Певцы и вожди

Певцы и вожди
Автор книги:     Оценка: 0.0     Голосов: 0     Отзывов: 0 150 руб.     (2$) Читать книгу Купить и скачать книгу Купить бумажную версию Электронная книга Жанр: Биографии и Мемуары Правообладатель и/или издательство: Accent Graphics communications Дата публикации, год издания: 2017 Дата добавления в каталог КнигаЛит: Скачать фрагмент в формате   fb2   fb2.zip Возрастное ограничение: 12+ Оглавление Отрывок из книги

Описание книги

Владимир Фрумкин – известный музыковед, журналист, ныне проживающий в Вашингтоне, США, еще в советскую эпоху стал исследователем феномена авторской песни и «гитарной поэзии». В первой части своей книги «Певцы и вожди» В. Фрумкин размышляет о взаимоотношении искусства и власти в тоталитарных государствах, о влиянии «официальных» песен на массы. Вторая часть посвящается неподцензурной, свободной песне. Здесь воспоминания о классиках и родоначальниках жанра Александре Галиче и Булате Окуджаве перемежаются с беседами с замечательными российскими бардами: Александром Городницким, Юлием Кимом, Татьяной и Сергеем Никитиными, режиссером Марком Розовским. Книга иллюстрирована редкими фотографиями и документами, а открывает ее предисловие А. Городницкого. В книге использованы фотографии, документы и репродукции работ из архивов автора, И. Каримова, Т. и С. Никитиных, В. Прайса. Помещены фотоработы В. Прайса, И. Каримова, Ю. Лукина, В. Россинского, А. Бойцова, Е. Глазычева, Э. Абрамова, Г. Шакина, А. Стернина, А. Смирнова, Л. Руховца, а также фотографов, чьи фамилии владельцам архива и издательству неизвестны.

Оглавление

Владимир Фрумкин. Певцы и вожди

Александр Городницкий. «Жил в Питере когда-то мой друг музыковед»

Об авторе

От автора. Немного о себе и об этой книге

Часть I. Технология убеждения

Легкая кавалерия большевизма

«Создать таковые для России»

Слова

Преображение слов

«С верой святой в наше дело…»

«Купим кровью мы счастье детей»

Аккомпанемент или контрапункт?

Почти бесплодные 20-е годы

Расцвет

«Мы можем петь и смеяться, как дети…»

Песни меняют цвет, или Как Москва перепела Берлин

«Раньше мы были марксисты…»

Марш, марш вперед…

Всё выше…

«Хорст Вессель» и «Союз нерушимый…»

Часть II. Рожденная свободной

«Но первым запел менестрель…»

Вместо предисловия

«Между счастьем и бедой…»

Песня на пари

«Наверное, можно и так…»

«Родина, к сожалению, везде»

«…Объятья наши жарки от предчувствия разлуки…»

«Вижу, в розовой рубашке вышел Окуджава…»

«Вот приходит Юлик Ким…»

Метаморфоза профессора Эткинда

Первая встреча «за бугром»

Перестройка и солонина

«Даже Пастернак не говорил о себе: я поэт»

Увеличенная октава

«Делал то, что делается…»

Кто мы есть? За что нам это?

Булат Окуджава и сегодняшняя Россия

Ливан или Иван?

Кто мы есть?

Диагноз – большевизм

Неужели российская власть не может самоутвердиться другим способом?

Родина померкла…

Ниточка и ножницы

Откуда прилетел голубой шарик и кое-что ещё о музыке Булата Окуджавы

1

2

3

4

5

6

Портрет на фоне эпохи: Булат Окуджава в толковании Дмитрия Быкова.[117]

1

2

3

4

«Раньше мы были в авангарде…». Беседа с Александром Городницким и Юлием Кимом

«Меня особенно потрясло то, что в штатах так много людей, которые несут в сердце свое шестидесятничество…». Беседа с Марком Розовским

«Реванша не будет…». Беседа с Юлием Кимом

Уан мэн бэн(н)д

«Быть бы мне поспокойней…»

«Не причастный к искусству, не допущенный в храм…»

«Но ангел стоял за спиной у Нее…»

