Читать книгу Видения - Владимир Николаевич Положенцев - Страница 1

Он познакомился с ней случайно в электробусе у Восточного вокзала. Какой-то приезжий с объемным рюкзаком поинтересовался у него, где в Москве можно купить кока-колу и по какой цене.

–Да где угодно,– ответил Володя, удивляясь вопросу: приезжие «с колес» обычно интересуются, как проехать к Кремлю, а тут какая-то кола.

–За сто рублей литр дженерика, грузинский или казахский вроде как оригиналы, под двести,– добавила, в общем, симпатичная девушка лет двадцати трех/пяти.

–Спасибо,– ответил приезжий, вытирая пот со лба. Взвалив рюкзак на спину, выскочил на остановке из электробуса.

На следующей остановке вышел Володя. Девушка тоже.

–Чудной какой-то Буратино,– сказала она явно про приезжего.

–Почему чудной, да еще Буратино?– спросил Володя. – Видно, трубы горят с похмелья, в голове кроме колы ничего нет. А чего еще пить?

–Нос длинный, только на кончике обрубленный, – ответила она.

–Видно, Папа Карло нетрезв был, – ухмыльнулся Володя.

–Или папулю Паркинсон замучил. – Она заразительно расхохоталась, обнажив ровные, здоровые зубы.

Девушка протянула руку:

–Sell, – представилась она. – А ты…

–Тогда просто Vlad, – ответил он.

–Чего такой грустный, со своей не ладится?

–Ага,– честно признался Володя. Почему-то не захотелось от неё ничего скрывать. – Проблемы.

–У меня тоже проблемы, – вздохнула она. – Приезжай ко мне. Вместе не так грустно.

–Прям сразу?

–А чего тянуть? Нет, я не б… У меня своя квартирка. Сдаю угол одному типу, по имени Nick. Иногда сплю с ним, для здоровья. Ничего больше. Приходит, ложится в свой угол и в телефон, утром тихо исчезает. Жрачку приносит. Ты вроде, ничего, не дебил.

–Ты тоже. В смысле, ничего.

–Винишка прихвати.

–Какое?

–Полусладкое. Сухое не люблю, изжога мучает, а у меня рефлюкс-эзофагит. Слышал о таком?

–Слышал,– кивнул Володя, сам порой страдающий от «профессионального» рефлюкса по причине гастрита.

–Ну вот. Номер мой лови, доставай трубку.

Sell быстро отправила ему свой номер телефона, заскочила в электробус под тем же номером, из которого они с ней вышли. Зачем же тогда выходила, удивился Володя, неужели из-за меня? Странная всё же девица и чересчур простая. Говорит, что не б…

Вечером совсем стало тоскливо, хотел было ей позвонить, но она сама отправила ему свои координаты. Взял в ближайшем магазине пару бутылок крымского полусладкого вина, отправился по адресу на Таганке. Сомнения все же были, sell в переводе «продаваться, продавать». А потому, в том же магазине, прихватил пачку «предохранителей».

Она жила в кирпичной пятиэтажке – хрущевке у трамвайной линии. Двухкомнатная смежная квартира была чиста, но небогата: из мебели, советского образца, только самое необходимое.

Сели на кухне с гремящим холодильником «Саратов». Sell стукнула по нему кулаком, чтоб не гремел, достала с полки две баночки китайской лапши, кружки, штопор. Сама умело откупорила бутылку. Разлила. Всё молча.

Тут же появился как из-под земли ее жилец Nick. Без спросу налил себе, выпил, так же ни слова не сказав, удалился.

–Выразительное молчание,– ухмыльнулся Володя.– Он всегда такой бесшумный?

–Во время секса мурлычет, а на финише мяукает. Так громко, натурально, что страшно.

Она постучала ногой в дверь, крикнула:

–Сегодня мяукать не будешь, замену тебе нашла!

Володя поежился: он не был ханжой, тем более захватил предохранители, но как-то уж больно все откровенно и прямолинейно, не его тема.

–Не парься,– сказала она Володе,– пошутила. Я же не б… какая-нибудь. Хороший вообще-то мужик, настройщик роялей. Был. Теперь руки трясутся.

–Паркинсон? – решил сострить Володя, вспомнив ее определение приезжего парня.

Она повелась.

–У всей страны тремор. За что не возьмемся, всё как из филейной части. Никакого просвета. Только попы в церквах оптимистичную картину маслом рисуют про рай неземной, да им верить, всё равно, что вокзальным гадалкам. Сами ни черта, ни во что не верят. Наденут рясы и вроде как ближе к Богу. А не каждый «говорящий мне, господи, господи, войдет в Царство небесное».

–Ты медик? – перебил Володя, не желая продолжать «мистическую» тему, хотя внутренне согласился с ней. Но копаться в «божественном» бессмысленно. Вселенная бесконечна и что там, кто там на самом деле, неизвестно. Человечеству всего-то несколько десятков тысячелетий, а Пространству миллиарды, если не триллионы лет. Каждый народ, в силу своего воображения Властелина мира представляет, и его именем прикрывается. Верьте, а не будете верить, хрен вам, а не вечное блаженство! А чего там вечно делать-то, псалмы распевать? Скукота…

–Нет. Преподаватель младших классов, – ответила она. – На бюллетене.

–Детишкам будут явно полезны твой богатый человеческий опыт и оптимистичное мировоззрение.

Sell махнула рукой:

–Они сами всё давно поняли и всё знают, только сказать пока не могут. А как скажут, мало никому не покажется. Весь застывший как в стекле мир, перевернут. Выпьем, что ль.

Сразу наполнила по второй, но только пригубила.

–Я подружку хочу пригласить. Skvo зовут. Трио исполним, не возражаешь?

