Читать книгу Клуб «Вероятность» - Татьяна Зимина - Страница 1

Этот день Зинаида предпочитала проводить в одиночестве. Уединившись в библиотеке с фужером лёгкого красного вина и тарелочкой элитного сыра, открывала папку с надписью «Клуб «Вероятность» и погружалась в воспоминания.

Она любила это своё детище, любила свой маленький особнячок, в котором находили приют все, кто боялся быть непонятыми обычными людьми, все, кто видел больше и дальше обычных людей, все, кто, тем не менее, хотел сам оставаться обычным, но не мог при всём желании, потому что это было не в их власти.

Она любила свой кабинет, где знакомилась с новыми людьми, которые приходили к ней за помощью и поддержкой. Всегда с интересом слушала посетителей и не переставала удивляться той изощрённости потустороннего мира, с которой он давал о себе знать.

И она любила свою библиотеку – самое тихое место в доме. Здесь всё было устроено под неё одну, так что любой, кто осмеливался по той или иной причине вторгнуться сюда, чувствовал себя лишним и старался побыстрее покинуть это место и оставить хозяйку в покое.

Маленькая комнатка, уставленная стеллажами с книгами, и маленький же круглый столик, рядом с которым стоит удобное кресло, располагающее к длительным посиделкам. То, что кресло было одно, само за себя говорило – гости здесь не приветствуются. Впрочем, в самом дальнем и тёмном углу были припасены два складных табурета на случай необходимости побеседовать с кем-нибудь по душам.

Библиотека была для Зинаиды чем-то бо́льшим, чем обычное хранилище древних и мудрых мыслей. Здесь витал особый дух. Ей казалось, что каждая книга таила частичку души каждого своего владельца. А их было немало, ведь эту библиотеку начал собирать ещё отец Зинаиды – коллекционер и реставратор старинных книг. Свой день рождения она предпочитала отмечать именно здесь. Завтра другое дело. Завтра её подопечные, наверное, захотят устроить шумный праздник с поздравлениями и подарками. Но это пусть будет завтра. Сегодня её день.

Она сделала небольшой глоточек вина и откинулась на высокую спинку. Закрыв глаза, вспомнила отца таким, каким он был в её двенадцатилетие. Она вошла в его мастерскую и подошла к широкому столу, за которым работал мастер. Там, в окружении различных кисточек, ножичков и баночек, лежала раскрытая книга. Страницы её от того, что чьи-то пальцы слишком часто перелистывали их, были не с острыми уголками, а с закруглёнными и тонкими, как пергамент. Края со стороны обреза кое-где надорваны, а цвет был настолько жёлтым, что буквы с трудом проглядывали.

– Посмотри, какую книгу я нашёл, – с придыханием сказал отец. – Она очень древняя.

Зинаида подошла ближе. Отец притянул её к себе, повернул лицом к старинному фолианту и зашептал в самое ухо:

– Это книга о тайнах имени. В ней не просто собрали все имена, но и объяснили, что они означают и какими чертами характера наделяют своего обладателя.

– А про моё имя здесь написано? – спросила Зинаида, протягивая руку, чтобы перелистнуть страницу.

Но отец резко остановил её ладошку:

– Что ты, милая. Сейчас не стоит её трогать. Она настолько стара, что страницы могут рассыпаться от наших прикосновений. С ней предстоит ещё много поработать.

Он погладил дочь по голове и сказал:

– Эта книга – мой подарок тебе к дню рождения. Но, прости, ты сможешь прочитать её только когда я полностью закончу реставрацию. Не раньше. – Потом повернул её к себе лицом и добавил, – а имя твоё там, конечно, есть. Нужно только набраться терпения, и мы всё о нем узнаем.

Тогда Зинаида была немного разочарована – ну что это за подарок, который нельзя сразу же взять в руки? Теперь же она с восхищением вспоминала отца – такого увлечённого и педантичного человека редко встретишь. Каждая книга для него была реликвией.

Отец выполнил своё обещание и передал книгу имён во владение дочери. Зинаида, конечно, прочитала всё и о своём имени, и об именах отца и матери, а также подруг и знакомых, но на тот момент, не придавая прочитанному особого значения.

Сейчас эта книга всегда под рукой, стоит на самом видном месте так, что, сидя в кресле, её всегда легко можно достать.

Ещё глоток – и снова воспоминания. Теперь она перенеслась уже в более позднее время, когда возненавидела своё имя. Случилось это в её шестнадцатилетие. В класс пришёл новенький – высокомерный, холёный парень. Он отчего-то сразу стал звездой. Всегда одет с иголочки, всегда готовый щедро платить за одноклассников в кафе или кино. Но то, чем он сразу обратил на себя внимание – это вставной серебряный зуб.

Позже Зинаида узнала, что серебряные зубы не вставляют – это очень мягкий металл. Но среди ребят упорно ходила именно такая легенда о новеньком. В столь юном возрасте иметь вставной зуб, который мутно поблёскивал, когда его хозяин улыбался – это веяло какой-то тайной. Тем более, что парень упорно ничего не рассказывал об истории зуба, что побуждало ребят придумывать всякие невероятные истории.

Все были от новенького без ума. Ходили за ним табуном, а некоторые даже безоговорочно слушались, словно своего хозяина. И он пользовался этим без зазрения совести.

С Зинаидой у них отношения не сложились сразу. Она вошла в класс после долгой болезни и сразу заметила за последней партой у окна красивого незнакомого парня. Поначалу он ей понравился, и она даже улыбнулась ему, но неожиданно услышала в свой адрес:

– Резиновую Зину купили в магазине, резиновую Зину в корзине принесли…

Зинаида опешила. Кто-то хихикнул. Вроде бы ничего страшного не произошло, но кличка к ней с этого дня намертво прилипла. Поэтому, когда она пошла получать паспорт, ни с кем не посоветовавшись и никому ничего не сказав, изменила своё имя. Она стала Инной.

Вот только жертва эта была напрасной – ребята до самого выпускного продолжали звать её резиновой Зиной.

Отпив ещё вина, Зинаида усмехнулась. Бедная Агния Барто. Если бы она только знала, какой смысл современная молодёжь вложит в словосочетание «резиновая Зина». Но это случилось позже, а тогда, разумеется, это были просто детские стихи, и сейчас Зинаида сама не понимала, почему ей это прозвище казалось таким обидным.

Какой же глупой она была. А впрочем… Может, просто-напросто, все её поступки плавно вели Зинаиду к тому, что она имеет сейчас? И она вспомнила тот октябрь, когда всё встало на свои места, отметив про себя, что все значимые события происходили в преддверии её очередного дня рождения.

Она, наконец, открыла папку. Озорные искорки мелькнули в мудрых глазах. Это был её каприз, её слабость. Для вступающих в клуб Зинаида придумала неожиданное условие – каждый должен был изложить свою историю на бумаге. И не просто изложить, а изложить красиво, в форме школьного сочинения «Как я провёл лето». Описывая свои злоключения, человек снова переживал и, как правило, принимал их, как данность, как часть себя.

«Воистину, если бы моя жизнь сложилась иначе, я стала бы сочинителем», – частенько говаривала она. Ведь читая эти повествования, она попутно редактировала их, создавая занимательный рассказ для досужего чтения.

А самая первая история принадлежала ей самой. Да-да, она так же, как и её воспитанники и соратники, написала о себе рассказ.

Приподняв немного кипу пухлых файлов, заполняющих заветную папочку, с самого низа достала один с небольшой стопочкой листов, объединённых общим названием – «Всё получится». Именно с этой стопочки и началась её коллекция необычного, мистического и невероятно правдивого.

В свой сегодняшний день рождения Зинаида придумала новое развлечение. Она потянулась к стоящей рядом полочке, на которой размещались книги, которыми она пользовалась чаще, чем остальными, и подхватила ту самую книгу имён, что когда-то подарил отец. Открыв книгу на букве «З» и найдя своё имя, она просмотрела наскоро и, выбрав то, что ей показалось главным, подписала над названием:

«Зинаида – рождённая Зевсом».

И начала читать.

«Всё получится»

Октябрь в этом году выдался на удивление тёплым. Бабье лето явно затянулось. А вокруг – такая красота! В глазах рябит от ярких красок осени.

Вечером, когда полумрак заглушал яркие тона, так и хотелось найти дорожку, усыпанную сухой листвой, и наблюдать, как с тихим шелестом модный сапожок сначала погружается в ворох листьев, а потом вырывается, разбрасывая их в разные стороны.

