Читать книгу Путь вампира психолога - Татьяна Кручинина - Страница 1

"Между двумя мирами существует тонкая грань. Некоторые видят в ней преграду, другие – мост."

ПРОЛОГ

Балтийское побережье, 1387 год

Ночь выдалась безлунной. Черные волны с глухим рокотом разбивались о скалистый берег, словно пытаясь дотянуться до одинокой фигуры, стоявшей на самом краю утеса. Ветер трепал длинные седые волосы старой ведьмы Гертруды, но она, казалось, не замечала ни холода, ни соленых брызг, летевших в лицо.

В морщинистых ладонях она бережно держала янтарный камень размером с кулак – необычный образец, светившийся изнутри пульсирующим золотистым светом. Внутри него, словно застывшие в вечности, виднелись крошечные пузырьки воздуха и силуэт древнего насекомого.

– Ты уверена, что это единственный путь? – спросил мужской голос за её спиной.

Гертруда не обернулась. Она знала, что увидит – высокого мужчину с бледным лицом и глазами, в которых отражались столетия прожитой жизни.

– Да, Арнольд. Сила слишком велика для одного хранителя, – ответила она, не отрывая взгляда от янтаря. – Даже для такого древнего, как ты.

Вампир подошел ближе, его движения были плавными, почти неуловимыми для человеческого глаза.

– Янтарь хранил в себе силу тысячелетиями, – произнес он. – Слезы богов, упавшие в море, когда смертные и бессмертные еще жили бок о бок.

Гертруда кивнула:

– И теперь эта сила пробудилась. Я чувствую, как она растет с каждым днем. Если мы не разделим её…

– Она привлечет тех, кто жаждет власти, – закончил за неё Арнольд. – И начнется война, которая уничтожит оба наших мира.

Ведьма наконец повернулась к нему. Её глаза, некогда ярко-зеленые, теперь казались почти прозрачными от старости, но в них все еще горел огонь решимости.

– Ты помнишь пророчество?

Арнольд медленно кивнул и процитировал слова, которые они оба знали наизусть:

– "Когда разделенное воссоединится в руках той, что стоит между мирами, истинная сила пробудится. Но горе тому, кто ищет силу ради власти, ибо артефакты выпьют его сущность до последней капли".

Гертруда подняла янтарь над головой. В этот момент из-за туч показалась луна, и её серебристый свет коснулся камня, заставив его вспыхнуть еще ярче.

– Пришло время, – прошептала ведьма.

Она произнесла древнее заклинание, слова которого казались старше самого времени. Янтарь завибрировал, поднялся из её рук и завис в воздухе. Внутри него начала формироваться трещина, разделяющая камень на две неравные части.

Вспышка света ослепила обоих на мгновение. Когда они снова смогли видеть, перед ними парили два кристалла: больший – золотисто-красный, пульсирующий, словно живое сердце, и меньший – серебристо-голубой, сияющий холодным лунным светом.

– "Сердце Авроры" и "Слеза Луны", – произнесла Гертруда, осторожно забирая больший кристалл. – Ты возьмешь "Слезу", Арнольд. Унеси её далеко отсюда, туда, где никто не сможет найти.

Вампир принял меньший кристалл, и тот словно прильнул к его ладони, мерцая, как путеводная звезда.

– А ты? – спросил он.

– Я спрячу "Сердце" там, где его найдут только тогда, когда придет время. Когда появится та, что стоит между мирами.

Арнольд посмотрел на кристалл в своей руке, затем снова на ведьму:

– Мы увидимся снова?

Гертруда улыбнулась – печально и мудро.

– Не в этой жизни, старый друг. Но, возможно, наши пути пересекутся в историях, которые расскажут о нас.

Они разошлись в разные стороны – ведьма направилась вглубь леса, а вампир растворился в ночной тьме. Никто из них не заметил фигуру, наблюдавшую за ними из-за деревьев – человека с алчным блеском в глазах, запомнившего каждое слово их разговора.

Наши дни

Лилиан резко села в постели, задыхаясь, словно после долгого бега. Сердце колотилось в груди, а на коже выступили капельки пота. Сон был настолько ярким, настолько реальным, что она все еще чувствовала соленый запах моря и слышала шепот древних слов.

Она откинула одеяло и подошла к небольшому сейфу, спрятанному за картиной. Пальцы дрожали, когда она набирала комбинацию. Внутри, на бархатной подушечке, лежал кристалл размером с ладонь – золотисто-красный, с застывшим внутри силуэтом древнего насекомого.

Лилиан осторожно взяла его. "Сердце Авроры" тут же отозвалось, согревая её пальцы и пульсируя в такт её сердцебиению. Но сегодня что-то изменилось. Внутри кристалла появилось новое свечение – серебристо-голубое, словно отражение далекой луны.

– Что это значит? – прошептала Лилиан, глядя на артефакт.

Кристалл пульсировал все ярче, словно отвечая на зов своей второй половины. Словно "Слеза Луны" где-то пробудилась и теперь искала путь к "Сердцу Авроры".

Лилиан не знала, что именно это означает, но внезапно поняла одно – её трансформация, её новая человеческая жизнь, всё это было лишь началом чего-то гораздо большего.

И где-то в темноте, за окном её дома, пара красных глаз наблюдала за светом кристалла с жадным нетерпением.

ГЛАВА 1: НОВАЯ ЖИЗНЬ

1.1

– Страх – это естественная реакция, – голос Лилиан Грей звучал мягко, но уверенно, наполняя просторную комнату с круговым расположением стульев. – Даже для тех из нас, кто обладает необычными способностями.

Она сделала паузу, окидывая взглядом разношерстную группу своих пациентов. Шестеро существ, каждое со своей историей, своей болью и своими демонами – как в переносном, так и в буквальном смысле.

Лилиан стояла в центре круга, стройная фигура в элегантном темно-синем костюме с серебряной брошью в виде полумесяца на лацкане. Её темные волосы, подстриженные до плеч, обрамляли лицо с высокими скулами и выразительными серо-голубыми глазами. Бледность кожи, несмотря на легкий румянец, выдавала в ней недавнюю трансформацию – человеческое тело ещё не до конца привыкло к своему новому статусу.

– Мы все боимся потерять контроль, – продолжила Лилиан, поправляя прядь волос, выбившуюся из аккуратной прически. – Но подавление своей истинной природы не решает проблему, а лишь откладывает неизбежное.

Райан Вульф, молодой оборотень с взъерошенными каштановыми волосами и напряженной позой, фыркнул и скрестил руки на груди. Его янтарные глаза сверкнули недоверием. Мускулистое тело, затянутое в простую серую футболку и потертые джинсы, казалось слишком большим для стандартного стула. На его предплечьях виднелись длинные шрамы – следы борьбы с собственной природой.

– Легко говорить о принятии, когда ты не просыпаешься в лесу, покрытый кровью, не помня, что произошло прошлой ночью, – процедил он сквозь зубы. В его голосе звучала горечь человека, который слишком долго боролся с самим собой.

Лилиан не отвела взгляд. За двести тридцать лет своего существования она научилась выдерживать и не такие вспышки агрессии. Внутри неё шевельнулось сочувствие – она слишком хорошо понимала, каково это, ненавидеть часть себя настолько, что готов на всё, чтобы от неё избавиться.

– Ты прав, Райан. Каждый из нас сталкивается с уникальными вызовами, – она сделала шаг к нему, но остановилась на безопасном расстоянии, уважая его личное пространство. – Но я знаю, что значит бороться со своей природой. Знаю, каково это – ненавидеть часть себя настолько, что готов на всё, чтобы от неё избавиться.

В комнате повисла тишина. Все присутствующие знали историю доктора Грей – бывшей вампирши, которая каким-то чудом стала человеком. Для многих она была живым доказательством того, что изменение возможно.

Молодая русалка с бирюзовыми волосами, представившаяся как Мерин, нервно теребила край своего шарфа. Её кожа имела легкий перламутровый оттенок, а на шее, чуть ниже линии челюсти, виднелись едва заметные жабры, которые она старательно маскировала высоким воротником и шарфом. Глаза, большие и выразительные, имели необычный аквамариновый оттенок.

– А вы… вы никогда не жалеете? – спросила она тихо, голос звучал мелодично, с легким акцентом, напоминающим шум прибоя. – О том, что отказались от своих способностей?

Лилиан почувствовала, как внутри что-то сжалось. Вопрос попал в самую точку, задев струну, которая всегда звучала в глубине её души. Жалела ли она? Иногда, в самые темные часы ночи, когда человеческое тело казалось таким хрупким и ограниченным, воспоминания о силе и скорости, о чувствах, обостренных до предела, накатывали волной сожаления. Но затем приходили другие воспоминания – о крови, о жажде, о том, как она теряла себя в этой жажде.

Она улыбнулась, но в её серо-голубых глазах промелькнула тень.

– Каждый выбор имеет свою цену, – ответила она, тщательно подбирая слова. – Я выбрала человечность со всеми её ограничениями и возможностями. Но важно понимать, что мой путь – не единственно верный. Для кого-то принятие своей природы и обучение контролю может быть лучшим решением.

За стеклянной дверью кабинета, в коридоре, стоял Алекс Хантер. Его карие глаза не отрывались от Лилиан, а на губах играла легкая улыбка. Высокий, с атлетическим телосложением, он выглядел как человек, привыкший полагаться на свое тело в сложных ситуациях. Каштановые волосы, чуть растрепанные, словно он только что провел по ним рукой, и теплые карие глаза создавали образ надежного, земного человека. На запястье поблескивал старинный серебряный браслет с выгравированными защитными символами – семейная реликвия, с которой он никогда не расставался.

Он наблюдал, как Лилиан движется между пациентами – уверенно, но с мягкостью, которая давалась ей не так легко, как могло показаться. Он знал, сколько работы стояло за этой кажущейся легкостью.

Год назад она едва могла находиться в одной комнате с людьми, не говоря уже о других сверхъестественных существах. А теперь вела собственную клинику, помогая тем, кто, как и она когда-то, искал свой путь между мирами.

Алекс почувствовал знакомое тепло в груди. Гордость за неё смешивалась с чем-то более глубоким, чем-то, что он старательно держал под контролем. Не время, напомнил он себе. Ещё не время. Она всё ещё адаптируется к своей новой жизни, к своему новому телу. Последнее, что ей нужно сейчас – это эмоциональные осложнения.

Внутри кабинета сеанс продолжался. Лилиан предложила каждому участнику поделиться одним маленьким шагом, который они могли бы сделать на следующей неделе, чтобы лучше понять свою природу.

– Не нужно сразу пытаться решить все проблемы, – объяснила она, обводя взглядом группу. – Иногда достаточно просто не отворачиваться от зеркала, когда видишь в нём свое истинное отражение.

Когда она произносила эти слова, внезапная волна головокружения накрыла её. Комната на мгновение поплыла перед глазами, а в ушах зазвенело. Лилиан ухватилась за спинку ближайшего стула, надеясь, что никто не заметил этой заминки. Внутри неё вспыхнула тревога – это был уже третий приступ за неделю, и они становились сильнее.

Но Алекс заметил. Его расслабленная поза мгновенно напряглась, а рука инстинктивно потянулась к дверной ручке. Однако он остановил себя. Лилиан ненавидела, когда её прерывали во время сеансов, особенно если это выглядело как попытка "спасти" её. Она боролась за свою независимость слишком долго, чтобы позволить кому-то, даже с лучшими намерениями, подорвать её авторитет перед пациентами.

Лилиан глубоко вдохнула, и мир вокруг снова обрел четкость. Она продолжила говорить, как будто ничего не произошло, но внутри нарастала тревога. Что, если трансформация не была полной? Что, если "Сердце Авроры" теряет свою силу?

– На сегодня мы закончим, – сказала она, когда часы показали конец сеанса. – Помните, что вы не одни на этом пути. Мы здесь, чтобы поддерживать друг друга.

Пациенты начали расходиться. Райан задержался у двери, бросив на Лилиан долгий взгляд, в котором читалось странное смешение недоверия и надежды, прежде чем выйти в коридор. Его плечи были напряжены, словно он нес невидимый груз, а походка выдавала человека, готового в любой момент сорваться на бег.

1.2

Когда последний пациент покинул комнату, Алекс наконец вошел. Его улыбка не могла полностью скрыть беспокойство в глазах. Он двигался с уверенностью человека, привыкшего действовать в критических ситуациях – наследие его семьи охотников, хотя сам он выбрал путь целителя, а не убийцы.

– Впечатляющая работа, доктор Грей, – сказал он, подходя ближе. Его голос, глубокий и спокойный, всегда действовал на Лилиан умиротворяюще. – Особенно с Райаном. Он впервые не хлопнул дверью, уходя.

Лилиан улыбнулась, собирая свои записи со стола. Её движения были точными и экономными – привычка, оставшаяся от прежней жизни, когда каждый жест был рассчитан с нечеловеческой точностью.

– Маленькие победы, Алекс. Из них складывается прогресс, – она подняла взгляд на него, отмечая морщинки беспокойства вокруг его глаз. Он всегда слишком переживал за неё, и это одновременно трогало и раздражало.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, переходя к сути. Его взгляд был внимательным, изучающим. – Я видел, что ты пошатнулась во время сеанса.

– Просто небольшая усталость, – ответила она, не поднимая глаз от бумаг. Ложь далась ей легче, чем следовало бы. Старые привычки умирают с трудом. – Ничего необычного для человека, который ведет две группы подряд.

Алекс подошел ближе, и его рука на мгновение зависла над её плечом, но так и не коснулась его. Он всегда уважал её личное пространство, понимая, что для бывшего вампира физический контакт – это вопрос доверия, а не просто жест.

– Лилиан, если что-то не так – в его голосе звучала искренняя забота, от которой внутри Лилиан что-то сжималось. Она не привыкла к тому, что кто-то так беспокоится о ней, не требуя ничего взамен.

– Всё в порядке, – её голос звучал мягче, когда она наконец подняла взгляд. Его близость всегда действовала на неё странным образом – успокаивала и волновала одновременно. – Правда. Просто нужно лучше планировать расписание. Человеческое тело имеет свои ограничения, я всё ещё привыкаю к ним.

Она не сказала ему о жажде, которая начала возвращаться. Не сказала о том, как иногда просыпалась ночью, ощущая запах крови так ясно, словно никогда не переставала быть вампиром. Он и так слишком беспокоился.

Алекс кивнул, но его взгляд говорил, что он не до конца убежден. Он слишком хорошо её знал. За год совместной работы над клиникой они научились читать друг друга, иногда лучше, чем хотелось бы.

– Ужин сегодня в силе? – спросил он, меняя тему. Его улыбка стала теплее, а в глазах появился огонек, который он обычно пытался скрывать. – Я забронировал столик в "Лунном свете" на восемь.

"Лунный свет" был одним из немногих ресторанов в городе, где сверхъестественные существа могли чувствовать себя комфортно. Владелец, старый фейри, создал пространство, где границы между мирами становились тоньше, а предрассудки оставались за порогом. Для Лилиан это место было символом того, к чему она стремилась в своей клинике – гармонии между различными видами.

– Конечно, – Лилиан улыбнулась, на этот раз искренне. Несмотря на усталость, перспектива провести вечер с Алексом вне стен клиники всегда поднимала ей настроение. – Я буду готова.

Алекс задержался на мгновение, словно хотел сказать что-то ещё, но затем просто кивнул и направился к двери.

– Не перерабатывай, – бросил он через плечо. – Даже самым выдающимся психологам нужен отдых.

Когда дверь за ним закрылась, Лилиан опустилась в кресло и закрыла глаза. Головокружение вернулось, сильнее, чем прежде. А вместе с ним пришло и другое ощущение – острое, пульсирующее, знакомое до боли. Жажда.

Она резко открыла глаза и сжала подлокотники кресла так сильно, что костяшки пальцев побелели. Это невозможно. Трансформация была полной. Артефакт сработал. Она больше не вампир.

И всё же жажда была реальной, настойчивой, как будто пробуждающейся от долгого сна. Лилиан почувствовала, как её сердце – человеческое сердце – забилось быстрее, разнося адреналин по венам. Паника подступала к горлу, грозя захлестнуть с головой.

Она заставила себя дышать медленно и глубоко, применяя те же техники, которым учила своих пациентов. Вдох на четыре счета, задержка на семь, выдох на восемь. Постепенно пульс замедлился, а жажда отступила, свернувшись где-то глубоко внутри, как спящая змея.

Лилиан встала и подошла к окну. За стеклом раскинулся город, залитый послеполуденным солнцем. Люди спешили по своим делам, не подозревая о существах, живущих среди них. Не подозревая о битвах, которые эти существа вели внутри себя каждый день.

Год назад она сделала выбор. Отказалась от бессмертия, от силы, от всего, что делало её вампиром, ради шанса снова быть человеком. Ради возможности искупить хотя бы часть того зла, что принесла за столетия своего существования.

