Читать книгу Сердце Таёжного Ветра. Не ломай мои узоры. Этническое фэнтези - Сергей Юрьевич Чувашов - Страница 1

Часть 1: Туманы и Ткацкие Станки

Глава 1. Утро в Сизом Клыке

Утро в Сизом Клыке разливалось медным закатом, хотя солнце едва поднялось над острыми верхушками вековых кедров. Хрустальный воздух, пропитанный запахом хвои и сырого мха, щекотал ноздри, а легкий туман, словно тончайшая вуаль, окутывал деревянные избы, будто оберегая их от внешнего мира. Деревня казалась вырезанной из сказки: крыши, покрытые мохнатыми шапками мха, низко нависали над окнами, а из труб вился дымок, пахнущий смолой и сушёными травами. Где-то вдали хрипло каркала ворона, а под ногами хрустели иголки, устилая землю мягким ковром.

Яра, сидя на низкой лавке у своей избы, сосредоточенно водила иглой по ткани. Её пальцы, ловкие, как лапки белки-пересмешницы, вплетали в узор не просто нити, а саму магию – тонкую, почти невидимую, но такую важную для её народа. Сегодня она заканчивала рубаху для вождя, Старика Седого Когтя, который, по слухам, мог одним взглядом заставить замолчать даже самых болтливых старух. Ткань была грубой, из льна, что пах горьковатой землёй, но Яра знала, как сделать её мягче – не только для тела, но и для души. Вот только настроение у неё было, мягко говоря, не очень.

– Ну и зачем я вообще взялась за эту дурацкую рубаху? – пробормотала она, откусывая нитку зубами. – Старик и так ходит, будто его медведь облизал, а я ещё должна его оберегать от сглаза. Да он сам кого угодно сглазит!

Рядом, на корточках, сидела её младшая сестрёнка, Лада, с любопытством разглядывая иголку в руках Яры. Её русые косички торчали в разные стороны, а на щеках алели пятна от утренней каши.

– А что ты туда вплетаешь, Ярка? – спросила она, ткнув пальцем в узор. – Опять какую-нибудь пакость?

Яра хмыкнула, пряча улыбку. Ну как тут не подыграть?

– Ага, вплетаю «чесоточную» нитку, – шепнула она, наклоняясь к сестре. – Пусть Старик чешется до самого праздника Полной Луны. Может, хоть тогда перестанет на всех рычать.

Лада захихикала, прикрывая рот ладошкой, но тут же ойкнула, когда Яра случайно уколола палец. Крохотная капля крови упала на ткань, и девушка поморщилась.

– Вот же… Ну всё, теперь точно будет чесаться, – буркнула она, вытирая палец о подол своей юбки. – Ладно, не трынди, Ладка, а то наставница услышит, и мне влетит.

Но внутри Яра знала, что дело сделано. Она и правда вплела в узор крохотную «шалость» – не злую, конечно, но такую, чтобы вождь пару дней почёсывал бороду и ворчал чуть больше обычного. Её народ верил, что магия ниток может не только защищать, но и учить смирению. А Старику Седому Когтю смирение точно не помешает.

Утро продолжало своё неспешное течение. Где-то за избами звенели голоса женщин, таскавших воду из ручья, а мужики, посмеиваясь, рубили дрова, и их топоры гулко стучали в тишине. Яра вдохнула полной грудью, чувствуя, как запах хвои и утреннего костра обволакивает её, словно тёплый плед. Но в груди всё равно шевелилось беспокойство. Что-то в воздухе было не так. Туман казался гуще, чем обычно, а кедры, будто живые, шептались о чём-то тревожном. Или это просто её воображение разыгралось после вчерашнего рассказа наставницы о Тени Вечной Стужи?

– Эй, Ярка, ты опять в облаках витаешь? – крикнула Лада, дёргая её за рукав. – Смотри, вон наставница идёт! И вид у неё такой, будто ты уже не просто рубаху испортила, а весь клан опозорила!

Яра вздрогнула и быстро спрятала иголку в карман. Ну, началось. Если наставница узнает про «чесоточную» нитку, то Яре точно не поздоровится. Но в глубине души она всё равно улыбалась. Пусть ворчат, пусть ругаются – зато жизнь в Сизом Клыке никогда не бывает скучной.

Глава 2. Предвестники льда

День в Сизом Клыке клонился к полудню, но солнце, обычно щедрое в разгар лета, сегодня пряталось за тяжёлыми, свинцовыми тучами. Воздух, ещё утром хрустальный и свежий, стал густым, словно пропитанным запахом надвигающейся беды. Яра, сидя на пороге избы, всё ещё возилась с подолом рубахи вождя, когда первые белые хлопья, лёгкие, как пух одуванчика, начали падать с неба. Она подняла голову, нахмурилась, протянула руку – и снежинка растаяла на её тёплой ладони, оставив крохотную каплю.

– Это что, снег? – пробормотала она, недоверчиво щурясь на небо. – Да ну, бред какой-то. Лето же на дворе!

Но снег не думал шутить. Хлопья падали всё гуще, укрывая землю тонким, почти призрачным покрывалом. Кедровые ветви, ещё недавно зелёные и сочные, начали поскрипывать под тяжестью белого груза. Где-то неподалёку раздался встревоженный крик – то ли ворона, то ли одна из деревенских баб. Яра вскочила на ноги, чувствуя, как по спине пробежал холодок, и это был не просто ветер.

– Лада, беги домой, – бросила она сестрёнке, которая с восторгом пыталась поймать снежинки языком. – И не спорь, я серьёзно!

Деревня в считанные минуты превратилась в гудящий улей. Мужики побросали топоры, женщины высыпали из изб, кутаясь в платки, а дети, не понимая тревоги взрослых, радостно визжали, лепя снежки из летнего снега. Но Яра видела лица старейшин, собравшихся у центрального кострища, и её сердце сжалось. Старик Седой Коготь, вождь, стоял, опираясь на резной посох, его седая борода дрожала – то ли от холода, то ли от гнева. Рядом с ним, сгорбившись, шептались другие старцы, их голоса звучали, как сухой треск веток.

– Это Тень Вечной Стужи! – донёсся до Яры хриплый голос одной из старух, Великой Вышивальщицы, наставницы Яры. Её глаза, обычно спокойные, как озёрная гладь, теперь метали молнии. – Я же говорила, что духи гневаются! Мы слишком долго игнорировали знаки!

