Читать книгу ДОРОЖНЫЙ РЕКВИЕМ - Ярослав Питерский - Страница 1

ДОРОЖНЫЙ РЕКВИЕМ.

Роман.

Детектив-триллер про сексуального маньяка.

Если же и после сего не послушаете Меня,

и пойдете против меня;

То и Я в ярости пойду против вас

и накажу вас всемеро за грехи ваши.

Библия. Левит. Ст.27 – 28.

Яркий свет. Фары слепили ей лицо. Женщина, стояла на обочине и, словно стесняясь, прикрывала лицо руками. Визг тормозов и урчание мотора немного напугали. Она, не видела водителя, только черная дыра открывшейся дверки. Женщина, словно встрепенувшись, села в машину. В висках гулко ухали удары сердца. Мокрый снег на меховой шапке сверкнул мелкими хрусталиками. Женщина, стряхнула его рукой и, улыбнувшись, крикнула водителю:

– Ты ведь в Рогачево?

Он не ответил – лишь молча кивнул головой. Его взгляд был напряжен. Глаза яростно всматривались в вечернюю мглу. Машина, зарычав словно злой, старый пес – покатила, по проселочной дороге. Дворники, как маятники больших часов, старательно сметали бьющийся в лобовое стекло мокрый снег.

– Ну и снежище! Не видно нечего! Ты местный? – женщина вновь попыталась заговорить с водителем.

Но тот, вновь не откликнулся. Лишь на секунду оторвавшись взглядом от дороги, он сверкнул на нее взглядом. Белки в глаз, зловеще вспыхнули в темноте кабины. Женщина непроизвольно вздрогнула:

– Я говорю – ты местный? – повторила она с опаской вопрос.

Но водитель вновь промолчал. Его рука, словно манипулятор робота, ловким движением, щелкнула зажигалкой. Сигаретный дым разнесся по кабине:

– Парень! Может, потерпишь? Я страсть как табак не переношу! – женщина закашлялась и попыталась открыть стекло на дверки.

Но вместо ручки ее пальцы нащупали острый штырь железной култышки. Женщина отдернула руку:

– А что? У тебя окно-то не открывается?!

В этот момент машина дернулась и круто свернула с дороги. Женщина испугано взглянула на дорогу:

– Эй! Эй! Ты куда?! Рогачево же там? Ты чего это в бор поехал? Там же дорога, совсем убитая! Да и снег! Застрянем!!

Но водитель ухмыльнулся и крутанув баранку надавил на газ.

– Не застрянем. У нас полный привод. Вездеход!

Машину трясло на ухабах. Женщина, прикусив губу, вцепилась руками в края сиденья. Темнота вокруг совсем напрягла ее нервы:

– Ты, куда прешь-то?! А ну! Останови немедленно! Останови, я сказала! – женщина в панике стала шарить рукой по дверки.

Машина, качнувшись, покатилась юзом, по мокрому снегу. Через, несколько секунд, остановилась. Женщина попыталась толкнуть дверку телом, но та не поддалась:

– Я что-то, не пойму?! Как она у тебя открывается?! Эй – открой мне дверь! Я выйду!

В этот момент сильные руки схватили ее за горло. Женщина в ужасе попыталась закричать, но не смогла. Изо рта вырвалось лишь хрипенье. С ужасом она поняла, что ей не вырваться из этих рук.

– С ума сошел?! Что тебе надо-о-о-о… – хрипела она.

Водитель, навалился на нее всем телом и, прижав к сиденью, урчал словно зверь. Женщина поняла, что ей лучше не сопротивляться. Его руки уверенными движениями стянули с нее колготки и трусики. Она лишь всхлипнула и тихонько застонала. Он же, все сильнее и сильнее, наваливался на нее:

– Ты бы так попросил! Я бы сама… – испуганно шептала она ему.

От мужчины пахло дешевым одеколоном, табаком и бензином. Когда, он вошел в нее, она прикусила до крови губы. Его сумбурные и жесткие толчки причиняли боль. Женщина хотела зарыдать, но тут раздался его тихий хрипящий голос:

– Не вздумай! Не вздумай!! – тяжелое дыхание она почувствовала на своей шее.

Все, кончилось, через, несколько минут. Он, зашипел, словно лопнувший у компрессора шланг и, содрогнувшись, отвалился от нее. Она вдруг услышала, как бьется его сердце. Частые удары ритмично колотили тело мужчины.

– Уф… уф… молодец… сучка, – выдавил он из себя и глубоко вздохнул.

Она, лежала – не решалась, пошевелится. Ее широко раскинутые ноги нелепо торчали в разные стороны. Вдруг ее взгляд упал на порванные в борьбе колготки. Скомканные, они весели прямо на зеркале заднего вида, уныло качаясь над рулем. Женщина вдруг разозлилась. Муж только вчера подарил ей эти колготки. Женщина, качнув их правой ногой, зло спросила:

– А ты не боишься, что я заявлю и тебя, посадят?!

Но через секунду она поняла, что зря это сказала. Мужчина зарычал и содрогнулся. В то же мгновенье она получила сильный удар прямо в переносицу. Громко хрустнул сломанный нос. Затем вновь удар, еще удар. Женщина завыла, но ее вой тонул в крови. Выбитые зубы больно впились в язык, когда она, в очередной раз, сжав рот – попыталась, что есть силы закричать. Вновь удар.

– Не надо!!! – хрипела она кровавой пеной.

Но мучитель не мог остановиться. Он, как кузнечная машина, планомерно наносил ей удары по лицу. Через, несколько секунд, женщина потеряла сознание. Но насильник, все продолжал бить. Кровавые капли, отлетали от ее разбухшего лица, и черными кляксами, покрывали лобовое стекло. Он устал, лишь, несколько минут спустя. Тяжело дыша, перевалился через женщину и, толкнув ногой дверь уселся рядом на сиденье.

Закурив сигарету, он посмотрел на бесчувственное тело. Сделав несколько затяжек – медленно поднес ярко красный уголек сигареты к голым ногам. Шипенье и запах жареной кожи, слегка рассмешил его.

– Ну, надо было тебе болтать сучка?! – ткнув несколько раз сигаретой в другую ногу. Он, достал из-под сиденья кусок веревки. Медленно обмотав тело несчастной – навалился на нее всем весом.

– У-м-м…. кислородоголодание!!! – противно и зло прошептали его губы.

Женщина, пару раз дернулась и вконец обмякла. В темноте он увидел, как безжизненно приподнялись ее веки и стеклянные глаза безразлично уставились в потолок….