И теперь что-то шло не так. Что-то менялось внутри неё, и она не знала, как это остановить.

Лилиан прижала ладонь к стеклу, чувствуя его прохладу. Солнечный свет падал на её кожу, не причиняя боли – маленькое чудо, к которому она всё ещё не могла привыкнуть. Но как долго это продлится?

Она отвернулась от окна и взглянула на часы. До ужина оставалось несколько часов. Достаточно времени, чтобы закончить с бумагами и подготовиться. Достаточно времени, чтобы притвориться, что всё в порядке.

Но глубоко внутри Лилиан знала, что ничего не в порядке. И скоро ей придется столкнуться с этой правдой лицом к лицу.

1.3

Вечером, в своей квартире над клиникой, Лилиан стояла перед зеркалом в ванной. Её отражение – всё ещё непривычное даже спустя год – смотрело на неё с тревогой в глазах. Она наклонилась ближе, внимательно изучая свои зубы. Обычные, человеческие. Никаких признаков клыков.

И всё же жажда не отпускала, пульсируя где-то глубоко внутри, как далекий, но настойчивый зов. Она плеснула в лицо холодной водой, надеясь прогнать это ощущение, но оно лишь притаилось, выжидая.

Лилиан вышла из ванной и подошла к небольшому комоду у кровати. Из верхнего ящика она достала шкатулку из темного дерева, украшенную серебряными узорами. Её пальцы на мгновение замерли над крышкой, прежде чем открыть её.

Внутри, на подушечке из черного бархата, лежал кристалл размером с ладонь – "Сердце Авроры". В полумраке комнаты он светился мягким золотисто-красным светом, пульсируя, словно живое сердце. Внутри кристалла, застывший в вечности, виднелся силуэт древнего насекомого – напоминание о том, что даже время можно остановить с достаточно могущественной магией.

Лилиан осторожно взяла кристалл в руки. Как только её пальцы коснулись гладкой поверхности, свечение усилилось, а цвет стал более насыщенным, почти рубиновым. Тепло разлилось по её ладоням, поднимаясь по рукам к сердцу.

Она закрыла глаза и начала тихо произносить слова ритуала, который выполняла каждый вечер перед сном:

– Сердце Авроры, дар рассвета, храни мою человечность, укрепи мою решимость, – шептала она. – Пусть прошлое останется в прошлом, а настоящее будет ясным, как твой свет.

Обычно эти слова приносили успокоение, а жар кристалла отгонял любые сомнения и страхи. Но сегодня что-то изменилось. Вместо тепла Лилиан почувствовала холод, пробирающий до костей. А внутри кристалла, рядом с застывшим насекомым, на мгновение мелькнуло что-то новое – серебристо-голубое свечение, похожее на отражение луны в воде.

Лилиан резко открыла глаза и чуть не выронила артефакт. Видение исчезло так же быстро, как появилось, но ощущение холода осталось, вместе с усилившейся жаждой.

Что-то происходило с артефактом. Или с ней самой. И Лилиан не была уверена, что готова узнать ответ.

Она аккуратно вернула кристалл в шкатулку и закрыла крышку. Затем подошла к окну и отдернула штору, глядя на ночной город. Где-то там, среди огней и теней, её прошлое ждало своего часа. И, возможно, оно уже начало настигать её.

Лилиан вздрогнула, когда телефон на прикроватной тумбочке завибрировал. Сообщение от Алекса: "Буду у тебя через 20 минут. Надеюсь, ты готова к лучшему ужину в твоей новой жизни".

Она улыбнулась, несмотря на тревогу. Алекс всегда умел поднять ей настроение, даже не подозревая об этом. Она отправила короткий ответ и вернулась к гардеробу, выбирая платье для вечера.

Тёмно-бордовое платье с открытыми плечами привлекло её внимание. Цвет напоминал о крови, о прошлом, от которого она пыталась убежать. Но также он напоминал о страсти, о жизни, о том, что значит быть человеком со всеми его противоречиями.

Лилиан надела платье и повернулась к зеркалу. Отражение показало женщину, балансирующую между двумя мирами – не совсем вампир, но, возможно, уже не совсем человек. Она поправила волосы, нанесла неброский макияж и надела серебряные серьги с маленькими сапфирами – подарок Алекса на открытие клиники.

За окном, на крыше соседнего здания, едва различимая в темноте, стояла высокая фигура. Если бы Лилиан присмотрелась внимательнее, она могла бы заметить блеск красных глаз, наблюдающих за ней. Но она отвернулась, задернула штору и начала готовиться к ужину с Алексом, не подозревая, что её новая жизнь уже трещит по швам.

Маркус Блэквуд наблюдал за окном Лилиан с холодной улыбкой на безупречном лице. Его длинные черные волосы, собранные в хвост, развевались на ветру, а глаза светились рубиновым светом в темноте.

– Скоро, моя дорогая, – прошептал он в ночь. – Скоро ты вспомнишь, кто ты на самом деле.

ГЛАВА 2: НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ

2.1

Ночь окутала город плотным покрывалом, скрывая тайны, которые предпочитали оставаться невидимыми при свете дня. Маркус Блэквуд стоял на крыше высотного здания, наслаждаясь прохладным ветром, играющим с его длинными черными волосами. Его безупречный силуэт в темном костюме казался вырезанным из самой ночи – четкий, элегантный, смертоносный.

Он глубоко вдохнул, закрыв глаза. Воздух был наполнен запахами города – выхлопными газами, едой из ресторанов, парфюмом прохожих. Но сквозь эту какофонию ароматов он искал один конкретный – тонкий, едва уловимый след, который привел его сюда.

Лилиан.

Даже спустя год после её исчезновения, даже после того, как она каким-то образом изменила свою природу, связь между ними оставалась. Слабая, но неразрывная, как невидимая нить, протянутая через пространство и время.

Маркус открыл глаза. Рубиновый блеск в них стал интенсивнее, когда он сосредоточился на этой связи. Она была здесь, в этом городе. Его создание, его протеже, его величайшее разочарование.

Лилиан Грей. Вампирша, которая решила стать человеком.

Губы Маркуса изогнулись в холодной улыбке. Какая ирония. Он потратил столетия, пытаясь найти способ вернуть себе человечность, а она просто взяла и отказалась от дара бессмертия, который он ей преподнес.

Неблагодарность. Предательство. Слабость.

Он спрыгнул с крыши, приземлившись на балкон этажом ниже с грацией хищника. Его движения были настолько быстрыми, что человеческий глаз не смог бы их уловить. Через мгновение он уже был на улице, сливаясь с толпой поздних прохожих.

Маркус двигался целенаправленно, следуя за зовом крови. Не Лилиан – на это потребуется больше времени и подготовки. Сейчас ему нужна была пища, чтобы восстановить силы после долгого путешествия.

Он заметил её у входа в бар – молодую женщину с каштановыми волосами, собранными в небрежный пучок. Она курила, прислонившись к стене, и что-то печатала в телефоне. Её шея, обнаженная и уязвимая, казалась приглашением.

Маркус подошел к ней, включив всё свое обаяние. Его внешность – аристократические черты лица, пронзительные глаза, теперь скрытые за контактными линзами, и безупречная осанка – всегда производила впечатление.

– Прошу прощения, – его голос был мягким, с легким акцентом, который невозможно было точно определить. – Не могли бы вы подсказать, где находится отель "Империал"? Кажется, я заблудился.

Женщина подняла взгляд от телефона, и Маркус увидел, как её зрачки расширились. Типичная реакция. Люди всегда реагировали на него одинаково – смесь притяжения и инстинктивного страха, который они не могли объяснить.

– Отель "Империал"? – она улыбнулась, выпрямляясь. – Это в паре кварталов отсюда. Я могу показать дорогу, если хотите.

Маркус улыбнулся в ответ, обнажая идеально ровные зубы. Ни один клык не выдавал его истинную природу – контроль, отточенный тысячелетиями.

– Буду очень признателен.

Они шли по улице, и женщина – Кэрол, как она представилась – болтала о городе, о том, как давно здесь живет, о местах, которые стоит посетить. Маркус слушал с вежливым интересом, изредка задавая вопросы, направляя разговор в нужное русло.

Когда они свернули в тихий переулок – "короткий путь", как объяснила Кэрол – Маркус почувствовал, как его клыки удлиняются в предвкушении. Голод, который он сдерживал, теперь требовал утоления.

– Знаете, Кэрол, – сказал он, останавливаясь в тени между двумя фонарями. – Есть кое-что, что я должен вам сказать.

Она повернулась к нему, всё ещё улыбаясь, но в её глазах уже мелькнуло беспокойство. Инстинкты наконец пробились сквозь очарование.

– Что именно? – спросила она, делая маленький шаг назад.

Маркус оказался позади неё прежде, чем она успела моргнуть. Его рука закрыла ей рот, предотвращая крик, а другая рука нежно отвела волосы с её шеи.

– Я не ищу отель, – прошептал он ей на ухо. – Я искал тебя.

Его клыки погрузились в её шею, разрывая кожу и находя сонную артерию. Кровь хлынула в его рот – горячая, сладкая, наполненная жизнью. Маркус пил жадно, чувствуя, как сила возвращается к нему с каждым глотком.

Образы из жизни Кэрол мелькали перед его глазами – детство в пригороде, колледж, первая любовь, работа в маркетинговой компании, недавний разрыв отношений, который привел её сегодня в бар. Маркус видел всё это, впитывал её воспоминания вместе с кровью.

Когда пульс Кэрол начал замедляться, Маркус остановился. Он не собирался убивать её – не из милосердия, а из практичности. Мертвое тело привлекло бы внимание, а ему нужно было оставаться незаметным.

Он аккуратно опустил обмякшее тело женщины на землю, прислонив её к стене. Затем наклонился и прошептал ей на ухо:

– Ты выпила слишком много в баре. Тебе стало плохо, и ты вышла на воздух. Больше ты ничего не помнишь.

Внушение, простое и эффективное. Когда Кэрол очнется, она будет считать, что просто перебрала с алкоголем. Маркус достал из кармана платок и вытер кровь со своих губ, а затем с её шеи. Следы укуса уже начали затягиваться – ещё одно преимущество вампирской слюны.

Он выпрямился, чувствуя, как свежая кровь разливается по его венам, наполняя его энергией. Теперь он мог сосредоточиться на своей настоящей цели.

Маркус достал телефон и набрал номер. Ответ последовал после первого гудка.

– Я нашел её, – сказал он без предисловий. – Она здесь, в городе. И она изменилась.

Голос на другом конце линии был женским, мелодичным, но с нотками стали.

– Насколько изменилась?

– Она стала человеком, Элеонора. Каким-то образом ей удалось обратить трансформацию.

Пауза. Затем:

– Это невозможно.

– И тем не менее, это так, – Маркус посмотрел на небо, где начинали бледнеть звезды. До рассвета оставалось несколько часов. – Но связь всё ещё существует. Я чувствую её. И я чувствую, что трансформация нестабильна.

– Что ты собираешься делать?

Маркус улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого.

– Вернуть то, что принадлежит мне, конечно. Лилиан – моё создание. Моя кровь течет в её венах, даже если сейчас эти вены человеческие. Она думает, что может убежать от своей природы, от своего наследия. – Его голос стал жестче. – Она ошибается.

– Ты хочешь, чтобы я приехала?

– Да. Мне понадобится твоя помощь. У меня есть план.

Когда Маркус закончил разговор и убрал телефон, первые лучи солнца уже коснулись горизонта. Он не боялся дневного света – его возраст и сила позволяли ему выдерживать солнце, хотя и с некоторым дискомфортом.

Он в последний раз взглянул на Кэрол, всё ещё без сознания у стены, и направился к выходу из переулка. В его голове формировался план – изящный, сложный, достойный его интеллекта и терпения.

Лилиан думала, что нашла спасение. Что сбежала от него, от своей истинной природы. Что может начать новую жизнь, притворяясь человеком.

Как же она ошибалась.

Маркус Блэквуд не отпускал то, что считал своим. Никогда.

2.2

Элеонора Кейн сидела в своем пентхаусе с видом на океан, когда пришло сообщение от Маркуса. Она только что вернулась с охоты, и капля крови всё ещё блестела в уголке её идеально очерченных губ. Она слизнула её кончиком языка, наслаждаясь последним вкусом своей жертвы, прежде чем взять телефон.

Сообщение было кратким, как всегда у Маркуса:

"Отель 'Лунная тень', номер 1408. Приезжай немедленно. Есть работа."

Элеонора улыбнулась, откидывая назад свои платиновые волосы. После телефонного разговора она ожидала этого вызова, но не думала, что он последует так скоро. Маркус никогда не терял времени, когда был сосредоточен на цели.

Она поднялась с дивана одним плавным движением. Её фигура, затянутая в черное шелковое платье, отражала свет луны, проникающий через панорамные окна. Элеонора была воплощением холодной красоты – высокая, стройная, с чертами лица, которые можно было бы назвать классическими, если бы не странная, почти хищная острота скул и подбородка.

Её глаза, серебристо-серые, с вертикальными зрачками, выдавали в ней не просто вампира, но нечто большее – гибрид, редкость даже среди бессмертных. Полувампир, полуфейри, она унаследовала лучшие качества обоих видов и почти никаких слабостей.

Элеонора подошла к гардеробной и выбрала дорожную сумку. Она не знала, как долго пробудет в городе, но Маркус всегда был щедр с теми, кто ему служил. Деньги никогда не были проблемой – за столетия существования он накопил состояние, которому могли позавидовать королевские династии.

Пока она собирала вещи, её мысли вернулись к Лилиан Грей. Они встречались лишь однажды, почти пятьдесят лет назад, на одном из приемов Маркуса в его замке в Карпатах. Элеонора помнила её как сдержанную, элегантную женщину с глазами, в которых читалась усталость, несмотря на вечную молодость.

Лилиан была одной из старейших созданий Маркуса, его гордостью. До определенного момента. Что именно произошло между ними, Элеонора не знала – Маркус никогда не говорил об этом. Но результатом стал разрыв, после которого Лилиан исчезла.

И вот теперь она объявилась. Человеком. Это казалось невозможным, но если кто-то и мог найти способ обратить вампиризм, то это была Лилиан с её обширными знаниями древней магии.

Элеонора закрыла сумку и достала телефон, чтобы заказать частный самолет. Затем она открыла ноутбук и начала поиск информации о городе, куда направлялась. Она всегда предпочитала быть подготовленной.

Через несколько минут она нашла то, что искала – сайт клиники "Новый рассвет", специализирующейся на психологической помощи "людям с необычными способностями". Фотография основательницы и главного врача заставила Элеонору замереть.

Лилиан Грей смотрела с экрана с легкой профессиональной улыбкой. Её темные волосы были короче, чем помнила Элеонора, а в глазах появилось что-то новое – искра жизни, которой не было раньше. Она выглядела счастливой. Человеческой.

Элеонора прокрутила страницу вниз, читая о миссии клиники – "помочь сверхъестественным существам адаптироваться к современному миру и найти гармонию между своей природой и обществом". Какая ирония, учитывая, что сама основательница отказалась от своей истинной природы.

Она продолжила изучать сайт, запоминая имена сотрудников, расписание работы, адрес. Затем открыла форму для записи на консультацию и заполнила её, используя одну из своих многочисленных фальшивых личностей – Элеонора Найт, 28 лет, проблемы с контролем эмоций и "необычные способности", которые она предпочла бы обсудить лично.

Отправив заявку, она закрыла ноутбук и подошла к окну. Ночь уже отступала, уступая место рассвету. Элеонора не боялась солнца так, как чистокровные вампиры – ещё одно преимущество её смешанного происхождения. Но всё же предпочитала ночь, когда её силы были на пике.

Телефон завибрировал – пришло подтверждение о частном самолете, готовом вылететь через два часа. Элеонора отправила короткий ответ Маркусу: "Буду завтра. Уже записалась на прием в её клинику."

Ответ пришел почти мгновенно: "Отлично. Не раскрывай себя раньше времени. Наблюдай и собирай информацию. Особенно интересует артефакт, который она использовала для трансформации."

Элеонора улыбнулась. Маркус всегда был одержим артефактами силы. За свою долгую жизнь он собрал впечатляющую коллекцию магических предметов со всего мира. Если Лилиан действительно нашла способ обратить вампиризм, Маркус не успокоится, пока не заполучит этот артефакт.

"Понятно. А что с ней самой?" – напечатала Элеонора.

Пауза была дольше обычного, прежде чем пришел ответ: "Она моя. Не забывай об этом."

Элеонора почувствовала укол раздражения. Маркус всегда был собственником, особенно когда дело касалось его созданий. Но она знала свое место и границы, которые не следовало пересекать.

"Конечно. Я просто наблюдатель," – ответила она и отложила телефон.