– Какие ещё знаки? – рявкнул Седой Коготь, стукнув посохом о землю. Снег под его ногами хрустнул, как тонкий лёд. – Ты, старая, вечно каркаешь о бедах! Может, это просто ветер с гор принёс холод?

– Ветер? – наставница выпрямилась, её голос зазвенел, как сталь. – Это не ветер, а дыхание Морока! Если мы не закроем дыру в небесном своде, зима сожрёт нас всех! Десятилетие стужи – вот что нас ждёт!

Яра, стоя в стороне, чувствовала, как её пальцы сами собой сжались в кулаки. Она слышала легенды о Мороке, древнем ледяном духе, который мог заморозить само время. Но это были сказки, рассказы у костра, чтобы пугать малышню! Неужели всё правда? Она посмотрела на небо, где тучи сгущались, словно кто-то огромный и злой дышал на деревню ледяным дыханием. Снег уже не просто падал – он хлестал, колючий и злой, впиваясь в кожу.

– Эй, Ярка, ты чего застыла, как сосулька? – раздался рядом голос её друга, рыжего Тима, который подбежал, кутаясь в потёртую куртку. Его веснушчатое лицо было перепачкано сажей – видать, опять возился с углём для очага. – Старейшины сейчас друг другу бороды повыдёргивают, а ты стоишь и пялишься!

– Да я… – Яра замялась, не зная, что сказать. – Просто не верится. Снег летом – это как если бы кедры вдруг заговорили.

– Ну, заговорили они или нет, а холодно уже сейчас, – хмыкнул Тим, потирая руки. – Если так дальше пойдёт, мы все в лёд превратимся. Слышал, наставница твоя про какую-то дыру в небе талдычит. Ты хоть понимаешь, о чём она?

Яра покачала головой, но в груди у неё что-то ёкнуло. Она вспомнила уроки наставницы, рассказы о Небесной Игле – артефакте, что мог «заштопать» саму ткань мира. Но это было так давно, так далеко от реальности… Или нет?

Старейшины продолжали спорить, их голоса тонули в вое ветра. Снег уже покрыл крыши изб, а земля под ногами стала скользкой, как замёрзший ручей. Яра знала, что паника – плохой советчик, но даже она, привыкшая смеяться над страхами, чувствовала, как тревога холодными пальцами сжимает сердце. Что-то страшное надвигалось на Сизый Клык, и этот летний снег был лишь первым предвестником.

Глава 3. Задание

Снегопад не утихал, и Сизый Клык, казалось, утопал в белой мгле. Ветер завывал, словно стая голодных волков, пробираясь под одежду и кусая кожу ледяными зубами. Яра, кутаясь в шерстяной платок, пробиралась к избе Великой Вышивальщицы, наставницы, чей дом стоял на краю деревни, у самого подножия древнего кедра. Её ноги скользили по свежему снегу, а в груди колотилось сердце – не от холода, а от предчувствия. После спора старейшин наставница вызвала её к себе, и тон её голоса не предвещал ничего хорошего.

Изба встретила Яру запахом сушёных трав и тёплым светом очага. Внутри было тесно: стены увешаны пучками полыни и рябины, а на низком столе лежали мотки ниток всех цветов радуги, от кроваво-алого до глубокого синего, словно само небо. Наставница, сгорбленная, но всё ещё статная, сидела у огня, её морщинистые руки сжимали что-то, завёрнутое в грубую ткань. Её глаза, острые, как иглы, впились в Яру, едва та переступила порог.

– Закрой дверь, девка, а то весь холод в дом напустишь, – буркнула старуха, не отрывая взгляда. Её голос был хриплым, но твёрдым, как корень кедра. – Садись. Дело у меня к тебе.

Яра послушно присела на низкий табурет, чувствуя, как тепло очага обволакивает её, словно мягкий мох. Но уют избы не мог прогнать тревогу. Снег за окном стучал в ставни, будто напоминая, что время не ждёт.

– Ты видела, что творится, – начала наставница, разворачивая ткань. В её руках оказался старый, потёртый свёрток из кожи, с выцветшими узорами, похожими на звёзды. – Это не просто снег, Яра. Это дыхание Морока. Дыра в небесном своде открылась, и если её не зашить, мы все замёрзнем. Не через год, не через месяц – через считанные недели.

Яра сглотнула, чувствуя, как горло сжимается. Она хотела возразить, сказать, что это сказки, но взгляд наставницы был таким тяжёлым, что слова застряли на языке.

– И что с этим делать? – наконец выдавила она, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала. – Я же не бог, не дух. Я просто… ну, вышиваю помаленьку.

Наставница хмыкнула, но в её глазах мелькнула тень улыбки. Она развернула свёрток, и перед Ярой оказалась карта – древняя, нарисованная на тонкой коже. Линии на ней были неровными, будто выцарапанными когтем, а по краям виднелись пятна, похожие на засохшую кровь. Карта изображала земли далеко за пределами Сизого Клыка: горные хребты, реки, что текли, словно серебряные нити, и тёмные пятна лесов, от которых веяло опасностью.

– Вот, – наставница ткнула пальцем в центр карты, где был нарисован острый пик, окружённый завитками, похожими на облака. – Пик Мира. Там хранится Небесная Игла. Только она может заштопать небо. И ты, Яра, должна её найти.

– Я?! – Яра чуть не подпрыгнула на табурете. – Да вы шутите! Я дальше ручья за ягодами не ходила, а вы меня на край света посылаете! А если я там в пропасть свалюсь? Или леший меня утащит?

– Не каркай, – отрезала наставница, сунув карту ей в руки. Кожа была холодной, почти ледяной, и Яра невольно поёжилась. – Ты не просто девка с иголкой. Ты слышишь ткань мира, чувствуешь её. Никто другой не справится. Иди и зашей небо, а то замёрзнем все, как лягушки в проруби.

Яра уставилась на карту, чувствуя, как её пальцы дрожат. Пик Мира казался таким далёким, почти нереальным, а путь к нему – сплошной чередой опасностей. Но в глубине души она знала, что наставница права. Снег за окном не лгал. Холод пробирался в кости, и если ничего не сделать, Сизый Клык превратится в ледяную могилу.

