразу ладится всё: скотина выздоравливает, дети не болеют, мужики в семью возвращаются. Ведьма, одним словом. Тьфу!

Женщина ещё раз сплюнула, будто это её могло уберечь от чар.