…Через полчаса, похожее на куль картошки тело, громко плюхнулось в еще не замерзшую до конца речку. Журчащая темная вода охотно обволокла труп, своим ледяным холодом и потащила к густым зарослям береговых кустов. Где-то далеко, заурчал двигатель и красные огоньки задних фар автомобиля, зловеще скрылись в пелене, тихо падающего снега…

Мужчина, лежал на кровати широко раскинув руки. Скомканное одеяло сиротливо торчало кучкой, на краю постели. Бесформенная подушка валялась на полу. Мужчина, несколько раз тяжело вздохнул, почесав небритую щеку приоткрыл один глаз и посмотрел на часы. Они, висели на стене и монотонно тикали отсчитывая последние секунды сна. Мужчина отвернулся и застонал:

– Ух! Черт! Вставать пора! Не хочу! Ну почему сегодня только пятница?! – спросил он сам у себя.

В этот момент противно запиликал электронной трелью телефон. Мужчина пошарил рукой на тумбочке и схватил трубку.

– Да! Степанов?!

В динамике трубке противно заскрипел знакомый голос.

– Степанов! Ты, спишь, что ли?

Мужчина, недовольно нахмурился и, погладив второй рукой, лоб неохотно ответил:

– Никак нет товарищ полковник. Уже на работу собираюсь…

– Да брось ты! Я же чую – спишь собака! Спишь! И не надо мне лапшу на уши вешать!

– Хм, товарищ полковник! Я честно уже не сплю! Вот постель убираю! – мужчина покосился – на лежавшую возле кровати подушку.

– Да ладно! Все равно врешь! Ну, в общем, что бы через двадцать минут был в моем кабинете!

Мужчина, широко раскрыл глаза от удивления и, окончательно проснувшись – возмущенно буркнул:

– Как?! Вы ведь сегодня всех к одиннадцати к себе вызывали?! А планерка?! Я не успею через двадцать минут! Мне через весь город ехать! Сейчас час пик! Все автобусы переполнены!

– Молчи и слушай! Через пять минут к тебе подъедет моя машина, через двадцать – ты заходишь ко мне в кабинет! А через полчаса – мы идем к генералу! Ты и я! Особый вызов! Понял?!

– К генералу?! Хм, за что?!!! Я вроде ничего плохого не сделал?! Ну, выпили с ребятами, так мы ведь не в рабочее время?!

– Хм, когда это?!

– Что когда?!

– Когда успели напиться мать вашу! – заорал голос в трубке.

– Нет, нет. Я, так… – виновато произнес мужчина и понял, что сболтнул лишку.

– Ладно, потом разберемся! А сейчас заткнись! Собирайся! Кстати, ты ведь родом из Рогачево?!

– Хм, да, а что?!

– Ничего. В общем через двадцать минут у меня в кабинете! Выполнять!

– Есть – товарищ полковник!

Но собеседник его не услышал. В трубке противно запищали короткие гудки. Мужчина со злостью ее кинул на постель:

– Твою мать! Опять влип!

Полковник Иванов, сидел на кресле, наклонившись на крышку стола. Его глаза внимательно бегали по мелкому тексту на документе. Широко расставленные руки – словно пытались продавить полированную плоскость. Когда, дверь открылась и, на пороге, появился человек, полковник, даже не подняв головы, сурово кивнул на стул:

– Садись Степанов.

Посетитель, осторожно пройдя по мягкой дорожке, медленно отодвинул стул и опустился на него, словно боясь прервать чтение хозяина кабинета. На несколько минут, в кабинете повисла неприятная тишина. Наконец, закончив читать полковник поднял голову и внимательно посмотрел на сидевшего напротив человека.

– Ну, Степанов? Что, на этот раз отмечали?

Мужчина пожал плечами и слегка покраснел:

– Нет, Павел Юрьевич. Нет. Так пивка попили. Все нормально.

Полковник, махнул рукой и, закурив сигарету пристально посмотрел в глаза собеседника:

– Слышишь, Степанов! Если бы, не твой дар сыщика и результаты – давно бы, попер тебя, к чертовой матери из своего управления! Но ты профессионал! Подполковник милиции! И я с этим считаюсь! Я тоже мать твою профессионал, и понимаю, что работать мне не с кем! Но тем не менее! Учти, еще один раз попадешься на работе пьяный, точно переведу в участковые! Ходи с бумажками до пенсии! Кстати, тебе сколько осталось?

Мужчина пожал плечами и опустил глаза:

– Да вроде, как – два года! Нам ведь, в особом отделе – год за два, и Чечня к тому же…

Полковник, глубоко затянулся и, затушив в пепельнице сигарету, назидательно пробурчал:

– Вот, вот! А все, как мальчик – водка, бабы! Ну, хватит, в конце-то концов! Мне ведь тоже на пенсию! Я уже за чертой так сказать! Кого я за себя тут оставлю? Хрякова? Так он развалит все к едрёной матери!

Мужчина насторожился и, покосившись на полковника, робко спросил:

– Вы, намекаете, Павел Юрьевич, что меня на свой пост метите?!

– Хм, а почему бы и нет?! Ты подполковник. Опер отменный, работу знаешь! Огонь воды и медные трубы прошел! Только вот не пил бы – цены не было!

– Нет, спасибо! Мне это не к чему! Я опер! Сыщик! И мне в кабинете вашем бумажки перекладывать не в кайф! Я уж лучше так, потихоньку!

Полковник, грустно улыбнувшись, покачал головой:

– Да ладно, ладно! Знаю я! Мать твою – не хочешь! Но, не об этом сейчас! Я тебя сюда позвал не уговаривать сесть в мое кресло! Дела, по важнее, есть! Нас генерал ждет!

Мужчина удивленно вскинул брови:

– Генерал?! Что надо то?! Неужели он будет уговаривать?!

– Издеваешься?! Нет, он не будет уговаривать! Он не будет! Он нас с тобой, спрашивать будет о сроках! И сегодня мы должны будем ему слово дать, и потом ответить! – полковник поднялся из кресла и застегнул китель.

Мужчина удивленно смотрел за его движениями и молчал. Полковник, выдержав паузу, подошел к нему и сев рядом на стул положил руку на плечо:

– Алексей! Дела плохи! Сегодня утром опять в Рогачево труп женщины из речки выловили! Это уже десятая жертва!

Мужчина облегченно вздохнул:

– Фу! А я-то думал, что генерал – взбучку, будет нам устраивать! А тут, убийство! Так это другое дело!

Полковник, ухмыльнулся и, покачав головой вновь похлопал собеседника по плечу:

– А ты зря радуешься! Генерал, нам поставит жесткие рамки и, минимум время даст! На поимку этого маньяка! Эту суку, весь местный отдел уже год поймать не может! Как только, начинают розыск – все! Затихает – гад! И ничего! Никаких результатов! А, как только – о нем подзабудут, опять мочить начинает! За год десять баб изнасиловал и убил! И я подозреваю – это не последняя жертва!