Элеонора вернулась к сборам, методично укладывая в сумку всё необходимое для миссии. Одежда, документы, кредитные карты на разные имена. Небольшой арсенал оружия, которое могло бы пригодиться. Флакон с особой смесью крови и трав – её личный рецепт, позволяющий дольше обходиться без охоты.

Закончив с приготовлениями, она вызвала такси до аэропорта. Пока она ждала, её мысли снова вернулись к Лилиан Грей. Что заставило столь древнего и могущественного вампира отказаться от бессмертия? Что могло быть настолько ценным, чтобы променять на это вечность?

Элеонора не понимала такого выбора. Сама она наслаждалась своим существованием, своей силой, своей свободой от человеческих ограничений. Идея стать смертной казалась ей абсурдной.

Но, возможно, именно поэтому Маркус выбрал её для этой миссии. Она не испытывала сочувствия к решению Лилиан. Не видела в нём ничего, кроме слабости и предательства своей природы.

Когда такси подъехало, Элеонора в последний раз окинула взглядом свой пентхаус. Она не знала, когда вернется, но это её не беспокоило. За столетия существования она научилась не привязываться к местам.

Её дом был везде и нигде. Её верность принадлежала только Маркусу – древнему вампиру, который когда-то спас её от смерти и дал новую жизнь. Долг, который она никогда не забывала.

И сейчас этот долг вел её к Лилиан Грей – вампирше, ставшей человеком. К женщине, которая осмелилась бросить вызов своей природе и своему создателю.

Элеонора предвкушала эту встречу. И то, что последует за ней.

2.3

Утро в клинике "Новый рассвет" началось как обычно. Лилиан пришла рано, наслаждаясь тишиной пустых коридоров перед началом рабочего дня. Она любила эти моменты – когда можно было спокойно подготовиться к предстоящим сеансам, просмотреть записи, собраться с мыслями.

Сегодня, однако, её утренний ритуал был нарушен. Головная боль, начавшаяся ещё дома, усилилась, пульсируя в висках настойчивым напоминанием о том, что что-то не так. Лилиан приняла обезболивающее, но оно почти не помогло.

Она сидела за своим столом, массируя виски кончиками пальцев, когда в дверь постучали. Мягкий, но уверенный стук она узнала бы из тысячи.

– Входи, Алекс, – сказала она, выпрямляясь и стараясь, чтобы голос звучал нормально.

Дверь открылась, и Алекс Хантер вошел с двумя стаканами кофе в руках. Его улыбка слегка померкла, когда он увидел её лицо.

– Ты выглядишь уставшей, – сказал он без предисловий, ставя один из стаканов перед ней. – Плохо спала?

Лилиан взяла кофе, благодарно кивнув. Аромат свежезаваренного напитка немного притупил головную боль.

– Немного беспокойная ночь, – ответила она уклончиво. Она не стала рассказывать ему о кошмаре, который преследовал её – о темной фигуре с рубиновыми глазами, зовущей её по имени. О жажде, которая просыпалась внутри неё, отзываясь на этот зов.

Алекс сел напротив, внимательно изучая её лицо. Его карие глаза, всегда теплые, сейчас были наполнены беспокойством.

– После вчерашнего ужина ты казалась в порядке, – заметил он. – Что-то случилось потом?

Лилиан отпила кофе, выигрывая время для ответа. Вчерашний ужин в "Лунном свете" действительно прошел хорошо. Они говорили о клинике, о пациентах, о планах на будущее. Алекс рассказывал забавные истории из своего детства в семье охотников, а она смеялась, чувствуя себя почти нормальной. Почти человеком.

Но потом, когда она вернулась домой, пришел кошмар. И с ним – жажда, сильнее, чем когда-либо прежде.

– Просто работа, – солгала она. – Много мыслей о новых пациентах. Кстати, о них – Джессика прислала список записей на сегодня?

Алекс кивнул, принимая смену темы, хотя его взгляд говорил, что он не до конца убежден.

– Да, должно быть в твоей почте. Три новых пациента и две группы. Насыщенный день.

Лилиан открыла ноутбук и вошла в свою электронную почту. Действительно, Джессика, их администратор, уже прислала расписание на день и краткие сведения о новых пациентах.

Она начала просматривать список, отмечая детали, которые могли быть важны для первичной консультации. Элеонора Найт, 28 лет, проблемы с контролем эмоций. Райли Джонсон, 17 лет, недавно обнаруженные способности к телекинезу. Маркус Блэквуд, 35 лет, "экзистенциальный кризис, связанный с бессмертием".

Лилиан замерла, перечитывая последнее имя. Маркус Блэквуд. Это не могло быть совпадением. Не с такой формулировкой проблемы.

Её пальцы застыли над клавиатурой, а сердце начало биться так сильно, что казалось, Алекс должен его слышать. Воспоминания, которые она так старательно похоронила, вырвались на поверхность сознания.

Маркус Блэквуд. Её создатель. Её наставник. Её тюремщик на протяжении почти двух столетий.

Вампир, от которого она бежала, использовав древний артефакт, чтобы изменить свою природу и скрыться от его всевидящих глаз.

Он нашел её.

– Лилиан? – голос Алекса доносился словно издалека. – Что случилось? Ты побледнела.

Она моргнула, возвращаясь в реальность. Её руки, она заметила, дрожали. Она сцепила их вместе, пытаясь скрыть эту дрожь.

– Ничего, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал нормально. – Просто… один из новых пациентов напомнил мне кое-кого из прошлого.

Алекс наклонился вперед, его поза мгновенно стала напряженной. Как бывший охотник, он всегда был настороже, всегда готов к угрозе.

– Кого именно? – спросил он тихо, но в его голосе звучала сталь.

Лилиан колебалась. Она никогда не рассказывала Алексу всю правду о своем прошлом. О Маркусе. О том, что она сделала, чтобы сбежать от него. Некоторые тайны были слишком темными, слишком опасными, чтобы делиться ими даже с самыми близкими людьми.

– Это не важно, – сказала она наконец. – Скорее всего, просто совпадение имен.

Но она знала, что это ложь. И, судя по взгляду Алекса, он тоже это понимал.

– Лилиан, – начал он, но она прервала его, поднимаясь из-за стола.

– Мне нужно подготовиться к первому сеансу, – сказала она, избегая его взгляда. – Спасибо за кофе, Алекс. Увидимся позже.

Она быстро вышла из кабинета, чувствуя его взгляд на своей спине. Как только дверь закрылась за ней, Лилиан прислонилась к стене, пытаясь успокоить дыхание.

Маркус нашел её. Каким-то образом он преодолел защиту артефакта, скрывавшего её от него. И теперь он здесь, в её городе, записался на прием в её клинику.

Это не могло быть ничем иным, кроме как прямым вызовом. Он хотел, чтобы она знала, что он пришел за ней.

Лилиан закрыла глаза, вспоминая их последнюю встречу. Замок в Карпатах, древний артефакт, украденный из его коллекции, ритуал, проведенный в отчаянии и страхе. Боль трансформации, когда вампирская сущность покидала её тело, заменяясь человеческой.

И его лицо – прекрасное, идеальное лицо с глазами, полными ярости и неверия, когда он понял, что она сделала. Что она предпочла смертность вечности рядом с ним.

"Ты пожалеешь об этом, Лилиан," – его последние слова эхом отдавались в её памяти. – "Я найду тебя, где бы ты ни была. И когда найду, ты вспомнишь, кто ты на самом деле."

Лилиан открыла глаза и выпрямилась. Страх всё ещё пульсировал внутри, но к нему примешивалась решимость. Она не та испуганная вампирша, которой была год назад. Она изменилась. Стала сильнее – не физически, но духовно.

Она достала телефон и быстро набрала номер Джессики.

– Доброе утро, Джессика, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал нормально. – По поводу сегодняшнего расписания. Пациента Маркуса Блэквуда – отмени его запись и внеси в черный список. Если он появится в клинике, не пускай его дальше приемной и немедленно сообщи мне или Алексу.

– Конечно, доктор Грей, – ответила Джессика, и в её голосе слышалось удивление. За год работы Лилиан никогда не отказывала пациентам во встрече. – Могу я спросить причину?

– Профессиональный конфликт интересов, – ответила Лилиан коротко. – И, Джессика, это важно. Этот человек… он может быть опасен.

Пауза на другом конце линии, затем:

– Поняла. Я позабочусь об этом немедленно.

Лилиан поблагодарила её и закончила звонок. Это была лишь временная мера, она понимала. Если Маркус действительно нашел её и решил вернуть, отмена записи его не остановит.

Но это давало ей время. Время подготовиться, время укрепить защиту, время решить, что делать дальше.

Она направилась к своему кабинету для терапевтических сеансов, стараясь собраться с мыслями перед встречей с первым пациентом дня. Элеонора Найт должна была прийти через пятнадцать минут.

Войдя в кабинет, Лилиан сразу почувствовала, что что-то не так. Воздух казался тяжелее обычного, наполненным едва уловимым ароматом, который она не могла точно определить, но который вызывал тревогу на инстинктивном уровне.

Она осмотрелась. Комната выглядела как обычно – удобные кресла, мягкое освещение, нейтральные цвета стен, призванные успокаивать. Но ощущение чужого присутствия не исчезало.

Лилиан подошла к своему столу и заметила небольшой конверт, которого не было там раньше. Без надписи, без марки – просто белый конверт, лежащий в центре стола.

Её сердце пропустило удар. Она знала, от кого это, ещё до того, как открыла его.

Внутри была карточка из плотной бумаги цвета слоновой кости. На ней, элегантным каллиграфическим почерком, было написано всего несколько слов:

"Ты не можешь убежать от своей природы, Лилиан. Как и от меня. Скоро увидимся. М."

Лилиан почувствовала, как комната начинает кружиться вокруг неё. Головная боль вернулась с новой силой, а вместе с ней – жажда, острая и настойчивая. Она схватилась за край стола, пытаясь удержать равновесие.

Маркус был здесь. В её клинике. Возможно, всего несколько минут назад. Он мог войти и выйти незамеченным, оставив это послание как доказательство своей власти. Как напоминание о том, что никакие замки, никакие меры безопасности не могут остановить его.

Дверь кабинета открылась, и Лилиан резко обернулась, готовая увидеть его – высокую фигуру в безупречном костюме, с рубиновыми глазами и холодной улыбкой.

Но это был Алекс. Его лицо выражало тревогу.

– Лилиан, что происходит? Джессика сказала, что ты велела ей отменить запись какого-то пациента и внести его в черный список. Это не похоже на тебя.

Лилиан быстро спрятала карточку в карман. Она не была готова объяснять Алексу всю ситуацию. Не сейчас, когда её собственные мысли были в таком хаосе.

– Это сложно объяснить, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Этот человек из моего прошлого. Из той части моей жизни, о которой я предпочитаю не вспоминать.

Алекс подошел ближе, его взгляд был серьезным и внимательным.

– Он угрожает тебе?

Лилиан отвернулась, не в силах выдержать его взгляд. Как объяснить ему, что Маркус не просто угрожал ей? Что он был частью её самой, её создателем, тем, кто дал ей вечную жизнь, а затем превратил эту жизнь в тюрьму?

– Это сложно, – повторила она. – Но да, он опасен. Не только для меня, но и для всех, кто рядом со мной.

Алекс положил руку ей на плечо, и его прикосновение было теплым, уверенным. Лилиан почувствовала, как часть её напряжения уходит.

– Тогда мы разберемся с этим вместе, – сказал он твердо. – Кем бы ни был этот Маркус Блэквуд, он не причинит тебе вреда. Я не позволю.

Лилиан посмотрела на него, и её сердце сжалось от смеси благодарности и страха. Алекс был храбрым, сильным, опытным охотником. Но он не знал, с чем имеет дело. Не знал, что Маркус Блэквуд был не просто вампиром, а одним из древнейших, могущественнейших существ на планете.

Человек, даже такой исключительный, как Алекс, не мог противостоять ему.

– Спасибо, – сказала она тихо. – Но это моя битва, Алекс. Я не хочу втягивать тебя в это.

Он улыбнулся, и в его улыбке была уверенность человека, привыкшего сталкиваться с опасностью лицом к лицу.

– Слишком поздно. Я уже втянут. – Он сжал её плечо. – Мы команда, помнишь? Что бы ни случилось, мы справимся с этим вместе.

Прежде чем Лилиан успела ответить, в дверь постучали. Джессика заглянула внутрь, её обычно спокойное лицо выглядело встревоженным.

– Доктор Грей, ваша первая пациентка здесь. Элеонора Найт.

Лилиан кивнула, собираясь с мыслями. Она должна была сосредоточиться на работе, на своих пациентах. Она не могла позволить Маркусу разрушить то, что она построила здесь.

– Спасибо, Джессика. Пусть войдет, – она повернулась к Алексу. – Мы поговорим позже, хорошо?

Он кивнул, но его взгляд говорил, что разговор не окончен. Алекс направился к двери, уступая место входящей пациентке.

Когда он открыл дверь, Лилиан увидела женщину, ожидающую в коридоре. Высокая, с платиновыми волосами и поразительной красотой, она излучала странную, почти хищную грацию. Её глаза, серебристо-серые, на мгновение встретились с глазами Лилиан, и в них мелькнуло что-то, что заставило её внутренне напрячься.

Но затем женщина улыбнулась, и это выражение исчезло, сменившись вежливым интересом.

– Доктор Грей? – её голос был мелодичным, с легким акцентом, который Лилиан не могла точно определить. – Я Элеонора Найт. Спасибо, что согласились меня принять.

Лилиан кивнула, жестом приглашая её войти. Когда Элеонора проходила мимо Алекса, Лилиан заметила, как он слегка нахмурился, его рука инстинктивно коснулась серебряного браслета на запястье – жест, который он делал только в присутствии потенциальной опасности.

Он тоже что-то почувствовал.

Когда дверь закрылась за Алексом, Лилиан указала Элеоноре на кресло напротив своего.

– Присаживайтесь, мисс Найт. Расскажите, что привело вас в нашу клинику.

Элеонора грациозно опустилась в кресло, её движения были слишком плавными, слишком отточенными для обычного человека. Она улыбнулась, и в этой улыбке Лилиан увидела отражение своего прошлого – хищного, бессмертного, опасного.

– Думаю, вы уже знаете, доктор Грей, – сказала Элеонора тихо. – Или, может быть, мне следует называть вас просто Лилиан? В конце концов, мы с вами не совсем чужие.

Лилиан почувствовала, как холод разливается по её венам. Она знала, кто перед ней. Не просто вампир, но посланник Маркуса. Его глаза и уши. Его инструмент.

– Кто вы? – спросила она, хотя уже знала ответ.

Элеонора наклонилась вперед, и её глаза на мгновение сверкнули, зрачки сузились до вертикальных щелей.

– Я та, кто пришла напомнить вам, кто вы на самом деле, Лилиан, – прошептала она. – И он ждет вас. Маркус всегда получает то, что хочет. Вы должны это помнить.

В этот момент Лилиан поняла, что игра началась. И ставкой в этой игре была не только её человечность, но и всё, что она построила за последний год. Её клиника. Её пациенты. Алекс.

Маркус пришел за ней. И он не остановится, пока не получит то, что считает своим.

Лилиан выпрямилась, встречая взгляд Элеоноры без страха. Она больше не была той испуганной вампиршей, которая бежала от своего создателя год назад. Она изменилась. Стала сильнее.

И она была готова бороться.

– Передайте Маркусу, – сказала она тихо, но твердо, – что я больше не принадлежу ему. И никогда не буду принадлежать.

Элеонора улыбнулась, и в её улыбке не было ничего человеческого.

– Он так и думал, что вы это скажете, – ответила она. – И просил передать, что с нетерпением ждет возможности доказать вам обратное.

За окном кабинета начался дождь, капли стучали по стеклу, словно отсчитывая время до неизбежной встречи. Встречи, которая изменит всё.

ГЛАВА 3: ПРИЗРАКИ ПРОШЛОГО

3.1

Кабинет для терапевтических сеансов в клинике "Новый рассвет" был спроектирован с учетом особых потребностей. Стены, усиленные специальными материалами, могли выдержать значительные физические воздействия. Мебель, казавшаяся обычной, была создана из сверхпрочных сплавов. Даже окна были изготовлены из особого стекла, способного блокировать как физические атаки, так и определенные виды энергетических выбросов.

Все эти меры предосторожности были необходимы, когда работаешь с пациентами, чьи эмоциональные срывы могли буквально сотрясать стены.

Лилиан сидела в своем кресле, наблюдая за молодым человеком напротив. Райан Торн, двадцать четыре года, высокий, с атлетическим телосложением и настороженным взглядом карих глаз. Его темные волосы были коротко подстрижены, а на правом предплечье виднелась татуировка – стилизованный волк, воющий на луну.

Это был их третий сеанс, и Лилиан чувствовала, что они приближаются к переломному моменту. Первые две встречи Райан в основном молчал, отвечая односложно и избегая говорить о главном – о своей оборотнической природе, которую он обнаружил всего полгода назад.