– А если я не вернусь? – тихо спросила она, поднимая глаза на старуху.

Наставница долго молчала, глядя в огонь. Потом её губы дрогнули в слабой, почти нежной улыбке.

– Тогда я сама за тобой пойду, девка. И уж поверь, лешие от меня сами разбегутся. А теперь иди, собирайся. Времени мало.

Яра кивнула, сжимая карту в руках. В груди у неё смешались страх и странное, почти детское возбуждение. Она не знала, что ждёт её впереди, но одно было ясно: её жизнь, такая привычная и уютная, как тёплый плед у очага, больше никогда не будет прежней.

Глава 4. Первый выход

Утро следующего дня встретило Яру колючим ветром и серым небом, из которого всё ещё сыпался снег, хотя лето, казалось бы, должно было стоять в самом разгаре. Она стояла на опушке леса, что окружал Сизый Клык, с туго завязанным узелком за спиной. В узелке – немного сушёного мяса, краюха хлеба, да моток ниток с иглой, которые наставница сунула ей на прощание. Карта, холодная и шершавая, была спрятана под рубахой, ближе к сердцу. Яра глубоко вдохнула, чувствуя, как запах хвои и калёного железа – от далёких кузниц клана Железных Скал, что доносился с ветром, – смешивается с сыростью снега. Лес впереди выглядел угрюмо: кедры, укрытые белыми шапками, стояли, словно стражи, а между их стволами клубился туман, густой, как молоко.

– Ну, Ярка, не трусь, – пробормотала она себе под нос, поправляя платок. – Если уж наставница сказала, что я ткань мира слышу, то, может, и лес меня послушает. Или хотя бы не сожрёт.

Она сделала первый шаг, и снег хрустнул под её сапогами, будто насмехаясь. Лес встретил её тишиной, нарушаемой лишь редким скрипом ветвей да шорохом снежинок, падающих на землю. Яра шла, стараясь не думать о том, что ждёт впереди, но каждый шорох заставлял её вздрагивать. А вдруг это леший? Или, хуже того, ледяной волк, о которых рассказывали старухи?

Пройдя с полчаса, она остановилась у старого кедра, чья кора была изрезана временем, словно лицо древнего старца. Ветки над головой зашуршали, и Яра, задрав голову, увидела маленькую белку с пушистым хвостом, которая, склонив голову набок, разглядывала её блестящими, как угольки, глазами. Зверёк не выглядел напуганным – наоборот, в его позе было что-то насмешливое, почти человеческое.

– Чего пялишься? – буркнула Яра, чувствуя себя немного глупо, разговаривая с белкой. – Я тут, между прочим, мир спасаю. А ты просто орехи таскаешь.

Белка, к её удивлению, не убежала. Вместо этого она спрыгнула на нижнюю ветку, оказавшись почти на уровне глаз Яры, и издала серию коротких, трескучих звуков, будто смеялась. Яра прищурилась, чувствуя, как в груди закипает раздражение.

– Ах, ты ещё и издеваешься? – она упёрла руки в бока. – Слушай, если ты такая умная, то, может, подскажешь, куда мне идти? У меня карта есть, но она, знаешь ли, не разговаривает. А ты, похоже, болтливая.

Белка снова затрещала, на этот раз громче, и махнула хвостом, указывая куда-то вглубь леса, туда, где тропинка, едва заметная под снегом, виляла между кедрами. Яра нахмурилась, не понимая, то ли это случайность, то ли зверёк и правда что-то знает. В её народе верили, что лесные духи часто прячутся в шкурах животных, чтобы подшутить над путниками или, наоборот, помочь им. Но эта белка выглядела слишком уж… наглой.

– Серьёзно? – Яра скрестила руки на груди. – Ты хочешь, чтобы я пошла туда? А если там болото? Или, не дай духи, какой-нибудь водяной сидит и ждёт, пока я в его лапы свалюсь?

Белка, будто понимая её слова, закатила глаза – или Яре так показалось – и снова махнула хвостом, на этот раз более нетерпеливо. Потом она спрыгнула на землю, пробежала несколько шагов по тропинке и остановилась, оглядываясь на Яру, словно говоря: «Ну же, дурёха, шевелись!»

– Ладно, ладно, – вздохнула Яра, поправляя узелок. – Но если ты меня в беду заведёшь, я из твоего хвоста себе воротник сделаю. Поняла, пересмешница?

Белка только фыркнула – или это был просто звук ветра? – и поскакала вперёд, мелькая рыжим пятном среди белого снега. Яра, всё ещё сомневаясь, пошла следом, чувствуя, как лес вокруг неё оживает. Шепот ветра в ветвях звучал, как тихие голоса, а снег, падающий с неба, казался почти живым, будто кто-то невидимый следил за каждым её шагом. Но в этом странном, холодном лесу белка-пересмешница была её единственным спутником, и Яра, сама того не замечая, начала улыбаться. Пусть это и не наставница, но хоть кто-то рядом. А там, впереди, ждала неизвестность – и, может быть, первый шаг к спасению её мира.

Глава 5. Столкновение на переправе

Яра пробиралась по лесной тропинке, следуя за белкой-пересмешницей, которая то и дело оглядывалась, будто подгоняя её. Снег под ногами хрустел, а воздух, пропитанный запахом хвои и сырого мха, становился всё холоднее. Тропинка вывела её к небольшой реке, чьи воды, несмотря на летний снег, ещё не замёрзли, но текли медленно, словно нехотя, покрытые тонкой коркой льда у берегов. Через реку был перекинут старый, шаткий мост из брёвен, скользких от влаги и покрытых зелёным мхом. Яра остановилась, разглядывая переправу с недоверием.

– Ну, конечно, – пробормотала она, уперев руки в бока. – Только этого не хватало. Один неверный шаг, и я в этой ледяной воде окажусь. Эй, пересмешница, ты уверена, что это лучший путь?

Белка, сидя на ближайшем пне, только фыркнула и махнула хвостом, будто говоря: «Не ной, двигайся». Яра вздохнула, поправила узелок за спиной и осторожно ступила на мост. Брёвна под ногами скрипнули, но выдержали. Она шла медленно, держась за хлипкие перила из веток, чувствуя, как сердце колотится от каждого шороха.