Увидев вскинутые Володины брови, расхохоталась:

–Не парься. Пошутила. Просто она тоже одинокая. Один хмырь заделал ей ребенка и исчез, а она без родителей и родственников, помочь некому. И представляешь, случайно встретила его, этого хмыря, в электробусе. Я-то их вместе несколько раз видела, издалека, а он меня нет. Не узнал. Ну, я прикинулась простой дурочкой, мол, приезжай ко мне в гости. Приехал. А я Skvo позвонила, чтоб она ко мне зашла.

–И как?

–Что «как»?

–Ну, встреча как прошла, надеюсь, без рукоприкладства? Наладилось?

–А это мы сейчас посмотрим.

–?!

–Ну чего ты, Vlad, напрягся? Ты и есть тот хмырь. Разве нет? У меня глаз-алмаз, один раз увижу, уже не ошибусь. За всё надо платить, Vlad. В том числе за мимолетное удовольствие, так что готовься. Есть Бог или нет, это как говорится, науке неизвестно, но вот закон бумеранга определенно существует и действует, как не бросай, обязательно к тебе вернется. И по голове.

Ничего себе поворотец, похолодел Володя. Мало того что заманили на странную квартиру, так еще и ребенка чужого мне хотят приклеить. Чужого? Ах, дьявол, ведь была одна девица несколько лет назад, которая могла от него залететь. И не раз. И не одна. Неужели это Анютка Аксёнова? Или Маринка Сидорова? Нет. Скорее всего, Аллочка Бурцева. Какая разница? Нужно сматываться, пока не поздно.

Володя уже приподнялся, когда входная незапертая дверь скрипнула и в коридор, из которого просматривалась кухня, вошла высокая девушка в зеленом комбинезоне и таких же туфлях. Она их снимала, не оборачиваясь, а когда обернулась…

От сердца отлегло. Он не узнал эту брошенную мамочку. А вдруг, спьяну… Тогда и не вспомнишь, а они, дамы, никого и ничего не забывают.

Но Skvo, встряхнув пышной, пшеничной шевелюрой, его успокоила.

–Это кто? – спросила она Sell.

–Как кто?– удивилась та.– Твой дружок, с которым ты тогда гуляла. И нагуляла. У меня глаз-алмаз.

–Окуляры твои запотели, подруга, как сказал один киногерой,– парировала Skvo. – Увы. Это не он. А жаль. Мне он понравился. Выразительный.

Володя хоть и обрадовался, что в нем не признали «хмыря», но ему стало как-то неуютно.

–Вы тоже очень симпатичны, – сказал он, – но мне пора. Дела, знаете ли. Успехов тебе, Sell, в воспитании подрастающего поколения, а вам все же найти того самого «хмыря» и…

Мысли его запутались, и он не закончил фразы. Бежать, скорее бежать из этого странного, мягко говоря, дома: с чокнутой учительницей, мяукающим настройщиком роялей и несчастной мамашей. Он подскочил как на пружинах, бросил «до свиданья», направился к двери. Его ухватила за рукав пиджака Sell.

–Погоди. Сердечко-то в пятки упало, а? – Она подмигнула. – Здорово мы тебя разыграли? Ха-ха.

Захохотала и Skvo, а из смежной комнаты высунулся Nick. Он тоже гоготал во все горло.

–Извини, дружок,– сказал он. – Студенты мы, из Щепки. Театрального института. Разыгрываем «живые» сцены по Станиславскому, практикуемся.

–Практикуетесь, значит? – Володя схватил за горлышко бутылку, шагнул к «настройщику роялей». – Я тебе сейчас так физиономию настрою, что тебя Константин Сергеевич на том свете не узнает. Немирович-Данченко тем более.

Володя сплюнул, бросил пустую бутылку в мусорное ведро у раковины. Лицедеи, значит, начинающие. Теперь всё понятно, откуда нищая, съемная квартира, китайская лапша, хайповые имена и вольнодумство «учительницы».

На этот раз его схватила за рукав Skvo.

–Я тебя где-то видела.

–Всё, спектакль окончен!

–Да, точно. В баре «Хромой бобер» с моей подругой Аллой Бурцевой.

И снова Володя похолодел. Уж этого лицедейка придумать не могла: ни Бурцеву, ни бар «Хромой бобер», где он действительно неоднократно бывал с Аллочкой.

–И что?! – Володя высвободился из цепких пальцев Skvo. – Она что, тоже беременна?

–Почему «тоже»?– удивилась подруга «учительницы».– Тебе же сказали, что мы просто тебя немного разыграли. Аллочка родила, но вполне счастлива с очередным мужем.

–Немного разыграли? Почему именно меня?

–Как говорится, не стой под стрелой, – ответила Skvo. – А встал, так готовь череп. Ха-ха. Sell скинула мне твое фото, я одобрила – симпатичный мужчинка. Приятно иметь дело с симпатягой. Да расслабься же, наконец. Ты кто по профессии?

Володя не стал говорить, что он журналист, хохот бы услышали в созвездии Тау Кита.

–Шарманщик я, играю на нервах граждан.

–Вот давай за твою шарманку и выпьем,– сказал Nick, доставая из шкафа бутылку дорого французского коньяка.

Точно театралы, подумал Володя, на что – на что, а на дорогую выпивку и позерство им своих грошей не жалко. Так, оказывается, Бурцева родила. Неужели от меня? А, какая разница, для демографии польза.

Где одна бутылка там и вторая, третья. Артист никогда не перепьет журналиста, а журналист артиста. Вот такой железный, замкнутый круг.

А ранним утром, пробираясь в утреннем тумане к остановке электробуса, Володя выбросил в урну пустую пачку предохранителей.