Собеседник хмыкнул, но ничего, не сказал в ответ. У него лбу выступили капельки пота. Мужчина, смахнув их ладошкой тяжело вздохнул. Полковник покосился и сказал:

– Что горят-то колосники?! Водку жрать меньше надо! Вот и не будешь по утрам с похмелья болеть. Пошли к генералу алкаш! – полковник прихлопнул его своей тяжелой рукой по плечу.

Генерал Бронников стоял хмурый как туча. Его подчиненные знали – если генерал встречает посетителей стоя, значит быть трудному разговору. В лучшем случае выйдешь с выговором, а в худшем, положишь заявление о переводе на другую работу. Но Бронников встретил полковника и Степанова неожиданным приветствием:

– Ну, что вы моя последняя надежда! Если вы не потяните все переведут к черту в Петропавловск-Камчатский. Мне уже намекнули сегодня из Москвы. – Генерал покачал головой и тяжело вздохнул.

Полковник и Степанов непроизвольно переглянулись. Генерал, почесал свою седую макушку и, вытянув вперед ногу, с широким красным лампасом на штанине, посмотрел – на развязанный, на туфле шнурок:

– Вот второй раз сегодня шнурок развязался! А это хреновая примета! У меня как он развяжется – так все! Труба! То с первой женой развелся, то сына в Чечне ранили. Эх, мать его! Сколько раз говорил себе – купить туфли без шнурков! Ну да ладно! Что стоите – садитесь, разговаривать будем! – генерал кивнул на кресла в углу.

Полковник и Степанов вновь переглянулись – обычно генерал разговаривал с подчиненными за своим длинным, как подиум модельеров, столом. Полковник пихнул Степанова в бок и подтолкнул к креслам. Тот неуверенно уселся в большое мягкое седалище. Генерал посмотрел на него свысока и тихо буркнул:

– Это и есть что ли Степанов?

Полковник вскочил и услужливо вытянулся перед ним:

– Так точно Павел Степанович! Лучший розыскник, моего управления!

– Да ты садись! – генерал кивнул полковнику на кресло, – Петрушка значит получается. Я Степанович – он Степанов. Ну. Что, Степанов, вот и познакомились!

Степанов хотел было вскочить с кресла, но увидев, добродушный и печальный взгляд генерала остался сидеть. Генерал, постояв молча, медленно, словно старик, побрел к большому стеклянному шкафу. Порывшись там, в одном из отсеков достал бутылку французского коньяка. Полковник с удивлением смотрел на темно зеленую бутылку. Он не когда не видел генерала таким.

– Вот! Я пью из этой бутылки – вот уже пять лет! По одной стопки! Когда выпиваю – то проблемы обычно решаются! Тут осталось – треть бутылки. Сейчас я хочу ее допить!

Генерал поставил зеленую посудину на журнальный столик. Взяв, большие, хрустальные бокалы он аккуратно разлил в них темно коричневую жидкость:

– Надеюсь, вы понимаете, что я не просто так вас пою коньяком! Я вообще мало кого пою! Но сегодня,… – генерал кивнул на стаканы.

Степанов, не соблюдая субординации, схватил один из них и одним глотком отправил коньяк вовнутрь своего тела. Генерал, с удивлением посмотрел на его движения и покачав головой, тихо сказал:

– Да, пить вижу, умеешь! Как вот работать будешь?! Ну, да ладно!

Генерал, кряхтя уселся в кресло напротив Степанова. Полковник же, так и не решился взять второй стакан. Бронников покосился на подчиненного и тихо сказал:

– Эта серия в Рогачево, одна из самых затяжных в стране. Больше, за последние десять лет, ни в одной области России не было. Сюда, даже хотят оперов из Москвы прислать. Но, я пока отказался. Похвастался, что мол мы, своими силами, всю эту хренятину распутаем! Как думаешь? Поторопился?! – генерал пристально посмотрел в глаза Степанову.

Тот выдержал взгляд и после короткой паузы медленно ответил:

– Нет, товарищ генерал. Наши опера ничуть не хуже столичных! Чего стоит банда Франькова. Там тридцать пять трупов было. Пять лет искали. Так, что вы правильно сделали.

Генерал удовлетворенно кивнул головой. Прямой ответ Степанова ему понравился. Сделав маленький глоток коньяка, Бронников, покосился на полковника:

– Ну, что правильно, так это последний шанс. Мне не двусмысленно намекнули, если через месяц не будет насильник взят – сюда бригада выезжает, а мне готовить дела к передаче. Там в МВД новая чистка, вот я под замес и попаду. Так, что ребята, я как видите своей, башкой седой рискую. А, что касается банды Франькова – так-то грабители были, отморозки, а тут сексуальный маньяк! А как показывает практика, поймать его дело гораздо труднее – нежели, простых, гопстопников, пусть даже и отмороженных! Ладно, к делу – что там полковник, расскажите по подробней. А, то все эти служебные записки не хрена толком не поймешь! Давай Михаил Петрович, рассказывай!

Полковник только сейчас решился глотнуть коньяка. Боязливо взяв стакан, он омочил губы и облизнул их языком:

– Все началось год назад. В ноябре. Рогачево население тридцать тысяч жителей. Первые трупы обнаружили на окраине поселка. Женщина тридцати двух лет и девушка девятнадцати лет. Нашли не далеко друг от друга. Подчерк убийства схожий – удушение. При этом на теле обнаружены множественные ранения от тупого предмета. Скорее всего зверски избиты. Перед смертью вступали в половой контакт. Состав спермы идентичен. Обе жертвы утопили в речке. Затем через месяц еще одна – подчерк тот же. Она совсем молодая была – семнадцать лет. Но эта девушка кроме истязаний и раздета была. Вещей не было. То есть добавилось и ограбление. Золотые украшения тоже пропали. Также удушение. После этого еще две через полтора месяца. Но эти уже зарезаны. Горло – от уха до уха перерезал, сволочь. Тоже, раздеты и без украшений. Правда, эти две постарше были – одной двадцать пять, другой тридцать. Затем через три месяца еще две. Ну и так далее. Что настораживает – в основном по парам. То есть если сегодня одну нашли – на следующий день вторую находят. Так было все время кроме первой. Возраст всех жертв колеблется от семнадцати – до тридцати трех. Васе жительницы Рогачево. Все работали в поселке, кто на ферме, кто на птицефабрике, кто на котельной. Все по предположению перед гибелью садились в автомобили, ну а если не садились – то пропадали, когда возвращались домой поздно вечером. В общем, во всех случаях картина почти одинаковая. Лес. Изнасилование, потом, скорее всего транспортировка трупа и так далее. Ну, вот, последняя – тридцать лет. Работница птицефабрики Заря. Ехала домой с вечерней смены. Ценных вещей не обнаружено. Украшений также нет.

