Читать книгу Эра единства - Reigon Nort - Страница 1

Вам когда-нибудь казалось, будто вы смотрите фильм?

Когда перед вами разворачивались настолько ужасные события, что ваш разум отказывался в них верить. И вы начинали думать, словно всё это постановка, и вот сейчас появится чёрный экран, а затем пойдут титры. Вам покажут режиссёра всего этого кошмара, актёров, сыгравших столь убедительно. А потом в кинотеатре включат свет, и вы отправитесь домой, где будет тепло и хорошо. И во всём мире всё будет хорошо — никаких трагедий.

И вот вы стоите и ждёте, не в силах пошевелиться или отвести взгляд. А титры всё никак не идут, и ужас не заканчивается. Драма только набирает обороты, и страдания лишь сильнее с каждым мгновением. И вы хотите, чтобы это всё прекратилось, чтобы всё снова стало хорошо. А конца всё нет — титров нет. И вы всё стоите, боясь поверить в реальность происходящего. Было такое?

Так вот, включите уже кто-нибудь грёбанные титры!

Витало в голове Легрона, а вокруг неё витал пепел. Всё ещё тёплый. Всё ещё помнящий чем (или даже кем) он был. Один пережжённый кусок чего-то или кого-то парящим пером упал ему на плечо, прерывая размышления. Легрон посмотрел на хлопья пепла, которые, дотлевая последние моменты жизни, пульсировали по краям красным бисером огней.

Не будь у него магической защиты, которую он не снимал даже во сне, то от него бы сейчас осталось немногим больше, чем эти мигающие пылинки. Он разделил бы судьбу несчастной продавщицы, что так любезно миг назад продала ему эту короткую куртку из синтетической кожи. Девушку аннигилировало всего через секунду после взрыва, и теперь от неё лишь чёрное пятно на полу.

Ударная волна и коллапс температур перевили в прах многое в торговом центре. Сверхпрочные стёкла не просто выбило — их размололо до осколков с подсолнечное семечко. Расплавленный бетон стекал лавой, обнажая раскалившиеся до красна металлоконструкции, погнувшиеся от удара, а также от тяжести скрипевшего всё сильнее потолка. Керамическая плитка трещала от накала, словно камни в парилке. От неё шёл такой жар, что обжигало не только ноги через толстую подошву, но и руки в метре над полом. Вокруг воняло расплавленным пластиком и сгоревшим шашлыком.

Древний, как само человечество, маг повернулся направо. Сложившаяся ситуация намекнула ему, что можно пренебречь правилами этикета, поэтому он вышел из отдела верхней одежды в коридор не через дверь, а через металлические арки оставшиеся от стёкол. В коридоре он повернул голову вправо: там полыхал пожар, извергая локомотивы чёрного химического ядовитого дыма. Автоматическая система пожаротушения работала на всю мощь, но все попытки притеснить пламя были тщетны, и представляли собой весьма жалкое зрелище.

Вздохнув, Легрон пошёл налево, где огня не было, а значит, появлялась возможность найти хоть каких-то выживших. Глядя на этого черноволосого худощавого низкорослого, едва достигающего ста семидесяти сантиметров, мужчину, телосложением напоминающим чайную ложку, вряд ли у кого-то сложилось бы ощущение, что он может представлять опасность, и уж тем более каждый бы удивился, узнав, что этот маг семьдесят девять лет назад побывал в эпицентре ядерного взрыва и выжил.

И уж взрыв обычной бомбы в торговом центре для него точно не являлся опасным, но вот для людей вокруг, не обладающих магической защитой, всё сложилось печально. И их Легрону искренне жаль. Он шёл по всё ещё трещащей плитке, под скрипевшим потолком, надеясь услышать хоть какие-нибудь признаки жизни, но жизнь его нервы не щадила.

Раскуроченные оборванные обожжённые части даже неведомо чего, то ли товаров магазинов, то ли их посетителей лежали всюду — в каждом отделе — дымились, тлели, смрадно воняли, но не жили. Живых больше нет. Ни стонов, ни мольбы — никаких других звуков, которых мог бы издать человек.

Чародей продолжал идти. Идти и надеяться. Он многое пережил за почти восемь тысяч лет жизни, но всё равно продолжал удивляться непостижимым граням человеческой жестокости (если таковые грани вообще ещё остались). И тому, как люди могут стойко преодолевать бедствия, и как бесчеловечно они их могут создавать…

Центральный холл, встречавший и провожавший всех посетителей этого торгового заведения, уходил ввысь сразу до потолка второго этажа, где висела сферичная стальная конструкция, на которую крепилось две дюжины экранов показывавших людям рекламу и новости о скидках. Теперь же вся эта громадная изящная гордость архитектора магазинов валялась на полу, смятая, переломанная и разбитая.

Хоть выход из этого ада и был близок, Легрон не спешил его покидать. Осмотрев холл, свидетель восьми сотен веков увидел торчащие из-под обломков экранов женские ноги. На них даже туфли не обгорели, следовательно, девушке могло посчастливиться обойтись повреждениями хотя бы слабо, но всё-таки совместимыми с жизнью. Маг даже не пулей — пули для него летают слишком медленно — с гиперзвуковой скоростью помчался туда. И не зря.