Я брела по одной из таких тропинок, возвращаясь домой после непростого рабочего дня.

– Привет, – услышала задорный, дружелюбный голос.

Подняла голову, улыбнулась и ответила совершенно незнакомой девушке:

– Привет.

Стук её каблучков давно затих, а я, задумавшись, долго смотрела ей вслед.

С некоторых пор в моей жизни стали происходить удивительные вещи. Бывали дни, когда на улице со мной здоровались и заговаривали абсолютно незнакомые люди.

А иногда наоборот – встречаю знакомых, здороваюсь, а они будто не видят меня.

Поначалу я думала, что тут нет ничего удивительного: врача люди могут узнавать на улице. А то, что знакомые не здороваются, я тоже попыталась для себя объяснить. Работала-то ведь я не просто в больнице, а в больнице психиатрической. «Может, люди стесняются по какой-то причине?» – предполагала я.

Однако постепенно начала понимать, что все эти перемены никак не связаны с родом моей деятельности, и это настораживало и даже пугало. Поначалу.

С течением времени я свыклась. Перестала удивляться и волноваться по этому поводу, а напротив, стала ждать таких приветствий.

«Совсем не плохо, – успокаивала себя я, – что люди приветственно улыбаются и говорят «здравствуйте». Значит, они желают мне здоровья».

Это было как игра или шутка.

Я постояла ещё немного, потом повернулась и медленно побрела в сторону своего дома. А листья всё шелестели, всё шептали о чём-то.

«Как же не хочется домой!»

А надо. Не бродить же до ночи по улицам. Но, задумавшись, я вновь прошла мимо нужного поворота, делая очередной круг. Вдруг мальчишеский голос будто выдернул меня из вязких, неприятных раздумий:

– Здравствуйте.

Я подняла голову и увидела на лавочке пацанёнка, худенького очкарика.

– Привет, – сама не зная чему, обрадовалась я и уселась рядом.

«Посижу немного, а уж потом домой».

– Ты чего домой не идёшь? Поздно уже.

– Я иду, – будто испугался мальчишка и поднялся, намереваясь уйти.

– Да ты что? – ухватила я его за руку. – Сиди. Если я мешаю…

Не договорив, я уставилась на него и всё поняла. Точнее не поняла, а увидела. Перед глазами в считанные секунды пронеслось видение не видение… Будто всё происходило со мной.

Школьный коридор, я зажата со всех сторон здоровыми старшеклассниками и оттого чувствую себя ещё меньше, чем есть. Они смеются и откровенно издеваются надо мной…

Мальчик дёрнул руку, пытаясь высвободиться, и я будто очнулась. Он настороженно смотрел на меня.

– Тебя обижают в школе? – спросила я.

Ребёнок наконец высвободился и побежал.

– Подожди, расскажи мне, может, я помогу! – кричала я вдогонку.

Мальчик скрылся за углом дома, а я в себя не могла прийти. Что это было? Я будто побывала в теле этого ребёнка и пережила то, что пережил он.

Когда эмоции немного утихли, подумалось: «Жалко мальчишку. Но чем, собственно, я могу ему помочь, если и себе помочь не в состоянии?».

Хочешь не хочешь, а идти было надо. Я поднялась и быстро зашагала в сторону своего дома.

У подъезда вновь присела на лавочку, чтобы найти в сумке ключ. А может, я просто искала причину, чтобы хоть ненадолго оттянуть возвращение домой? Он нашёлся быстро, я нехотя поднялась и поплелась по тёмным лестничным пролётам.

Вставила ключ в замочную скважину, но дверь оказалась не заперта. Ничего удивительного, такое теперь бывало частенько.

Я распахнула дверь и невольно отшатнулась. В лицо шибанул резкий запах алкоголя и ещё чего-то мерзкого. Перешагнув через порог, я услышала из комнаты пьяный голос мужа:

– Явилась?!

Отвечать не хотелось. Он вышел мне навстречу, взглянул отупевшими глазами и снова спросил:

– Явилась?

– Что же ты дверь не запираешь? – поморщилась я.

– Я дома, жду жену, а жена где? – будто не услышал моего вопроса муж.

– Я устала и хочу есть. А ты иди спать, – направилась я на кухню.

Аппетит тут же улетучился, стоило мне взглянуть на стол: колбасные очистки, шкурка от сушёной рыбы, на разделочной доске несколько кусков неочищенной копчёной скумбрии и буханка хлеба, разломленная пополам.

– Ну что ж, обойдусь чаем, – сама себе сказала я.

Поставила на газ чайник, повернулась к двери и охнула, вновь встретившись с озлобленным, пьяным взглядом мужа.

– Жень, дай пройти.

– Где ты была? Я пришёл пораньше, а тебя нет.

– Отстань, – попыталась я оттолкнуть его в сторону, но он перехватил мою руку, и теперь запястье будто сковало железными крепкими оковами.

– Пусти, мне больно.

– Где ты была? – не унимался он.

– Да на работе, на работе я была! Пришла домой уставшая, а тут ты опять пьяный! – перешла я на крик. – Пусти, говорю! Синяки будут – я побои сниму и заяву на тебя напишу!

Он резко выпустил мою руку, отвернулся и молча вышел, хлопнув дверью. Запястье горело.

Я знала, что спать он не ляжет. Это пьяное мотание по квартире будет продолжаться до утра. Растирая кисть, я подумала: «Когда же это началось? Как же вляпалась я во всё это?»

Вспомнила родителей, их идеальные отношения. Я-то думала, что это всегда и у всех так должно быть: любовь, забота друг о друге, взаимопонимание… А оказывается, семейная жизнь и такой бывает. «А ведь он любил меня когда-то…» – с сожалением подумалось мне.

Стоя у окна и глядя в тёмное небо, я вспомнила больничную палату, Женьку в белом халате, накинутом на плечи, а рядом с моей кроватью на табуретке врача, который говорил страшные слова:

– Мне очень жаль, но перитонит вещь серьёзная. Не буду нагружать вас медицинскими терминами, вы сами медик. Всё знаете и понимаете. Скажу просто – всё, что могли, мы сделали, но… Возможность иметь детей у вас минимальна.

Я беззвучно плакала, когда ко мне подошёл Женька и сочувственно сжал мою ладонь.

– Ну не убивайся так. Я ведь люблю тебя.

Свист чайника будто втолкнул меня в день сегодняшний. Выключив его, я вновь задумалась, глядя в пустоту: «Ну почему? Почему он так изменился?». А потом сама себе ответила: «Видно, не выдержал этого испытания. Пытался, но не выдержал».

– Потому что слабак. Не по чину взял на себя, – шепнул кто-то на ухо, вторя моим мыслям.

Я вздрогнула. Огляделась по сторонам. Никого. Выглянула из кухни – супруг сидел напротив телевизора и в миллионный раз смотрел «Афганский излом».

«Что-то не то со мной сегодня, – тряхнула я головой, – пожалуй, и чай не буду. В душ и спать».

Весь следующий день прошёл как во сне. Ни на чём не могла сосредоточиться. В конце рабочего дня к моему столу подсела медсестра Оксана и зашептала:

– Инна Зиновьевна, у меня сегодня день рождения, да и пятница в придачу ко всему. Я надеюсь, вы останетесь хоть ненадолго?

– Оксана, солнышко! Прости меня, ради бога! – воскликнула я, обнимая девушку. – За весь день я так и не поздравила тебя.

Оксана расплылась от удовольствия и снова принялась за уговоры:

– Ну мы вас в ординаторской ждём?

– Хорошо, я загляну ненадолго. Но ты не думай, я не забыла про твой день, – я потянулась к сумочке. – У меня и подарок для тебя есть. Вот.

Достав маленький свёрточек, перевязанный розовой ленточкой, я протянула его девушке.

– Это то, о чём я думаю? Настоящие французские? – и она ухватилась за подарок, а я зачем-то накрыла её ладони своими. Мне показалось, это будет трогательно и приятно Оксане, но…

Коснувшись её, я вдруг почувствовала, что нахожусь уже не в своём кабинете, а дома. Дома у Оксаны, и её старенькая мама мне, как своей дочке, жалуется и плачет.

Я отдёрнула руку и спросила:

– Что у тебя с мамой?

Девушка недоверчиво посмотрела на меня. Потом скуксилась как ребёнок и заплакала.

– Что? Что у вас случилось? Рассказывай, – потребовала я.

– Я никому не рассказывала, откуда вы всё узнали?

– Да что узнала? – с недоумением воскликнула я. – Я просто видела твою плачущую маму. Что с ней?