На середине моста она вдруг услышала тяжёлые шаги с противоположного берега. Яра замерла, вглядываясь в туман, из которого вырисовалась высокая фигура. Это был парень, примерно её возраста, с широкими плечами и тёмными, чуть растрёпанными волосами, торчащими из-под меховой шапки. На его поясе висел короткий меч, а за спиной – тяжёлый молот, явно кузнечный. Его лицо, суровое и обветренное, выражало раздражение, будто он уже полдня с кем-то спорил. Яра сразу поняла, что это не её соплеменник – слишком уж чужим был его взгляд, слишком твёрдым шаг.

– Эй, ты кто такая? – рявкнул он, останавливаясь на другом конце моста. Его голос был низким, с хрипотцой, как у человека, привыкшего орать в кузнице. – Это моя тропа, вали отсюда, пока я тебя в реку не скинул!

Яра прищурилась, чувствуя, как в груди закипает злость. Она и так устала, замёрзла, а тут ещё этот громила решил права качать.

– Твоя тропа? – переспросила она, скрестив руки на груди. – Да ты, видать, с кедра упал, раз думаешь, что лес тебе принадлежит. Я первая тут, так что сам вали, железяка!

Парень нахмурился, явно не ожидая такого отпора. Он сделал шаг вперёд, и мост под ним угрожающе заскрипел.

– Я Киян, сын вождя Железных Скал, – заявил он, выпятив грудь. – А ты, девка, похоже, из этих… тряпочников из Сизого Клыка. Чего тебе надо на нашей стороне?

– Тряпочников? – Яра аж задохнулась от возмущения. – Да я тебе сейчас покажу, кто тут тряпочник! Я, между прочим, мир спасаю, а ты, небось, просто железку свою потерял и теперь всех пугаешь!

Киян хмыкнул, но в его глазах мелькнула искра раздражения. Он сделал ещё шаг, и Яра, не думая, шагнула навстречу. Мост под ними затрещал, но ни один не отступил. А потом случилось неизбежное: Киян поскользнулся на мокром бревне, пытаясь сохранить равновесие, и врезался прямо в Яру. Она взвизгнула, хватаясь за его куртку, но вместо того, чтобы устоять, оба полетели вниз – прямо в грязь у берега реки.

Шлёпнувшись в холодную, липкую жижу, Яра почувствовала, как грязь просочилась под одежду, а Киян, рухнувший рядом, выругался так, что даже белка на пне, кажется, покраснела. Они оба вскочили, отпихивая друг друга, но ноги скользили, и вместо драки началась какая-то нелепая возня. Яра попыталась толкнуть его, но её рука соскользнула по его плечу, и она снова плюхнулась в грязь. Киян, пытаясь её поднять – или оттолкнуть, кто его разберёт, – сам завалился на спину, подняв фонтан брызг.

– Ты что, совсем тупая? – рявкнул он, вытирая грязь с лица. – Кто так дерётся? Ты ж как курица мокрая!

– А ты как кабан в луже! – огрызнулась Яра, швырнув в него комок грязи. Тот попал прямо в его шапку, и Киян, кажется, на миг опешил, а потом расхохотался – громко, хрипло, так, что даже Яра не удержалась и фыркнула.

Они сидели в грязи, мокрые, замёрзшие, но почему-то уже не такие злые. Яра, отдышавшись, посмотрела на него исподлобья.

– Ну что, железяка, будешь ещё мост свой защищать? Или пропустишь меня, пока я тебе всю шапку не заляпала?

Киян хмыкнул, поднимаясь и протягивая ей руку. Она нехотя приняла помощь, чувствуя, как его хватка крепка, как сталь. Но в его глазах, несмотря на насмешку, мелькнуло что-то похожее на уважение. И Яра поняла, что это столкновение – лишь начало чего-то большего. А река, холодная и равнодушная, текла рядом, будто посмеиваясь над ними обоими.

Глава 6. Пленники обстоятельств

После нелепой драки в грязи Яра и Киян, всё ещё отпыхиваясь и бросая друг на друга колкие взгляды, выбрались на берег реки. Снег продолжал сыпать с серого неба, а холодный ветер пробирал до костей, заставляя их одежду, пропитанную грязной водой, казаться ещё тяжелее. Яра, выжимая подол своей юбки, бросила на Кияна взгляд, полный раздражения.

– Ну что, герой Железных Скал, доволен? – буркнула она, стуча зубами от холода. – Из-за тебя я теперь как лягушка из болота. Могла бы уже полпути пройти, а не возиться с тобой.

Киян, стряхивая грязь с куртки, только хмыкнул, его тёмные глаза насмешливо блеснули.

– Да ты сама на меня накинулась, тряпочница. Я вообще-то по делу иду, а не просто так по лесу шастаю. Так что не ной, а двигай своей дорогой.

Они оба замолчали, понимая, что тропа впереди одна, и разойтись, не пересекаясь, не выйдет. Яра, сжав губы, решила не спорить и двинулась вперёд, стараясь держаться подальше от этого наглого кузнеца. Но лес, будто издеваясь, становился всё гуще, а тропинка – всё уже, уводя их к низине, где под снегом скрывалась топкая, чавкающая грязь. Запах сырости и гниющих листьев ударил в нос, а воздух стал тяжёлым, почти липким.

– Это что, болото? – пробормотал Киян, останавливаясь и оглядываясь. Его голос звучал настороженно, и даже его обычная самоуверенность, кажется, дала трещину. – Не нравится мне это место. Слишком тихо.

Яра тоже почувствовала неладное. Лес вокруг затих, даже ветер перестал завывать, а снег падал медленно, словно зависая в воздухе. Она хотела ответить что-то едкое, но вдруг из-под земли, прямо из грязи, раздался низкий, булькающий смех. Оба замерли, переглядываясь. Киян схватился за рукоять меча, а Яра инстинктивно потянулась к игле, спрятанной в кармане.

– Кто тут? – рявкнул Киян, оглядываясь. – Покажись, или я тебя на куски разрублю!