– Хм, а кто их находит то? Кто шарится по берегам этой чертовой речки зимой? Как я понимаю, туда нормальный человек не пойдет в такую погоду как в ноябре?! – перебил полковника Степанов.

Тот, покосился на него и, помолчав, тихо ответил:

– Последнюю нашли мальчишки. Ну, а тех раньше ну кто как. Ну, в принципе не в этом дело!

– Нет, полковник! Нет – Степанов прав. Тут мелочей нет. Нужно проверить, как действительно – их обнаружили! Какого черта эти пацаны, поперлись, на речку в ноябре? Что надо то им там было? Проверяли эти местные анискины эту версию? Или нет?! – вступился генерал.

Полковник пожал плесами. Вопрос поставил его в тупик. Генерал, увидев его замешательство, покачал головой:

– Вижу мать их! Не хрена они не проверяли.

– Извините товарищ генерал. Оно понятно. Все опера местные, и мальчишки местные. У них все на доверии. Не то, что в городе. Я уже сталкивался с сельскими сыщиками. Так, что ничего удивительно тут нет.

Генерал, удовлетворенно выслушал Степанова и, кивнув головой, заметил:

– Вот поэтому Степанов, мы тебя и позвали. Ты поедешь в Рогачево, тем более как мне сказал Павел Юрьевич. Ты сам оттуда родом?! Так ведь?

Степанов удивленно раскрыл рот. Предложение генерала стало неожиданным:

– А, товарищ генерал?! У меня тут дел – во! – Степанов полосонул себя по горлу ладонью. – Да и, при чем, тут от куда, я?! У меня вон Миша Саблин, толковый парень, его пошлите. Он справиться!

Генерал покачал головой и категорично сказал:

– Нет Степанов. Поедешь ты! Я приказываю! А. Что касается дел – сдашь по отделу. Пусть доводят без тебя! Ты думаешь я зря тебя коньяком своим поил?! Ладно – все! Ясно! Я специально хотел посмотреть твою реакцию на доклад полковника! Вижу – не ошибся! Едешь ты, Алексей Иванович! – генерал неожиданно назвал Степанова по имени отчеству.

Степанов тяжело вздохнул и опустил голову. Бронников похлопал его по коленки и добавил и, как-то по-отечески, добавил:

– Времени у тебя Леша – месяц! Выручай.

Полковник тоже сурово посмотрел на Степанова. И обратился к генералу:

– Я вам ручаюсь Павел Степанович. Он все сделает! Вы сами видели его реакцию. Я, как и говорил. Так, что с проверкой получилось. Не ошиблись мы.

Степанов зло взглянул на полковника:

– Так, вы меня проверяли что ли?!

Генерал улыбнулся и грустно ответил:

– Не обижайся Леша. Ты наша последняя надежда.

Степанов качнул головой и дерзко ответил:

– Ну, тогда проверка у вас не удалась!

Бронников удивленно вскинул брови и посмотрел Степанову в глаза:

– Это почему?!

– Да потому. Если исходить из логики всех событий, то каждый раз, этот ублюдок по две жертвы молотит.

– Ну и что?

– Как, что, а это – то, десятая была!

– Ну, правильно. Все в паре.

– Нет – полковник сказал, что первая была единичной. Лишь потом по две пошли!

Генерал нахмурился и встал из кресла:

– Это ты к чему?!

– Да к тому, что последняя-то тетка не в паре!

– Как это?!

– Да так. Пары у нее нет.

Полковник хлопнул себя ладошкой по лбу:

– Черт. Товарищ генерал – он прав. Пару надо.

Бронников, расслабил галстук и, расстегнув верхнюю пуговицу на рубашке, тревожно сказал:

– Вы хотите сказать – что на днях еще одну найдут?!

– Боюсь, что так. – Грустно ответил Степанов.

– Ну, е… маму! – генерал разразился матом. – А я Москву заверил, что трупов – больше не будет! Ну, ё мое!

– Не кажи гоп,… – как-то ехидно заметил Степанов.

Генерал плеснул коньяк по стаканам и сурово прорычал:

– Что б сегодня в Рогачево был! Живи там! Сутками паши! Но, гада этого мне поймай! Понял?! А то вместе со мной поедешь на Камчатку!

Степанов понял, что его ждет трудный месяц….

Алексею Степанову было сорок. Среднего роста, подтянутой фигурой и приятным лицом с голубыми глазами – он казался немного моложе своего возраста. Темно русые волосы слегка кучерявились и придавали его внешности слегка задорной оттенок. В Степанове, было, что-то такое, отчего все говорили, что он человек легкомысленный и несерьезный. А его постоянные шутки и пошлые анекдоты подтверждали эту иллюзию. Но на самом деле Алексей был очень серьезным человеком. Выбрав после армии себе работу сыщика, он специально создал такой образ простодушного и веселого мужчины. Это помогало и не раз выручало его в трудных ситуациях. Правда за образ, приходилось и расплачиваться. Два брака, по началу счастливых – вскоре распались, как говорили, бывшие степановские жены, из-за нежелания – повзрослеть и остепениться. В бывших семьях у Алексея остались дети. В первом случае сын, которому было семнадцать, во втором – дочь, которой, в этом году, справили четырнадцатилетие. В отличие от бывших жен, дети любили отца и искренне удивлялись – как это мамы могли бросить такого мужчину?

Но Степанов на своих бывших жен не обижался. Иногда даже радовался, что все произошло именно так. Он был свободен – а свобода давала право приходить с работы за полночь. Не иметь выходных и не ездить в праздники к тещам. Правда, Алексей иногда и жалел, что рядом нет человека, который его вовремя мог бы остановить. Степанов любил выпить. Правда запойным алкоголиком, он не был. Но пристрастие к крепким напиткам было не последней, вредной привычкой, существенно влиявшей на его жизнь. Алексей понимал это, но ничего не мог с собой поделать.

В милицию он пришел сразу после армии. Прошел путь, от простого постового патрульно-постовой службы – до заместителя начальника управления уголовного розыска области. Но Степанов чувствовал, что эта подполковничья должность – скорее всего предел в его милицейской карьере. Быть начальником он не стремился, а руководство не очень-то и хотело его им делать. Был лишь один человек – его непосредственный начальник, полковник Серов, который искренне хотел видеть Степанова в своем кресле. Но это было исключение. Алексей помимо всего, был человеком прямым и нередко, говорил, старшим по званию и должности все, что думает.