Глаза Оксаны немного потеплели, и она сбивчиво рассказала о своей беде.

– Такое несчастье! – причитала она.

Немного успокоившись, Оксана рассказала. Мама девушки была уже в преклонном возрасте с кучей болезней. С больными суставами в деревне тяжеловато жить: ни за водой к колодцу не сходить, ни огород прополоть. Вот дочка и забрала старушку к себе, в город.

– А мама-то с соседями мало знакома, вот и впустила к себе какую-то аферистку. Та представилась соседкой и попросила взаймы. Мама – добрая душа – отказать не смогла и, как под гипнозом, выложила ей все деньги.

Оксана всхлипнула и добавила:

– И всё. Больше эту «соседку» мы не видели, как и своих денег.

– С ума сойти! – выдохнула я.

– А день рождения этот… – Оксана жалобно посмотрела на меня. – Мне нужно отвлечься немного, расслабиться. Пойдёмте. Там все собрались уже.

– Прости, Оксан, но, честно говоря, у меня тоже кое-что в жизни не ладится. Веселиться никакого настроения нет.

– А у вас что случилось? – спросила Оксана. Потом, опомнившись, забормотала: – Ой, простите, Инна Зиновьевна. Не в своё дело лезу.

– Ну что ты, – улыбнулась я. – Ничего. Ты-то со мной поделилась своей бедой. – Я вздохнула. – Да как-то так получилось, что в моей жизни вообще всё наперекосяк. И в семье, и со здоровьем.

Я горестно вздохнула:

– Ты уж прости, что в день рождения тебя напрягаю.

– Слушайте, – глаза Оксаны загорелись, – а давайте завтра к бабке съездим?

– К чьей бабке? – удивилась я.

– Да не к чьей, а к какой! – оживилась Оксана. – Мне рассказали об одной бабушке. Она сглаз снимает. Говорят, отливает воском, всё про тебя рассказывает, будто видит. И, говорят, помогает.

– Видит? – задумалась я – и как-то неожиданно для себя самой согласилась. – А давай!

На том и порешили.

В субботу, отложив все дела, мы отправились в глухую деревню Кучки, где жила знаменитая бабка.

Дом нашли сразу. Сели на лавочке рядом с такими же, как мы, посетителями, достали бутерброды и стали ждать. Перед нами было человек пять. Сидели молча, каждый в своих думах. Из дома выходили по-разному – кто-то улыбался, кто-то плакал. Наконец зашла девушка, что сидела перед нами.

– А как зовут-то её? – шепнула я Оксане.

– Кого? Бабку? Анна, кажется, – пожала та плечами. – Её все бабаней зовут.

– То есть бабой Аней? – переспросила я.

– Ну да, бабаней.

– Анна, Анна она, – отозвался дедок справа, – идите, ваша очередь, – указал он на дверь и выходящую из неё заплаканную девушку.

Оксана вцепилась в мою руку и взмолилась:

– Идите вы первая, я что-то боюсь.

«Ну что ж, пусть так. Побыстрее отделаться от этого – и домой», – подумала я, поднялась с лавочки и направилась к крыльцу. Заглянула в тёмные сени, нащупала дверную ручку и дёрнула изо всех сил. Дверь неожиданно легко отворилась, а впустив меня, бесшумно захлопнулась. Я оказалась в маленькой кухоньке. Сквозь арку, на которой вместо двери красовались расшитые и широко распахнутые шторы, я смогла разглядеть настоящую деревенскую горницу, с печкой и ажурными подзорниками на кровати, с часами-ходиками и геранью на подоконнике.

Сразу вспомнилось детство, бабушка – и почему-то карточная игра в пьяницу, в которую мы с ней по вечерам играли. На душе стало спокойно и тепло.

– Ну, проходи, милая, чего на пороге-то стоять? – послышалось откуда-то сбоку.

Только теперь я обратила внимание на миниатюрную старушку у окна. Там стоял маленький кухонный столик, а за столом она – добродушно улыбалась, собирая складочки у глаз. «Ну настоящая бабаня», – подумала я, улыбаясь ей в ответ.

Стоило мне опуститься на указанное место, как хозяйка неожиданно шустро забегала по своей кухоньке: разложила какие-то травы, налила в глубокую посудину колодезной воды и поставила передо мной. Шепча что-то себе под нос, быстро достала из устья печки ковшик с кипящим воском и вылила в воду. Проделав всё это, уселась спокойно рядом и стала ждать, приговаривая:

– Посиди, посиди, милая. Пусть воск застынет.

Воск на глазах твердел, менялся в цвете. Через некоторое время бабушка достала его и начала внимательно разглядывать. Покрутила, повертела, а потом спросила:

– А ты чего пришла-то ко мне, милая?

– Ну как? – растерялась я. – Узнать. Неприятности у меня разные.

– А сама-то что же?

– Что? – удивилась я.

– Почему сама-то себе не поможешь?

Настроение резко поползло вниз. «Вот я дура. Зачем Оксанку послушала? – вдруг подумалось. – Сидела бы сейчас дома, телевизор смотрела и не слушала бы всяких полоумных старух».

– Какие ж у тебя неприятности, милая? – не унималась баба Аня.

Мне уже совсем расхотелось и рассказывать, и слушать что-то о себе.

– Ну муж у меня пьёт, – начала я нехотя. – Неудачи всякие в делах, за что ни возьмусь, ничего не получается. И со здоровьем…

– Что со здоровьем? – оживилась бабуля.

Я поморщилась. Кому захочется признаваться в том, что постепенно сходишь с ума? А старушка вдруг сама озвучила:

– Видишь и слышишь что-нибудь, чего другие не видят?

– Да-а-а, – уставилась я изумлённо на старушку.

Та улыбнулась успокаивающе.

– Ничего удивительного, милая. Шаманка тебя закрутила.

– Шаманка? – удивилась я. – Какая шаманка?

– Дар у тебя, а ты его не принимаешь, – и её тёплая рука мягко ухватилась за моё запястье.

– Дар? – будто в забытьи произнесла я.

И тут перед глазами стали проноситься воспоминания о давно забытых событиях.

Ещё в школе, лет в шестнадцать, мы с девчонками купили пачку сигарет и решили попробовать покурить. Заводилой была Света, девочка, которая умела это делать в совершенстве. Когда она, обучая нас, выпустила струйку дыма, я вдруг увидела расплывчатую, но в то же время чёткую картинку. Я видела гроб, а в нём Светку. И вдруг, испугавшись, ничего не поняв и не задумываясь о реакции на свои слова, произнесла:

– Ты скоро умрёшь, Светка, – и заплакала.

Девчонки накинулись на меня с ругательствами и оскорблениями. Я извинялась, просила прощенья, но в тот день со мной никто не хотел разговаривать. Когда же инцидент начал забываться, школу облетела страшная новость: Светка попала под машину.

Позже, уже в институте, я случайно ухватилась за ручку двери вместе с молодым импозантным преподавателем и тут же узнала его тайну. Перед глазами возникла чёткая картинка: он занимается любовью с ректором нашего института, женщиной вдвое старше его. Я отдёрнула руку, подумав: «Что за глупости лезут в голову?». Но когда он попытался завалить меня на экзамене, я, поддавшись эмоциям, пошла ва-банк и намекнула о том, что знаю. Он осёкся и, подумав немного, подписал зачётку. И со злостью швырнул её мне.

Вспомнилось ещё несколько случаев, которые тогда, в далёком прошлом, я постаралась забыть. А теперь вдруг всё встало на свои места.

Старушка убрала свою руку и спросила:

– Ну что, всё вспомнила?

– Да-а-а, – протянула я. – Я вспомнила. Но почему вдруг? Почему я?

– Да не вдруг. Передали тебе. Вспомни, кто?

– А как это вообще можно передать? – недоумевала я. – Представления не имею.

Бабушка вновь взялась за моё запястье. Я перевела взгляд за окно, на чистое, прозрачно-голубое небо – и попыталась сосредоточиться. Ничего в голову не приходило, а потом вдруг, как молния, – мы с мамой на вокзале ждём поезд, к нам подходит старая седая цыганка, вкладывает в мою ладошку яблоко и быстро уходит. Мама от неожиданности растерялась, а когда я открыла рот, чтобы откусить, вдруг выхватила фрукт из моих рук, сказав: "Оно немытое".

– Ну что ж, милая, – выслушав мой рассказ, сказала старушка. – Некуда тебе деваться, принимай дар, помогай людям, а не то всё ещё хуже будет.