Сегодня что-то изменилось. Райан был более напряжен, чем обычно. Его пальцы постоянно двигались, то сжимаясь в кулаки, то расслабляясь. Взгляд метался по комнате, словно в поисках угрозы или пути к бегству.

– Как прошла неделя, Райан? – спросила Лилиан спокойно, хотя внутренне она была настороже. После встречи с Элеонорой Найт прошло два дня, и она всё ещё чувствовала себя выбитой из колеи. Но сейчас ей нужно было сосредоточиться на пациенте перед ней.

Райан пожал плечами, его взгляд на мгновение остановился на ней, а затем снова начал блуждать.

– Как обычно, – ответил он. – Работа, дом, попытки не превратиться и не разорвать кого-нибудь на части.

В его голосе звучала горечь, которую Лилиан хорошо понимала. Принятие своей сверхъестественной природы никогда не было легким процессом, особенно для тех, кто, как Райан, был обращен против своей воли.

– Вы использовали техники контроля, о которых мы говорили? – спросила она, делая заметку в блокноте.

Райан издал короткий, резкий смешок.

– Да, конечно. Глубокое дыхание, медитация, визуализация. – Он наклонился вперед, и его глаза на мгновение сверкнули золотом – признак того, что волк внутри него был близко к поверхности. – Знаете, что происходит, когда я пытаюсь "визуализировать свое спокойное место"? Я вижу лес. Я вижу охоту. Я вижу кровь.

Лилиан кивнула, не выказывая удивления или осуждения. Она слышала подобные признания от других оборотней. Борьба между человеческой личностью и звериными инстинктами была центральной проблемой для большинства из них.

– Это нормально, Райан, – сказала она мягко. – Волк – часть вас теперь. Его инстинкты, его желания – они так же реальны, как и ваши человеческие эмоции.

– Я не хочу, чтобы он был частью меня! – Райан резко встал, его движения были слишком быстрыми, слишком плавными для человека. – Я хочу, чтобы он исчез! Я хочу вернуть свою нормальную жизнь!

Лилиан осталась сидеть, сохраняя спокойствие. Она знала, что любой признак страха или тревоги с её стороны только усилит агрессию оборотня.

– Я понимаю ваше желание, – сказала она. – Но мы должны быть реалистами. Ликантропия – не болезнь, которую можно вылечить. Это состояние, с которым нужно научиться жить.

Райан начал ходить по комнате, его движения напоминали хищника в клетке. Лилиан заметила, что его ногти удлинились, превращаясь в когти – ещё один признак приближающейся трансформации.

– Вы не понимаете, – сказал он, и его голос стал ниже, с рычащими нотками. – Никто не понимает. Я теряю себя. Каждое полнолуние я становлюсь чем-то другим, чем-то, что хочет убивать.

– Не обязательно, – возразила Лилиан. – Многие оборотни научились контролировать свои трансформации, направлять энергию волка в конструктивное русло.

Райан остановился и посмотрел на неё с недоверием.

– Как?

Лилиан глубоко вдохнула. Она подошла к критическому моменту в терапии – моменту, когда нужно было предложить решение, которое многие пациенты сначала отвергали.

– Принятие, – сказала она просто. – Вместо того, чтобы бороться с волком, попробуйте принять его. Признать его частью себя. Установить диалог.

Райан уставился на неё, как будто она предложила ему прыгнуть с крыши.

– Вы шутите? Вы хотите, чтобы я… подружился с монстром внутри меня?

– Я хочу, чтобы вы перестали видеть в нём монстра, – ответила Лилиан спокойно. – Волк – не зло, Райан. Он просто другая форма существования, с другими инстинктами и потребностями. Когда вы перестанете бороться с ним и начнете сотрудничать, вы обнаружите, что контроль становится намного легче.

Она видела, как её слова влияют на него – сначала недоверие, затем гнев, затем что-то похожее на страх. Райан остановился посреди комнаты, его дыхание стало тяжелым.

– Вы не понимаете, – повторил он, но теперь в его голосе было больше отчаяния, чем злости. – Если я позволю ему… если я приму его… что останется от меня? От человека, которым я был?

Лилиан встала и медленно подошла к нему, сохраняя достаточное расстояние, чтобы не вторгаться в его личное пространство.

– Вы не исчезнете, Райан, – сказала она мягко. – Вы станете больше, чем были. Интеграция человека и волка создает нечто новое, нечто сильное и уникальное. Это не потеря себя, это эволюция.

Райан покачал головой, его глаза теперь полностью изменили цвет – янтарно-золотые, с вертикальными зрачками. Его лицо начало удлиняться, черты заостряться.

– Нет, – прорычал он. – Я не стану этим существом. Я человек. Я хочу остаться человеком!

Лилиан видела, что он теряет контроль. Трансформация начиналась, и она знала, что должна действовать быстро.

– Райан, послушайте меня, – сказала она твердо, но спокойно. – Вы можете контролировать это. Дышите глубоко. Сосредоточьтесь на моем голосе.

Но было уже поздно. С рычанием, которое больше напоминало волчий вой, Райан схватил ближайший стул и с нечеловеческой силой швырнул его в стену. Стул разлетелся на части, оставив вмятину в усиленной стене.

– Вы ничего не знаете! – закричал он, его голос был наполовину человеческим, наполовину звериным. – Вы сидите здесь, в своем уютном кабинете, и говорите мне принять монстра! Как вы можете понять, через что я прохожу?

Лилиан не отступила. Она встретила его взгляд прямо, без страха.

– Я понимаю больше, чем вы думаете, Райан, – сказала она тихо. – Я тоже знаю, что такое бороться со своей природой. Что такое бояться потерять себя.

Что-то в её голосе, в её взгляде заставило Райана замереть. Его трансформация приостановилась, хотя глаза всё ещё светились золотом, а руки оставались наполовину превращенными в когтистые лапы.

– Что вы имеете в виду? – спросил он хрипло.

Лилиан сделала глубокий вдох. Она редко говорила о своем прошлом с пациентами, но сейчас чувствовала, что это необходимо. Райану нужно было знать, что он не одинок в своей борьбе.

– Я не всегда была человеком, Райан, – сказала она тихо. – Я была вампиром. Очень долгое время.

Его глаза расширились от удивления.

– Вампиром? Но как?

– Это долгая история, – ответила Лилиан. – Но суть в том, что я тоже боролась со своей природой. Я тоже боялась потерять себя, свою человечность. И я нашла способ изменить это.

Она сделала паузу, видя, как её слова влияют на него. Трансформация Райана начала отступать, его черты постепенно возвращались к человеческим.

– Но разница между нами в том, – продолжила она, – что вы можете научиться жить в гармонии со своей новой природой. Вы можете найти баланс между человеком и волком. Я не могла этого сделать как вампир – моя жажда крови, моя темная сторона всегда угрожала поглотить меня полностью.

Райан медленно опустился на пол, его дыхание всё ещё было тяжелым, но трансформация полностью остановилась. Он выглядел истощенным, как будто только что пробежал марафон.

– Я не знаю, смогу ли я, – прошептал он. – Я боюсь, что если я перестану бороться, волк возьмет верх. Навсегда.

Лилиан подошла ближе и осторожно опустилась рядом с ним, сохраняя небольшое расстояние.

– Это не так работает, Райан, – сказала она мягко. – Волк – это не отдельное существо, которое хочет захватить контроль. Это часть вас, аспект вашей личности, который был пробужден укусом. Когда вы боретесь с ним, вы боретесь с самим собой. И это битва, которую невозможно выиграть.

Она видела, как её слова медленно проникают в его сознание. В его глазах, теперь снова карих, мелькнуло понимание.

– Как я могу начать? – спросил он тихо. – Как принять то, чего я боюсь?

Лилиан улыбнулась, чувствуя облегчение. Это был прорыв – первый шаг к исцелению.

– Мы начнем с простых упражнений, – сказала она. – Медитации, которые помогут вам установить контакт с волчьей стороной в контролируемой обстановке. Постепенно вы научитесь слышать её, понимать её потребности и находить способы удовлетворять их, не причиняя вреда себе или другим.

Райан кивнул, его взгляд стал более сосредоточенным, более присутствующим.

– Я попробую, – сказал он. Затем его взгляд упал на разбитый стул, и он поморщился. – Извините за это.

Лилиан покачала головой.

– Не беспокойтесь. Мебель можно заменить. – Она встала и протянула ему руку. – Важно то, что вы сделали первый шаг. И это самое сложное.

Райан принял её руку и поднялся. На его лице появилась слабая, неуверенная улыбка.

– Спасибо, доктор Грей. За понимание.

Лилиан кивнула, чувствуя странную смесь профессионального удовлетворения и личной меланхолии. Она помогала Райану принять его новую природу, в то время как сама боролась с призраками своей прежней сущности.

– Это моя работа, Райан, – сказала она. – И, поверьте, я действительно понимаю, через что вы проходите.

Когда сеанс закончился, и Райан ушел – более спокойный, чем когда пришел – Лилиан осталась одна в кабинете. Она подошла к разбитому стулу и начала собирать обломки, размышляя о том, что только что произошло.

Она редко раскрывала пациентам правду о своем прошлом. Большинство из них знали только, что доктор Грей обладает особым пониманием сверхъестественных существ, но не знали причины этого понимания. Рассказать Райану о том, что она была вампиром, было рискованным решением, но инстинкт подсказывал ей, что это было необходимо.

Когда она складывала последние обломки в мусорное ведро, в дверь постучали. Это был Алекс, его лицо выражало беспокойство.

– Я слышал шум, – сказал он, входя в кабинет. – Всё в порядке?

Лилиан кивнула, выпрямляясь.

– Да, просто небольшой прорыв с Райаном. Эмоциональный, но продуктивный.

Алекс окинул взглядом комнату, замечая вмятину в стене и обломки в мусорном ведре.

– Я вижу, – сказал он сухо. – Надеюсь, стул был единственной жертвой?

Лилиан улыбнулась, ценя его попытку разрядить обстановку.

– Да, только стул. И, возможно, немного моего профессионального достоинства. Я… рассказала ему о себе. О том, кем я была раньше.

Алекс поднял брови, удивленный. Он был одним из немногих, кто знал полную историю Лилиан – о её жизни как вампира, о её бегстве от Маркуса, о трансформации. Он знал, насколько тяжело ей было говорить об этом.

– И как он отреагировал? – спросил Алекс, подходя ближе.

– Лучше, чем я ожидала, – ответила Лилиан. – Это помогло ему понять, что он не одинок в своей борьбе. Что есть надежда найти баланс.

Алекс кивнул, его взгляд смягчился.

– Ты удивительный терапевт, Лилиан, – сказал он тихо. – То, как ты используешь свой опыт, чтобы помогать другим… это впечатляет.

Лилиан почувствовала, как тепло разливается по её щекам от его слов. Комплименты Алекса всегда значили для неё больше, чем она готова была признать.

– Спасибо, – сказала она, отводя взгляд. – Но я просто делаю свою работу. Как и ты.

Алекс улыбнулся, и на мгновение между ними повисла тишина – не неловкая, но наполненная чем-то невысказанным, чем-то, что росло между ними с того дня, как они встретились.

– Кстати о работе, – сказал он наконец, нарушая молчание. – Я проверил записи камер безопасности за последние дни. Никаких признаков Маркуса или других вампиров вокруг клиники.

Лилиан кивнула, чувствуя одновременно облегчение и тревогу. Отсутствие видимых признаков присутствия Маркуса не означало, что он не наблюдал за ней. Он был мастером скрытности, способным оставаться незамеченным даже самыми совершенными системами безопасности.

– Это хорошо, – сказала она, хотя её голос звучал неуверенно. – Но мы должны оставаться бдительными. Маркус не из тех, кто легко отступает.

Алекс кивнул, его лицо стало серьезным.

– Я знаю. Поэтому я усилил меры безопасности вокруг клиники и твоего дома. И… – он замялся на мгновение, – я думаю, тебе не стоит оставаться одной, пока мы не будем уверены, что угроза миновала.

Лилиан посмотрела на него, удивленная его предложением.

– Ты предлагаешь охрану?

Алекс пожал плечами, стараясь выглядеть непринужденно, хотя Лилиан видела напряжение в его плечах.

– Можно назвать это так. Или просто дружеской поддержкой в трудное время. – Он встретил её взгляд. – Я беспокоюсь о тебе, Лилиан.

Она почувствовала, как что-то сжимается в её груди от искренности в его голосе. Алекс всегда был рядом с тех пор, как она открыла клинику – сначала как консультант по безопасности, затем как коллега, и, наконец, как друг. Но в последнее время их отношения начали меняться, становиться чем-то большим, чем просто дружба.

И это пугало её почти так же сильно, как возвращение Маркуса.

– Я ценю твою заботу, Алекс, – сказала она мягко. – Но я не хочу подвергать тебя опасности. Маркус, он не обычный вампир. Он древний, могущественный. И он не остановится ни перед чем, чтобы получить то, что хочет.

Алекс шагнул ближе, его взгляд был твердым и уверенным.

– Я не обычный охотник, Лилиан, – сказал он тихо. – И я не боюсь Маркуса или любого другого вампира. – Он сделал паузу, затем добавил с легкой улыбкой: – Кроме того, я уже сталкивался с одним древним вампиром и выжил. Даже подружился с ней.

Лилиан не могла не улыбнуться в ответ, вспоминая их первую встречу – когда Алекс, тогда ещё активный охотник, выследил её, думая, что она всё ещё вампир. Их противостояние быстро превратилось в союз, когда он понял, что она больше не представляет угрозы для людей, а наоборот, пытается помогать сверхъестественным существам найти мирный путь в человеческом обществе.

– Это было другое, – сказала она. – Я уже была человеком, когда мы встретились.

– Но я не знал этого сначала, – напомнил Алекс. – И всё же я здесь. – Он протянул руку и осторожно коснулся её плеча. – Позволь мне помочь, Лилиан. Пожалуйста.

Лилиан посмотрела на его руку, затем в его глаза. В них была забота, решимость и что-то ещё – что-то, что заставляло её сердце биться быстрее.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Но будь осторожен, Алекс. Я не могу… я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось из-за меня.

Он улыбнулся, и его улыбка была теплой, уверенной.

– Ничего не случится, – пообещал он. – Мы справимся с этим вместе. Как команда.

Лилиан кивнула, чувствуя странное облегчение от его слов. Возможно, она не должна была втягивать Алекса в свои проблемы с Маркусом. Но часть её была благодарна, что он настоял на том, чтобы помочь. Часть её была рада, что она не одна в этой борьбе.

– Как команда, – повторила она тихо, и впервые за последние дни почувствовала, что, возможно, у неё есть шанс против Маркуса. Что, возможно, она сможет защитить новую жизнь, которую создала для себя.

Даже если для этого придется снова встретиться лицом к лицу с призраками своего прошлого.

3.2

Ресторан "Лунный свет" располагался в старой части города, в здании, которое когда-то было особняком богатого промышленника. Высокие потолки, витражные окна, элегантная мебель – всё создавало атмосферу изысканности и комфорта. Это было одно из любимых мест Лилиан, где она чувствовала себя одновременно защищенной и свободной.

Она сидела за столиком у окна, наблюдая, как последние лучи заходящего солнца окрашивают небо в оттенки розового и золотого. Алекс должен был прийти с минуты на минуту, и она использовала это время, чтобы собраться с мыслями после напряженного дня.

После сеанса с Райаном у неё было ещё три консультации, включая групповую терапию для недавно обращенных вампиров, которые учились контролировать жажду крови. Ирония ситуации не ускользнула от неё – бывший вампир, учащий новообращенных принимать то, от чего она сама отказалась.

Но в этом и заключалась суть её работы – помогать каждому найти свой путь, независимо от того, совпадал ли он с её собственным выбором.

– Извини за опоздание, – голос Алекса вывел её из задумчивости. Он опустился на стул напротив, его волосы были слегка влажными, как будто он только что принял душ. – Задержался на тренировке с новыми охранниками.

Лилиан улыбнулась, отмечая, как хорошо он выглядел в темно-синей рубашке, которая подчеркивала широкие плечи и глубокий цвет его глаз.

– Ничего страшного, я только пришла, – ответила она. – Как прошла тренировка?

Алекс взял меню, но его взгляд был сосредоточен на ней.

– Продуктивно. Они хорошие ребята, опытные. Некоторые из них раньше работали в спецподразделениях по борьбе с паранормальными угрозами. – Он сделал паузу. – Они знают, с чем могут столкнуться, и готовы к этому.

Лилиан кивнула, чувствуя одновременно благодарность и тревогу. Алекс не терял времени, собирая команду для защиты клиники и её самой. Это было профессионально и предусмотрительно. Но также это делало угрозу Маркуса более реальной, более осязаемой.

– Спасибо, – сказала она тихо. – За всё, что ты делаешь.

Алекс улыбнулся, и его улыбка была теплой, искренней.