Девушка с волосами цвета соломы моргала, дышала и даже шевелилась. На вид ей было двадцать пять, но Легрон хорошо понимал, что ей было около сорока (вы же знаете этих мастериц макияжа: пока женщине не исполниться хотя бы пятьдесят, то они все выглядят не старше двадцати пяти, а потом уже обманывать возраст становится гораздо тяжелее). Из плеча, руки и живота торчало несколько металлических труб, это причиняло огромную боль девушке, но жизненно важные органы не задеты. Однако прошедший множество боёв Легрон не понимал, почему она всё ещё не лишилась сознания от таких повреждений.

Он присел перед ней так, чтобы ей не составило труда его видеть:

— Здравствуйте… Не волнуйтесь, я вам помогу… Такой взрыв нельзя не услышать, так что скорая уже в пути. Возьмите меня за руку, чтобы вам было легче, — он с тяжёлой печалью смотрел на эту женщину, которая едва моргала. Кровь, пыль, пепел, обрывки проводов лежали на ней и на её лице. Обезображивая и стирая всю её природную (и не природную) красоту. Облачая в суровый непритязательный вид воительницы, только что пережившей бомбёжку.

Однако уверенности в ней не присутствовало ни на грамм от того, что есть в настоящем воине. Взгляд потерянный, суматошный, судорожный. Зрачки сужены до предела и бегали по сторонам в поисках кого-то. Казалось, девушка совсем не понимала, что происходит и где находится. Теми крохами сил, которые у неё остались, она оттолкнула тянущуюся к ней руку Легрона.

— Сыыын… Най… най-дите… Я шла не одна…

Теперь древнему волшебнику стало ясно, что удерживало девушку в сознании, несмотря на раны, и почему её взор не сосредоточился на нём, а продолжал что-то выискивать в округе. Он кивнул даме и на четвереньках пополз вокруг этой немалой конструкции. Если бы не защитное заклинание в его кисти бы сейчас впилась сотня другая осколков стекла и кусочков стали, а также выпавших из бетона камней и осколков керамики, но так они лишь рассыпались под его конечностями, превращаясь в ещё более мелкие куски.

Три-четыре или даже полдюжины метров ползанья в не самой приличной позе не оказались напрасными — Легрон нашёл лежавшего у самого края упавшего шара мониторов мальчика. На вид лет десяти, такой же светловолосый, как и мать, с такими же редкими, но забавными веснушками на щеках. А вот дыхание определить с такого расстояния не представлялось возможным. Глаза же у мальчика закрыты, поэтому понять, жив он или нет, издалека не получалось.

Понимая, что больше не нужно смотреть под обломки, чародей вскочил и побежал к мальчишке:

— Парень, очнись! Ты как? — он не мог ударить ребёнка, поэтому вместо пощёчины слегка ущипнул того за щёку, чтобы привести в чувства.

Мальчик открыл глаза и с облегчением посмотрел на мага — присутствие мужчины, не получившего даже царапины, давало ему надежду на получение помощи.

— Ножкам больно, дяденька, — из его маленьких голубых глаз потекли слёзы, стекая по ушам на пол. Ребёнок не всхлипывал, не рыдал и не кричал. Видимо, он был единственным мужчиной в семье, и, несмотря на юный возраст, старался вести себя по-мужски, однако ему ещё совсем мало лет, чтобы понять, что в некоторых случаях не стыдно плакать даже мужчине.

Не нужно иметь медицинское образование для выяснения причины боли: Легрону мимолётного взгляда хватило, дабы увидеть, что ноги мальчишки отсекло куском острой арматуры, на которую давил вес всей остальной конструкции.

Ребёнок попытался поднять голову, чтобы лично посмотреть, что у него случилось.

— Не делай этого! — от шока чародей начал резковато, напугав юнца, но тут же взял себя под контроль и придал голосу успокаивающий тон. — Не надо. Не смотри туда. Смотри только на меня.

Легрон, выставив рогаткой указательный и средний пальцы, показал сначала на свои глаза, а потом на глаза мальчика, и так несколько раз, как в фильмах показывают, что я за тобой слежу. После чего поднял голову и направил взор в направлении лежавшей где-то за обломками женщины.

— Девушка, я нашёл вашего сына! Он жив! Не беспокойтесь! — от крика древнего волшебника несколько камешков упали с вершины горы обломков и прокатились по полу. Дав отчёт даме, он вернул внимание к мальчику. — Всё хорошо. Не бойся. Ты, главное, смотри на меня и ни в коем случае не смотри вниз.

Он снял с себя куртку, а потом футболку, и поскольку последняя из менее прочного материала, порвал её на жгуты, перетягивая ноги ребёнку.

Эхо взрыва сюда добралось в настолько слабом состоянии, что не смогло выбить витрины, отделявшие улицу от торгового центра, но всё равно эти сверхпрочные стёкла побило так, что от количества трещин через них не было видно ничего. Лишь сверкание мигалок и вой сирен проходил внутрь сквозь шеренгу из стеклопакета.

— СКОРЕЕ СЮДА!!! ЗДЕСЬ РЕБЁНОК РАНЕН!!! — теперь Легрон кричал так, что впору было подумать, будто это его крик вызвал все эти разрушения.

Распахнув двери, внутрь влетели врачи скорой помощи в полном боевом облачении: с носилками и медицинскими чемоданчиками. Первый же примчавшийся Эскулап подбежал к ним и, грубо оттолкнув Легрона, стал накладывать жгуты на ноги ребёнку. Двое вошедших за ним поставили рядом носилки.