– Да что я могу? Меня за сумасшедшую примут.

– А хочешь, посиди тут со мной, понаблюдай, – предложила баба Аня. – Что-нибудь у меня переймёшь, что-нибудь своё придёт.

И я посидела. Понаблюдала. Да-а-а-а. Это было познавательно. Иногда баба Аня просила помочь ей, мы вместе разглядывали сгусток воска. Она комментировала свои наблюдения и спрашивала: «А что видишь ты?». Я озвучивала своё, и бабушка одобрительно кивала.

Оксана немного удивилась, что я позвала её в горницу, а сама не вышла, да ещё и села рядом с бабушкой. Но нужно отдать должное бабе Ане: она умела так участливо разговаривать со своими посетителями, что они, забыв обо всех своих опасениях, проникались доверием, начиная делиться своими тревогами и спрашивать советов. Так и Оксана, немного стушевавшись поначалу, потом начисто забыла о стеснении и стала спокойно общаться со старушкой.

Наконец мы вышли с ней на улицу. Оксана с вытаращенными глазами зашептала:

– Инна Зиновьевна, вы что же? Знаете всё это? А мне ничего никогда не говорили.

– Если честно, – улыбнулась я, – сама в шоке.

Мы простились. Девушка отправилась домой, а я осталась и продолжала вместе с бабой Аней встречать тех, кому требовалась её помощь.

Когда посетители закончились, она неожиданно спросила:

– А что с твоим именем? – и задумалась. – Что-то не так с твоим именем.

«Ну, бабаня, и это увидела!» – мысленно восхитилась я.

– Я сменила его.

– Зачем? – удивилась старушка.

– Да сейчас я и сама уже жалею. В школе задразнили меня, вот я и вспылила. Была Зина, стала Инна, – улыбнулась я.

– Эка беда, задразнили, – с осуждением произнесла бабушка. – Зато теперь на тебя там, – и она подняла коротенький пальчик кверху, – обиделись.

Я не знала, что сказать. Баба Аня, увидев моё замешательство, посоветовала:

– Верни имя своё, прими свой дар, и всё у тебя наладится, вот увидишь.

Из деревни я вернулась поздно. Толкнула дверь. Ну конечно. Вновь не заперто. Верный признак присутствия зелёного змия в квартире.

Переступила через порог.

Так и есть. Муж не просто пьян, он смертельно пьян. Лежит на диване и спит. Заходи кто хочешь. Один плюс – никто не будет приставать с пьяным бредом.

Я открыла форточку, впустила свежий осенний воздух и поплелась на кухню. Выключила горевший газ, смела недоеденные огрызки, принялась за посуду.

– И долго ты это терпеть собираешься? – раздалось у самого моего уха.

Я обернулась – никого. Сковородка выскользнула из мыльных рук и с грохотом упала.

Придя в себя и проверив, не проснулся ли муж, я спросила тихо:

– Кто здесь?

В ответ тишина.

Я села, облокотилась о стол и горько заплакала, причитая:

– Как я устала! Не могу я больше это терпеть! Не могу-у-у!..

– Эй, ты чего? – невидимая девушка будто сидела за столом напротив. – Тебе же понравилось у бабы Ани.

– Кто ты? Кто? – взмолилась я. – Если ты действительно существуешь, покажись.

– Да я и не прячусь, – прошелестел голос. – Встань напротив окна и вглядись повнимательнее в отражение. Что видишь?

Встала. Вперила взгляд в ночь за окном и в отражение своей кухни – и в своё на её фоне.

– Что, что? Своё отражение, конечно. Что ж ещё?

– А теперь вглядись ещё внимательнее. Есть что-то или кто-то у тебя за спиной?

Я стала вглядываться. Стена, на стене шкафы для посуды. Ну что ещё? Вгляделась до ломоты в глазах. И вот, вот оно! Как будто стоял кто-то за моей спиной.

Я резко оглянулась – никого. Вновь посмотрела на своё отражение и увидела: из-за моего плеча выглянула девичья голова, точная моя копия. А потом – это действительно произошло, как бы нелепо ни звучало! – девушка прошла сквозь меня, и я увидела её теперь не в отражении оконного стекла, а прямо перед собой, воочию. Это точно была вторая я, но… как бы это сказать… Какая-то невесомая. Движения плавные, взгляд спокойный, лёгкая умиротворённая улыбка на устах. И выражение лица… Не бывает у обычных девушек такого выражения лица.

«Всё, – подумала я, не в силах унять дрожь в руках, – настолько реальные глюки. И бабка не помогла».

Девушка спокойно опустилась на стул.

– Ты испугалась? Не бойся, я хорошая. Садись рядом, поговорим.

В происходящее по-прежнему не верилось.

– Я, конечно, понимаю, что говорю сейчас сама с собой, но всё же хотелось бы услышать какие-то объяснения.

Наши взгляды встретились, и неожиданно я успокоилась: «Ну что ж теперь поделаешь? Приму всё как есть».

Пытаясь показать всем своим видом, что происходящее меня не очень волнует, я произнесла:

– С твоего позволения, буду мыть посуду, а ты рассказывай.

Она согласно кивнула. Плеск воды не заглушал её тихого голоса. Кажется, если бы и телевизор гремел на всю громкость, и тогда я чётко услышала бы каждое слово.

– Смешная ты. Думаешь, я тебе кажусь и меня на самом деле не существует?

– А разве не так?

– Конечно, не так. Ты всё ещё сопротивляешься. Не хочешь осознать очевидное.

– Ну так кто же ты?

Она произнесла свои следующие слова многозначительно и торжественно. Я даже замерла в благоговении.

– Я – твой гений, твоя истина, твой дух-хранитель. Я Зинаида.

Я резко повернулась к ней:

– Нет! Это я Зинаида!

– Да нет, – голос её вновь стал спокойным. – Ты Инна. Поэтому между нами непреодолимая стена и мне трудно быть рядом, чтобы оберегать тебя. Верни своё имя – и обретёшь в моём лице и помощницу, и ангела-хранителя. Завтра же займись этим. Слышишь?

Впечатление от её речи было колоссальным. Пытаясь осознать происходящее, я отвернулась ненадолго, а когда вновь повернулась к столу, увидела: стул, на котором сидела девушка, был пуст. Посмотрела на своё отражение в окне. За спиной – никого. Даже как-то одиноко стало.

– Ну ладно, ладно, завтра попробую всё устроить, – неизвестно кому сказала я.

Поменять паспорт не такая простая штука. Ждать требовалось целый месяц. Чтобы не терять времени даром, я решила проводить его с пользой и каждый выходной навещала бабу Аню. Вместе мы ворожили, делали отливки, катали свечи с травами. Она всегда была рада мне:

– Проходи, проходи, милая. Поможешь?

– Ну конечно, помогу, – неизменно отвечала я.

Однажды бабаня спросила:

– Ну? Как продвигаются твои дела с именем? Поменяла ай нет?

– Да не так-то быстро это можно сделать, – улыбнулась я в ответ. – Через неделю пойду получать новый паспорт.

– Это хорошо, хорошо, – проворковала она. – Но чтобы дело быстрее и лучше сладилось, ты всех своих знакомых оповести, что, мол, не Инна я теперь. Пусть зовут тебя Зинаидой.

Тут я впервые подумала: «А действительно, ведь меня все знают как Инну. Трудновато будет приучить окружающих звать меня новым именем».

А баба Аня продолжала:

– А чтобы лучше всё сладилось, я тебе травки дам, воск и заговор. Ты дома подгадай время, чтобы тебя никто не побеспокоил, и скатай свечу. Потом сядь напротив неё и сиди, пока она не догорит.

– Так давайте вместе её скатаем. Вдруг я что-нибудь напутаю или вообще забуду?

– Нет, милая. Эту работу ты должна сделать сама.

Вечером, прощаясь, баба Аня без всяких слов и напутствий сунула мне в руки маленький пакетик. Я понимающе кивнула в ответ и уехала.

Дома запрятала пакет с травами – так, чтобы муж не нашёл и не добавил в чай, – и стала ждать удобного момента.

Придя в понедельник в больницу, решила начать работу по подготовке сослуживцев к переменам. Начала со своей медсестры Оксаны.

– Какое другое имя? – не поверила она. – Да ну, Инна Зиновьевна, вы шутите.

Я объяснила, что именно Зинаида и есть моё настоящее имя, но она не воспринимала мои слова всерьёз и упорно звала меня Инной.

