Отрывок из книги
Всё стремительнее год от года бег мировой истории, её события сменяют друг друга с неимоверной быстротой, оставляя после себя выжженную землю. Наша борьба за мир будет таковой, что мы камня на камне не оставим, говорил один из ведущих мировых лидеров бурного ХХ века. На мёртвых камнях, на мировом погосте лишь слову дана продолжительная жизнь, утверждал в том же самом веке известный поэт. Однако в истории сказано слишком много слов, чтобы все они могли долго жить: если все они будут звучать, человечество постигнет звуковой хаос. От наших усилий зависит, какому из слов будет дана жизнь, а какое навсегда позабудется. Кроме политической борьбы за мировое лидерство и доминирование, продолжается борьба и за жизнь слова…
В результате жестокой и кровопролитной гражданской войны 1917–1920 гг. Донская область, занимавшая значительную часть российского Юга, лежала в руинах, обезлюдела, лишилась многих своих сыновей и дочерей. Велики были потери среди её мирного населения, а воевавшие на стороне белых сил воины в большинстве ушли за рубеж и оставили следы в разных странах. Там организовывались землячества и станицы, расширялось пространство пребывания потерявших родину казаков. Среди них были люди, писавшие за границей стихи, рассказы и даже романы, как атаман П.Н. Краснов, и постепенно сложилась литература Дона в изгнании, свободная от коммунистических установок. В своих наиболее выразительных образцах она за последние десятилетия вернулась к отечественному читателю, то есть перестала быть запретной и при желании её можно отыскать и познакомиться с ней. Возможно, всплывут какие-то новые произведения, но шедевров среди них уже не будет. У меня нет намерений дать сколько-нибудь полное описание литературного наследия зарубежных авторов донского происхождения, да эта задача и не под силу одному человеку. Я уделяю внимание двум поэтам-изгнанникам: Н.А. Келину и Н.Н. Туроверову. Остальные герои этих очерков творили в отечестве. Что касается А.И. Солженицына, также в течение долгого периода пребывавшего за рубежом, то он взят лишь в своём отношении к «Тихому Дону», наиболее известному произведению донской тематики.
.....
К моменту подготовки второго стихотворного сборника в 1939 году на сознание возмужавшего юноши с Дона, ставшего чешским доктором, наплывают клубы раздумий Достоевского – такова уж, видно, русская Судьба.
Настроения у здешних казаков в период немецкой оккупации Чехии и вскоре начавшейся интервенции гитлеровской Германии против России были разными, по-разному вели себя и оказавшиеся в Праге русские врачи, да и литераторы тоже. Некоторые шли на сотрудничество с немцами. Доктор Келин такой путь отвергал и предпочитал лечить людей. Он не поддерживал Германию против Советов и не был донским самостийником, не разделял позицию атамана П.Н. Краснова и других генералов. Обращаясь к редактору одного из эмигрантских журналов Келин писал в 1938 году: «Я не самостийник, а посему самостийного пафоса Вы в моих стихах не найдёте. Я член “Казачьей литературной семьи”, которая по существу своему должна стоять, да и стоит, вне всякой политики. Не моего ума это дело. Но всё же и у меня свой взгляд на вещи есть. Вот он, если хотите: самостоятельного казачьего государства себе не представляю, ибо это, по-моему, не только что не осуществимо, но просто не рационально <…> Думаю, что мирное сожительство в составе государства Российского (как имперского союза) будет куда спокойнее и разумнее, чем противоестественное отделение с обязательным протекторатом какого-нибудь иностранного дядюшки, который, оставив лампасы и чуб, высосет все природные соки страны».
.....