– Не стоит благодарности. Ты бы сделала то же самое для меня.

Официант подошел к их столику, и они сделали заказ – паста с морепродуктами для Лилиан и стейк для Алекса. Когда официант ушел, Алекс наклонился вперед, его выражение стало более серьезным.

– Как прошел день? Я слышал, у тебя была групповая терапия с новообращенными.

Лилиан кивнула, благодарная за смену темы.

– Да, и это было интересно. Они все на разных стадиях принятия своей новой природы. Некоторые всё ещё в отрицании, другие уже начинают видеть преимущества. – Она сделала паузу. – Но самым сложным сегодня был Райан.

Алекс поднял брови.

– Тот парень-оборотень? Который разбил стул?

– Да, – Лилиан вздохнула. – Он очень сопротивляется своей волчьей стороне. Видит в ней только монстра, угрозу своей человечности.

– И это проблема? – спросил Алекс, его тон был нейтральным, но Лилиан знала, что за этим вопросом скрывается больше. Как бывший охотник, Алекс имел сложные отношения с концепцией "принятия" сверхъестественной природы. Хотя он поддерживал работу клиники, часть его всё ещё видела в некоторых существах потенциальную опасность.

– Да, это проблема, – ответила Лилиан твердо. – Когда оборотень борется со своей волчьей стороной, это создает внутренний конфликт, который только усиливает агрессию и нестабильность. Чем больше Райан отрицает волка, тем сильнее волк будет пытаться вырваться наружу, особенно в моменты стресса или сильных эмоций.

Алекс кивнул, обдумывая её слова.

– Я понимаю логику, – сказал он. – Но разве не рискованно поощрять его принять часть себя, которая потенциально опасна?

– Более рискованно позволить этой части оставаться неконтролируемой, – возразила Лилиан. – Принятие не означает капитуляцию, Алекс. Это означает интеграцию, установление баланса. Когда Райан научится слышать и понимать свою волчью сторону, он сможет направлять её энергию, а не быть поглощенным ею.

Алекс задумчиво посмотрел на неё.

– Ты говоришь как настоящий эксперт, – сказал он с легкой улыбкой. – Иногда я забываю, сколько лет опыта у тебя за плечами.

Лилиан улыбнулась в ответ, но её улыбка была немного грустной.

– Большая часть этого опыта была получена тяжелым путем, – сказала она тихо. – Я потратила столетия, борясь со своей вампирской природой, пытаясь сохранить человечность. И только когда я перестала видеть в себе монстра, я смогла найти путь к настоящему исцелению.

Официант вернулся с их напитками – бокал красного вина для Лилиан и пиво для Алекса. Когда он ушел, Алекс поднял свой бокал.

– За исцеление, – сказал он. – И за тех, кто помогает другим его найти.

Лилиан подняла свой бокал, тронутая его словами.

– И за тех, кто защищает этот путь, – добавила она, и они чокнулись.

Разговор перешел на более легкие темы, пока они ждали свою еду. Алекс рассказал о новой системе безопасности, которую он устанавливал в клинике, а Лилиан поделилась историей о том, как один из её пациентов-фей случайно превратил все растения в приемной в поющие цветы.

Когда принесли их блюда, Лилиан почувствовала, как напряжение последних дней начинает отступать. Было что-то успокаивающее в этом ужине с Алексом, в их непринужденной беседе, в том, как легко они понимали друг друга.

– Знаешь, – сказал Алекс, отрезая кусок стейка, – несмотря на все сложности, я рад, что работаю в клинике. Это… изменило мой взгляд на многие вещи.

Лилиан посмотрела на него с интересом.

– В каком смысле?

Алекс задумался на мгновение, подбирая слова.

– Когда я был охотником, всё казалось таким черно-белым. Вампиры, оборотни, демоны – они были угрозой, которую нужно было устранить. Люди были жертвами, которых нужно было защищать. – Он сделал паузу. – Но работа в клинике показала мне, что реальность гораздо сложнее. Что даже существа, которых я когда-то считал монстрами, могут страдать, бороться, стремиться к лучшему.

Лилиан почувствовала, как тепло разливается по её груди от его слов.

– Это именно то, чего я надеялась достичь, когда открывала клинику, – сказала она. – Создать место, где сверхъестественные существа могут получить помощь, а не осуждение. Где они могут научиться жить в мире с собой и с людьми.

– И ты преуспела, – сказал Алекс искренне. – То, что ты создала здесь, Лилиан, это нечто особенное. Нечто важное.

Их взгляды встретились через стол, и на мгновение Лилиан почувствовала, как время замедляется. В глазах Алекса было восхищение, уважение и что-то ещё – что-то более глубокое, более личное.

Она потянулась за своим бокалом вина, и их пальцы случайно соприкоснулись. Электрический разряд пробежал по её коже от этого простого контакта, и она быстро отдернула руку, чувствуя, как румянец поднимается к её щекам.

– Извини, – сказали они одновременно, а затем рассмеялись, разряжая внезапное напряжение.

Но что-то изменилось в атмосфере между ними. Что-то, что было там всегда, но теперь стало более явным, более настойчивым.

Лилиан опустила взгляд, внезапно заинтересовавшись узором на скатерти. Её сердце билось слишком быстро, и она знала, что Алекс, с его обостренными охотничьими чувствами, вероятно, мог это слышать.

– Лилиан, – начал Алекс, его голос был мягким, почти неуверенным. – Я хотел спросить тебя.

Но он не закончил свою мысль. Его взгляд переместился за её плечо, к окну, и его выражение мгновенно изменилось – расслабленность сменилась настороженностью, теплота – холодной сосредоточенностью.

– Что такое? – спросила Лилиан, поворачиваясь, чтобы посмотреть, что привлекло его внимание.

– Не знаю, – ответил Алекс, его голос стал низким, профессиональным. – Мне показалось, что я что-то видел там, у деревьев. Движение, слишком быстрое для человека.

Лилиан напряглась, её собственные чувства обострились. Хотя она больше не была вампиром, некоторые из её сверхъестественных способностей сохранились в ослабленной форме – более острое зрение, более чуткий слух, более развитая интуиция.

Она всматривалась в темноту за окном, в деревья, окружавшие ресторан. На мгновение ей показалось, что она видит силуэт – высокую фигуру, стоящую неподвижно в тени. Но затем он исчез, словно растворился в ночи.

– Ты видела что-нибудь? – спросил Алекс, его рука незаметно переместилась к поясу, где, Лилиан знала, он носил серебряный кинжал – одно из немногих оружий, которое он сохранил со времен активной охоты.

– Не уверена, – ответила она, не отрывая взгляда от окна. – Возможно, это просто игра света и тени.

Но она не верила своим словам. Что-то – или кто-то – наблюдал за ними. И глубоко внутри она знала, кто это мог быть.

Маркус.

Мысль о том, что он мог быть так близко, наблюдая за ней, за Алексом, вызвала волну страха и гнева. Она сжала кулаки под столом, пытаясь сохранить внешнее спокойствие.

– Мы должны уйти, – сказала она тихо. – Если это то, о чем я думаю, оставаться здесь небезопасно.

Алекс кивнул, его взгляд всё ещё был прикован к окну.

– Согласен. Я расплачусь, и мы уйдем через кухню. Там есть запасной выход.

Лилиан не удивилась, что он знал планировку ресторана, включая пути эвакуации. Это было типично для Алекса – всегда быть готовым, всегда иметь план.

Они быстро закончили ужин, Алекс расплатился, оставив щедрые чаевые, и они направились к выходу через кухню, объяснив ситуацию менеджеру, которого Лилиан знала лично.

Выйдя на улицу через заднюю дверь, они быстро направились к машине Алекса, припаркованной неподалеку. Ночной воздух был прохладным, и Лилиан поежилась, хотя не была уверена, от холода ли.

– Я отвезу тебя домой, – сказал Алекс, открывая для неё дверь машины. – И останусь на ночь. На всякий случай.

Лилиан кивнула, слишком встревоженная, чтобы спорить. Мысль о том, что Алекс будет рядом, приносила странное облегчение. С ним она чувствовала себя в безопасности, защищенной.

Но даже когда они отъехали от ресторана, она не могла избавиться от ощущения, что за ними наблюдают. Что Маркус всё ещё где-то рядом, следуя за ними сквозь ночь, как тень, от которой невозможно убежать.

3.3

Маркус Блэквуд стоял неподвижно в тени деревьев, его фигура сливалась с темнотой так идеально, что даже самый опытный охотник не смог бы его заметить. Только его глаза выдавали его присутствие – глубокие, рубиновые, светящиеся слабым красным светом в ночи.

Он наблюдал, как Лилиан и мужчина – охотник, как он понял по серебряному кинжалу на поясе и настороженной позе – быстро покидали ресторан через заднюю дверь. Их движения были торопливыми, напряженными. Они почувствовали его присутствие, или, по крайней мере, заподозрили.

Хорошо. Он хотел, чтобы Лилиан знала, что он здесь. Что он нашел её. Что игра в прятки закончилась.

Маркус сделал глубокий вдох, позволяя ароматам ночи наполнить его чувства. Он мог различить запах Лилиан даже на расстоянии – сладкий, с нотками лаванды и чего-то уникального, что принадлежало только ей. Но сейчас этот запах был другим, измененным. Более… человеческим.

Его губы сжались в тонкую линию. То, что она сделала с собой, было непростительно. Отказаться от дара бессмертия, от силы, от совершенства вампирской природы – ради чего? Ради иллюзии человечности? Ради возможности играть в доктора, помогая жалким созданиям, которые должны были быть их добычей?

Это было не просто оскорблением для него как её создателя. Это было предательством всего, чему он учил её, всего, чем они были вместе.

Его взгляд переместился на машину, в которую садились Лилиан и охотник. Он видел, как мужчина открыл для неё дверь, как его рука на мгновение коснулась её спины – жест, полный заботы и чего-то большего.

Маркус почувствовал, как внутри него поднимается волна ярости, древней и всепоглощающей. Его глаза полностью налились кровью, превратившись в два пылающих угля. Его клыки удлинились, прорезая десны, а ногти превратились в острые когти, способные разорвать плоть и кость.

Лилиан была его. Его созданием, его компаньоном, его всем. Он дал ей вечность, показал ей мир за пределами человеческих ограничений. И вот как она отплатила ему – бегством, предательством и теперь этим этой связью с охотником.

Маркус сделал шаг вперед, почти готовый броситься за ними, разорвать мужчину на части прямо на глазах у Лилиан, показать ей, что бывает с теми, кто встает между ним и тем, что принадлежит ему.

Но затем он остановился, заставляя себя успокоиться. Нет, это было бы слишком просто, слишком быстро. Лилиан заслуживала более тщательного урока.

Он хотел, чтобы она поняла, что её попытка стать человеком была обречена с самого начала. Что её место было рядом с ним, в вечности, а не среди смертных с их короткими, незначительными жизнями.

И он знал, как это сделать. Как разрушить иллюзию нормальности, которую она создала для себя. Как показать ей, что её новая жизнь, её клиника, её связь с охотником – всё это было построено на песке, готовом рассыпаться от одного его прикосновения.

Маркус отступил обратно в тень, позволяя машине с Лилиан и охотником уехать. Его план требовал терпения, а терпение было добродетелью, которую он отточил за столетия существования.

Он повернулся и двинулся через лес с грацией хищника, бесшумно и смертоносно. Его разум уже работал, составляя план, который заставит Лилиан вернуться к нему. Не силой – нет, это было бы слишком грубо, слишком примитивно. Он заставит её понять, что она никогда не сможет убежать от своей истинной природы, от своего прошлого.

От него.

Первым шагом будет изучение этой клиники, которую она создала. "Новый рассвет" – само название было насмешкой для существа ночи, каким она когда-то была. Каким она должна была оставаться.

Маркус хотел знать всё о её пациентах, её методах, её… миссии. Он хотел понять, что заставило её отказаться от всего, что они разделяли, ради этого нового пути.

А затем он начнет разрушать это, по кусочку, пока не останется ничего, кроме осознания, что её единственное спасение – в возвращении к нему.

Он достиг края леса и остановился, глядя на город, раскинувшийся внизу. Огни мерцали в темноте, как звезды, упавшие на землю. Где-то там была Лилиан, думающая, что она в безопасности со своим охотником.

Маркус улыбнулся, и это была улыбка, от которой кровь стыла в жилах у тех немногих, кто имел несчастье её увидеть.

"Скоро, моя дорогая," – прошептал он в ночь. – "Скоро ты поймешь, что некоторые связи невозможно разорвать. Даже если ты больше не вампир, ты всё ещё моя. И всегда будешь."

С этой мыслью он растворился в ночи, став одним с тенями, невидимым для всех, кроме самых чувствительных существ.

Охота началась.

Когда Алекс и Лилиан прибыли к её дому – небольшому, но элегантному коттеджу на окраине города – Алекс настоял на том, чтобы проверить территорию, прежде чем они войдут внутрь.

– Подожди в машине, – сказал он, доставая серебряный кинжал из ножен на поясе. – Я осмотрюсь.

Лилиан покачала головой.

– Алекс, если Маркус здесь, один кинжал тебя не спасет, – сказала она серьезно. – Он древний вампир, один из самых сильных, которых я когда-либо встречала.

Алекс посмотрел на неё с легкой улыбкой.

– У меня есть и другие трюки в рукаве, – сказал он, доставая из кармана куртки небольшой флакон. – Святая вода, смешанная с экстрактом вербены. Не убьет его, но сильно замедлит.

Лилиан не могла не восхититься его подготовленностью. Алекс всегда был таким – тщательно планирующим, готовым к любой ситуации. Это было одной из причин, почему он выжил так долго в мире охоты, где средняя продолжительность карьеры исчислялась месяцами, а не годами.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Но я иду с тобой. Я знаю Маркуса лучше, чем кто-либо. Я почувствую его присутствие.

Алекс выглядел так, будто хотел возразить, но затем кивнул, признавая логику её аргумента.

– Держись позади меня, – сказал он, и это было не столько приказом, сколько просьбой.

Они вышли из машины и медленно приблизились к дому. Ночь была тихой, только шелест листьев и отдаленный шум проезжающих машин нарушали тишину. Лилиан напрягла все свои чувства, пытаясь уловить любой признак присутствия Маркуса – характерный запах древней крови и дорогого одеколона, ощущение холода, которое всегда сопровождало его появление.

Но ничего не было. Дом казался пустым, спокойным.

Алекс обошел территорию, проверяя окна, двери, даже крышу. Лилиан следовала за ним, её сердце постепенно замедлялось, когда стало ясно, что непосредственной угрозы нет.

– Кажется, всё чисто, – сказал Алекс, возвращаясь к входной двери. – Но я всё равно останусь на ночь. На диване, – добавил он быстро, видя выражение её лица. – Просто чтобы быть уверенным, что ты в безопасности.

Лилиан кивнула, слишком уставшая и встревоженная, чтобы спорить. Часть её была благодарна за его присутствие, за чувство безопасности, которое оно приносило.

Они вошли в дом, и Лилиан включила свет, позволяя теплому сиянию ламп разогнать тени. Её дом был её убежищем – местом, где она могла быть собой, без масок и защитных барьеров, которые носила в остальном мире.

– Чай? – предложила она, направляясь на кухню. Ей нужно было что-то делать, чтобы отвлечься от мыслей о Маркусе, о том, что он мог наблюдать за ними в ресторане.

– С удовольствием, – ответил Алекс, следуя за ней. Он положил кинжал на кухонный стол, но Лилиан заметила, что он всё ещё был настороже, его взгляд периодически перемещался к окнам, к дверям.

Пока закипал чайник, они молчали, каждый погруженный в свои мысли. Напряжение, возникшее между ними в ресторане, когда их пальцы соприкоснулись, всё ещё было там, под поверхностью, но сейчас оно было приглушено более насущными заботами.

– Ты действительно думаешь, что это был он? – спросил наконец Алекс, нарушая тишину. – Маркус?

Лилиан вздохнула, доставая чашки из шкафа.

– Не знаю наверняка, – ответила она честно. – Но это было бы в его стиле – наблюдать, изучать, прежде чем действовать. Он всегда был стратегом.

Алекс кивнул, его лицо стало задумчивым.

– Расскажи мне о нём, – попросил он тихо. – Я знаю основы из твоего досье, но… я хочу понять, с чем мы имеем дело. Кто он на самом деле.

Лилиан замерла, чайные пакетики в её руке. Говорить о Маркусе было сложно. Он был частью её прошлого, которую она предпочла бы забыть, но которая всегда оставалась с ней, как шрам, который никогда полностью не заживает.

Но Алекс был прав. Если они собирались противостоять Маркусу, он должен был знать, с кем они имеют дело.

– Маркус Блэквуд, – начала она, наливая кипяток в чашки. – Родился в Англии в конце 16 века, во время правления Елизаветы I. Был обращен в возрасте тридцати лет вампиром по имени Себастьян, который был одним из древнейших в Европе.