Разговор в кабинете у генерала Степанову не понравился. После него – остался, какой-то неприятный осадок. Такое с Алексеем давно не было. Сомнения в расследовании будущего дела, немного угнетали его с какой-то обреченной безысходностью развязки. Он, еще не знал всех мелких подробностей, но уже чувствовал, что рогачевский маньяк может стать одной из самых больших неудач, в его милицейской работе. Найти и поймать этого человека будет весьма трудно.

Вернувшись в свой кабинет, Алексей уселся за стол и закурив сигарету. Это был уже его ритуал. Он, некогда не начинал очередного расследования – не выкурив в одиночестве сигареты, в своем кабинете. Алесей был человеком суеверным и верил в приметы. Он замечал, что если, ему мешали побыть одному в такие минуты – то наверняка все пойдет наперекосяк.

Степанов, не успел докурить сигарету и до половины, как в дверь постучали. Алексей, недовольно поморщился и, затушив в раздражении окурок в пепельнице, зло ответил:

– Да! Войдите!

На пороге появился молодой парень лет двадцати. Нелепая стрижка с выщипом и маленькое колечко в ухе делала его смешным. В худых руках парень мял черную спортивную шапку.

– Алесей Иванович?! Я к вам. Меня за вами закрепили.

Степанов, недовольно покосился на юношу и, тяжело вздохнув, почесал кончик носа:

– А, вы, в сущности, кто?! Новый, опер, что ли? Так, мне молокососики не в надобность.

Парень смутился, но не обиделся. Напротив, в его взгляде мелькнул интерес. Помолчав, он без спроса, присел на стул в углу:

– Нет, я водитель. Сам генерал Бронников распорядился. Что теперь я вас возить буду. Я раньше возил Симигина, из пятого отдела. Но, он – сейчас, на больничном. У него язва. Пролежит в госпитале месяца два. Так, что я в вашем распоряжении теперь!

Степанов грустно улыбнулся. Такая оперативность генерала с решением транспортного вопроса его еще больше уверила – что дело будет трудным:

– А водитель кобылы?! Ну, ну! Как зовут то Шумахера милицейской гонки?

– Владимиром! Вова! Просто Вова Попов.

– Вот, что просто Вова Попов, у тебя какая тачка-то?

– Хм, так это Волга новая!

– Оба-на! Волга?! Ну, это хорошо. Слушай Вова. Ты с родней то попрощался?

Попов с сомнением посмотрел на Степанова и вновь сжал шапку в руках:

– Это, в каком смысле?

– В прямом! Ты знаешь, Вова, что мы с тобой злодея насильника будем ловить?! А это работа трудная, длинная и опасная! На всякий случай надо с родней попрощаться – мало ли что? Кстати у тебя семья-то есть? Мог бы в принципе и завещание написать!

Попов улыбнулся. Он понял, что Степанов – так мрачно шутит. Хмыкнув, пару раз и поерзав на стуле, он довольно буркнул:

– А мне не чего оставлять то! Я холостой, квартир и машин не имею. Не нажил. А риск – это то я люблю!

Степанову такой ответ парня тоже понравился. Удовлетворенно хмыкнув, он качнул головой и, закурив – выпустил дым в потолок:

– Ладно, Вова – я вижу, сработаемся! Чувство юмора есть, а это главное, в нашей работе. Ну, а опыт – так он как секс, приходит со временем и со временем уходит. Мать его!

Попов, рассмеялся и, покосившись на портрет Дзержинского, на стене кабинета – непринужденно ответил:

– В плане секса – кое, что смыслю! Хоть и молодой! Опыт уже есть мало-мальский!

– О-о-о! Господин Казанова?! Ну и тут молодец! – Степанов, вновь выпустил дым в потолок. – Ну а скажи мне Вова, вот если бы ты с девчонкой в машине сексом занимался. То, на каком сиденье? На переднем или заднем?!

Попов, улыбнулся и, посмотрев вызывающе в глаза Степанову, ответил:

– Ну конечно на заднем! Если же в волге моей! Там, и места по более, и рычага скорости, нет, и вообще. Чего, панель-то ногами бить!! Ха! Ха!

Степанов тоже рассмеялся. Но его смех был немого нервным и настороженным:

– Значит на заднем. Хорошо! А, значит, ты уже в своей машине, баб трахал. Так ведь?! А, это, между прочим нельзя делать! Вот надо твоему шефу потом сказать будет! Да и кого ты там обслуживал – надо выяснить!

Попов понял, что попался на уловку. Он насупился и обиженно буркнул:

– А че?! Они ведь по согласию! Да и я не на службе был! Так…

– А еще и не на службе! Значит вообще – использовал машину, в своих личных целях! А это уже нарушение должностных инструкций!

Попов, совсем испугался и, склонив голову, уставился в пол:

– Так. Это, я думал… Мне, говорили, что вы человек веселый. А вы вон как! Может не надо…

Степанов, улыбнулся и, затушив сигарету, миролюбиво сказал:

– Да ладно тебе! Я шучу! Но шучу я как опер, с незримой линией реальности! Понял?!

– Нее…

Ну, в общем нельзя в нашей работе вот так все сразу болтать. Даже, коллегам. Это тебе мой первый урок. А сейчас – иди и готов тачку. Я вижу ты парень свой. Сработаемся. – Степанов, встал из-за стола. Подойдя к шкафу в углу кабинета, он достал из него дубленку.

Попов улыбнулся и радостно ответил на ходу:

– Понял! Говорили же мне, что вы приколист! Ну, все равно попался! Я ко второй проходной подгоню! Синяя Волга, номер – ноль тридцать!

Степанов тяжело вздохнул.

Над городом висели серые тучи. Снег, медленно падал из поднебесья, наводя на прохожих умиротворение и спокойствие. Стаи насупившихся голубей лениво прохаживались у забитого на зиму досками, фонтана. Птицы были похожи на маленькие серые кляксы, на белом покрывале тротуара.

Степанов, вышел из управления и, глубоко вздохнув, посмотрел на небо. Неожиданно его кто-то тронул за локоть. Алексей повернулся и увидел перед собой женщину. Она улыбалась. Мокрый снег на ее песцовой шапке забавно блестел. Приятное лицо, внимательный взгляд. Степанов опустил глаза ниже и, оценив стройные ноги женщины, улыбнулся в ответ:

– Ирочка! Привет! А я вот в командировку!

Но на лице женщины улыбка неожиданно сменилась злобной гримасой:

– Ирочка?! Ты – подлец, Степанов. Я вчера тебя весь вечер прождала! А ты, опять не пришел! Я с тобой вообще разговаривать не хочу!