Некоторые, впрочем, поверили и даже пытались обращаться ко мне по-новому, но привычка брала своё, и я снова и снова слышала:

– Инна Зиновьевна, а вы заполнили историю болезни?

– Инна Зиновьевна, помогите мне разобраться с этим пациентом.

– Инна Зиновьевна, вы на обед идёте?

С этим срочно требовалось что-то делать. Придётся брать отгул – иначе мне просто не выкроить время для ритуала. Ведь прерывать его нельзя, а живя в одной квартире с алкоголиком, никогда не чувствуешь себя в полной безопасности.

Так я и сделала. Оформила день без содержания, утром сделала вид, что собираюсь на работу, и, проводив мужа, достала бабанин пакетик. Задумалась, глядя на его содержимое.

«Интересно, что подумали бы обо мне коллеги, увидев, чем я занимаюсь? Наверное, назначили бы мне курс лечения и отстранили от должности», – усмехнулась я.

Когда на столе было разложено всё, что подготовила бабушка для ритуала, я будто почувствовала на себе чей-то взгляд. Подняла голову и заметила на стекле своё отражение, а за ним – тень той Зинаиды, которая обещала быть моим ангелом-хранителем. Она одобрительно кивала, подбадривая, и я, почувствовав уверенность в себе, приступила к ритуалу. Так я впервые занялась ворожбой дома, самостоятельно.

Всё сделала, как велела баба Аня: и свечку с травами скатала, нашёптывая заговор, и прожгла, сидя напротив. Свеча догорела и оплавилась. Я долго разглядывала оставшийся воск. В нём увидела только силуэты каких-то чудовищ. Так ничего и не поняв, завернула всё в фольгу и выбросила.

Позже пришёл Женька, принюхался и подозрительно посмотрел на меня, но, так ничего и не сказав, прошёл молча в комнату, лёг на диван и сразу уснул.

Я, конечно, сказала ему, что меняю паспорт – беру своё старое имя и фамилию. Он как-то задумался, но ничего не ответил. Оставшуюся неделю всё время косился на меня, не то подозревая в чём-то, не то обижаясь и жалея, что я перестала терпеть и перешла к каким-то действиям. Скандалов всю неделю не было. Он по-прежнему пил, но старался со мной не разговаривать.

Наконец пришла пора получать новый паспорт на имя Никитиной Зинаиды Зиновьевны. И вот заветная книжица уже лежала у меня в сумочке.

Придя домой, я по привычке толкнула входную дверь, а она оказалась заперта. Изрядно удивившись, я подумала: «А вдруг?» – надеясь на то, что моя ворожба подействовала и муж взялся за ум.

Войдя в квартиру, поняла, что она подействовала, но совсем не так, как я ожидала. Квартира была пуста, а на столе лежала накарябанная неровным почерком записка: «Ухожу. На развод подам сам. Живи как знаешь».

Я подошла к окну и посмотрела на знакомый с детства пейзаж: старая облезлая горка, лавочки, голые деревья и огромная лужа посреди двора, усыпанная жёлтыми кленовыми и берёзовыми листьями.

«Ну вот всё и решилось само собой».

Я обернулась и с изумлением увидела в кресле своего двойника. Девушка ничего не говорила, молча смотрела на меня и улыбалась.

– Вот как всё получилось! – грустно поделилась я с ней.

Она по-прежнему молчала, но, в отличие от меня, совсем не грустила. Улыбка озаряла лицо Зинаиды. Уверенность поколебалась во мне, и я спросила:

– Ведь всё получилось?

Она молча кивнула, поднялась с кресла, подошла, обняла и… слилась со мной.

Ну конечно, всё правильно. Не может же быть двух одинаковых Зинаид! Теперь мы с ней одно целое. И у нас, конечно, всё получится.

*****

Дочитав свою историю, Зинаида, как строгий редактор, конечно же вновь нашла недочёты, но исправлять прямо в тексте не стала. Для этой цели был заведён специальный блокнот. В него и заносились все мысли и замечания, чтобы потом, сидя за ноутбуком, отдаться своему любимому развлечению – что-то улучшать, что-то вычёркивать, а что-то, наоборот, дописывать.

А рукописные тексты всегда оставались такими, какими попали в её руки. Когда Зинаида брала такой текст, поглаживала, вглядываясь в почерк, перед ней сразу вставал облик того, кто его написал.

Отложив в сторону блокнот, Зинаида ещё немного посидела, вспоминая свой путь на поприще познания себя, и рука сама потянулась к следующей файлу.

Прочитала название, и воспоминания вновь закружились в её голове.

Как же давно это было. Она тогда пыталась что-то понять или опровергнуть. В общем, искала чего-то, приобретала новый жизненный опыт и впервые встретилась с тем, кто в последствии стал единомышленником, соратником и, как ей иногда казалось, немного поклонником. Именно вместе с ним они придумали и этот особнячок, и то тайное общество на виду у всего города, которое решили назвать «Вероятность».

Зинаида сделала ещё глоточек, улыбнулась и начала читать следующую историю, подписав над ней то, что выбрала из книги имён о Валентине:

«Валентин – здоровый, сильный, верный».

«Неожиданное испытание»

Валентин сидел на корточках, прислонившись к стволу древней сосны, безучастно наблюдая сквозь полуприкрытые веки за белкой. Та сновала вверх-вниз по дереву, что росло напротив, шелушила шишки, и всё ей было нипочём.

Его мокрая от пота чёлка прилипла ко лбу, взгляд светло-серых глаз потускнел. Тело ломило от усталости. Хотелось есть. И пить. И не было больше сил видеть перед собой мрачный бесконечный лес, по которому он скитался целый день. Кроны деревьев так густо переплетались, что солнце почти совсем не пробивалось сквозь них. Лишь изредка тоненький лучик боязливо, окрашивая в рыжий, скользил по русым волосам путника, но очень скоро снова прятался за густыми зарослями, будто спешил выбраться из этого мрака на свободу, заставляя погаснуть рыжий блеск в волосах.

Валентин много читал приключенческих книг, где герои, оказавшись на необитаемом острове или в джунглях, брали себя в руки и находили невероятные способы для выживания. В книгах всё выглядело логично и понятно. Но сейчас, очутившись в такой ситуации, он с горечью осознал, как далеки были писатели от реальности.

Парень опустился на землю, с наслаждением вытягивая уставшие ноги. Вспомнил, как мама не раз говаривала: «Всё читаешь и читаешь. Лучше бы в спортзал сходил». Да, сейчас спортивная подготовка пригодилась бы. «Надо было хотя бы на спортивное ориентирование в школе записаться, а не дрынькать на гитаре с утра до вечера», – подумал он снова и поймал себя на мысли, что повторяет мамины слова.

Валька запрокинул голову, привалившись к стволу. Как же так вышло, что он мог заблудиться в обычном лесу, да ещё так быстро и безнадёжно?

И угораздило же его поддаться на уговоры друга! Хотя этого Костю и другом-то с трудом назвать можно, они встречались только на парах в институте, а тут вдруг решили провести вместе выходные. У Кости в деревне был дом, оставшийся от бабушки. Ему нужно было съездить, посмотреть и оценить состояние ветхого строения. Вот он и позвал Валентина составить ему компанию. Планов особых у Вали не было, и он согласился.

Ну хорошо, съездить, посмотреть, шашлыков поесть – это ещё ничего, но зачем их понесло в лес? «Ну да, – вспомнил он. – За грибами». Валентин, городской до корней волос, сроду их не собирал. Да и в лесу-то был только в далёком детстве.

И вот чем всё закончилось. В какой-то момент они с Костей потеряли друг друга из вида. Когда это обнаружилось, страха не было, но – уверенность, что он обязательно выйдет из леса. Вроде шёл правильно, дорогу запоминал, но, к своему прискорбию, оказался вместо деревни в самой глуши.

«Так, ладно, надо действовать, – прогнав уныние, подумал Валентин. – Пойду прямо, куда-нибудь да приду». Парень оперся о землю, чтобы встать. Неожиданно рука нащупала что-то под слоем сосновых иголок. Не глядя, наугад раскопал пальцами ямку и подцепил нечто маленькое, металлическое.

«Неужели и здесь человек умудрился оставить свой след?» – удивился Валентин найденному продукту цивилизации.

От голода и головной боли зрение стало подводить, и, чтобы лучше разглядеть найденную вещь, пришлось поднести её к самым глазам. Это была монета.

«Ну конечно, деньги мне сейчас очень пригодятся», – по лесу разнёсся истерический смех. Валентин смеялся и колотил кулаком с зажатой монетой по ни в чём не повинной сосне.