Она передала Алексу чашку чая и села напротив него за кухонный стол.

– Маркус быстро адаптировался к вампирской жизни. Он был… амбициозным. Жаждал власти, знаний, опыта. Он путешествовал по миру, изучал древние тексты, встречался с другими сверхъестественными существами. Он стал известен в вампирском сообществе как коллекционер – не только артефактов и книг, но и людей, вампиров, всего, что считал ценным или интересным.

Алекс слушал внимательно, его взгляд не отрывался от её лица.

– И ты была одной из его… коллекций? – спросил он тихо.

Лилиан кивнула, её взгляд затуманился воспоминаниями.

– Я встретила его в Париже в 1789 году, прямо перед началом Французской революции. Я была молодой вдовой, работала гувернанткой в богатой семье. Маркус был… очарователен. Культурный, образованный, с манерами аристократа. Он ухаживал за мной, показывал мне мир искусства, литературы, музыки, о котором я только мечтала.

Она сделала глоток чая, позволяя теплу напитка разлиться по телу.

– Я влюбилась в него, – продолжила она тихо. – Или думала, что влюбилась. Когда он рассказал мне, кто он на самом деле, и предложил вечность рядом с ним, я согласилась без колебаний.

Алекс молчал, но Лилиан видела в его глазах понимание, отсутствие осуждения. Это дало ей силы продолжить.

– Первые десятилетия были интенсивными. Маркус учил меня всему – как охотиться, как контролировать жажду, как использовать вампирские способности. Мы путешествовали по миру, жили в роскоши, наслаждались всем, что могла предложить вечность.

Её лицо стало более серьезным.

– Но постепенно я начала видеть другую сторону Маркуса. Его жестокость, его одержимость контролем. Для него люди были либо пищей, либо игрушками. Он не видел в них личностей, только ресурс для использования.

Алекс кивнул, его выражение стало мрачным.

– Типично для древних вампиров, – сказал он. – Чем дольше они живут, тем больше отдаляются от своей человечности.

– Да, – согласилась Лилиан. – Но я боролась с этим. Я пыталась сохранить связь с человеческим миром, с эмоциями, с состраданием. Маркус считал это слабостью, но терпел, потому что – она запнулась, – потому что любил меня. По-своему.

Она увидела, как Алекс напрягся при этих словах, его пальцы крепче сжали чашку.

– И что произошло? – спросил он. – Что заставило тебя уйти от него?

Лилиан глубоко вдохнула, готовясь рассказать часть истории, которую она редко делила с кем-либо.

– В начале 20 века мы жили в Вене. Я подружилась с человеческой семьей – женщиной по имени Элиза и её маленькой дочерью Софи. Элиза была вдовой, как и я когда-то, и что-то в её борьбе, в её любви к дочери тронуло меня. Я начала помогать им, сначала анонимно, затем более открыто.

Её взгляд стал отдаленным, погруженным в воспоминания.

– Маркус был в ярости, когда узнал. Он считал, что я подвергаю нас опасности, привлекая внимание к нашей природе. Но дело было не только в этом. Он ревновал. Ревновал к тому, что я заботилась о ком-то, кроме него.

Она сделала паузу, её голос стал тише.

– Однажды ночью я вернулась домой и обнаружила их там – Элизу и Софи. Маркус пригласил их на "ужин". – Горечь в её голосе была почти осязаемой. – Он сказал, что раз уж я так забочусь о них, я должна разделить с ними трапезу. Он хотел, чтобы я обратила их, сделала частью нашей "семьи".

Алекс побледнел, понимая, к чему идет история.

– Когда я отказалась, он – Лилиан закрыла глаза на мгновение, борясь с болезненными воспоминаниями.

ГЛАВА 4: ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА

4.1

Клиника "Новый рассвет" встретила Элеонору Крейн прохладным кондиционированным воздухом и успокаивающей атмосферой. Просторный холл с высокими потолками был оформлен в светлых тонах – кремовые стены, мягкие бежевые диваны и кресла, деревянные столики с живыми растениями. Большие окна пропускали достаточно естественного света, но специальные шторы защищали от прямых солнечных лучей – необходимая мера для комфорта некоторых пациентов-вампиров.

Элеонора осмотрелась, отмечая каждую деталь интерьера с профессиональной внимательностью. Её тёмно-рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались отдельные пряди, создавая образ человека в эмоциональном смятении. Она намеренно выбрала одежду, которая подчеркивала эту иллюзию – мешковатый серый свитер, потёртые джинсы, поношенные ботинки. Ничто в её внешности не выдавало, что она была одной из самых могущественных ведьм в северном полушарии и верной союзницей Маркуса Блэквуда.

Подойдя к стойке регистрации, Элеонора встретилась взглядом с молодой женщиной-администратором, чьё бейджик гласил "Джейми". Элеонора мгновенно определила, что девушка была оборотнем – слишком острый взгляд, слишком чуткая реакция на движения.

– Здравствуйте, – произнесла Элеонора, намеренно делая свой голос слегка дрожащим. – У меня назначена консультация с доктором Грей. Элеонора Крейн.

Джейми улыбнулась профессиональной, но искренней улыбкой.

– Конечно, мисс Крейн. Доктор Грей ожидает вас. Пожалуйста, заполните эти формы, и я провожу вас в её кабинет.

Элеонора взяла планшет с электронными формами и села в ближайшее кресло. Заполняя информацию о себе, она продолжала наблюдать за клиникой. В холле находились ещё несколько пациентов – молодой человек с характерной бледностью новообращённого вампира, пожилая женщина, чьи пальцы слегка светились голубоватым светом – явно фея, пытающаяся скрыть свою сущность, и мускулистый мужчина с военной выправкой, который, судя по амулету на шее, был охотником, возможно, ищущим помощи с посттравматическим стрессом.

Интересная коллекция существ, подумала Элеонора. Маркус был прав – эта клиника действительно стала убежищем для самых разных сверхъестественных созданий.

Закончив с формами, она вернула планшет Джейми и последовала за ней по коридору, стены которого были украшены успокаивающими пейзажами и мотивационными цитатами. "Принятие себя – первый шаг к исцелению", гласила одна из них. Элеонора едва сдержала усмешку.

– Доктор Грей сейчас освободится, – сказала Джейми, открывая дверь в уютный кабинет. – Пожалуйста, располагайтесь.

Оставшись одна, Элеонора внимательно изучила пространство. Кабинет был оформлен со вкусом – книжные полки из тёмного дерева, заполненные специализированной литературой по психологии и сверхъестественным существам, удобное кресло для пациента напротив стола из красного дерева, за которым располагалось кожаное кресло терапевта. На стенах висели дипломы и сертификаты, подтверждающие квалификацию доктора Грей, а также несколько абстрактных картин, создающих атмосферу спокойствия.

Элеонора подошла к книжной полке, пробегая пальцами по корешкам книг. Некоторые из них были древними, с потрёпанными обложками и пожелтевшими страницами – редкие тома по вампирской психологии, истории оборотней, магическим травмам. Доктор Грей явно серьёзно относилась к своей работе.

Дверь открылась, и Элеонора быстро вернулась к креслу, принимая позу нервного ожидания. Когда Лилиан Грей вошла в кабинет, Элеонора почувствовала лёгкий укол удивления. Несмотря на подробный брифинг Маркуса, она не ожидала, что бывший вампир будет выглядеть настолько человечно.

Лилиан была высокой женщиной с прямой осанкой и грациозными движениями. Её тёмные волосы были собраны в элегантный пучок, открывая овальное лицо с высокими скулами и выразительными карими глазами. Она была одета в строгий тёмно-синий костюм, который подчёркивал её профессионализм, но мягкая улыбка смягчала общее впечатление.

– Мисс Крейн, – произнесла Лилиан, протягивая руку. – Я доктор Лилиан Грей. Рада познакомиться.

Элеонора пожала протянутую руку, отметив, что ладонь Лилиан была тёплой – окончательное подтверждение её человеческой природы. Это противоречило всему, что Элеонора знала о вампирах. Превращение обратно в человека считалось невозможным, но вот доказательство стояло прямо перед ней.

– Спасибо, что согласились меня принять, – сказала Элеонора, вкладывая в голос нотки неуверенности и страха. – Я не знала, куда ещё обратиться.

Лилиан жестом пригласила её сесть и заняла своё место за столом.

– Я просмотрела информацию, которую вы предоставили при записи, – сказала она, открывая тонкую папку. – Вы указали, что являетесь ведьмой и испытываете сложности с принятием своих способностей. Не могли бы вы рассказать об этом подробнее?

Элеонора опустила взгляд, разыгрывая смущение и стыд. Внутренне она восхищалась собственным актёрским мастерством – за столетия служения Маркусу она отточила искусство обмана до совершенства.

– Я из древнего ковена, – начала она, тщательно подбирая слова. – Мои силы проявились рано, и все говорили, что у меня великое будущее. Но я использовала их неправильно.

Она сделала паузу, словно собираясь с силами, и продолжила:

– Три года назад в нашем городе произошла серия странных смертей. Люди умирали от необъяснимых причин – их тела просто иссыхали, как будто из них высосали всю жизненную энергию.

Лилиан слушала внимательно, её лицо выражало профессиональное сочувствие без осуждения.

– Полиция была бессильна, – продолжала Элеонора. – Но я знала, что это работа тёмного мага. Я чувствовала его энергетический след. И я решила остановить его сама, используя заклинание поиска и уничтожения.

Элеонора сжала руки в кулаки, имитируя эмоциональное напряжение.

– Заклинание сработало. Тёмный маг был найден и нейтрализован. Смерти прекратились. Но я не рассчитала силу заклинания. Оно не только уничтожило мага, но и… затронуло невинных людей, находившихся рядом с ним. Трое погибли. Среди них была беременная женщина.

Слеза скатилась по щеке Элеоноры – идеально рассчитанный эффект, достигнутый с помощью небольшого магического трюка.

– С тех пор я не могу и не хочу использовать свои силы. Каждый раз, когда я пытаюсь колдовать, я вижу их лица. Слышу их крики. – Она подняла взгляд на Лилиан. – Я хочу избавиться от своей магии. Полностью. Стать обычным человеком. Я слышала, что вы сами прошли через подобную трансформацию. Что вы можете помочь.

Лилиан молчала несколько секунд, изучая Элеонору. Затем она мягко улыбнулась.

– Прежде всего, мисс Крейн, я хочу сказать, что понимаю ваши чувства. Вина – тяжёлое бремя, особенно когда она связана с непреднамеренным причинением вреда. Но избавление от части себя – это радикальное решение, которое требует тщательного обдумывания.

Она откинулась в кресле, её взгляд был проницательным, но добрым.

– Моя собственная трансформация была результатом уникальных обстоятельств и многолетних исследований. Это не процедура, которую можно легко повторить, и она несёт значительные риски. Более того, в вашем случае, магия – это не просто приобретённая способность, как вампиризм. Это часть вашей сущности, вашей души.

Элеонора позволила разочарованию отразиться на её лице.

– Значит, мне нет помощи? Я обречена жить с этой силой, которая причинила столько боли?

Лилиан покачала головой.

– Я не говорю, что вам нет помощи. Я предлагаю начать с терапии, которая поможет вам примириться с вашим прошлым и научиться контролировать вашу магию безопасным образом. Отказ от силы – это не единственный путь к искуплению.

Она наклонилась вперёд, её глаза встретились с глазами Элеоноры.

– Магия сама по себе не зло и не добро, мисс Крейн. Всё зависит от того, как её использовать. Возможно, вместо того чтобы отказываться от своего дара, вы могли бы научиться применять его для исцеления, для помощи другим.

Элеонора опустила голову, скрывая вспышку раздражения. Она рассчитывала на более конкретную информацию о процессе трансформации Лилиан, но доктор оказалась осторожнее, чем предполагалось.

– Я не уверена, что смогу когда-либо снова доверять себе с этой силой, – сказала она тихо. – Но я готова попробовать терапию, если вы считаете, что это поможет.

Лилиан улыбнулась более открыто.

– Я думаю, это хорошее начало. Предлагаю встречаться дважды в неделю. Мы будем работать над вашей травмой, над чувством вины, и постепенно исследовать ваше отношение к магии.

Она сделала пометку в блокноте.

– Также я бы рекомендовала вам присоединиться к нашей группе поддержки для магических существ, испытывающих сложности с контролем своих способностей. Общение с другими, кто проходит через похожие трудности, может быть очень полезным.

Элеонора кивнула, изображая благодарность.

– Спасибо, доктор Грей. Я попробую.

Когда сессия подошла к концу, и они договорились о следующей встрече, Элеонора почувствовала странное смешанное чувство. С одной стороны, она была разочарована тем, что не получила больше информации для Маркуса. С другой – она была невольно впечатлена Лилиан Грей. В ней чувствовалась искренняя забота о пациентах, настоящее желание помочь.

Жаль, что это не спасёт её от планов Маркуса, подумала Элеонора, покидая кабинет. Некоторые связи невозможно разорвать, даже если ты больше не вампир.

4.2

Лилиан Грей сидела за своим столом, просматривая записи о следующем пациенте. Маркус Блэквуд. Имя, которое она не ожидала увидеть в своём расписании, имя, которое заставило её сердце сжаться от страха и гнева. Но это был не тот Маркус. Просто совпадение, жестокая шутка вселенной.

Согласно предварительной информации, этот Маркус Блэквуд был вампиром, обращённым около пятидесяти лет назад, который испытывал трудности с адаптацией к современному миру и искал возможности вернуться к человеческой жизни. Обычный случай для клиники "Новый рассвет".

Лилиан сделала глубокий вдох, успокаивая нервы. Она была профессионалом и не могла позволить простому совпадению имён влиять на её работу. Тем более что её Маркус никогда бы не пришёл в клинику как пациент. Он был слишком горд, слишком уверен в превосходстве вампирской природы.

Раздался стук в дверь, и Джейми заглянула в кабинет.

– Доктор Грей, мистер Блэквуд прибыл на консультацию.

– Спасибо, Джейми. Пожалуйста, проводи его.

Лилиан выпрямилась в кресле, приготовившись к встрече с новым пациентом. Дверь открылась шире, и в кабинет вошёл высокий мужчина в безупречном чёрном костюме.

Мир вокруг Лилиан замер. Воздух застыл в её лёгких. Это был не просто однофамилец. Это был он.

Маркус Блэквуд стоял перед ней во всём своём аристократическом великолепии – высокий, стройный, с идеальными чертами лица, которые не изменились за столетия. Его тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб и выразительные брови. Глаза – глубокие, тёмные, с красноватым отблеском – смотрели на неё с выражением, которое она не могла расшифровать. Тонкие губы изогнулись в лёгкой улыбке, которая не затрагивала глаз.

– Лилиан, – произнёс он бархатным голосом с лёгким британским акцентом, который не изменился за века. – Или, должен ли я называть тебя доктор Грей?

Лилиан почувствовала, как её сердце начало биться с удвоенной скоростью. Инстинкт самосохранения кричал ей бежать, звать на помощь, активировать защитные системы клиники. Но профессиональная часть её сознания взяла верх. Она была в своей клинике, окружённая коллегами и системами безопасности. Маркус не осмелился бы напасть на неё здесь.

– Маркус, – ответила она, удивляясь спокойствию своего голоса. – Какой неожиданный визит.

Она жестом указала на кресло напротив.

– Пожалуйста, садись. Полагаю, ты здесь не случайно.

Маркус грациозно опустился в кресло, его движения были плавными, как у хищника, готового к прыжку. Он оглядел кабинет с нескрываемым интересом.

– Впечатляющее место, – сказал он. – "Новый рассвет". Такое поэтичное название для клиники, созданной существом ночи.

Его взгляд вернулся к Лилиан, изучая её с интенсивностью, от которой ей стало не по себе.

– Ты изменилась, моя дорогая. Человеческая жизнь тебе к лицу, хотя я всё ещё считаю твой выбор неразумным.

Лилиан сцепила руки на столе, стараясь не показывать, как они дрожат.

– Что ты хочешь, Маркус? Я сомневаюсь, что ты пришёл обсуждать мои жизненные решения.

Маркус улыбнулся шире, и на мгновение Лилиан увидела проблеск его клыков – острых, смертоносных.

– Напротив, именно за этим я и пришёл, – сказал он. – Твоё… преображение заинтриговало меня. Я слышал слухи, конечно, но должен был увидеть сам. Убедиться, что это возможно.

Он наклонился вперёд, его глаза сверкнули красным.

– Представь моё удивление, когда я обнаружил, что ты не только вернула себе человечность, но и помогаешь другим сделать то же самое. Создала целую клинику, посвящённую этой… трансформации.

Лилиан почувствовала холодок, пробежавший по спине. Маркус говорил спокойно, почти дружелюбно, но она знала его слишком хорошо, чтобы не заметить угрозу, скрытую за вежливыми словами.