В открытую дверь Легрон увидел двенадцать машин скорой помощи, и медиков, вереницами высыпавшихся из них и двумя рядами на бегу заскакивающими в торговый центр. Конечно же, прибыла и полиция, но их синяя униформа тонула в большом потоке белых халатов.

Понимая, что теперь он тут только мешает, маг отошёл, накинул на себя обратно куртку (увидев, что на нём из повреждений только грязь, врачи не стали тратить на него время и как-то препятствовать его передвижению). И дождавшись, когда все войдут, он вышел через главный ход вместе с врачами, несущими мальчика на носилках — ноги ребёнка один из медиков нёс отдельно, словно дрова.

— Стойте, мистер, — двое полицейских подошли к Легрону и небрежно приложили ладони к фуражкам, отдавая честь совершенно не так, как того требовал устав.

Древний волшебник остановился и молча смотрел на дуэт служителей закона, которые были ростом даже ниже него, зато крепки телосложением, и форму держали в чистоте. Имевший нашивки лейтенанта чуть вышел вперёд.

— Представьтесь, — он мог достать своё устройство полицейского и просканировать все данные о Легроне, но решил начать разговор вежливо.

— Легрон, маг, — уже понимая, чем всё закончится, он не стал тратить время на вежливость и лишние слова.

— И всё?! Даже фамилию не назовёте? Дату рождения скажите, не заставляйте нас сканировать ваше устройство, — лейтенант нахмурился и потянулся к кобуре, ожидая проблем.

— У меня было много имён и фамилий, но все они фальшивые. Настоящее только это имя. Мне его мать дала. И больше ничего. Нет у меня фамилии. И дата рождения неизвестна, слишком давно оно было, — сводя брови так, что между ними образовалась горбинка, маг тоже давал намёк, что он не настроен шутить.

— Ладно, нет смысла заниматься этим здесь. Отсканируем всё, что о вас нужно в участке. Ваши руки, — лейтенант кивнул на руки Легрона, а напарник достал из-за пояса наручники и приблизился к магу.

— Даже так?! — улыбнувшись, он спокойно вытянул руки и дождался, когда их скуют.

— Поскольку вы единственный кто вышел отсюда невредимым, вы подозреваетесь, как особо опасный террорист, так что, если окажете сопротивление, то мы сразу применим оружие, без предупреждения, — лейтенант следил за каждым мускулом на лице подозреваемого, стараясь убедиться, что его правильно поняли.

— Ты-то уж себя не переоценивай. Мне достаточно бровью шевельнуть, и вы все тут помрёте. Ни оружие, ни наручники вам не помогут, — он медленно опустил руки, сохраняя каменное выражение лица, и дожидался, когда ему дадут следующий приказ.

— Мне расценивать это как угрозу? — правая бровь лейтенанта скромно поплыла вверх, он часто слышал угрозы в свой адрес, но сказанные не столь спокойным тоном.

— Нет, — Легрон нахмурился, отклоняясь от полицейских, будто услышал самую большую чушь в жизни. — Я хочу сказать, что если бы я хотел оказывать сопротивление, то вы были бы уже прахом. А так, я полностью сотрудничаю со следствием.

Он поднял руки, выставляя перед лицом ладони, и потряс ими, звеня наручниками, а потом мило улыбнулся.

— Тогда, прошу в машину, — лейтенант указал на служебный транспорт, словно приглашал кого-то провести вечер на балу.

— Разумеется, — устало моргая и вздыхая, он поплёлся за полицейскими, суетливо открывающими ему заднюю дверь автомобиля.

В городе, который по численности сопоставим с населением целой страны в эпоху до ядерной войны, полицейские участки частое явление, поэтому ехать далеко не пришлось — пересекли всего пару улиц, и вот уже Легрона выгружали, ведя за локти в застенки храма правопорядка. Тем не менее сидеть там пришлось до вечера, дожидаясь, когда приедет достаточно компетентный, по мнению мэрии, для разговоров с террористами спецагент.

Сначала маг провёл время в изоляторе в молчаливой суровой компании правонарушителей, а потом его отвели в тесную серую комнату, где в центре стоял привинченный к полу металлический стол, и с двух сторон от него напротив друг друга располагались два таких же металлических стула (их никто к полу привинчивать не стал). Древнего волшебника посадили на стул, который был напротив стены с входом, а потом приковали наручниками к столу, и после оставили наедине, якобы дожидаться следователя. Конечно, на самом деле прибывший специальный агент уже давно находился в коридоре напротив двери, ведущей в допросную, и просто ждал. Так всегда делали, чтобы «жертва» допроса побыла наедине со своими мыслями и вообразила себе, Бог знает что, накрутила нервы и где-то дала слабину, затряслась.

Легрон прекрасно это знал, — он и сам так часто делал, — как и знал, что за висевшим справа от него зеркалом сидят люди и смотрят на него, следя за каждым движением мускула на его лице. И тут не надо самому быть следователем, достаточно посмотреть хотя бы один современный детективный фильм или сериал, и там не раз покажут, что такие стёкла зеркальны только с одной стороны, а с другой прозрачное окно, ведущее в другую комнату. Чародей повернул голову к отражению и с озорной улыбкой резво помахал зеркалу.