Смех стал громче, и из болотной жижи, прямо перед ними, поднялась фигура – не то человек, не то сгусток грязи, с глазами, горящими зелёным, как гнилушки. От него веяло холодом и древней, липкой магией. Яра сразу поняла, что это не простой дух – это Дух Болота, один из тех, о ком шептались старухи у костра. Он мог заманить путников в топь или сыграть с ними злую шутку, если те не проявят уважения.

– Ох, какие горячие головы, – пробулькал Дух, его голос звучал, как чавканье грязи под ногами. – Куда спешите, детишки? Неужто думаете, что моё болото – это просто лужа, которую можно перешагнуть?

Яра, стараясь не показывать страха, выпрямилась и посмотрела прямо в зелёные глаза Духа.

– Мы не хотели тебя тревожить, уважаемый, – сказала она, вспоминая уроки наставницы. – Просто идём своей дорогой. Пропусти нас, и мы не будем мешать.

Дух захохотал, и от его смеха земля под ногами задрожала. Киян, не выдержав, шагнул вперёд, сжимая меч, но Яра схватила его за рукав, шипя:

– Ты что, дурень? С духами не дерутся, их уважать надо!

– Уважать? – фыркнул Киян. – Да он нас сейчас в топь утащит, а ты с ним любезничаешь!

Дух Болота, будто услышав их спор, хлопнул в ладоши – или в то, что у него было вместо ладошей, – и в тот же миг Яра и Киян почувствовали, как что-то невидимое сжало их запястья. Они посмотрели друг на друга и увидели, что их руки связаны невидимой нитью, которая не давала отойти дальше трёх шагов. Яра дёрнула руку, но нить только сильнее натянулась, заставив её чуть не врезаться в Кияна.

– Это что за шутки? – рявкнул он, пытаясь разорвать связь, но его усилия были бесполезны. – Эй, ты, грязный комок, развяжи нас сейчас же!

Дух Болота снова захохотал, его глаза блеснули хитростью.

– Развяжу, когда научитесь ладить, – булькнул он. – Вы, детишки, слишком много спорите. А в моём болоте без мира не пройти. Идите вместе, или останетесь тут навек. Три шага – ваш предел. Ха-ха-ха!

С этими словами Дух растаял в грязи, оставив после себя лишь запах сырости и лёгкий шорох. Яра и Киян переглянулись, оба красные от злости и бессилия. Нить, хоть и невидимая, была крепче любой верёвки, и каждый рывок только сильнее сближал их.

– Ну, поздравляю, железяка, – ядовито сказала Яра, потирая запястье. – Теперь мы с тобой как муж с женой, только без свадьбы. Может, ты ещё и храпеть будешь?

Киян скривился, но в его глазах мелькнула тень смешка.

– А ты, тряпичница, небось, всю дорогу ныть будешь. Ладно, давай выбираться из этой топи, пока этот грязный дух не передумал и не утопил нас.

Они, ворча и подкалывая друг друга, двинулись вперёд, вынужденные идти бок о бок. Каждый шаг был пыткой – то Яра спотыкалась, то Киян тянул слишком сильно, и они чуть не падали в грязь. Но в этом нелепом единстве, под холодным снегом и в тени древнего болота, начиналось что-то новое. Хотели они того или нет, но теперь их путь был общим.

Глава 7. Ужин у костра

К вечеру Яра и Киян, всё ещё связанные невидимой нитью Духа Болота, выбрались из топкой низины на более твёрдую землю. Лес вокруг стал реже, кедры расступились, открывая небольшую поляну, укрытую снегом, но с сухими ветками, которые можно было использовать для костра. Холод пробирал до костей, а одежда, всё ещё влажная после падения в грязь, липла к телу, заставляя обоих дрожать. Невидимая связь не давала им отойти друг от друга дальше трёх шагов, и каждый взгляд, брошенный исподлобья, был полон раздражения.

– Давай разожжём костёр, пока не замёрзли насмерть, – буркнул Киян, сбрасывая с плеча молот и начиная собирать ветки. Его движения были резкими, будто он вымещал злость на ни в чём не повинных сучьях. – Или ты, тряпочница, думаешь, что твои нитки нас согреют?

Яра, сидя на корточках и пытаясь вытереть грязь с рук, только фыркнула.

– А ты, железяка, думаешь, что твой молот огонь разведёт? – огрызнулась она, но всё же начала помогать, подтаскивая мелкие ветки. – Если бы не твоя неуклюжесть, мы бы уже давно из этого леса выбрались.

Они, ворча, сложили костёр, и Киян, достав из кармана кремень, с трудом высек искру. Огонь, сначала слабый, вскоре разгорелся, отбрасывая тёплые отблески на их лица. Яра протянула руки к пламени, чувствуя, как тепло медленно возвращается в озябшие пальцы. Запах горящей хвои и смолы наполнил воздух, создавая иллюзию уюта посреди холодного, враждебного леса. Они сидели рядом – слишком близко из-за невидимой нити, – но старались не смотреть друг на друга.

Киян достал из своего узелка кусок вяленого мяса и ломоть хлеба, разломил их пополам и нехотя протянул половину Яре.

– Ешь, – коротко бросил он. – Не хватало ещё, чтобы ты от голода свалилась. Мне тебя на себе тащить неохота.

Яра взяла еду, пробормотав что-то вроде «спасибо», но тут же добавила:

– А ты, смотрю, прям заботливый. Небось, в кузнице своей всех так кормишь, пока они тебе молот подают?

Киян хмыкнул, откусывая кусок мяса. Его взгляд скользнул по её узелку, где виднелся моток ниток и игла, и он не удержался от насмешки.

– Слушай, а на кой тебе эти твои иголки? – спросил он, кивая на её вещи. – Ты серьёзно думаешь, что ими можно что-то сделать? Твоя иголка не проткнёт и шкуру зайца!

Яра, которая как раз жевала хлеб, чуть не поперхнулась от возмущения. Она выпрямилась, её глаза сверкнули в свете костра, как у кошки, готовой к прыжку.

– Ах, не проткнёт, говоришь? – ядовито переспросила она, ткнув пальцем в его сторону. – Зато твой меч не залатает дыру в твоих штанах, Киян! А моя магия, между прочим, может больше, чем твои железки. Я ткань мира слышу, а ты только и умеешь, что молотом махать!

Киян расхохотался, но в его смехе было больше раздражения, чем веселья. Он отложил еду и скрестил руки на груди, глядя на неё с вызовом.

