Договор с Волком

Оглавление

Татьяна Германовна Осина. Договор с Волком

ПРОЛОГ

Глава 1. Папка без подписи

Глава 2. Ячейка 19

Глава 3. Правила Волка

Глава 4. Флешка и белый шум

Глава 5. Неправильные люди

Глава 6. Дверь, которая не должна была открыться

Глава 7. Предел близости

Глава 8. Ложные спасатели

Глава 9: БАНКОВСКАЯ ЯЧЕЙКА

Глава 10. Договор

Глава 11. Метка

Глава 12. Список запретов

Глава 13. Девушка из прошлого

Глава 14. Проверка

Глава 15. Цена правды

Глава 16. Публичная казнь без крови

Глава 17. Исповедь слабого

Глава 18. Ночная дисциплина

Глава 19. Предложение Ланского

Глава 20. Захват

Глава 21. Не её уровень

Глава 22: ЦЕНА ПАПКИ

Глава 23: СООБЩЕНИЕ

Глава 24: ЗАДЕРЖКА

Глава 25: ПОДГОТОВКА ЛОВУШКИ

Глава 26: СТАМБУЛЬСКАЯ КОМНАТА

Глава 27: ВСТРЕЧА С НЕВЗОРОВЫМ

Глава 28: ОБРУШЕНИЕ СЕТИ

Глава 29: ВОЗВРАЩЕНИЕ В МОСКВУ

ЭПИЛОГ

Отрывок из книги

Снег в этот день лежал слишком ровно, мертвенно-белый и неподвижный, будто кто-то гигантской ледяной линейкой выровнял мир, лишив его права на случайность, на мягкий изгиб сугроба, на проталину, пробитую случайной птицей. Он глушил все звуки, превращая пространство кладбища в стерильную, беззвучную камеру. Вероника стояла у свежей, темнеющей на белоснежном фоне насыпи, и смотрела не на россыпь гвоздик и роз, уже начинавших терять лепестки от мороза, а на свои собственные руки. Она наблюдала, как тонкая кожа перчаток напрягается над суставами, как пальцы сжимаются в тщетном, почти судорожном усилии – будто пытались удержать в ладонях то, что уже безвозвратно ускользнуло сквозь пальцы, как песок, как время. В ушах, заглушая ветер, звучал низкий, спокойный голос отца: «Контроль – это иллюзия, Ника. Красивая, удобная, но иллюзия. Мир дышит хаосом, а мы лишь рисуем на его поверхности клеточки». Сегодня, у этого рва в промерзшей земле, его мудрость звучала не утешением, а самой горькой и циничной насмешкой.

Люди расходились быстро, без лишних пауз, как расходятся по неотложным делам те, кто научился горевать экономно, упаковывая скорбь в строго отведенные для этого ритуалом временные рамки. Слова соболезнований, отчеканенные социальным этикетом – «Соболезную», «Примиритесь», «Светлая память» – падали на нее, как редкие хлопья снега, не задерживаясь, не оставляя следа. Она кидала в ответ автоматические, выверенные кивки, потому что внутри царила противоестественная пустота, огромный белый зал, в котором, однако, стоял оглушительный, невыносимый гул. Гул тишины после потери, гул вопросов без ответов, гул отчаяния, которое еще не осмелилось вырваться наружу.

.....

Его поцелуй не был нежным, но и не был грубым. Он был… внимательным. Целенаправленным. Как допрос, который ведут не словами, а кожей, дыханием, самим фактом вторжения в личное пространство, превращённое в общее. Вероника ответила. И в её ответе, в том, как её губы приоткрылись, как тело подалось навстречу, было слишком много накопленной за этот день пустоты, одиночества, невысказанного ужаса и ярости. Она почувствовала, как рациональная часть её сознания, всегда державшая всё под контролем, наконец отпускает вожжи. Её тело переставало быть аргументом в споре, инструментом для достижения целей или обузой. Оно становилось единственной доступной в эту секунду правдой.

Он отстранился первым, всего на миллиметр, чтобы увидеть её лицо, заглянуть в глаза. Его дыхание было чуть сбившимся.

.....