Серо-синяя дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вошёл черноволосый короткостриженый молодой мужчина в чёрном чистом выглаженном костюме. Скрипя ножками стула о пол, он отодвинул его и присел, закинул ногу на ногу, потом отклонился на спинку стула, наклонил голову на левый бок, а затем молча и нагло сверлил взглядом подозреваемого. Перекатывая наклон головы с одного плеча на другое, следователь громко цокал языком, пытаясь как можно явней демонстрировать своё доминирование.

Легрон сложил руки на столе углом, переплетая пальцы, и смотрел в точку на стене чуть выше правого плеча следователя, дожидаясь, когда с ним заговорят. Он не улыбался, не пугался, — его губы сложились в линию столь ровную, что по ней можно сверять линейки на элемент брака, — даже ни одна бровь на его лице не дёрнулась. Маг смотрел строго в одну точку, не моргая и не водя взглядом.

— Итак, друг ты мой любезный, — молодой мужчина начал столь резко и громко, что под ним вздрогнул стул, — объясни мне, как так вышло, что из всех посетителей торгового центра только ты вышел невредимым, а?!

— Ничего удивительного, меня в своё время даже атомной бомбой не убило. Что мне какая-то взрывчатка, — он осматривал лампы на потолке, поглаживая ладони, будто говорил сам с собой. Следователь слишком долго заставил его ждать, поэтому он решил немного позлить того лёгким визуальным игнорированием.

— Крутой, значит, да? — он посмотрел на зеркало, ища за отражениями коллег, записывающих допрос. — Великий маг… Так может, это ты всех и взорвал? А что, тебе даже взрывчатку проносить не нужно, ты сам оружие.

— Вы же знаете, кто я и что сделал. Зачем мне после всего что-то рушить? — Легрон опустил взгляд на свою ладонь, вспоминая последние семьдесят девять лет жизни.

— Сложно тебя не знать, когда в твою честь статуи стоят практически по всему городу. Герой. Спаситель человечества. И прочих разумных существ, — агент сложил руки на коленях, продолжая буравить взором подозреваемого, и хамовато улыбнулся, не скрывая сарказма своих слов.

Возникла пауза, театральная, будто в пьесах Шекспира. Немую сцену нарушало только жужжание потолочных ламп и камеры наблюдения в дальнем от входа углу. Они вносили лёгкий дискомфорт вместе с запахом бумаги, что парадоксально, ибо после апокалипсиса остатки человечества используют только электронную бумагу, а за любое вредительство растениям, в том числе и деревьям, полагается десять лет тюрьмы. Так что откуда берётся запах бумаги в новых офисных зданиях, это большая загадка.

— Раз вы хорошо знаете, кто я такой, тогда почему меня подозреваете? — продолжая пытаться вывести из себя следователя, маг потёр ладонь, словно стряхивал грязь, так и не обратив внимания на собеседника. — Стал бы я семьдесят девять лет назад спасать остатки человечества, чтобы теперь его погубить.

— А кто вас, магических ублюдков, знает! — следователь вскочил со стула, ударив кулаками о стол, и навис над Легроном, подобно утёсу. — Почти век прошёл, пойди пойми, что там в твоей башке изменилось! Это раньше ты спас человечество, а теперь видишь, что перед тобой не расшаркиваются все подряд, и взыграла злоба! Обида, что тебе не выказывают должного уважения! Что не ты главный в городе!!! Что народ выбрал себе другого правителя!!!

Изрыгая едва ли не расплавленный воздух и брызжа слюной, он указал трясущимся пальцем на подозреваемого. Трясся следователь не от страха, а от злости — маги изрядно испортили жизнь этому молодому агенту (хотя бы тем, что ещё в детстве его лишили родителей), он часто закидывал колдунов и волшебников за решётку, но больше предпочитал, когда они оказывали сопротивление — тогда их можно было не задерживать, а убивать.

Поняв, что тактика игнорирования довела собеседника до нужной кондиции, Легрон посмотрел ему в глаза, всё ещё сохраняя спокойствие, и перешёл к следующему шагу по расшатыванию нервов молодого агента. Он тоже испытывал злость по отношению к этому следователю (но нет, его родителей в детстве никто не лишал, весь негатив только из-за того, что он пришёл сюда помогать следствию, а они устроили клоунаду, пытаясь сделать из него виноватого).

— Напомню вам, товарищ спецагент, что обвинять кого-то в терроризме и подготовке теракта бездоказательно, это преступление, за которое положен тюремный срок, и от него вас не спасёт даже значок, — левый уголок его губ пошёл вверх, изгибая их в полудугу и рисуя на лице устрашающий звериный лик. — Вы всё ещё хотите продолжать этот разговор или делом займётесь?

— Ты меня здесь не пугай. Я своё дело знаю не хуже вашего. И сейчас я занят расследованием, — обогнув стул несколько раз, он ещё дальше отодвинул его от стола и вновь сел, возвращая себе спокойствие, но только внешнее: внутри он продолжал кипеть.

— Да какое это, к чёртовой матери, расследование?!! — Легрон вспылил от некомпетентности собеседника, затряс руками, едва не разрывая наручники, и бросал слова сквозь хищный оскал. — У нас в городе на каждом шагу камеры, их разве что в общественных сортирах не ставят! Напротив торгового центра есть парковка, там камеры. Возьмите записи и проверьте, кто вошёл в здание с сумкой, а вышел без неё! Это и будет ваш подозреваемый!