– Ткань мира? – переспросил он, поднимая бровь. – Да это просто сказки для детишек! У вас, в Сизом Клыке, только и делают, что выдумывают всякую чушь про духов да шёпоты. А у нас, в Железных Скалах, всё просто: есть сталь, есть сила. И этим можно горы свернуть, а не нитками своими махать.

Яра сжала кулаки, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Она ненавидела, когда кто-то смеялся над её даром, над тем, чему её учила наставница. Но вместо того чтобы накричать, она вдруг улыбнулась – холодно, с насмешкой.

– Ну, давай, сверни гору, железяка, – сказала она, кивая на его молот. – А я посмотрю, как ты этим своим «просто» небо заштопаешь. Или ты думаешь, что этот снег сам по себе растает, пока ты железо куёшь?

Киян открыл рот, чтобы ответить, но замолчал, не найдя слов. Он только хмыкнул и отвернулся, делая вид, что занят костром. Яра тоже замолчала, но уголки её губ всё ещё подрагивали от сдерживаемой улыбки. Они сидели у огня, связанные не только невидимой нитью, но и этим странным, колючим спором, который, кажется, только разжигал их взаимное упрямство.

Огонь потрескивал, отбрасывая тени на заснеженную поляну, а холодный ветер шептал в ветвях кедров, будто подслушивая их перепалку. И хотя ни один из них не признался бы в этом, в этом споре о магии и металле было что-то, что заставляло их чувствовать себя чуть менее одинокими в этом ледяном, чужом лесу.

Глава 8. Ночной дозор

Ночь опустилась на лес, словно тяжёлое покрывало, сотканное из мрака и холода. Костёр на поляне, где расположились Яра и Киян, догорал, оставляя лишь слабые угольки, которые едва разгоняли тьму. Снег перестал падать, но воздух был таким ледяным, что каждый вдох обжигал горло. Невидимая нить Духа Болота всё ещё связывала их руки, заставляя держаться рядом, и это раздражало обоих, хотя после спора у костра они молчали, будто заключив хрупкое перемирие.

– Надо дежурить по очереди, – наконец сказал Киян, его голос звучал глухо в ночной тишине. Он сидел, опираясь спиной на ствол кедра, и точил свой короткий меч небольшим камнем. – Если уснём оба, нас либо волки сожрут, либо этот проклятый холод доконает. Я первый постою, а ты спи.

Яра, кутаясь в свой платок и пытаясь устроиться на куче хвои, которую они накидали для утепления, только хмыкнула.

– Ага, чтобы ты меня во сне в реку скинул и от нити избавился? – буркнула она, но в её голосе не было настоящей злости. – Ладно, стой. Только не усни сам, железяка, а то я тебя своим храпом разбужу.

Киян фыркнул, но ничего не ответил, продолжая водить камнем по лезвию. Яра закрыла глаза, стараясь не думать о том, как холод пробирается под одежду, и о том, что лес вокруг полон шорохов, которые могут оказаться чем угодно – от ветра до голодных зверей. Сон пришёл медленно, тревожный и поверхностный, но всё же она задремала, чувствуя тепло костра и странное, почти незаметное успокоение от того, что Киян рядом.

Она не знала, сколько прошло времени, когда резкий звук – низкий, угрожающий рык – вырвал её из дрёмы. Яра вскочила, сердце заколотилось, а глаза лихорадочно обшаривали темноту. Киян уже стоял на ногах, сжимая меч, его лицо было напряжённым, а взгляд – острым, как лезвие.

– Тихо, – шепнул он, не глядя на неё. – Слышишь? Мы не одни.

Яра прислушалась, и её кровь застыла в жилах. Из мрака, за пределами слабого света углей, доносилось тяжёлое дыхание и шорох лап по снегу. А потом она увидела их – глаза, горящие ледяным, голубым светом, словно осколки замёрзшего неба. Ледяные волки. Их шкуры, покрытые инеем, блестели в темноте, а клыки, длинные и острые, казались выточенными из самого льда. Их было трое, и они медленно окружали поляну, их рычание звучало, как предвестник смерти.

– Ох, духи, только этого не хватало, – пробормотала Яра, хватая свою иглу и моток ниток. Её руки дрожали, но она знала, что бежать бесполезно – невидимая нить не даст им разделиться, а волки всё равно догонят.

– Держись за мной, – рявкнул Киян, поднимая меч. – И не лезь вперёд, если не хочешь стать их ужином!

– Да я и не собираюсь! – огрызнулась Яра, но её голос дрогнул. Она быстро начала плести узор в воздухе, шепча слова, которым её учила наставница. Нити, почти невидимые в темноте, начали светиться слабым, золотистым светом, создавая тонкий щит вокруг них. Это была не стена, не броня, но, может, хоть немного задержит зверей.

Первый волк прыгнул, его пасть раскрылась, выпуская облако ледяного пара. Киян встретил его ударом меча, лезвие врезалось в шкуру, но волк лишь зарычал громче, будто сталь только разозлила его. Второй зверь бросился с другой стороны, и Яра, не думая, дёрнула нить своего щита, заставив её сжаться вокруг лап волка. Тот споткнулся, взвизгнув, но третий уже был слишком близко.

– Яра, держи его! – крикнул Киян, отбиваясь от первого волка. Его молот, который он схватил второй рукой, с гулом опустился на голову зверя, и тот отлетел, скуля.

Яра, стиснув зубы, бросила ещё одну нить, на этот раз целясь в пасть третьего волка. Нить обмоталась вокруг его морды, заставив его захлебнуться собственным рыком. Она тянула изо всех сил, чувствуя, как магия жжёт пальцы, но не отпускала. Киян, воспользовавшись моментом, нанёс удар мечом, и волк, взвыв, рухнул на снег, его ледяные глаза потухли.

Оставшиеся два волка, видя, что добыча не так проста, начали отступать, их рычание стало тише, а потом они и вовсе растворились в темноте, оставив за собой лишь следы на снегу. Яра и Киян, тяжело дыша, опустились на колени, всё ещё связанные невидимой нитью. Их взгляды встретились, и впервые в них не было ни насмешки, ни раздражения – только усталое, но искреннее облегчение.