Неожиданно осознал, что голова вдруг перестала болеть, в ней появилась какая-то ясность, а усталость прошла и захотелось встать, двигаться, искать спасения.

Он снова взглянул на монету и уже спокойно, осмысленно начал разглядывать её. Странная оказалась денежка, однако. Видно, что очень старая, позеленевшая от времени и долгого лежания под влажным слоем подгнивших веток и хвои.

Но не это в ней удивляло. Странным было достоинство монеты – девятнадцать рублей.

«Интересное кино! Это когда ж такие деньги выпускали? – безразлично подумал парень и, сунув её в задний карман джинсов, поднялся на ноги. – Однако пора выбираться отсюда».

И он пошёл, хотя начинало темнеть и разум подсказывал: «Остановись. Подумай о ночлеге». Нет. Он всё же попытается, пока совсем не стемнело, поискать дорогу.

Пустынная чаща с голыми стволами, без единой травинки под ногами неожиданно сменилась густым непролазным лесом, в котором наряду с соснами начали встречаться и деревья других пород.

Бурелом цеплял одежду, царапал лицо, но Валентин из-за какого-то упрямства не желал останавливаться. И вот судьба вознаградила его. Он раздвинул густую паутину сухих веток и неожиданно увидел ветхую хибару.

«Люди!» – обрадовался парень и ускорил шаг. Но, подойдя ближе, засомневался и решил немного оглядеться. Очень уж неказисто и неприветливо выглядело строение. Осторожно ступая, он начал обходить избушку, заглядывая в каждое оконце. Вдруг послышался тихий то ли писк, то ли плач. Валентин подкрался к окну, заглянул – плач стал слышен громче. Плакал ребёнок. В доме было темно, но, обшарив взглядом всю комнату, Валентину удалось разглядеть сквозь мутное стекло девочку в углу небольшой комнатёнки. На вид ей было года три.

Немного осмелев, он постучал в окно, надеясь, что взрослые услышат и откликнутся. В ответ тишина. Девочка тоже затихла и только всхлипывала, во все глаза уставившись на парня за окном.

«Так. Похоже, кроме ребёнка, в доме никого нет», – подумал Валька, но всё же обошёл вокруг и побарабанил в запертую дверь. Безрезультатно. Девочка внутри вновь заскулила. В два прыжка оказавшись у окна, он вполголоса попытался успокоить ребёнка.

– Эй, не плачь. Ты чего? – не очень-то Валентин умел общаться с мелюзгой, но девочка затихла.

«Что же это за дом такой? – терялся парень в догадках. – В глухом лесу, в заброшенном доме ребёнок один. Что это может означать?»

Ещё раз огляделся по сторонам и сам себе ответил: «Да ничего хорошего. Вот вляпался!»

Но что-то нужно было делать, и Валентин начал трясти, раскачивать рамы. Результат не заставил себя ждать. Они были настолько ветхими, что быстро поддались и открылись.

«Ура!» – возликовал в душе Валька и, подтянувшись, перемахнул через подоконник. Девочка, всхлипывая, наблюдала за ним.

Оказавшись в комнате, он огляделся и увидел старинный буфет со множеством дверок и выдвижных ящичков. Сразу голод напомнил о себе, и Валентин начал шарить в надежде найти что-нибудь съестное. Один ящик, другой, третий – пусто. И такая вдруг безысходность овладела им! Неужели ему суждено загнуться от голода? От бессилия парень обречённо опустился на колени рядом с буфетом.

Может, он просто не увидел, не заметил? Может, всё же где-то в недрах этой деревянной громадины завалялось хоть что-нибудь съедобное? Нужно чем-то посветить и посмотреть ещё раз.

Трясущимися руками Валентин полез в карман, радуясь тому, что всё-таки додумался взять с собой хоть одну полезную вещь – маленький, почти детский фонарик. Вместе с фонариком что-то выскочило из кармана и упало на пол с тихим металлическим звоном. «Что бы это могло быть?» – осветил он деревянный пол. Это была та самая монета, что нашлась в лесу.

«Вроде я её в задний карман клал», – мелькнуло в голове. Валентин медленно поднял её, зажал в кулаке и задумался. И вновь в голове как-то вдруг просветлело, в теле заиграла энергия: «Что это я, в самом деле, раскис?».

Уже спокойно он пошарил фонариком по комнате и кроме буфета обнаружил старую продавленную кровать, небольшой стол с двумя стульями, а в углу на табуретке ведро с водой. Бросился к нему и, наклонив, начал пить через край большими жадными глотками.

Утолив жажду, Валентин осмотрел комнату и не обнаружил больше ничего, кроме стен с замызганными, а в некоторых местах и оборванными обоями.

Наконец луч фонарика выхватил бледное личико с полными слёз глазами в пол-лица. Надо же, он совсем забыл о ребёнке! Девочка по-прежнему сидела на полу. Рядом валялась пустая пластиковая бутылочка и надломленная буханка белого хлеба.

– Ну что ты? Испугалась? – кивнул ей Валентин.

Девочка во все глаза смотрела на него, боясь пошевелиться.

Не дождавшись ответа, Валя сунул монету снова в карман, наполнил бутылочку водой и протянул девочке. Потом достал из рюкзака свою бутылку, наполнил и её, сел рядом.

– Можно? – виновато улыбнулся, а рука сама потянулась к хлебу.

О, какое было наслаждение почувствовать вкус обычного чёрствого хлеба! Он дожёвывал второй кусок, когда откуда-то издалека послышались мужские голоса. Они быстро приближались, и через минуту Валентин уже различал слова. Осторожность заставила его выключить фонарик. Крадучись, парень подошёл к окну, прислушался.

Непонятно, как сквозь кроны деревьев луна протиснула свой холодный луч, но всю комнату ненадолго наполнили бело-голубые блики, в которых Валентин отчётливо увидел, как девочка скорчила гримасу и приготовилась заплакать. Парень приложил палец к губам и как можно приветливее улыбнулся ей. Девочка сразу передумала реветь, поднялась, неуверенным шагом подошла и, обхватив его ногу, крепко прижалась.

Мужчины не спешили заходить в дом. Они остановились у окна и не торопясь вели разговор.

Валентин, затаив дыхание и успокаивающе гладя девочку по голове, слушал.

– Ну что? Как девчонку возвращать будем? – говорил первый.

Голос у него был писклявый, почти женский.

Второй хрипло хихикнул и ответил:

– Ну ты даёшь, малец! Стоит нам привезти её, и нас под белы рученьки в СИЗО.

– А как же теперь? – будто даже испугался писклявый.

Хриплый опять хихикнул:

– Как, как? Нежно.

От этих слов у Валентина в ушах загудело. Он уже ничего не слышал, и ноги будто свинцом налились. Очнулся от того, что девочка дёргала его за штанину. Валя наклонился и подставил ей ухо. Девочка оказалась очень понятливой. Она срывающимся от всхлипов голосом еле слышно прошептала:

– Писать хочу.

«Этого ещё не хватало!» – подумал Валентин, но, как не странно, именно эти слова вывели его из ступора. Он понимал, что девочку приговорили. Но ведь и его не помилуют! Они в одной лодке, как говорится.

Позже он сам удивлялся своему хладнокровию. И откуда только взялось в нём столько спокойствия, решимости и понимания всей ситуации?

Голоса на улице звучали ровно. Бандиты ничего не подозревали и не торопились, поэтому Валентин огляделся ещё раз по сторонам, прикидывая, что может пригодиться в дороге. Сунул в рюкзак воду, остатки хлеба, покрывало с кровати и детскую кофточку. Затем, не мешкая, подхватил девочку на руки, приговаривая: «Тише, тише. В лесу пописаешь», – посадил на подоконник открытого окна. Осторожно перебрался сам и, ощутив под ногами мягкий дёрн, подхватил малышку на руки. Сначала тихо ступая, а потом всё быстрее и быстрее, помчался прочь от страшного дома.

И вот он уже несётся, не обращая внимания на сучья, хлещущие по лицу, на кочки и ямы, на то, что конечный пункт прибытия ему неизвестен. Только мысль о том, что в его руках не только своя жизнь, но и жизнь маленького незнакомого существа, придавала ему силы.

Он бежал и бежал, пока ноги не стали цепляться одна за другую, отчего ход замедлился и пришлось перейти на шаг. Тяжело дыша, Валентин наконец остановился, прислонился к дереву, а постояв немного, сполз вниз по стволу на землю и разжал одеревеневшие руки. Странно, но девочка спала. Он опустил её на землю, прикрыл тряпицей, захваченной в доме, и с наслаждением приложился к бутылке с водой.