— Вот не надо меня учить, как делать мою работу, — он выставил перед собой открытые ладони на полусогнутых руках, откинул голову назад и скривил лицо в брезгливой гримасе. — Ещё нет никаких доказательств, что это была именно бомба. Вполне возможно, это было заклинание. А кроме тебя, там больше живых магов нет.

Дверь распахнулась с таким грохотом, будто по ней врезали ногой, и в допросную вошёл хмурый крепкий, словно табурет, мужчина ростом метр семьдесят пять. Его бледное гладковыбритое лицо украшали светлые слегка рыжеватые брови, зелёные глаза и волнистые каштановые волосы, слегка недостающие до плеч.

— На каком основании задержан мой подчинённый?! — взгляд изумрудных глаз сиял грозным пламенем, за этими узкими зрачками скрывалась опасность, с которой мало кто рискнул бы тягаться.

— Здравствуй, Ролин! — досадно улыбаясь, Легрон скромно помахал старому другу и начальнику. И где-то внутри посмеялся тому, как тот из раза в раз пытается изображать угрожающего волшебника, чтобы убедить других его слушаться. Хотя слабым магом он не был, быть может, кому-то и следовало его опасаться.

Молодой агент взбесился от такого дерзкого прерывания его следствия и вскочил, рукой отшвыривая стул к правой от входа стене. Лицо следователя побагровело, ноздри раздулись, и даже пару капилляров лопнуло в глазах:

— Вы хоть и начальник всей полиции города, мистер Ролин, но у вас нет никакого права прерывать проводимый мной допрос. Я агент секретной службы, как-никак!

— Есть у меня право! Устав почитай. А вот у вас нет права держать моего подчинённого здесь, — начальник полиции кивнул на Легрона, пронзая взглядом зарвавшегося специального агента. — Он ни в чём не виноват.

— Пока причина взрыва не установлена, он главный подозреваемый. И он никуда отсюда не уйдёт, — тряся головой и горланя, он указал на подозреваемого, продолжая буравить взором покрасневших глаз ворвавшегося полицейского.

— Прочтите отчёт в вашем нерофоне. Он пришёл ещё полчаса назад. Причина взрыва: самодельная бомба, а не магия. Пока у вас не будет доказательств, что мой подопечный пронёс в торговый центр взрывное устройство, он здесь ни на минуту не останется. Это вам понятно?! — перестав пытаться задавить собеседника психологически, Ролин выглянул из-за его плеча и посмотрел на Легрона. — Пойдём отсюда. Снимите с него наручники.

— Я уже от них освободился. Незачем людей напрасно гонять, — он вышел из-за стола и направился к выходу под неодобрительный взгляд следователя.

— Один маг выгораживает другого, так значит, да?! — молодой агент свёл широкие мясистые брови так, что между ними образовалась целая скала, размером с Эверест. — Ничего… вот придёт день, и мы вас, магических ублюдков, всех перебьём!!!

— Следите за языком, агент. Я хоть и не из вашей канцелярии, но всё равно могу повлиять на вашу дальнейшую карьеру не лучшим образом, — он наклонился, приближаясь к его уху. — Радуйтесь, если я не занесу вашу последнюю реплику в протокол.

Следователь предпочёл замолчать и просто остался на месте. Часто дыша и краснея от злости, он терпеливо следил за уходившими. Ему не хотелось, чтобы в его личное дело занесли официально зарегистрированное (на неофициальное никому дела нет) проявление враждебности по отношению к другим расам на основе их магической природы. Из-за такого его бы, конечно, не уволили, но вот продвижение по службе могло бы прекратиться навсегда.

— Эффектно ты появился, как в боевике, за секунду до взрыва, — Легрон расхохотался, идя по зелёным узким коридорам полицейского участка. — Ещё бы немного и мы оба со следователем вспылили.

— Про твою вспыльчивость я в курсе, — Ролин похлопал друга по плечу. — Но вот не в курсе, почему ты позволил им себя арестовать и привезти сюда. Ещё и допрос этот терпел убогий.

— Я просто хотел помочь следствию. Думал, меня станут спрашивать, что я видел, не заметил ли кого подозрительного и так далее… А они устроили это нелепое судилище, — слегка вертя головой, он растирал шею, затёкшую от жёстких скамеек следственного изолятора.

— Идиоты. У них в распоряжении был самый опытный сыщик, а они его даже толком не расспросили. Вот поэтому у нас и уровень преступности зашкаливает, хотя город уже чуть ли не на десять процентов состоит из следователей и прочих служителей внутренних дел, — главный полицейский самого крупного мегаполиса за всю историю человечества вздохнул и потёр края глаз возле переносицы большим и указательным пальцем правой руки.

— Аа, дружище, тут хоть на весь город погоны повесь, а преступления не прекратятся. Ещё восьмидесяти лет не прошло с момента катастрофы, а мы все уже забыли, как один кусок хлеба на восьмерых делили и сообща этот город возводили, под гнётом радиации. Теперь мы вновь ненавидим друг друга, цепляясь за малейшие различия, — улыбка растянулась на лице древнего волшебника, но вот взгляд погрустнел, и в целом вид помрачнел, меняя его ближневосточный загар на нечто бледное.