Женщина отвернулась и попыталась уйти. Но, Алексей, удержал ее схватив за локоть:

– Постой Ира! Ну, извини! Вчера работы было! Во!

– Ага! Знаю я! Вон от тебя до сих пор коньяком прет!

Степанов смущенно улыбнулся:

– Нет! Это мне сегодня генерал сто граммов налил! Честное слово!

– Ха! Генерал?! А, что не министр МВД?! В общем, так Степанов – больше мне не звони!

Алексей тяжело вздохнул и выпустил из руки локоть женщины. Та дернулась, но не ушла. Покосившись, она пробурчала:

– Что не пришел-то?

– Да я ж говорю – работы было! Вот опять сегодня в командировку отправляют!

– Хм, куда на этот раз?!

– В Рогачево.

– В Рогачево? Вот класс! На родину значит!

Стоящая перед Степановым женщина была Ирина Сливнина. Его землячка. Она тоже была родом из Рогачево, что их сближало. Они вместе учились в одной школе. У них было множество общих знакомых на малой родине, и они вместе работали в милиции вот уже пятнадцать лет. Пышногрудая блондинка – Сливнина была на три года младше Алексея, но, не смотря, на: «далеко за тридцать», женщина выглядела довольно привлекательно. На протяжении всех лет совместной работы, они сохранили дружбу, которая в последний год плавно перетекла в более «тесные отношения». У них развивался довольно бурный, любовный роман. Сливнина была разведена. В последнее время, они часто встречались с Алексеем. Правда, до совместной жизни под одной крышей, пока еще не дошло.

Степанов улыбнулся и ласково сказал:

– Ну, Ира! Ну, хватит?!

– Ира! Ира! Что, Ира?! Ты уж, определись Степанов – что тебе надо! Вот съездишь домой, подумай. Ладно, мне идти надо. Кстати, кого в Рогачево увидишь из знакомых – привет передавай. Я все не как съездить не могу. Может, правда на выходные вырвусь! Пока!

– Ира постой! Ты это извини! Я позвоню тебе как приеду. Да, я, в общем-то, думаю – сюда по вечерам возвращаться. Хотя генерал приказал жить там. Но я назад ездить буду. Где мне там спать то? Не в кабинете же?! Родители у меня уже давно переехали в город. Знакомых обременять не хочу. Гостиницы там нет вроде. А тут ведь ехать километров тридцать Может, пустишь вечерком?

– Да пошел ты! Ладно. Позвони. Кстати, ты чего в Рогачево? Убийство что ли там? Или тебя понизили – теперь похищением кур да коров заниматься будешь?! Ха! Ха! – Ирина задорно рассмеялась.

Степанов ухмыльнулся и ехидно ответил:

– Нет! Не кур! Там, между прочим – маньяк сексуальный! Так, что не езди по вечерам в Рогачево!

Ирина, махнула рукой и, направилась ко входу, в управление:

– Страшнее сексуально маньяка, чем ты – я не видела. Так, что мне бояться нечего! Но иногда, твои извращения приятны! – она подмигнула Степанову и скрылась за дверью.

В этот момент на углу посигналил автомобиль. Степанов повернулся и увидел темно – синюю «Волгу» с тонированными стеклами. Алесей про себя удовлетворенно отметил, что автомобиль, неприметный, хотя и чрезмерно вылизан. Такая машина, сразу станет заметной среди деревенских, грязных и разбитых колымаг.

«Надо бы Попову казать – чтоб не вздумал мыть! А то будешь ехать по Рогачево, а впереди – молва бежать будет, что ментвоская тачка катит!» – продумал Степанов, подходя к «Волге».

– Куда едем?! Алесей Иванович? – спросил Попов, когда они уже отъехали.

– Давай заедем ко мне домой! Возьму бритву, полотенце, пасту и щетку. Чувствую, что жить там точно придется. – ответил Степанов хмуро.

– Домой так домой. Мне может тоже заехать? А? А то я как-то не собрался!

– И к тебе заедем. Но сначала ко мне. И это, останови возле ларька. какого ни будь. Я хоть писка куплю! Чего пить охота.

– Понял шеф! – радостно откликнулся Попов и подмигнул Алексею.

– Ты это брось, так радоваться – не на курорт едем!

– А мне как на курорт! Я командировки люблю! Это лучше, чем, важные задницы, из управы возить!

Поселок городского типа Рогачево – был по сути дела окраиной города. Рогачево и миллионный мега полис разделяли лишь два крупных завода. Хотя Рогачево, был уже и не деревней, но и городом назвать его было трудно. Здесь сохранилась обстановка сельской глубинки. Двухэтажные блочные дома сменяли обычные деревенские избы. Три школы, два сельских дворца культуры и население в тридцать тысяч человек. Поселок, построенный – в середине пятидесятых, во времена социализма, был столицей тогдашнего пригородного совхоза. Две крупные птицефабрики и тепличное хозяйство гордость сельского производства ушедшей эпохи. Но рухнула советская власть, а вместе с ней, и сам совхоз. Птицефабрики, кое-как сводили концы с концами, а теплицы и вовсе закрыли – отдав их в аренду вездесущим китайцем, которые растили там цветы и овощи. Деревенские жители так и не ставшие городскими, подались на заработки в город. Благо до него было всего двадцать километров. Большинство мужского населения элементарно спивалось от безделья.

Темно синяя «Волга» въехала в Рогачево по федеральной трассе. Миновав стационарный пост ГАИ, «Волга» повернула на центральную улицу, именуемую, почему-то «Дружбы». Кто назвал так главный проспект поселка неизвестно. Но улица Дружбы была очень похоже на обычную, городскую. На ней стояли двух и пятиэтажные дома безликой советской архитектуры. Между ними, словно напоминая – что это деревня изредка высовывались обычные деревенские домики. Возле некоторых бродили утки. А недалеко от здания администрации поселка, Попов и Степанов даже увидели, гулявших, как не в чем не бывало, трех свиней.

Алексей приоткрыл окно и, втянув ноздрями холодный ноябрьский воздух, мечтательно сказал:

– Да. Дым отечества – нам сладок и приятен! Вот Вова – это моя родина! Эх!

Попов поморщился и, улыбнувшись, ответил:

– Да, че то навозом попахивает.

– Ничего ты не понимаешь парень! Вот, когда тебе будет сорок и, ты приедешь – на свою малую родину. Тогда вспомнишь, что я тебе говорил сейчас!

– А мне приезжать то не куда. Я городской. И тут живу. И умру наверно тут.

– Это плохо Вова.

– Почему?!

– Человек, должен, когда ни будь – испытать радость, возвращения на малую родину.

– Так вы Алексей Иванович из Рогачево, что ль будите?