«А воду-то нужно экономить, – вовремя спохватился парень. – Кто знает, сколько нам ещё мотаться».

От усталости ломило всё тело, но сон не шёл. Что ни говори, а в лесу ночью жутковато. Постоянно слышатся то шорох, то уханье совы, а то будто и шаги.

Даже спичек не было, чтобы развести костёр. «Хотя, – подумал Валентин, – может, это и к лучшему. Если нас всё ещё ищут, то огонь и не нужен».

Только под утро Валя немного задремал, а открыв глаза, ощутил дежавю. Снова перед ним ствол сосны и белка, снующая вниз-вверх. Только на этот раз у дерева стояла малышка, наблюдала за безобидным пушистым зверьком и улыбалась. Невольно улыбнулся и Валентин.

– Эй, малышка, – поманил он её, доставая из рюкзака воду и хлеб.

Девчушка уже не боялась. Попила, поела, но выглядела она неважно – бледность лица и синяки под глазами. Всё внушало опасения. Валентин понимал, что, если они не доберутся до людей, плохо придётся обоим. Прежде чем двинуться в путь, он решил ещё раз обследовать свой рюкзак: вдруг там завалялось что-нибудь полезное. И вот – всё содержимое на земле, но ничего подходящего для ситуации нет как нет, одна ерунда. Ну зачем, скажите на милость, брать с собой в лес студенческий билет, какие-то пакеты, портмоне, кубик Рубика?

«Я что, собирался его собирать, сидя на пенёчке? – с недоумением подумал Валентин. – Ну хоть бы нож или зажигалку! Да обычные бумажные салфетки и то пригодились бы».

Злясь на самого себя, он сгрёб всё в кучу и сунул обратно.

«А это откуда? – с удивлением поднял парень с земли девятнадцатирублёвую монету. – Ещё одна?»

Он обшарил все карманы – пусто. «Это что же? Та самая монета? Я же помню, клал её в карман, а она в рюкзаке оказалась». Валька поднял её и с интересом стал рассматривать.

Вся она была сплошь покрыта царапинами и вмятинами. С одной стороны – портрет какого-то мужика, но такой затёртый, что лицо угадывалось с трудом.

«Та-а-ак, – бормотал себе под нос Валентин, – ага, это, наверное, аверс, а с другой стороны… – он перевернул кругляшок и уставился на цифру, – с другой стороны реверс; кажется, так это называется. Или наоборот? – Валька задумался. – Как же она в рюкзак попала? Была же в кармане. Чудно!» – и зажал её в ладони.

Вдруг невдалеке послышались тихие голоса и шорох шагов. У Валентина дух захватило. Неужели это те молодчики? Девочка тоже испугалась, подползла к нему и обхватила за шею, прижалась всем телом.

Шаги приближались. Он поднялся, крепко обнял малышку, осторожно выглянул из-за ствола – и выдохнул. По лесу шли парень и девушка. Шли так, будто этот лес принадлежал только им. Хотя отчего-то разговаривать старались очень тихо, лишь иногда, не сдержавшись, что-то вскрикивали, но сразу вновь понижали голос. Выглядели странно, будто сбежали со съёмок исторического фильма о Древней Руси. Одеты были в какие-то балахоны, но на ногах вполне современные кроссовки, за плечами рюкзаки. У парня на голове бейсболка, у девушки платок, повязанный назад, под платком две русые косы.

Валентину эта парочка показалась безобидной. В любом случае выбора не было, и, отбросив сомнения, он вышел из своего укрытия.

Незнакомцы резко остановились и замолчали. Валентин же, широко улыбаясь, шагнул навстречу и, наверное, излишне громко выкрикнул:

– Здравствуйте!

Незнакомцы попятились. Валентин удивился и продолжил движение вперёд:

– Помогите, пожалуйста. Мы заблудились.

С каждым его шагом парень и девушка, взявшись за руки, продолжали пятиться. Валентин недоумевал:

– Помогите. Со мной маленькая девочка. Она устала и проголодалась. Почему вы не хотите помочь?

Наконец девушка нарушила молчание и, медленно проговаривая каждое слово, произнесла:

– Вы… нас… видите?

– Ну да, – растерялся Валентин, глядя ей в глаза. – А не должен?

Тут с другой стороны послышался треск сучьев, раздались грубые голоса, которые Валентин сразу узнал.

Всё. Тупик. Теперь не убежать.

Все эти мысли быстрой тенью промелькнули в глазах парня. В одно мгновение в них отразились и страх, и разочарование, и безысходность. Валентин встретился глазами с девушкой… и ощутил – она будто в сети поймала мысли и чувства измученного странника. В глазах мелькнуло понимание. Она быстро притянула своего спутника к парню с ребёнком на руках и обхватила, обняла, насколько смогла, всю компанию.

Бандиты быстро приближались. Валентин зажмурился, будто это могло спасти его, и замер на месте. Вот хруст шагов совсем рядом, вот ненавистные голоса почти у самого его уха. Всё, это конец… Но преследователи, оказавшись совсем рядом, по какой-то непонятной причине не обратили на них никакого внимания и прошли мимо. Когда голоса стихли и осталось только пение птиц, постукивание дятла и жужжание комаров, парень и девушка расцепили свои объятья.

– Как это? Что это было? Не понимаю, – лепетал Валентин.

Парень подошёл, взял у него из рук девочку и сказал коротко:

– Пошли.

У Валентина будто гора с плеч свалилась и на душе стало легко-легко. Он так устал! Пусть ведут его куда хотят. Только бы там была ванная, кровать и еда.

Шли недолго. Через некоторое время в небольшой низине глазам путников открылась деревенька. Именно деревенька. В ней было домов десять, не больше.

– Что это? – удивился Валентин. – Никогда не думал, что в глубине леса может быть деревня.

– Про экопоселения никогда не слышал? – с улыбкой спросила девушка. – Здесь собрались те, кому надоела городская суета. А впрочем, у каждого своя причина. Иди за нами.

– Интересно посмотреть, как живут люди вдали от цивилизации, – улыбнулся Валка, стараясь наладить контакт с новыми знакомыми.

Он всю дорогу пытался это сделать, но попутчики были немногословны, особенно парень. Всё, что удалось узнать, – их имена. Денис и Ольга. А его именем никто не поинтересовался. Он помолчал немного и, не дождавшись встречного вопроса, сказал:

– А я Валентин. А девочку я не знаю, как зовут. Мы случайно встретились. Я…

– Да не трынди, – обернулся Денис. – Всё мы про тебя знаем, – и ускорил шаг.

Так и дошли до места. Валентина в саму деревню не повели. Остановились у крайнего дома. Ольга прошла вперёд, постучала, крикнула, слегка приоткрыв дверь:

– Тётя Зина, можно? – и вошла.

Потом выглянула и впустила остальных. Первым, конечно, вошёл Денис с девочкой. Валентин вошёл последним, и это было хорошо. Он мог спокойно, не торопясь, всё рассмотреть. А посмотреть было на что. Это походило не на дом, а на какую-то избушку на курьих ножках. Бревенчатые стены скрывались под пучками высушенных трав, отчего запах стоял такой, что голова кружилась. Впрочем, может, она кружилась от голода. Валентин остановился перевести дух, но его окликнули, поторопили.

Он зашёл в горницу. Тут тоже всё оказалось очень необычным. Мебель вся деревянная, на вид грубоватая, но какая-то простая и понятная, без всяких вывертов.

За столом сидела женщина – интересный персонаж. Вроде и не старая, и даже красивая, но волосы седые и длинные. Такая красивая Баба-яга из сказки.

Девочка уже лежала на кровати. Около неё хлопотала Ольга. Денис вышел с вёдрами, видимо, за водой. А женщина сидела спокойно за столом и пристально смотрела на гостя.

– Здравствуйте, Зинаида… извините, как ваше отчество?

Ольга с Бабой-ягой переглянулись и усмехнулись.

– Зачем тебе отчество? У нас всё просто, – и вперилась своими умными, пронзительными синими глазами словно прямо в мозг. Так Валентину показалось.

– Ну, рассказывай, соколик, – а глаза всё сверлят и сверлят.

Тут Валентин вдруг осмелел и выпалил:

– А может, по старому русскому обычаю сначала в баньке попарите да хлебом-солью попотчуете?