– Ну, тряпочница, – выдохнул Киян, вытирая пот со лба, несмотря на холод. – Не думал, что твои нитки на что-то годны. Неплохо сработала.

Яра, всё ещё сжимая иглу, слабо улыбнулась, её голос был хриплым, но тёплым.

– А ты, железяка, оказывается, не только махать умеешь. Тоже ничего так… для кузнеца.

Они сидели рядом, глядя на догорающие угли, а ночь вокруг казалась чуть менее враждебной. Это была их первая совместная победа, и, хотя ни один из них не сказал этого вслух, в их сердцах загорелась искра доверия – слабая, как свет угасающего костра, но всё же настоящая.

Часть 2: Дорога Шёпотов

Глава 9. Утро в инее

Утро после нападения ледяных волков встретило Яру и Кияна тонким слоем инея, покрывшим всё вокруг, словно лес решил укутаться в хрустальное покрывало. Солнце, бледное и далёкое, едва пробивалось сквозь серые тучи, а каждый их выдох превращался в облачко пара, растворяющееся в морозном воздухе. Невидимая нить Духа Болота всё ещё связывала их руки, заставляя держаться рядом, но после ночной битвы между ними повисло что-то вроде молчаливого согласия – не дружба, конечно, но хотя бы отсутствие открытых насмешек.

Они собрали свои скудные пожитки и двинулись дальше по тропе, которая виляла между кедрами, укрытыми снегом. Запах хвои смешивался с резким, холодным ветром, а под ногами хрустел иней, будто напоминая, что зима, не по сезону ранняя, не собирается отступать. Киян шёл впереди, его тяжёлые шаги оставляли глубокие следы, а Яра, кутаясь в платок, старалась не отставать, хотя её ноги уже ныли от усталости.

– Слушай, тряпочница, – вдруг сказал Киян, останавливаясь и оборачиваясь к ней. Его голос был, как обычно, грубоватым, но в нём не было привычной насмешки. – После вчерашнего я подумал… Ты, конечно, со своими нитками выкрутилась, но если волки снова нападут, тебе бы не помешало что-то посерьёзнее иголки. Давай я тебя научу нож держать.

Яра прищурилась, глядя на него с подозрением. В его руках уже был небольшой нож с потёртой рукоятью, явно не новый, но острый, как зимний ветер. Она скрестила руки на груди, чувствуя, как невидимая нить натянулась от её движения.

– Ты серьёзно? – хмыкнула она. – Думаешь, я с твоим железом справлюсь? Я же не кузнец, чтобы махать всякими железяками. Да и зачем мне нож, если у меня магия есть?

Киян закатил глаза, но не отступил. Он шагнул ближе, насколько позволяла нить, и протянул ей нож рукоятью вперёд.

– Магия-магией, а если нитки твои порвутся или ты просто не успеешь их сплести? – сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Бери, не спорь. Это не меч, не молот – просто нож. Держи вот так, – он показал, как правильно сжать рукоять, его пальцы, грубые от работы в кузнице, двигались уверенно. – И не маши им, как курица крыльями, а целься в уязвимые места. В шею, например.

Яра нехотя взяла нож, чувствуя, как холодный металл неприятно тяжёл в руке. Она попробовала повторить его движение, но её хватка была неуклюжей, и Киян, не сдержавшись, фыркнул.

– Ну, ты прям воин, – подколол он, но тут же поправил её руку, его ладонь на миг задержалась на её запястье. – Вот так, крепче. И не бойся, он тебя не укусит.

Яра, чувствуя себя глупо, но не желая показывать слабость, кивнула и сделала пару неуверенных взмахов. Её движения были далеки от изящества, и Киян, сдерживая улыбку, только покачал головой.

– Ладно, сойдёт для начала, – сказал он, забирая нож обратно. – Но если что, держись за мной, пока не научишься.

Яра, всё ещё красная от неловкости, решила не оставаться в долгу. Она остановилась, прислушиваясь к шороху ветра в ветвях кедров, и её взгляд стал серьёзным. Она слышала что-то – не просто звук, а тонкий, почти неуловимый шёпот, который исходил от листьев, от самого леса. Это была её магия, её дар, и она знала, что Киян, со всей его сталью, этого не поймёт.

– А теперь ты послушай, железяка, – сказала она, поворачиваясь к нему. – Ты меня учишь ножом махать, а я тебя научу слушать шёпот листьев. Лес говорит, если уметь слышать. Он может предупредить об опасности или указать путь. Закрой глаза и просто… вслушайся.

Киян посмотрел на неё, как на сумасшедшую, его брови поползли вверх.

– Шёпот листьев? – переспросил он с явным скепсисом. – Ты серьёзно? Это что, ещё одна из ваших сказок? Я слышу только ветер, и он мне ничего не говорит, кроме того, что холодно.

– Да не ветер это, дурень, – Яра закатила глаза, но её голос был терпеливым, почти мягким. – Это лес. Он живой. Закрой глаза, я сказала, и не спорь. Просто попробуй.

Киян, ворча, всё же подчинился, закрыв глаза, хотя его лицо выражало полное недоверие. Он стоял, напряжённый, как струна, а Яра, стоя рядом, шептала ему, как наставница когда-то шептала ей.

– Слушай не ушами, а сердцем, – говорила она тихо. – Чувствуй, как ветер касается листьев, как они дрожат. Они рассказывают о том, что впереди. Может, опасность, может, укрытие…

Киян молчал, но его лицо постепенно расслабилось. Он, конечно, не признался бы, но на миг ему показалось, что он и правда слышит что-то – не слова, не звуки, а странное, почти осязаемое чувство, будто лес шепчет о близкой воде или о скрытой тропе. Он открыл глаза, хмыкнул, но в его взгляде мелькнула тень удивления.

– Ну, допустим, что-то в этом есть, – буркнул он, отводя взгляд. – Но я всё равно больше верю в сталь, чем в твои шёпоты.

Яра только улыбнулась, пряча удовлетворение. Они двинулись дальше, связанные не только нитью, но и этим странным обменом – его уроком силы и её уроком магии. Утро в инее продолжало своё течение, а лес вокруг шептал свои тайны, которые, возможно, они научатся понимать вместе.