— Ой, слушай, я прожил уже больше шести сотен лет. Ты столько же, но тысяч…

— Это ты у меня сейчас лихо почти две тысячи лет срезал…

— Неважно. Я хотел сказать, что мы много видели, и уж нам ли не знать, что мир всегда такой. Глупо было надеется, будто ядерная война что-то изменит, — Ролин опустил взгляд на свои начищенные до блеска туфли, вспоминая, какие ужасы он видел, прожив множество человеческих жизней во многих странах под самими разными личинами: от художников и писателей до генералов и аристократов.

— Год за годом жую чеснок, а он всё дерёт мне горло, — Легрон вспомнил пословицу своего народа. Разумеется, за столько тысяч лет для него многие народы стали своими, но вот поговорки он любил использовать только той культуры, где он когда-то родился, от которой теперь остались лишь теории конспирологов, любящих думать, что жизнь на земле создана пришельцами, и некоторые цивилизации они забрали к себе.

— Удовольствие спорить делает мир, — Ролин тоже не стал уходить далеко от товарища и припомнил пословицу, которую ему часто говорила его мама. — Ладно, раз у тебя сегодня так плохо прошёл выходной, фактически тебя вернули на работу, то я даю тебе отгул. Завтра на работу не являйся. Считай, за сегодня отгуливаешь.

— Какой ты щедрый! Я, что, умираю?! — в этот раз древний маг улыбнулся искренне: глаза прищурились, брови опустились, щеки подскочили. У него даже лицо немного засияло.

— Тебя убьёшь, — Ролин хмыкнул, дёрнув плечами. — Я распорядился, чтобы твою машину доставили сюда. Она не пострадала от взрыва. Так что ищи её здесь на парковке. — Он кратким кивком указал на коричневую тяжёлую входную дверь в участок, к которой они уже подошли. Парковка находилась прямо за ней.

— Я уж думал, что мне придётся ловить такси и ехать покупать новую машину. Ну, хорошо, что не нужно тратить время на это. Больше останется для отдыха. После всего случившегося он мне нужен. Что ж, друг, до завтра… — он протянул руку Ролину — то есть до послезавтра.

— Сказал бы тебе, не опаздывать на работу, но я же тебя знаю. Это бесполезно, — он ещё раз улыбнулся и пожал руку Легрону.

Тихо посмеиваясь и по-дружески улыбаясь, они вышли на крыльцо полицейского участка, по широкой синей лестнице с узкими ступенями спустились на маленькую квадратную площадь, которая разделялась по центру тремя кустарниками в квадратных белых клумбах, и разошлись на разные стороны парковки.

Легрон быстро нашёл свой электромобиль: тёмно-синяя спортивная «ласточка» с изогнутыми волнами линиями, широкими чёрными шинами, низкой подвеской, глянцевой поверхностью. Он плавно нажал на ручку, но дверь оказалась заблокированной. Тогда ему пришлось достать нерофон — это устройство заменяющее телефон, паспорт, ключ от дома и машины, которое обязан носить при себе каждый.

Данное электронное приспособление представляло собой чёрную пластиковую прямоугольную коробку шириной в два пальца и полсантиметра толщиной, в длину с две трети ладони. Его шершавая матовая поверхность не выскальзывала даже из мокрых рук, а вся информация хранилась на трёх поперечных золотых полосах.

Раньше угоны машин и взломы квартир были частыми явлениями, но когда повсеместно ввели замки с такими ключами, то все подобные преступления прекратились. Можно было больше не бояться за своё имущество, лишь за потерю нерофона. Но даже в этом случае человек мог прийти в полицию и моментально аннулировать все шифры на устройстве, а новое получить там же в течение нескольких часов.

Вставив нерофон в отверстие на двери, древний маг услышал щелчок замков и высунул устройство обратно. Он снова нажал на дверную ручку — на этот раз она поддалась. Сел в машину. Нажал на кнопку справа под рулём. Приборная панель засияла красным, показывая всю необходимую информацию, включая даже температуру в салоне, снаружи, и температуру двигателя.

Ещё одно нажатие кнопки, и засветились фары. Разгоняя вечерний сумрак, маг отправился в заведения, которые как раз под вечер и открывались. Он помчался туда, где можно залить тоску и печаль, дав душе обманное исцеление обжигающей «микстурой».

И место он выбрал для подобного затухания человечности самое мерзкое и смрадное. Где даже от вывески веяло отчаянием и обречённостью. Внутри этого маленького ресторана яркость не приветствовалась: красные неоновые лампы светили лишь за тем, чтобы посетитель не спутал стол со стулом, но ничего больше разглядеть они не позволяли. Едва ты садился за стул, как твоё лицо скрывал мрак, и в целом от тебя оставался лишь тёмный силуэт. Как и от всех остальных. Люди сюда приходили не за тем, чтобы посмотреть других. И уж тем более они не хотели, обращать внимания на себя. Местным клиентам нужна была только возможность остаться наедине со своей тоской, и чтобы кто-то принёс всё необходимое для внутреннего разговора.

— Чего желаете? — к Легрону подошла длинноногая худощавая официантка, от которой разило духами даже в промежности. Не то чтобы маг принюхивался, но парфюма дама на себя вылила в таком количестве, что запах, не просто легко улавливался, а бил прямо в нос, атакуя ярыми потоками от её шеи, запястий и места между этими изящными тонкими точёными ногами в туфлях на высоком каблуке.