– Клиника "Новый рассвет" помогает сверхъестественным существам адаптироваться к жизни в современном мире, – сказала она ровным тоном. – Некоторые хотят вернуться к человеческой жизни, другие просто ищут способы контролировать свои способности. Мы предлагаем поддержку, не осуждение.

Маркус откинулся в кресле, изучая её с выражением, похожим на гордость.

– Всегда такая дипломатичная, – сказал он. – Это одна из черт, которые я всегда ценил в тебе, Лилиан. Твоё умение находить правильные слова даже в самых сложных ситуациях.

Он сделал паузу, его взгляд стал более серьёзным.

– Но я не пришёл сюда для светской беседы. Я здесь как пациент.

Лилиан не смогла скрыть удивления.

– Пациент? Ты?

Маркус кивнул, его лицо приняло выражение уязвимости, которое было настолько нехарактерно для него, что Лилиан сразу заподозрила обман.

– Я устал, Лилиан, – сказал он тихо. – Устал от вечности, от бесконечной ночи, от необходимости питаться кровью, чтобы выжить. Я наблюдал, как мир меняется вокруг меня, как эпохи сменяют друг друга, как цивилизации расцветают и гибнут. И в какой-то момент я понял, что больше не нахожу в этом удовольствия.

Он посмотрел ей прямо в глаза, и на мгновение Лилиан увидела в них что-то, похожее на искренность.

– Я хочу то, что есть у тебя, Лилиан. Шанс на новое начало. Шанс снова быть человеком.

Лилиан молчала, анализируя его слова. Маркус всегда был мастером манипуляций, экспертом в искусстве лжи. Он мог заставить самую невероятную историю звучать правдоподобно. Но это… это было слишком.

– Ты никогда не хотел быть человеком, Маркус, – сказала она наконец. – Ты презирал человечество, считал их низшими существами. Ты наслаждался своей вампирской природой, своей силой, своим бессмертием.

Маркус опустил взгляд, его лицо выражало что-то похожее на стыд.

– Люди меняются, Лилиан. Даже такие, как я.

Он поднял голову, и в его глазах была мольба, настолько убедительная, что на мгновение Лилиан почти поверила ему.

– Я следил за твоей работой, – продолжил он. – За тем, как ты помогаешь другим. И я подумал, что если кто-то и может помочь мне, то это ты. Ты единственная, кто знает меня по-настоящему. Кто понимает, через что я прошёл.

Лилиан почувствовала, как внутри неё борются противоречивые эмоции. Профессиональная часть её хотела верить, что каждый заслуживает шанса на искупление, даже такой монстр, как Маркус. Но личная часть кричала об опасности, о том, что это ловушка.

– Допустим, я поверю тебе, – сказала она осторожно. – Что именно ты хочешь от меня?

Маркус наклонился вперёд, его глаза горели интенсивностью.

– Я хочу, чтобы ты показала мне путь, Лилиан. Тот же путь, который ты прошла сама. Я хочу знать, как ты сделала это – как ты вернула себе человечность, не потеряв при этом себя.

Он протянул руку через стол, не касаясь её, но приглашая к контакту.

– Помоги мне, Лилиан. Как ты помогаешь другим. Дай мне шанс искупить всё то зло, что я причинил.

Лилиан смотрела на его протянутую руку, чувствуя, как её сердце разрывается между профессиональным долгом и инстинктом самосохранения. Она знала Маркуса лучше, чем кто-либо другой. Знала его жестокость, его манипулятивность, его одержимость контролем. Но что, если он действительно изменился? Что, если столетия одиночества и тьмы наконец заставили его переосмыслить свою жизнь?

– Процесс трансформации сложен и опасен, Маркус, – сказала она наконец. – Это не просто медицинская процедура. Это духовное и психологическое путешествие, которое требует полной преданности и готовности измениться.

Она сделала паузу, изучая его реакцию.

– И прежде чем мы даже начнём обсуждать возможность такой трансформации, мне нужно убедиться в искренности твоих намерений. Это означает регулярные терапевтические сессии, участие в групповой терапии, работу над принятием ответственности за своё прошлое.

Маркус улыбнулся, и на этот раз его улыбка казалась почти искренней.

– Я готов на всё, Лилиан. На любые условия, любые испытания. Я хочу измениться. По-настоящему.

Лилиан кивнула, принимая решение, которое, она знала, могло быть самым опасным в её жизни.

– Хорошо. Мы начнём с еженедельных сессий. Но я предупреждаю тебя, Маркус: при первом признаке того, что ты не искренен, что это какая-то игра, я прекращу наши встречи. И у меня есть средства защиты от таких, как ты.

Маркус поднял руки в жесте капитуляции.

– Я понимаю. И я благодарен за этот шанс.

Он встал, готовясь уйти.

– До следующей недели, доктор Грей. Я с нетерпением жду нашей следующей встречи.

Когда дверь за ним закрылась, Лилиан позволила себе выдохнуть. Её руки дрожали, а сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

Она не верила Маркусу ни на секунду. Это была игра, опасная игра, в которую он втягивал её. Но теперь, когда он нашёл её, у неё не было выбора, кроме как играть по его правилам. По крайней мере, пока она не выяснит, что он действительно задумал.

Лилиан потянулась к телефону. Ей нужно было поговорить с Алексом. Немедленно.

4.3

Как только дверь за Маркусом закрылась, Лилиан почувствовала, как что-то внутри неё изменилось. Сначала это было просто лёгкое покалывание в кончиках пальцев, затем – жжение в горле, которое становилось всё сильнее с каждой секундой. Её сердце, только что бившееся от страха, теперь стучало по другой причине.

Жажда. Кровавая жажда, которую она не испытывала уже много лет.

Лилиан схватилась за край стола, её ногти впились в полированное дерево. Это было невозможно. Она больше не была вампиром. Ритуал, который она провела, был необратим. Она стала человеком – со всеми человеческими слабостями, но и без вампирских проклятий.

И всё же жажда была реальной. Она чувствовала, как её дёсны пульсируют, как будто клыки пытались прорезаться. Перед глазами всё плыло, а в ушах стучала кровь – её собственная и, казалось, каждого человека в здании.

Дрожащими руками Лилиан нажала кнопку на интеркоме.

– Джейми, – произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал нормально, – отмени все мои встречи на сегодня. Скажи пациентам, что я… неожиданно заболела.

– Конечно, доктор Грей, – ответила Джейми с ноткой беспокойства. – Вам нужна помощь? Вы выглядели бледной, когда мистер Блэквуд уходил.

– Нет, – быстро ответила Лилиан. – Просто мигрень. Мне нужно немного тишины.

Она отключила интерком и встала, но тут же пошатнулась, когда новая волна жажды накрыла её. Комната вокруг приобрела красноватый оттенок, как будто она смотрела через кровавую пелену.

Лилиан доковыляла до двери и заперла её, затем подошла к окну и опустила жалюзи, погружая кабинет в полумрак. Ей нужно было уединение, чтобы справиться с этим… приступом. Что бы это ни было.

Она опустилась на пол, прислонившись спиной к стене, и закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться на дыхании. Вдох, выдох. Медленно, глубоко. Техники медитации, которые она использовала с пациентами, теперь должны были помочь ей самой.

Но вместо спокойствия перед её внутренним взором возникали образы – яркие, соблазнительные образы крови. Пульсирующие вены на шее, тёплая кровь, стекающая по подбородку, металлический вкус жизни на языке…

Лилиан резко открыла глаза, задыхаясь. Это было похоже на самые первые дни после обращения, когда жажда была настолько сильной, что затмевала всё остальное. Но тогда рядом был Маркус, направлявший её, учивший контролировать эти импульсы.

Маркус. Конечно. Это должно быть связано с ним. Его появление каким-то образом активировало остаточные вампирские инстинкты в её теле. Или, что более вероятно, это была какая-то магическая манипуляция с его стороны.

Лилиан заставила себя подняться и на нетвёрдых ногах дойти до книжного шкафа. Её пальцы скользили по корешкам книг, пока не нашли то, что она искала – древний том по вампирской психологии и физиологии. Она написала часть этой книги сама, основываясь на своём опыте и исследованиях.

Открыв книгу трясущимися руками, она начала лихорадочно листать страницы, ища информацию о связях между создателем и обращённым, о возможности манипулировать этими связями даже после трансформации обратно в человека.

Но буквы расплывались перед глазами, а жажда становилась всё сильнее. Лилиан чувствовала, как её контроль ускользает. Часть её – тёмная, примитивная часть – хотела выйти из кабинета, найти кого-нибудь, кого угодно, и утолить эту мучительную жажду.

Нет. Она не могла этого допустить. Не после всего, через что она прошла, чтобы освободиться от своей вампирской природы. Не после всех жизней, которые она спасла, всех существ, которым помогла найти мир с собой.

Лилиан отбросила книгу и, шатаясь, добралась до своего стола. В нижнем ящике, под замком, хранился её аварийный запас – маленький холодильник с пакетами донорской крови. Она держала их для вампиров-пациентов, которые иногда испытывали сильные приступы жажды во время терапии.

Дрожащими пальцами она набрала код на замке и открыла ящик. Холодный воздух ударил ей в лицо, когда она достала один из пакетов. Тёмно-красная жидкость внутри казалась самым прекрасным, самым желанным веществом во вселенной.

Лилиан замерла, пакет с кровью в руках, борясь с собой. Если она выпьет это, она признает поражение. Признает, что Маркус всё ещё имеет власть над ней, что её трансформация не была полной.

Но если она не выпьет, она может потерять контроль и напасть на кого-то. На своих коллег, своих пациентов. Она не могла рисковать.

С отвращением к себе Лилиан поднесла пакет к губам и прокусила пластик. Холодная кровь хлынула в её рот, и она не смогла сдержать стон удовольствия. Это было как вода для умирающего от жажды в пустыне – абсолютное, всепоглощающее облегчение.

Она пила жадно, не останавливаясь, пока пакет не опустел. Затем она отбросила его и взяла второй, третий. Только после четвёртого пакета жажда начала утихать, и к Лилиан вернулась способность ясно мыслить.

Она в ужасе смотрела на пустые пакеты, разбросанные вокруг. Капли крови запятнали её белую блузку, руки были липкими от красной жидкости. Она выглядела как монстр из своего прошлого – тот самый монстр, от которого так отчаянно пыталась убежать.

Слёзы потекли по её щекам, смешиваясь с кровью. Что с ней происходит? Как это возможно? Ритуал должен был быть необратимым. Она провела годы, исследуя его, убеждаясь, что нет пути назад. И всё же вот она – пьёт кровь, как будто никогда не переставала быть вампиром.

Маркус. Это должен быть он. Каким-то образом он нашёл способ активировать остатки вампирской сущности в её теле. Возможно, через их древнюю связь создателя и обращённой. Или с помощью какой-то тёмной магии, о которой она не знала.

Лилиан заставила себя подняться и подойти к небольшой ванной комнате, примыкающей к кабинету. Она включила воду и начала яростно смывать кровь с рук, лица, шеи. Вода в раковине окрасилась в розовый цвет, унося с собой следы её слабости.

Подняв взгляд на зеркало, она вздрогнула. Её глаза, обычно карие, теперь имели красноватый оттенок – не ярко-красный, как у активного вампира, но определённо не человеческий. Её кожа, всегда бледная, теперь казалась почти прозрачной, с проступающими венами.

Это было невозможно, и всё же это происходило. Маркус каким-то образом запустил процесс обратной трансформации. Он пытался вернуть её к вампирской сущности.

Лилиан сжала края раковины так сильно, что костяшки пальцев побелели. Нет. Она не позволит этому случиться. Она боролась слишком долго, пожертвовала слишком многим, чтобы вернуться к тому существованию.

Она достала телефон и набрала номер Алекса. Ей нужна была его помощь сейчас больше, чем когда-либо.

– Алекс, – сказала она, когда он ответил, её голос дрожал. – Мне нужно, чтобы ты приехал в клинику. Немедленно. Это… это Маркус. Он здесь, в городе. И он что-то сделал со мной.

Она услышала резкий вдох на другом конце линии, затем решительный голос Алекса:

– Я буду через пятнадцать минут. Не выходи из кабинета. И Лилиан… держись.

Она закончила звонок и прислонилась к стене, чувствуя, как адреналин и кровь, которую она выпила, придают ей сил. Жажда отступила, но Лилиан знала, что это временно. Она вернётся, возможно, ещё сильнее.

Маркус начал свою игру. И первый ход был мастерским – он атаковал самую суть её новой идентичности, её человечность. Но Лилиан не собиралась сдаваться без боя.

Она вернулась в кабинет и начала собирать пустые пакеты из-под крови, уничтожая доказательства своей слабости. Затем она сменила блузку на запасную, которую держала в шкафу для экстренных случаев.

К тому времени, как Алекс прибудет, она должна быть готова. Готова бороться. Готова противостоять Маркусу и его манипуляциям. Готова защищать всё, что она создала, всё, чем она стала.

Потому что одно она знала наверняка: Маркус Блэквуд не остановится, пока не получит то, что хочет. А он хотел её – обратно в своей жизни, обратно под своим контролем. И он был готов разрушить всё на своём пути, чтобы достичь этой цели.

Но Лилиан тоже изменилась за эти годы. Она больше не была напуганной новообращённой вампиршей, зависящей от своего создателя. Она была доктором Лилиан Грей, основательницей клиники "Новый рассвет", женщиной, которая помогла сотням сверхъестественных существ найти мир с собой.

И она была готова сражаться за свою новую жизнь до последнего вздоха.

ГЛАВА 5: ПОДОЗРЕНИЯ

5.1

Алекс Райдер шагал по коридорам клиники "Новый рассвет" с выражением сдержанного беспокойства на лице. Высокий, широкоплечий, с короткими светло-русыми волосами и проницательными серыми глазами, он выглядел скорее как военный, чем как специалист по сверхъестественной безопасности. Его чёрная футболка и тёмно-синие джинсы были простыми, практичными, но под этой непритязательной одеждой скрывались десятки защитных амулетов и как минимум три спрятанных оружия.

Прошло три дня с тех пор, как Лилиан позвонила ему в состоянии, близком к панике. Три дня с тех пор, как имя Маркуса Блэквуда снова вошло в их жизнь, разрушив хрупкое спокойствие, которое они так тщательно выстраивали годами. Три дня, в течение которых Алекс наблюдал, как Лилиан медленно, но верно меняется.

Сначала изменения были едва заметными – лёгкая бледность, которую можно было списать на стресс, небольшая раздражительность, объяснимая тревогой. Но сегодня утром, когда они завтракали в её квартире, Алекс заметил, что Лилиан едва притронулась к еде, зато выпила три чашки тёмно-красного гранатового сока, который раньше не особенно любила.

А потом был тот момент, когда солнечный луч упал на её лицо через окно, и она инстинктивно отшатнулась, как будто свет причинял ей боль. Это длилось всего секунду, но Алекс заметил. Он всегда замечал такие детали – это было частью его работы, частью его натуры.

Теперь он направлялся к её кабинету, чтобы обсудить усиление мер безопасности в клинике. По крайней мере, таков был официальный повод. На самом деле он хотел ещё раз внимательно понаблюдать за Лилиан, убедиться, что его подозрения – просто паранойя, вызванная возвращением Маркуса.

Дверь в кабинет Лилиан была приоткрыта, что было необычно – она всегда закрывала её между сеансами. Алекс постучал костяшками пальцев по дереву.

– Лилиан? Можно войти?

Ответа не последовало. Алекс нахмурился и толкнул дверь, входя в кабинет. Комната была пуста. На столе лежали разбросанные бумаги, компьютер был включён, показывая экран блокировки. Всё выглядело так, будто Лилиан только что вышла и собиралась вернуться в любую минуту.

Алекс прошёл дальше в кабинет, его взгляд скользил по знакомой обстановке, ища что-нибудь необычное. Его внимание привлекло тёмное пятно на ковре возле стола. Он наклонился, чтобы рассмотреть его ближе. Пятно было влажным и имело характерный красноватый оттенок.

Рядом с пятном лежали осколки стеклянного стакана. Алекс осторожно поднял один из них и поднёс к носу. Запах был слабым, но узнаваемым – металлический, солоноватый аромат крови.

Его сердце сжалось. Он знал этот запах слишком хорошо – результат многих лет охоты на вампиров и других кровососущих существ. Но что кровь делала в кабинете Лилиан? И чья это была кровь?

Алекс выпрямился и огляделся более внимательно. Теперь, когда он знал, что искать, он заметил ещё несколько мелких деталей: слегка приоткрытый ящик стола, в котором, как он знал, Лилиан хранила экстренные запасы крови для пациентов-вампиров; едва заметные красноватые отпечатки пальцев на ручке двери в примыкающую ванную комнату; тонкий запах антисептика, как будто кто-то недавно тщательно что-то чистил.

