Читать книгу Ревизор: возвращение в СССР 52 - Серж Винтеркей - Страница 1

Москва, квартира Макаровых

Вернувшись домой с работы, Макаров сел ужинать, а жена тут же начала ему жаловаться:

– Послушай, кажется, зря ты заставил сына перейти в МГИМО.

– Почему вдруг, Верочка? – удивился он.

– Да посмотри, что с мальчиком творится. Ходит смурной, бледный, аппетит потерял.

– И давно это так? – спросил он жену, начиная догадываться о реальной причине этого состояния Витьки. Сын вчера обмолвился парой слов, что виделся с Машей, но они снова с ней поссорились…

– Да вот уже второй день. А ведь экзаменационная сессия только началась. У него же и раньше экзаменационные сессии были в МГУ, но он и в конце их так плохо не выглядел, как сейчас, в самом начале. Совсем его загоняли твои профессора в МГИМО.

Макаров задумался. Сказать ли жене об истинной причине? Похоже, сын ей в этом не признался. Подумав немного, решил, что лучше сказать. Иначе он знал, что она так и будет дальше его пилить за этот перевод из МГУ в МГИМО, а ведь Вера хотела этого не меньше, чем он сам – в надежде на то, что сын пойдёт по стопам своего отца и, что самое главное, при полной его поддержке сделает блестящую карьеру в МИД.

Нет, Макаров вовсе не хотел, чтобы на него все выходные жена смотрела косо, не зная об истинной причине мрачного вида сына.

Дверь в комнату сына была закрыта. Еле слышно доносилась какая‑то мелодичная, ритмичная мелодия. И Макаров решился:

– Всё нормально у него с учёбой в МГИМО. Договорился я с ректором – не будут его там сильно прессовать в первые месяцы. Даже сессию он эту сдаёт достаточно бережно. Если ты не обратила внимание, то все его репетиторы, что с ним весь декабрь работали, и принимают у него экзамены в эту же сессию. Ясно, что они его не завалят, иначе у ректора к ним вопрос будет: что они такие за репетиторы? А смурной он потому, что с Машей поссорился.

– С Машей Шадриной? – удивилась жена.

– С Шадриной, конечно. У него другой Маши и не было, насколько я знаю. Хотя эти молодые сейчас такие шустрые, что не уследишь за ними, – пошутил он.

Жена нахмурилась на его шутку, а затем стала рассуждать:

– Но как же так вышло? Витя же у нас такой тихий, спокойный мальчик и Маша – тоже тихая и спокойная девушка, тоже из семьи дипломатов, – как они вообще могли поссориться?

– У тебя неверная информация, жена, – покачал головой Макаров. – Это сын наш остался тихим и спокойным мальчиком. А вот Маша в последнее время заметно изменилась. Такое впечатление, что вообразила себя уже женой нашего сына, решила, что ей море по колено, и начала характер свой демонстрировать. А Витя у нас парень хоть и спокойный, но вовсе не подкаблучник, так что с некоторыми её запросами он мириться никак не может. Вот и произошел неизбежный конфликт.

– Маша настолько изменилась? – изумлённо подняла брови жена.

– Если бы сам своими глазами не видел, то тоже не поверил бы, – развёл руками муж. – Это у нас дома она, когда появляется, милая и тихая, а недавно на французском приеме такое отчебучила, что я до сих пор в изумлении… Пришла с нашим сыном, бросила его, а потом с каким-то иностранцем напилась в стельку. Ясно, что наш сын не может понять, как его девушка оказалась на такое вот способна…

– Ничего себя, вот и тихоня! А такой милой и скромной казалась… Да уж, такая невестка вряд ли нам нужна. Хорошо тогда, что Витя от нее отстранился. Ну ты так хоть поговори с ним, попытайся как‑то его утешить, – попросила жена. – Со мной же, сам знаешь, он не собирается ничего обсуждать вовсе. Тебе рассказал про Машу, ты и должен с ним на эту тему поговорить. А то мне он только каждый раз заявляет, когда пытаюсь с ним его личную жизнь обсудить, что ты, мама, слишком близко всё к сердцу принимаешь и слишком расстраиваешься.

– Всё правильно он говорит, – сказал Макаров. – Ты и в самом деле способна бурю поднять в стакане воды. Он давно уже это подметил, вот и принимает меры предосторожности.

– Да что это ты за напраслину на меня возводишь! – шутливо ударила мужа по плечу жена рукой. – Какая еще буря?

– Это учитывая, что ты только что меня пилить начала за то, что якобы нашего сына учёба в МГИМО замучила? И это при том, что в конце ноября сама очень сильно радовалась, когда Витя согласился перевестись из МГУ… Вот и что мне после этого думать, скажи сама?