Работать в такой обуви официанткой крайне тяжело, но это не её выбор — если посмотреть на всех остальных работниц здесь, то станет очевидно, что это местная форма. Все они ходили на высоком каблуке и носили красные полупрозрачные блузки без лифчиков, а также вульгарные леопардовые юбки, открывающие ноги до самого предела уровня неприличия — дальше шла бы уже откровенная похабность.

— Из выпивки принесите мне то, что у вас сильнее всего горит. А в качестве еды, самое жирное из вашего меню, — он даже не стал смотреть на девушку, а просто буравил взглядом стол, борясь с тошнотой, вызванной то ли духами красавицы, то ли запахом блевотины и использованных презервативов, которым кишело как это заведение, так и окрестные улицы.

— Всё поняла, — махнув уложенными в тугой хвост волосами, крашенными в бело-жёлтый цвет с лёгкими почернениями у корней, она развернулась и, громко стуча каблуками, отправилась на кухню, вульгарно виляя задом.

Дожидаясь, когда официантка придёт с заказом, Легрон не стал разглядывать посетителей, как он это делал обычно, — справа на столик позади него была шумная компания, но на них он не обращал внимания, — рассматривать ближайшую стену, он и вовсе побоялся: учитывая местные запахи, кто знает, что можно было на ней обнаружить. Поэтому просто сидел, склонив голову, смотря перед собой в точку на столе, и вспоминал всю первую половину сегодняшнего дня.

Мальчика, лишившегося ног, которого он непременно навестит в больнице, когда придёт время. Его храбрую мать, не желавшую терять сознание, пока не выяснится, что с сыном. Милую продавщицу с красными волосами, стройным телом и слегка полноватой попой, которую слегка туговато обтягивало длинное красное платье. Эта девушка подала ему куртку, подвела его к зеркалу, и когда Легрон утвердительно кивнул, моментально рассчитала покупку. Оплата произошла ещё быстрее, а вот после этого произошёл взрыв. Но что было до него? Что он помнил, кроме её милой улыбки?

Помнил, что ударная волна прилетела ему в спину; потом огонь сжёг весь магазин, даже девушку, но это несущественные детали — они ничего не дадут. Нужно было вспомнить не это, а проходивших людей. Кто, второпях и суетясь, проскользнул мимо отдела верхней одежды, может даже, пытаясь скрыть лицо?

Пока магу никого не удалось извлечь из ветвистых коридоров памяти, он совсем не смотрел по сторонам тогда. Он не был хорошим следователем, в полицейские он пошёл, чтобы бороться с преступностью, а не выслеживать её. И держали его в главном участке только из-за его огромной силы, — когда нужно остановить особо опасного волшебника Легрону равных не было, — а не из-за выдающихся дедуктивных способностей или невероятной внимательности. Ну и ещё, конечно, помогало, что начальником всей полиции города являлся его лучший друг, с которым они прошли много войн вместе, сражений, бед, приключений. За пятьсот лет дружбы многое может произойти, что забросит ваше доверие и взаимовыручку на такие высоты, откуда уже невозможно упасть. Хотя и выше подняться, тоже не выйдет.

— Вот ваш заказ, — улыбаясь через силу, официантка поставила перед Легроном тарелку с горячим жирным стейком и высокий стакан с каким-то дурнопахнущим алкоголем, который мог бы разъесть стол, если пролить хоть каплю этой жидкости.

Мясо в тарелке ненастоящее — после многочисленных атомных взрывов, животных на земле не осталось, как и растений. Но если, благодаря всемирному хранилищу семян в Шницберге, восстановить растительность на земле за семьдесят девять лет удалось (правда, только в тех местах, где жили люди), то вот популяции животных вернуть, по-прежнему, не получалось.

Наполняя разум воспоминаниями о настоящем мясе, которое он последний раз ел почти век назад, Легрон вонзил нож в стейк, как варвар в легионера, будто это «мясо» могло убежать. За едой его мысли растворились, сломив все укрывавшие от внешнего мира барьеры, и маг наконец услышал, что тут ещё и музыка играет.

Сильно позади него, между самым дальним от входа углом и кухней, сколочена сцена — единственное хорошо освещённое место в этой «норе». Там трое человек играли на инструментах, и один протяжно заунывно пел, порой полностью игнорируя ноты и ритм, но видно было, что пел парень от души и с предельным старанием. С первых слов ощущалось, что он прожил каждую ситуацию, представленную в композиции, и до самого дна своей больной души провёл все те эмоции, о которых говорилось в песне.

Древний волшебник не разбирался в «сортах» музыки, а потому не понимал, джаз это был, блюз или какой-то вид рока, но что бы то ни было, ему оно всё равно не нравилось. И больше всего его раздражал эмоциональный упадок и рефлексия героя, от лица которого шло повествование в песне. Легрону не нравилось, когда музыка напоминала о боле и печали — ему подавай жизнерадостные мелодии, полные красок и энергии, а не тоскливые страдания молодого парня, думающего, будто понял жизнь и теперь он самый несчастный во вселенной.

Продолжая поедать вегетарианское мясо и запивать его чем-то больше похожим на противотанковую горючую смесь, чем на алкоголь, Легрон всеми силами пытался не слушать звуки вокруг, чтобы вместе с ними его ушей ещё раз не коснулась эта отвратительная музыка. Однако тут случилось такое, на что он не мог ни обратить внимание.