– Да!

– Хм, вот почему вас сюда то и послали! Теперь то вы точно тут с этим козлом разберетесь!

Степанов, вдруг стал хмурым и закрыв окно, закурил сигарету:

– Вот, что Вова. Давай договоримся. От ныне. С этой минуты – ты кончаешь, вообще, кому – либо болтать – зачем мы сюда приехали. Это мое правило. Понял?!

– Понял!

– Все! О чем угодно, но не о работе! Ты о ней забудь. Лучше о своих бабах рассказывай. И это – снял бы ты сережку из уха.

– Это почему?

– Да это ведь провинция. Не поймут! Примут за педераста.

– Вот, дураки! Деревня! – досадно пробубнил Попов и потрогал сережку на ухе.

– Вот, сюда сворачивай. Тут у них отдел милиции. – Показал рукой Степанов направление движения.

Отдел милиции Рогачево – представлял, из себя, довольно новый двухэтажный дом из желтого кирпича. У подъезда, стояли – старый милицейский УАЗик и новенькие гаишные «Жигули». Возле них толкался здоровенный постовой, в коротком милицейском полушубке с бляхой на груди. Увидев подъехавшую «Волгу», он злобно посмотрел и махнул Попову черно – белым жезлом.

– Эй! Тут знак! Парковка только для транспорта ровд.

– Вот мать их! Некуда им постовых ставить. Разгонять ненужные машины возле ментовки. Нерациональное использование людского ресурса! Лучше бы на трассу поставили. Хоть, пугал бы – лихачей, своей мордой! – пробурчал Степанов и вышел из «Волги».

Здоровенный постовой шел к нему со злобным видом. Алексей приветливо улыбнулся и непринужденно спросил:

– Что ругаемся, товарищ инспектор?

– Ты че не понял?! Скажи своему водиле – чтоб убрал тачку! А то вмиг номера скручу!

– Извините?! А, что это вы такой грубый?

Постовой, подошел к Степанову вплотную и смахнув рукавичкой с губы сопли – зло прошипел:

– Слышь?! Я к вам обратился! Убирайте машину!

– Ну, ну! Спокойней сержант! Спокойней! Машина тоже служебная. Поэтому имеет право тут стоять!

Постовой, несколько раз моргнув глазами – вызывающе ответил:

– А я не знаю! У меня приказ начальника РОВД. Никаких машин – даже президента России! Так, что убирайте!

– Ну, президент, пожалуй, в эту дыру вряд ли приедет, а вот насчет приказа начальника РОВД, это серьезный аргумент. – Степанов, сунул постовому под нос, свое служебное удостоверение.

Постовой, долго изучал написанное и прочитав, растянулся в улыбке:

– Алексей Иванович?! О, здрасте! Как я вас сразу то не узнал!

Здоровенный милиционер протянул Степанову свою руку предварительно стащив с не рукавичку.

Алексей удивленно посмотрел на него:

– Вы, что меня знаете?!

– Ну, да! Я Генка! Гена Морозов! Сосед ваш бывший, ну из тринадцатого дома! Вы, когда, десятый класс заканчивали – я в первый пошел!

Милиционер вновь растянулся в улыбке. Степанов вяло пожал ему руку и напряг память:

– А Гена? Тот пацан, что нам постоянно мячиком окна бил?! Ну, помню!

Милиционер, смущенно опустив глаза, надел рукавичку:

– Ну, да – было дело. Мячик! Вы мне все время ухи драли!

– Да! А сейчас вижу – не надерешь тебе уже! Сам вон кому хочешь ухи драть сможешь! – Степанов покосился на полосатый жезл, болтающийся на шнурке.

– Да вот, работаем…

– Так ты Гена, что – в ГАИ местном что ли?!

– Ну да! А куда тут работать то идти?! Не водку же жрать?! Вот после армии пришел и сюда! Теперь вот на дорогах Рогачево дирижирую! – Морозов покачал жезлом.

– Ну, правильно! Молодец!

– А вы я вижу Алексей Иванович – подполковник! В управлении областном работаете?! А к нам что принесло? По делу или так?

Степанов, загадочно улыбнулся и, покосившись на вход в отдел, ответил:

– Да, вот приехал по делам. Ты не знаешь Гена – начальник уголовного розыска тут?

– Да ту вроде. Я, не видел, чтоб выходил.

– Ладно, Гена – пойду, я зайду. Мне он нужен. А потом, мы может, с тобой встретимся – после работы, поговорим, посидим за бутылочкой чайка?! – Алексей подмигнул Морозову.

– Ну, это за всегда, пожалуйста! Приходите ко мне! Моя рада будет. Она тоже училась в нашей школе. Вера звать. Может, помните? Бутылочка у меня всегда стоит отменного! Моя бабка гонит. Я ей не запрещаю! Наш самогон лучше, чем эту водку фальсифицированную пить! Там спирт один гольный! А тут как ни как – из пшеницы!

– Ладно, Гена договорились! А ты тут моего водилу не гоняй ладно?!

– Обижаете Алексей Иванович?! Конечно – пусть стоит!

– Кстати, а кто у вас – начальник уголовки то?

– Так это – Михаил Петрович Сазонов. Может, помните?! Он, еще участковым тогда – когда, вы в армию уходили, был!

– Сазонов?! Он, что еще работает? Еще не на пенсии?!

– Хм, нет – его выгонишь. Старый черт, но все пашет. Да и в принципе так то он мужик не плохой!

– Ну ладно! Пойду, познакомлюсь, или как это – поздороваюсь!

Степанов, похлопав Морозова по плечу, направился в здание.

Кабинет начальника уголовного розыска находился на первом этаже. В приемной отгороженной высокой перегородкой из досок сидела молоденькая секретарша. Девушка с волосами цвета индиго загадочно улыбнулась вошедшему Степанову и мурлыкающим голоском спросила:

– Вы к кому?

– Михаил Петрович у себя?

– Да, но вам придется подождать! Он занят.

– Я думаю, он отложит дела и примет меня без очереди! – Степанов протянул ей свое удостоверение.

Девушка слегка покраснела и выскочив из-за перегородки растворилась за дверью кабинета. Меньше чем через минуты она вновь появилась в приемной и любезно распахнула дверь:

– Прошу вас, он ждет!

– Спасибо! А вас как зовут?

– Хм, Катя.

– Очень приятно! Я, думаю – Катя, мы познакомились на долго! – и Степанов переступил порог кабинета.