Алекс подошёл к ванной и открыл дверь. Внутри всё блестело чистотой, но его обострённое обоняние уловило слабый запах крови, исходящий от раковины. Он включил ультрафиолетовый фонарик, который всегда носил с собой, и направил его на поверхности. В свете УФ-лампы проявились следы крови – на раковине, на кране, на полотенце, висящем рядом. Кто-то тщательно пытался смыть все следы, но от ультрафиолета невозможно было скрыться.

– Что ты делаешь в моём кабинете, Алекс?

Голос Лилиан заставил его резко обернуться. Она стояла в дверном проёме, держа папку с документами. Её лицо было бледнее обычного, а глаза казались более тёмными, почти чёрными в полумраке кабинета.

– Я стучал, но никто не ответил, – сказал Алекс, выключая фонарик и пряча его в карман. – Дверь была открыта, я решил подождать тебя внутри.

Лилиан прошла в кабинет и положила папку на стол, её движения были напряжёнными, контролируемыми, как будто она прилагала сознательное усилие, чтобы казаться нормальной.

– Я была на консультации с доктором Чен, – сказала она. – Мы обсуждали случай с оборотнем, который не может контролировать свои трансформации.

Она села за стол, избегая смотреть на пятно на ковре.

– Ты хотел меня видеть по какому-то конкретному поводу?

Алекс подошёл к столу, внимательно наблюдая за её реакцией.

– Я хотел обсудить усиление безопасности, – сказал он. – После визита Маркуса мы не можем быть слишком осторожными.

Он указал на разбитый стакан и пятно.

– Что здесь произошло, Лилиан?

Она бросила быстрый взгляд на пятно, затем снова посмотрела на Алекса, её лицо было непроницаемым.

– Я уронила стакан с томатным соком, – сказала она ровным голосом. – Собиралась убрать, но меня вызвали к доктору Чен, и я забыла.

Алекс смотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Они знали друг друга слишком хорошо, чтобы лгать убедительно. Он видел напряжение в её плечах, замечал, как она избегала прямого зрительного контакта, слышал лёгкое изменение в её дыхании.

– Томатный сок, – повторил он медленно. – Интересно. Потому что, когда я проверил пятно, оно пахло кровью.

Лилиан замерла, её руки, лежавшие на столе, слегка сжались.

– Ты проверял пятно? – спросила она, и в её голосе появилась нотка холода. – Ты что, проводил расследование в моём кабинете?

Алекс не отступил.

– Я беспокоюсь о тебе, Лилиан. С тех пор, как появился Маркус, ты изменилась. Ты бледнее обычного, избегаешь солнечного света, почти не ешь. И теперь я нахожу кровь в твоём кабинете.

Он наклонился вперёд, его голос стал мягче.

– Что происходит? Что он сделал с тобой?

Лилиан встала, её движения были резкими, почти нечеловечески быстрыми.

– Ничего не происходит, – сказала она, и её голос звучал слишком контролируемо, слишком спокойно. – Я просто устала и встревожена возвращением Маркуса. Это естественная реакция.

Она подошла к окну и слегка отодвинула жалюзи, глядя на улицу. Солнечный свет коснулся её руки, и Алекс заметил, как она слегка вздрогнула, но не отдёрнула руку – как будто намеренно заставляла себя терпеть дискомфорт.

– Что касается крови, – продолжила она, не оборачиваясь, – у меня был пациент-вампир сегодня утром. Молодой, недавно обращённый. Он потерял контроль во время сеанса и разбил стакан с кровью, который я предложила ему, чтобы успокоить жажду. Я собиралась убрать, но, как я уже сказала, меня вызвали к доктору Чен.

Она повернулась к Алексу, её лицо было маской профессионального спокойствия.

– Это всё объяснение, которое тебе нужно? Или ты хочешь продолжить свой допрос?

Алекс почувствовал укол вины. Возможно, он действительно слишком параноидально реагировал. Объяснение Лилиан звучало разумно. У неё были пациенты-вампиры, и инциденты случались.

И всё же что-то в её поведении продолжало беспокоить его. Что-то неуловимое, но определённо не так, как должно быть.

– Прости, – сказал он, смягчая тон. – Я просто беспокоюсь. Маркус опасен, и мы оба знаем, на что он способен.

Лилиан вздохнула, и на мгновение её маска соскользнула, показывая усталость и страх, которые она пыталась скрыть.

– Я знаю, – сказала она тихо. – Поверь мне, я знаю лучше, чем кто-либо другой.

Она вернулась к столу и села, её движения снова стали более человеческими, более естественными.

– Давай обсудим безопасность, – сказала она, возвращаясь к профессиональному тону. – Какие меры ты предлагаешь?

Алекс решил отложить свои подозрения на время. Он сел напротив неё и начал излагать свой план по усилению защиты клиники – дополнительные магические барьеры, новые системы наблюдения, усиленные протоколы проверки посетителей.

Но даже когда они погрузились в обсуждение технических деталей, часть его сознания продолжала анализировать поведение Лилиан, искать признаки того, что что-то серьёзно не так. И чем дольше он наблюдал, тем сильнее становилось его беспокойство.

Потому что Лилиан, которую он знал и любил, никогда бы не солгала ему. Особенно о чём-то настолько важном.

5.2

Райан Чен быстро шагал по коридору клиники, его белый халат развевался позади него. Молодой доктор был одним из самых ценных сотрудников "Нового рассвета" – блестящий нейрохирург с дополнительной специализацией в сверхъестественной физиологии. Его азиатские черты лица всегда сохраняли спокойное, сосредоточенное выражение, а тёмные глаза за стильными очками в тонкой оправе излучали интеллект и внимательность.

Сегодня, однако, его обычное спокойствие было нарушено. Консультация с Лилиан по поводу пациента-оборотня оставила его с множеством вопросов. Доктор Грей казалась рассеянной, что было совершенно не в её характере. Несколько раз во время их разговора она теряла нить мысли, а один раз Райан заметил, как она вздрогнула от звука бьющегося сердца пациента в соседнем кабинете – звука, который человеческое ухо не должно было уловить.

Что-то происходило с основательницей клиники, и Райан не мог не беспокоиться. Лилиан была не просто его начальницей – она была его наставницей, человеком, который поверил в его потенциал, когда традиционные медицинские учреждения отвергли его исследования как слишком экспериментальные, слишком рискованные.

Погружённый в свои мысли, Райан не заметил высокую фигуру, появившуюся из-за угла, пока почти не столкнулся с ней. Он резко остановился, поднимая взгляд, и оказался лицом к лицу с незнакомцем в безупречном чёрном костюме.

– Прошу прощения, – автоматически произнёс Райан, отступая на шаг.

Мужчина перед ним был высоким, с аристократическими чертами лица и тёмными волосами, зачёсанными назад. Его глаза, необычного тёмно-бордового оттенка, изучали Райана с интересом, который казался почти хищным.

– Никаких проблем, доктор, – ответил незнакомец с лёгким британским акцентом. – Полагаю, это я должен извиниться за то, что появился так внезапно.

Что-то в этом человеке заставило Райана насторожиться. Возможно, это была слишком идеальная осанка или неестественная бледность кожи, или, может быть, едва заметное ощущение древней силы, исходящее от него. Райан работал с достаточным количеством сверхъестественных существ, чтобы распознать вампира, когда видел его.

– Вы пациент клиники? – спросил Райан, незаметно активируя защитный амулет, который носил на запястье под рукавом рубашки. Маленькая предосторожность, которую все сотрудники "Нового рассвета" принимали при общении с потенциально опасными существами.

Мужчина улыбнулся, и в этой улыбке было что-то, что заставило Райана внутренне содрогнуться.

– В некотором роде, – ответил незнакомец. – Меня зовут Маркус Блэквуд. Я здесь для консультации с доктором Грей.

Райан почувствовал, как его сердце пропустило удар. Маркус Блэквуд. Это имя было легендой в мире сверхъестественного – и не из тех легенд, которые рассказывают детям перед сном. Древний вампир, известный своей жестокостью и манипулятивностью. И, если слухи верны, бывший создатель и любовник Лилиан Грей.

– Доктор Грей сейчас занята, – сказал Райан, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. – Если у вас назначена встреча, вам следует подождать в приёмной.

Маркус слегка наклонил голову, изучая Райана с новым интересом.

– Вы, должно быть, доктор Чен, – сказал он. – Лилиан упоминала о вас. Блестящий нейрохирург с особым интересом к сверхъестественной физиологии. Ваша работа по адаптации человеческого мозга к вампирским способностям особенно… интригует меня.

Тот факт, что Маркус знал о его исследованиях, заставил Райана напрячься ещё больше. Эта работа не была широко известна за пределами узкого круга специалистов.

– Я польщён вашим интересом, мистер Блэквуд, – ответил Райан сдержанно. – Но, как я уже сказал, если у вас назначена встреча с доктором Грей, вам следует ожидать в приёмной.

Маркус сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Райан почувствовал холод, исходящий от тела вампира, и инстинктивно напрягся, готовый активировать более мощные защитные заклинания, если потребуется.

– Вы очень преданы ей, не так ли? – произнёс Маркус тихо, почти интимно. – Все вы здесь. Такая преданность трогательна.

Его глаза на мгновение вспыхнули более ярким красным, прежде чем вернуться к своему тёмно-бордовому оттенку.

– Интересно, сохранится ли эта преданность, когда вы узнаете правду о своей обожаемой наставнице.

Райан выпрямился, встречая взгляд вампира без страха.

– Если вы пытаетесь посеять сомнения, мистер Блэквуд, вы тратите своё время. Я знаю доктора Грей уже пять лет. Я доверяю ей полностью.

Маркус рассмеялся – мягкий, мелодичный звук, который, тем не менее, заставил волосы на затылке Райана встать дыбом.

– Пять лет, – повторил вампир с нотой снисходительности. – Я знаю Лилиан более двух столетий, доктор Чен. Я создал её. Я научил её всему, что она знает о тьме внутри себя.

Он сделал ещё один шаг вперёд, и теперь они стояли так близко, что Райан мог видеть своё отражение в тёмных глазах вампира.

– Вы когда-нибудь задумывались, почему она так хорошо понимает вампиров? Почему она может так точно описать жажду крови, потребность в охоте, удовольствие от убийства? Вы думаете, это всё из книг и исследований?

Райан почувствовал, как его уверенность слегка пошатнулась. Конечно, он знал о прошлом Лилиан – это не было секретом в клинике, что она когда-то была вампиром, прежде чем нашла способ вернуть свою человечность. Но слышать, как Маркус говорит об этом с такой интимной осведомлённостью, было неприятно.

– Я знаю историю доктора Грей, – сказал Райан твёрдо. – Она никогда не скрывала своего прошлого. Именно её опыт делает её таким эффективным терапевтом.

Маркус улыбнулся шире, и на этот раз Райан увидел проблеск его клыков – острых, смертоносных.

– О, она многое скрывает, доктор Чен. Например, знаете ли вы, что прямо сейчас она борется с возвращением своей истинной природы? Что кровь снова зовёт её?

Он наклонился ещё ближе, его голос стал едва слышным шёпотом.

– Знаете ли вы, что вчера она выпила четыре пакета донорской крови, запершись в своём кабинете? Что её клыки начинают расти, а её человеческая сущность ускользает с каждым днём?

Райан отступил на шаг, его сердце колотилось. Он хотел отвергнуть слова Маркуса как ложь, как манипуляцию, но они слишком хорошо объясняли странное поведение Лилиан в последние дни – её бледность, её реакцию на звуки, которые человек не должен слышать, её рассеянность.

– Что вы сделали с ней? – спросил Райан, и его голос был полон сдержанной ярости.

Маркус выпрямился, его лицо приняло выражение невинного удивления.

– Я? Я ничего не делал. Я просто пришёл навестить старую… подругу. То, что происходит с Лилиан, это результат её собственного выбора. Она думала, что может убежать от своей истинной природы, но некоторые связи невозможно разорвать.

Он отступил, снова принимая вид безупречного джентльмена.

– Передайте доктору Грей, что я заеду позже. У нас есть много вопросов для обсуждения.

С этими словами Маркус повернулся и пошёл по коридору, его шаги были настолько лёгкими, что казалось, он скользит над полом.

Райан смотрел ему вслед, его разум лихорадочно обрабатывал полученную информацию. Он не хотел верить Маркусу – вампир явно пытался манипулировать им, посеять сомнения в его отношениях с Лилиан. И всё же… что, если в его словах была доля правды?

Он вспомнил странное поведение Лилиан во время их утренней консультации, её реакцию на звуки, её бледность. А что, если она действительно снова превращалась в вампира? Что, если ей нужна была помощь, но она слишком гордилась или боялась, чтобы попросить об этом?

Райан принял решение. Он должен был поговорить с Лилиан напрямую, выяснить, что происходит. Но сначала ему нужно было провести собственное расследование. Если Маркус говорил правду о пакетах с кровью, должны были остаться следы.

Он развернулся и направился к лаборатории. Там хранились записи о всех медицинских материалах, используемых в клинике, включая запасы донорской крови. Если Лилиан действительно взяла четыре пакета, это должно быть зарегистрировано.

И если это подтвердится… что ж, тогда ему придётся решать, как помочь женщине, которая спасла его карьеру и дала ему шанс изменить мир к лучшему. Потому что, несмотря на все сомнения, которые посеял Маркус, одно Райан знал наверняка: он не оставит Лилиан сражаться в одиночку, какой бы ни была битва.

5.3

Лилиан Грей проснулась с криком, её тело было покрыто холодным потом, а сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Она резко села в постели, дезориентированная и испуганная, пытаясь отделить реальность от кошмара, который всё ещё цеплялся за края её сознания.

В комнате было темно, только тусклый свет уличных фонарей проникал через щели в шторах. Лилиан потянулась к лампе на прикроватной тумбочке, но её рука дрожала так сильно, что она случайно сбила стакан с водой. Звук разбивающегося стекла эхом разнёсся по тихой квартире.

– Чёрт, – пробормотала она, пытаясь успокоить дыхание.

Кошмар был настолько ярким, настолько реальным, что она всё ещё чувствовала вкус крови во рту. В своём сне она охотилась – не на анонимную жертву, как в предыдущих кошмарах, а на Алекса. Она преследовала его по тёмным коридорам клиники, наслаждаясь его страхом, упиваясь звуком его учащённого сердцебиения.

И когда она наконец загнала его в угол, когда её клыки вонзились в его шею, она почувствовала не ужас, а удовольствие – дикое, первобытное удовольствие от убийства человека, которого любила.

Лилиан закрыла лицо руками, пытаясь стереть эти образы из памяти. Это был просто сон, говорила она себе. Просто кошмар, вызванный стрессом и возвращением Маркуса в её жизнь. Это не означало, что она действительно хотела причинить вред Алексу.

Но глубоко внутри она знала, что это было больше, чем просто сон. Что-то происходило с ней, что-то ужасное. С тех пор, как Маркус появился в её кабинете четыре дня назад, она чувствовала, как её тело меняется, как её человеческая сущность ускользает, уступая место чему-то более тёмному, более древнему.

Жажда крови становилась всё сильнее с каждым днём. Вчера она выпила четыре пакета донорской крови, и этого едва хватило, чтобы утолить голод. Сегодня она взяла ещё два, и они уже не приносили такого облегчения, как раньше. Её тело жаждало свежей крови, тёплой крови, взятой прямо из вены живого человека.

Лилиан встала с постели и направилась в ванную комнату, стараясь не наступить на осколки разбитого стакана. Она включила свет и подошла к зеркалу, готовясь увидеть изменения, которые старалась игнорировать последние дни.

Её отражение заставило её вздрогнуть. Её кожа была бледнее, чем когда-либо, с лёгким сероватым оттенком, характерным для вампиров. Глаза, обычно карие, теперь имели отчётливый красноватый оттенок. Но самым тревожным было то, что она увидела, когда открыла рот: её клыки начали удлиняться, превращаясь в острые вампирские иглы, созданные для прокалывания кожи и высасывания крови.

– Нет, – прошептала Лилиан, касаясь кончиками пальцев своих клыков. – Это невозможно.

Но доказательство было прямо перед ней, неоспоримое и ужасающее. Она снова превращалась в вампира. Ритуал, который она провела десять лет назад, ритуал, который должен был быть необратимым, каким-то образом разрушался.

Лилиан отвернулась от зеркала, её разум лихорадочно искал объяснение, решение. Это должно быть связано с Маркусом. Его появление, его близость каким-то образом активировали остаточную вампирскую сущность в её теле. Возможно, связь между создателем и обращённой была сильнее, чем она думала, глубже, чем показывали все её исследования.

Или, что более вероятно, Маркус нашёл способ магически обратить процесс. Он всегда был искусен в тёмной магии, особенно в ритуалах, связанных с кровью и трансформацией. За два столетия, прошедших с тех пор, как она сбежала от него, он мог развить свои способности до уровня, о котором она могла только догадываться.