– Ну что ж. Иди, парься. Денис как раз воды натаскал. – А потом Зинаида обратилась к Ольге: – Оля, проводи. Я с ней побуду. – Женщина встала из-за стола и села на край кровати, где лежала девочка.

Оля прошла мимо Валентина, обернулась:

– Ну что же ты? Пойдём, – и вышла.

– Слова из вас лишнего не вытянешь, – догоняя её, обиженно произнёс Валентин. – Только и слышу «пойдём», «садись», «рассказывай». С Денисом-то ты в лесу болтала, я слышал.

Девушка улыбнулась.

– Так то с Денисом. А про тебя я и так всё знаю.

– Да откуда ты меня знать-то можешь?

– Не тебя, а про тебя.

– Да что вы всё загадками говорите?

Ольга не ответила. Втолкнула его в низенькое строение – баню. Там уже Денис всё подготовил и, проходя мимо, буркнул:

– Надеюсь, сам справишься. Тут горячая вода, тут холодная. Не перепутай, – объяснял Денис, тыча пальцем. – Полотенце и чистая рубаха там, – и вышел.

Валентин с детства баню не любил. Поэтому решил побыстрее ополоснуться и просто отдохнуть в предбаннике, обдумать своё положение.

А положение было какое-то двоякое. Вроде встреча с этими людьми была спасением. Но в то же время чувствовалось, что ему здесь не очень-то и рады.

Стал раздеваться. Хотелось побыстрее добраться до тёплой воды, умыться, привести себя в порядок. Ему казалось, что вместе с грязью и потом смоются все проблемы – и жизнь сразу наладится.

Первым делом парень стянул с себя футболку, хотел её бросить на пол, но из маленького нагрудного кармашка что-то выкатилось.

«Да ёлки-палки, снова эта монета! Как она всегда оказывается там, где её не ждёшь?»

Он сел на деревянную скамью и снова стал всматриваться в находку, раздумывая: «А ведь непростая монетка-то. Мистика, да и только». Вспомнилось, как она в критические моменты всё время попадалась ему на глаза. Как напитывала его энергией и проясняла мысли, помогая справиться со всеми трудностями.

«Чушь это или нет, а монетку лучше держать всегда при себе», – решил он. Пошарил глазами вокруг, поднял с пола какую-то верёвочку и начал оплетать ею монетку со всех сторон, пока та не стала похожа на золотую рыбку, попавшую в сеть. Потом сделал длинную петлю, чтобы можно было надеть на шею.

«Домой вернусь, сделаю из неё брелок или подвеску», – подумал Валька и отправился мыться.

После бани хотелось всех любить, всем улыбаться и говорить только приятное. Распаренный, довольный, он вошёл в горницу, но, стоило увидеть кислые лица хозяев, как настроение сразу пропало.

– Долго же ты, – укорила его Зинаида.

Она указала глазами на стол. Там стояла крынка молока и блюдо с плюшками. От их запаха можно было сойти с ума. Парень без приглашения уселся, взял одну, поднёс к самому носу и от наслаждения закрыл глаза.

– Поешь и собирайся, – отрезала седовласая хозяйка дома.

– Как собирайся? – опешил Валентин. – Что же вы за люди такие? Неужели и отдохнуть не дадите, сразу за дверь выставите?

– С девочкой неладно, – продолжала женщина. – Ей помощь нужна. Профессиональная медицинская помощь. Ты уж прости, но придётся тебе на большую землю идти.

Валентин перевёл взгляд на кровать. Девочка действительно выглядела неважно. Бледная, глаза ввалились, губы потрескались.

– А что с ней такое?

– Истощена она очень и обезвожена. Ей капельница нужна.

Валентин присел рядом, погладил девчушку по голове. Она открыла глаза, но смотрела безучастно, словно в пустоту.

– Ну да, кто знает, сколько она в том доме до меня просидела, – потом Валька встрепенулся. – Да, надо идти. Вот только… Найду ли я дорогу?

– Найдёшь, если избавишься от этого, – и Зинаида указала на монету у него на груди.

– Почему? – возмутился парень.

– Ты поешь-поешь на дорожку. И с собой возьми, а я расскажу.

Валентин набросился на угощенье, а местная Баба-яга стала развлекать его разговорами.

– Ты не обижайся на нас, не привыкли мы к гостям. Для того и забрались в эту глушь, чтобы поменьше общаться с такими, как ты.

Парень даже поперхнулся от этих слов.

– Да не беленись, не беленись. Я не тебя конкретно имею в виду. Это скорее о мире в целом. Слишком уж современность механизирована, на наш взгляд, быстро теряет всё исконное.

Валентин, не переставая жевать, усмехнулся. Баба-яга заметила.

– Не спорю, всё это нужно и важно, но, согласись, не для всех. В нашей общине собрались люди, которые на «большой земле» считаются странными, не от мира сего. Каждый наделён каким-нибудь даром. Кто-то читает мысли, кто-то разговаривает с потусторонним миром, кто-то видит будущее. Кто-то, как Ольга, умеет считывать о человеке известную только ему одному информацию и даже наводить морок на недругов. Но в вашем мире нас либо считали сумасшедшими, либо пытались использовать в своих нечистых целях. Все, кому было плохо там, здесь живут спокойно, так, как им хочется. В любой момент каждый может покинуть деревню, но чужаков сюда приводить нежелательно. За то, что вы с девочкой здесь оказались, благодари Ольгу и вот эту монету.

Валентин наконец насытился и, откинувшись на спинку неудобного стула, произнёс:

– Прямо утопия какая-то.

Пропустив последнее замечание мимо ушей, седовласая женщина продолжала:

– Ольга пожалела вас. Ей достаточно одного взгляда на человека, чтобы узнать о нём всё. Видно, ты не совсем ещё пропащий, раз она взялась тебе помогать.

Валентин перевёл взгляд на Ольгу, пытаясь увидеть в ней что-нибудь необычное. «Надо же, а с ней, оказывается, нужно быть поосторожнее», – пришла мысль, но, заметив лёгкую усмешку на её лице, потупился, словно не подумал, а сказал вслух что-то неприличное.

– А с этим лучше расстаться, – снова ткнула пальцем в монету Баба-яга.

– Да чем она вам помешала-то?

– Мне нет, а вот ты рискуешь остаться в этом лесу навсегда. Если бы ты был один, я бы не настаивала, это твой выбор. Но с тобой будет ребёнок.

– Да хватит меня стращать! Монета была со мной, когда я встретился с преступниками, когда спасал девочку. Может, она и помогла мне. Может, именно благодаря ей я пережил спокойно ночь в лесу, а затем встретил Ольгу и Дениса.

– Ты прав, она помогла тебе. Число девятнадцать очень сильное, но оно противоречит само себе. Единица – это начало цикла. Девятка – завершение. Монета удивительным образом сумела привести тебя именно туда, где в тебе нуждались. Это было начало. Теперь как-то всё должно завершиться. Никто не знает, какой конец принесёт твоей истории девятка. Она играет людьми, ведь это цифра-перевёртыш. Ты рискуешь не выйти из леса, а рисковать тебе нельзя.

– Откуда вы знаете? Может, она, наоборот, даст мне выбраться? – возразил парень, а сам подумал: «Монета, наверное, ценная, и тётка хочет оставить её себе».

Женщина усмехнулась, а Валентину почему-то стало стыдно, как будто кто-то подслушал его мысли.

– К сожалению, я знаю историю этой монеты. Все, кто владел ею, сначала ощущали подъём и в мыслях, и в делах, но выживал только тот, кто успевал вовремя от не избавиться. Избавься и ты, – и добавила: – А мне она точно не нужна.

Всё это время Ольга сидела рядом с девочкой, Денис стоял в дверях, облокотившись о косяк. Зинаида перехватила встревоженный взгляд девушки и встала из-за стола.

– Пора. Как бы поздно не было.

Денис подошёл к кровати, поднял девочку, укутанную в одеяло, и вышел. Ольга за ним. Валентину тоже ничего не оставалось, как попрощаться с хозяйкой дома.

– Ребята проводят тебя, выведут из леса, дальше пойдёшь сам. Помни, что я тебе сказала, не рискуй жизнью девочки и своей.

Валентин подхватил рюкзак со своими вещами и провиантом – и побежал догонять Ольгу с Денисом.

Ему до смерти не хотелось возвращаться в этот мрачный лес. Было как-то тревожно и даже страшно. «Если всё сложится удачно, даже в парк ходить не буду», – подумал он, снова созерцая бесконечную череду деревьев и кустарников.