– Ладно. Возможно, да, действительно слишком сильно волнуюсь по пустякам, – неохотно согласилась жена. – Но ты же поговоришь всё же с Витей, правда? Может, сможешь ему подсказать что-то по этой Маше. Которая мне теперь совсем уже не нравится!

Пришлось Макарову согласиться поговорить с сыном по этому поводу. А куда денешься? Он знал, что жена от этой идеи точно не откажется. И хотя он себя великим психологом не мнил, но разговор этот точно придётся провести.

Удобный момент представился минут через пятнадцать, когда сын вышел из своей комнаты пожевать чего‑нибудь. Когда он помыл яблоко, закончивший ужинать отец предложил ему пройти к нему в кабинет, чтобы переговорить.

Несколько удивлённый этим предложением, Витька тем не менее охотно последовал за отцом.

– На работе что‑то случилось? – спросил он его.

– Да на работе у меня всё время что‑нибудь случается, – улыбнулся отец. – Когда под твоим контролем отношения с десятками стран, это неизбежно. То переворот в Африке и нужно срочно эвакуировать наших дипломатов, то одна из западных стран объявляет нашего дипломата персоной нон грата. В общем, никогда не скучно. Нет, дело в том, что просто я был вынужден рассказать матери, что ты с Машей поссорился. А то она насела на меня, что ты якобы сильно страдаешь из‑за того, что в МГИМО перевёлся. А ты ж сам знаешь, что она не успокоилась бы… Но теперь она от меня требует, чтобы я с тобой переговорил по поводу Маши, спросил, нужна ли тебе какая‑то моя поддержка.

– Да какая поддержка, отец, – пожал плечами сын. – Сам, наверное, знаешь, что отношения такого рода между людьми только им и нужно решать. Никто другой в это лезть не должен.

– Ну что же, соглашусь, это глубокая мысль, – кивнул отец. – И откуда ты её взял в своём возрасте? Вычитал где‑то?

– Нет, мне Павел Ивлев сказал, когда я пытался с ним посоветоваться по поводу моих чувств к Маше. Мол, только ты и должен это решать, и никто тебе с этим не поможет.

– Ну так и я тоже не буду лезть, – улыбнулся отец. – Просто спрашивай меня, если вдруг какой‑то совет нужен по этой теме. Я его дам, исходя из собственного опыта в твоем возрасте. Я же тоже был студентом, и прекрасно помню свои отношения с девушками.

Помолчав немного, Витя сказал:

– Знаешь, отец, у меня такое странное ощущение: я всем сердцем рвусь к Маше, а она, такое впечатление, от меня закрывается, и получается так, словно мои чувства натыкаются на какую‑то стену. Не знаю, я изменился или она изменилась, но не вижу я в ней прежнего отклика на мои чувства.

– Люди меняются со временем. Что тут поделать, – пожал плечами отец. – Если два человека решили быть вместе, они стараются меняться вместе, а не по отдельности, чтобы дальше сохранять интерес друг к другу. Знаешь, у меня была похожая ситуация ещё до того, как я встретил твою маму на первом курсе. Я тебе, конечно, об этом раньше не рассказывал. Только там всё было ещё печальнее. Насколько я сейчас понимаю, меня просто дразнила девушка, которую я практически боготворил.

– И что ты сделал? – заинтересовался Витька.

– Начал писать ей письма, которые никогда ей не передавал. И, ты знаешь, помогло – как‑то излил душу, а потом в ответ на её холодность и ветреность чувства прошли. Позже я встретил твою маму и понял, что, возможно, настоящей любви у меня к той девушке и не было. Просто возраст такой пришёл, что пора было влюбляться, а я нашел, к несчастью для меня, совсем неподходящего мне человека. Я к этому очень серьёзно подошёл, а та девушка – нет. Она, может быть, просто ещё не выросла или несерьёзно меня воспринимала.

– Сейчас, наверное, локти кусает, когда видит, кем ты стал, – сочувственно сказал сын. – Могла бы быть женой первого заместителя самого Громыко!

Отец улыбнулся.

***

Москва, квартира Ивлевых

В ожидании встречи с Румянцевым тщательно продумывал, как поведу с ним разговор. Да, есть все же какой‑то шанс, что если КГБ озадачу своим скорым отъездом на Кубу, то они вертеться начнут по делу Кулакова. Понятия не имею, могут ли они каким‑то образом помочь или нет, но почему бы не попробовать этот вариант?

Но только ни в коем случае это не должна быть банальная просьба о помощи, когда падаешь на колени, заламываешь руки и просишь их спасти от злобного члена Политбюро Кулакова. Они‑то, может, и спасут, но такой дорогой ценой, которая мне не нужна. Придётся с потрохами их собственностью стать и уже только на них работать, забыв о своих интересах.