Глава 10. Деревня Забытых

К полудню Яра и Киян, всё ещё связанные невидимой нитью Духа Болота, вышли из густого леса на открытую равнину, где снег лежал тонким, но колючим покрывалом. Впереди, в низине, показались очертания небольшой деревни – несколько покосившихся изб, крытых соломой, с дымом, вьющимся из труб. Деревня выглядела заброшенной, но в то же время живой: издалека доносились голоса, а у одной из изб мелькнула фигура женщины в сером платке. Запах хвои сменился слабым ароматом печёного хлеба и сырого дерева, но в воздухе витало что-то странное, почти тревожное, будто само место было пропитано забытым временем.

– Деревня какая-то, – пробормотал Киян, останавливаясь и щурясь. Его рука инстинктивно легла на рукоять меча. – Не нравится мне это. Слишком тихо для живого места. И почему они тут, посреди нигде?

Яра, прислушиваясь к шёпоту ветра, нахмурилась. Она чувствовала, что лес вокруг этой деревни молчит, будто его голоса заглушены чем-то тяжёлым, как туман. Её наставница рассказывала о местах, где магия искажена, где люди теряют память, забывая, кто они и откуда. Неужели это одно из таких мест?

– Это может быть Деревня Забытых, – тихо сказала она, глядя на Кияна. – Я слышала о таких местах. Люди тут живут, но не помнят ни прошлого, ни имён. Они подозрительны к чужакам. Если мы просто так войдём, нас выгонят… или хуже.

Киян хмыкнул, его взгляд был скептическим, но он заметил, как серьёзно выглядит Яра, и не стал спорить.

– И что ты предлагаешь, тряпочница? – спросил он, скрестив руки. – Обойти? Или ты опять начнёшь свои нитки плести, чтобы нас не заметили?

Яра покачала головой, её глаза блеснули хитринкой. Она понимала, что обойти деревню не выйдет – тропа вела прямо через неё, а вокруг простирались топи, которые они уже проходили. Нужно было придумать что-то другое.

– Мы притворимся своими, – сказала она, понизив голос. – Скажем, что мы… ну, муж и жена. Из соседнего клана, заблудились по дороге. Так они нас не выгонят, а может, даже дадут еды и укрытия на ночь. Но ты должен подыгрывать, железяка. И не ляпни чего-нибудь лишнего.

Киян уставился на неё, его брови поползли вверх, а потом он расхохотался – тихо, чтобы не привлечь внимания, но искренне.

– Муж и жена? – переспросил он, ухмыляясь. – Да ты, тряпочница, совсем с ума сошла. Кто в это поверит? Мы ж друг друга терпеть не можем!

– А ты улыбайся почаще, может, и поверят, – огрызнулась Яра, но её щёки слегка порозовели. – И не спорь. Это единственный способ. Или ты хочешь спать под снегом?

Киян, всё ещё посмеиваясь, пожал плечами, но согласился. Они двинулись к деревне, стараясь выглядеть как можно более естественно, хотя невидимая нить между ними делала каждый шаг неловким. У первых изб их встретил старик с длинной седой бородой, одетый в потёртую шубу. Его глаза, мутные, как стоячая вода, смотрели на них с подозрением, но без злобы.

– Кто такие? – хрипло спросил он, опираясь на кривую палку. – Откуда идёте? Мы чужих не любим.

Яра, стараясь улыбаться как можно дружелюбнее, шагнула вперёд, потянув Кияна за собой.

– Мы свои, дедушка, – сказала она мягко. – Я Яра, а это мой… муж, Киян. Мы из дальнего клана, за горами, заблудились в пути. Ищем дорогу домой. Не прогоните? Нам бы только переночевать да согреться.

Киян, с трудом сдерживая ухмылку, кивнул, положив руку на плечо Яры – жест вышел неуклюжим, но достаточно убедительным. Старик долго разглядывал их, будто пытаясь что-то вспомнить, но его взгляд оставался пустым. Наконец он махнул рукой, указывая на одну из изб.

– Ладно, идите, – буркнул он. – Но не шумите. И не спрашивайте ни о чём. Мы тут… не помним многого. И вам лучше тоже забыть, если хотите остаться.

Яра и Киян переглянулись, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Они вошли в деревню, где люди двигались медленно, будто во сне, их лица были лишены эмоций, а голоса – тихими, как шёпот. Никто не смотрел им в глаза, никто не спрашивал, кто они. Это место действительно было Деревней Забытых, и каждый шаг здесь казался шагом в пустоту.

– Ну что, жёнушка, – шепнул Киян, наклоняясь к Яре, когда их отвели в маленькую избу с низким потолком. Его голос был полон насмешки, но в нём мелькнула тень беспокойства. – Надеюсь, ты знаешь, как нас отсюда вытащить. Потому что я не хочу забыть даже твои колючие подколки.

Яра фыркнула, но в глубине души была рада, что он рядом. В этом странном, мёртвом месте их притворство, как ни странно, давало чувство безопасности. Они сидели у слабого очага, слушая, как ветер завывает за стенами, и понимали, что эта ночь будет долгой – и, возможно, полной новых опасностей.

Глава 11. Театр теней

К вечеру в Деревне Забытых, несмотря на её мрачную тишину, началась какая-то странная суета. Люди, до этого двигавшиеся как тени, вдруг оживились, хотя их лица всё ещё оставались пустыми, а глаза – мутными. Они начали собираться на центральной площади, где был разведён большой костёр, отбрасывающий дрожащие отблески на покосившиеся избы. Запах горящего дерева и какого-то травяного варева, кипящего в котле, наполнил воздух, смешиваясь с холодным дыханием снега. Яра и Киян, сидя в своей временной избе, услышали глухие удары барабана и редкие, но протяжные звуки свирели.

– Что это за шум? – пробормотал Киян, выглядывая в щель между досками, заменяющими окно. Его голос был полон подозрения. – Эти забытые души ещё и праздники устраивают?

Яра, сидя у очага и перебирая свои нитки, прислушалась. Она чувствовала, что в этом празднике есть что-то неправильное, но в то же время не могла не признать, что её тянет посмотреть. Может, это шанс узнать больше о деревне – или хотя бы отвлечься от гнетущей атмосферы.

– Пойдём глянем, – сказала она, поднимаясь. – Если что, мы всё ещё «муж и жена». Не отходи от меня, железяка, а то нить натянется, и мы оба опозоримся.