Сардельки, сардинки и дипломатия

«Самый бездарный в музыкальном отношении»

Песня против песни

Неузнанные валькирии

«Исполнитель должен быть нейтрален»

От лица идиота

Контрасты галичевской музыкальности

«Казалось, что мелодии падают к нему с неба…». Беседа с Татьяной и Сергеем Никитиными

Вместо послесловия

Приложение

Музыка и слово. Беседа с Петром Межирицким (Калифорния)

Музыка и слово

«Жил да был композитор хре…». Вспоминая Ефима Эткинда

1. Две статьи – две судьбы

2. Ритм и смысл

3. «…Незапный мрак, иль что-нибудь такое…»

4. «Вы будете висеть вон на том фонаре, а я – на этом…»

Диалог продолжается…

Примечание редактора книги о А. Н. Должанском, Киралины Южак, ученицы А. Н. Должанского:

Придворные музы, или Пегас под советским седлом

1. В нежных объятиях системы

2. Невыносимая странность бытия

3. Укрощение строптивых

4. О вкусах не спорят

5. Правда правде рознь

6. Шум времени на пяти линейках

Отрывок из книги

Имя Владимира Фрумкина, музыковеда и радиожурналиста, много лет работавшего в Вашингтоне на «Голосе Америки», неразрывно связано с тем странным, возникшим в шестидесятых годах музыкально-литературным жанром, который получил впоследствии название «авторская песня». Название, однако, не слишком удачное: что значит «авторская», – ведь у каждой песни есть автор. Именно Владимир Фрумкин вслед за профессором из Оксфорда Джерри Смитом предложил гораздо более точный термин «гитарная поэзия».

В середине шестидесятых годов, когда в моем родном Ленинграде, на улице Правды, 10 (случайно ли, что попалась улица с таким именем?), в Доме культуры работников пищевой промышленности, возник первый клуб «гитарной поэзии» «Восток», объединивший молодых питерских авторов, Владимир Фрумкин, не в пример большинству своих музыкальных коллег, решительно встал на сторону нового и во многом спорного жанра, став ведущим литературно-музыкальных вечеров в «Востоке».

.....

До 1933 года немецкие коммунисты и нацисты нередко обменивались песнями, приспосабливая их к своим нуждам при помощи «нескольких поправок в тексте», как вспоминал композитор-нацист Ганс Байер. Обходилось иногда и без поправок: любимая ленинская «Смело, товарищи, в ногу», подхваченная берлинскими коммунистами, пелась потом штурмовиками в неизмененном виде, и лишь позднее в ней появились специфические для нацистов словесные детали.[25] О песнях, которые верой и правдой служили и сталинской России, и гитлеровской Германии, речь пойдет далее отдельно. Как видно, неточно выразился Ильич, говоря о «пропаганде социализма посредством песни» (в статьях «Евгений Потье» и «Развитие рабочих хоров в Германии»). Если пропаганда – это «распространение в массах и разъяснение воззрений, идей, учения, знаний» (словарь С. И. Ожегова), то песня ничего не пропагандирует. Ее специальность – не разъяснять идеи, а внушать бесконечную веру в их непогрешимость.

«Что поешь – в то и веришь», – заметил Солженицын, раздумывая о том, почему «политическое начальство» так убеждено «в первостепенном воспитательном значении именно хора».[26] Начальство вряд ли изучало психологию музыки, но оно, по-видимому, кое-что знало о ее магической власти над нашим сознанием и волей. Власть эту глубоко чувствовал и проникновенно передал Лев Толстой. «Страшная вещь музыка, – писал он в “Крейцеровой сонате”. – Музыка заставляет меня забывать себя, свое истинное положение, она переносит меня в какое-то другое, не свое положение: мне под влиянием музыки кажется, что я чувствую то, чего я, собственно, не чувствую, что я пони маю то, чего не понимаю, что могу то, чего не могу… В Китае музыка – государственное дело. И это так и должно быть (!? – В. Ф.). Разве можно допустить, чтобы всякий, кто хочет, гипнотизировал бы один другого или многих, и потом бы делал с ними, что хочет».

.....

Подняться наверх