— Отстаньте от меня! — молодая высокая стройная посетительница прижала руки к груди и испуганно металась взглядом между тремя подвыпившими молодыми людьми, окружившими её.

— Да ладно тебе. — Парни нагло ухмылялись и сверкали похотливыми взглядами. — Тебе же самой хочется. У тебя на лбу написано, что ты та ещё шлюха. Тебе понравится, не переживай. — Расставив руки, словно они собираются накинуть сеть на дикое животное, молодые люди подошли к девушке. Один из них даже схватил её за юбку, подтаскивая ту к себе.

— Отпусти! — она ударила наглеца по руке, заставив того отпустить юбку.

Парней это раззадорило. Подошла официантка, пытавшаяся утихомирить их, но её тут же послали в самом неприличном направлении, после чего схватили за волосы и отшвырнули к другим клиентам. А затем дебоширы перевернули стол, стоявший между ними и жертвой, разбросали стулья, всё сильнее наседая на посетительницу, которая весь вечер сидела за столом одна и с ними контактировать не желала.

— Ну что, пойдёшь? Поверь, если отправишься с нами добровольно, то тебе же легче будет. Мы с тобой нежнее обойдёмся. А вот если силой… то и в постели мы с тобой грубее будем. А может, ты именно так и хочешь? Может, именно поэтому ты тут из себя недотрогу строишь, одевшись столь вызывающе? — центральный из троицы облизнул губы, мысленно раздевая жертву.

— Эй вы, кретины! — Легрон вытер жир с губ серой салфеткой и встал из-за стола, направляясь к разбушевавшимся парням. — А ну сели на место и прекратили досаждать людям. Здесь вам не свинарник. Хотите вести себя как свиньи, тогда ищите другое место.

— Ты чё там развонялся, дрыщ? Тебе жить надоело? — вся троица повернулась к Легрону, тараща глаза.

Чародей не стал дальше распинаться перед ними и просто выставил вперёд кулак. Потоки ветра кольцами сорвались с костяшек руки и ударили в грудь центральному задире. Заклинание было слабым, но даже оно отбросило парня так, что тот улетел в стол позади себя, сломав его на четыре части.

Понимая, что перед ними маг, двое других нарушителей поспешили отойти, забыв обо всех терзавших их намерениях. Остальные в зале вскочили, озираясь и тихо охая.

Подойдя к валявшемуся среди обломков стола пареньку, Легрон нагнулся и отыскал в его карманах нерофон. Поднеся его к устройству, которое есть только у полицейских, он разблокировал этот электронный хомут гражданина, получив полный доступ ко всему на нём — даже к финансам.

Понимая, что всё закончилось, официантки подбежали к валявшемуся пареньку, и, боясь, что в их заведении произошло убийство, растерянно хлопали ресницами, испуганно открывая рты.

Легрон повернулся к той, которая стояла ближе всего к нему и держала на подносе бутылку, а также электронный чек:

— Вот, это за всю сломанную мебель, за мой заказ, за еду и питьё этих парней, и за то, что заказывала девушка, на которую они напали, — он поднёс нерофон нарушителя к чеку и перевёл на счёт заведения большую сумму (куда больше, чем требовалось: на такие деньги могла бы гулять весь вечер огромная компания весёлых шумных друзей, любящих изрядно выпить и поесть). — И ещё вот за эту бутылку.

Древний волшебник бросил на поднос нерофон паренька, схватил бутылку и, выпивая прямо с горла, заковылял к выходу.

Парковка находилась у самого ресторана, ближе располагалось только крыльцо, так что долго добираться до машины магу не пришлось.

Расплёскивая на ходу выпивку, он разблокировал дверь электромобиля и завалился внутрь. Тут же открылась дверь с противоположной стороны, и на пассажирское сиденье впорхнула та самая девушка, которую он защитил от хулиганов.

Он холодным безразличным взглядом посмотрел на неё. Та мило улыбалась и часто моргала, кокетливо поправляя волосы и закидывая коленку на коленку.

— Где живёшь? — поворачиваясь к лобовому стеклу, он грубо протянул ей бутылку спиртного, и когда ту забрали, нажал освободившейся рукой на кнопку под рулём.

Сделав короткий глоток, девушка ввела адрес в навигаторе, не желая говорить ни слова. Только чередовать милые и вульгарные, намекающие на определённый подтекст, улыбки. Да попивать алкоголь.

— Далеко же тебя от дома занесло, — сдав назад, Легрон вывел автомобиль на дорогу и повёл его по указаниям навигатора, нарушая все мыслимые скоростные ограничения, а также периодически перекидывая руки с руля на колени попутчицы.

Под глупый смех девушки и рёв шин, сопровождённые бурлящей развратной страстью двух персон, машина и её пассажиры мчались сквозь пустые улицы, замызганные проливным грохочущим дождём и тусклым тёплым светом фонарей.

Этот город любил таких разгильдяев. Любил и наказывал. Он дарил им яркую насыщенную, но короткую полную страданий жизнь. Ибо всё, что приносило порочную радость в этом мегаполисе принадлежало людям, которым лучше не переходить дорогу, которым нельзя сказать «нет». И эти «дельцы» держали этот город не-то что в стальных когтях, а в тисках; сжимая в них самое ценное. И к этому золотому телёнку они никого не подпускали. В этом кровавом мегаполисе легко терялась чья-то жизнь. Или смерть.