Сазонов встретил его стоя посредине комнаты. На нем, были надеты милицейские галифе – заправленные в валенки. Это, нелепо смотрелось с водолазкой оранжевого цвета и жилета, из овчинной кожи. Увидев удивление Алексея от его внешнего вида, Сазовнов виновато пробубнил:

– Ну ладно, ладно! У нас тут не город! Такая вот мода у нас, практичная! – его морщинистое лицо растянулось в улыбке.

Седые волосы на голове были аккуратно причесаны под пробор на середине.

– А, я ведь тебя сорванца, тогда чуть не посадил! Помнишь, ты кур, у Марии Петровны Лукитиной, своровал с парнями?! И шашлыки потом на речке из них сделали!

Сазонов тепло обнял Алексея и похлопал по спине.

– Да. Помню, Михаил Петрович! Помню! Спасибо! Может, вот не работал бы, сейчас в милиции – а, каким ни будь алкашом был, с пятью ходками на зону!

– Ну, проходи Леша! Садись! Мне уже позвонили из города! Из области! Сам полковник Свиридов! Сказал, что ты вот к нам направляешься! Для усиления так сказать! – Михаил Петрович кивнул на стул и крикнул в открытую дверь:

– Катя чайку нам заваргань с лимончиком! На троих!

Степанов снял дубленку и шапку и положив их на большой длинный стол, сел на выдвинутый стул.

– Вот Леша познакомься! Это Андрей Разин! Мой заместитель! Подающий надежды – местный опер! – Сазонов кивнул на сидящего в углу человека.

Худой с редкими прямыми волосами и большими очками на переносице – он был больше похож на студента, какого ни будь, городского вуза. Алесей внимательно посмотрел на Разина и, кивнув ему головой, ответил:

– Прямо как из ласкового мая! Разин!

Тот слегка обиделся и буркнул:

– Нет, это просто однофамилец…

– Ну, я понял! – рассмеялся Алексей.

Через минуту Катя принесла три чашки чая с лимоном. Сазонов, развалился у стола и старательно подув, на горячий чай, громко отхлебнул:

– Ну, Леша – рассказывай, как там у вас житие бытие в управе? Чем дышите?

– Да рассказывать то Михаил Петрович особо нечего! И я вот приехал то сюда. Больше вас послушать! – Степанов, улыбнулся и, то же, отхлебнул чай. – Я бы вот и коньячку туда плеснул. – Намекнул он Сазонову.

Тот, удивленно, вскинул брови и, словно встрепенувшись, замахал руками:

– Господи! Да ради бога! Только вот коньяка нет! Дорого! А водочки – хочешь?

– Не откажусь.

Сазонов, словно волшебник – извлек из своего стола небольшую железную фляжку и подлил всем в чай водки.

– Хм, забавно – никогда водку с лимоном и чаем не пил! – констатировал Степанов, понюхав содержимое своей чашки.

– А ты попробуй! Вещь! От всех простуд помогает! Если, правда, немного! – резюмировал свой рецепт Сазонов.

Степанов отхлебнул этот коктейль и удовлетворенно промычал:

– У-мм! И в правду!

– Да – Михайло Сазонов, дерьма не предложит!

– Это уж точно! Ну, так, что вы мне то расскажите?! – лицо Степанова стало внимательным и серьезным.

Сазонов, сделал еще глоток и, посмотрел на Разина:

– Так, а что рассказывать?! Ты, уж читал небось, спец сообщение. Там вроде все!

– Ну, все да не все! Охота, так – в живую, от вас послушать! Одно – когда казенный шрифт, а другое, когда люди говорят! – Степанов помешал свой коктейль ложечкой.

– Ну, Леша – завелся у нас гад! Прямо и не знаем! Весь поселок терроризирует! Бабы местные теперь боятся на улицу вечером выходить! У нас ведь слухи – сам знаешь!

– Да это понятно! Мне интересно какая вами работа-то проводилась?

– Эх! Работа! Да разная! Почти всех мужиков поселка по данным паспортного стола проверяли! Картотеку потенциальных насильников составили! А это ведь восемь тысяч душ! Понимаешь?! Но пока не хрена! Народу то не хватает! У меня всего в уголовке – десять человек! Так, что результатов пока не можем дать!

– Не понял, что это восемь тысяч – потенциальных насильников?! А не много ли?

– Да нет! Всего в поселке – восемь тысяч мужчин есть! Ну, из них половина – деды, да малые. Остается ну три с половиной. Из них отсеяли судимых. Осталось тысяча. Из них – кто пьет, закон нарушает, осталось двести! Ну и так далее. Пока как говорится – нет результата, – Сазонов вновь отхлебнул свой чай и закурил папиросу.

По кабинету разнесся запах «Беломора». Степанов, сморщил нос и, достав свой «Винстон» – тоже закурил:

– А чего вы так? А вы, что уверенны?! Что это – ваш, местный молотит?

– А кто ж еще? Наши! Не из города же эта сволочь приезжает?!

– Ну, не знаю…

– Если бы из города приезжал. То и в других бы поселках пригородных – подобные случаи были! – подал голос Разин.

Его лицо раскраснелось от «фирменного сазоновского» чая. Степанов посмотрел на него и кинул в знак согласия:

– Ну, есть в это логика, и все же! Какие еще есть причины – думать на местного жителя?

– Ну, какие?! Ну что бросает он этих убитых ба в тех местах, где обычно наши местные лазят! Ну, туда – приезжий без знания местности, не сунется! Вот, последнюю убитую, нашли – на малой протоке не далеко от брошенного пионер лагеря! Ну, ты должен помнить! – пытался убедить Степанова Михаил Петрович.

– Да помню! Действительно место такое укрытое! А к нему, кстати, подъезд есть? На машине можно подъехать?

– Можно, если дорогу знать! Он и подъехал! Привез и выбросил!

– Ну, и следы то были?!

– Да какие следы?! Снег валил всю ночь! А утром и нашли мальчишки! Нет следов и зацепок нет!

– И все же не вяжется! Вы ищите – среди, бывших зеков, а этот на машине. Вот. Не может, как говориться бывший зек, тем более пьющий – автомобиль иметь. А может он раньше жил в Рогачево? Может, он с детства, как я знает все ходы?

– Нет! Вряд ли. Вы ведь вон, спросили – есть туда дорога или нет! А, значит, если человек долго отсутствует в Рогачево – он не может знать, про все, старые дорожки, – Вновь подал голос Разин.

Степанов вновь про себя ответил, что это человек кое-что в розыске смыслит. Логика у него присутствовала в мышлении.

– Да! Тоже верно. И все–таки?!

– А все-таки мы вот мучаемся. И не знаем – за что цепляться. Может, ты вот нам поможешь?! – расстроенным голосом сказал Сазонов.

– Ну не то, что помогу – а обязательно должен помочь! Мне сам генерал дал месяц! А кто дело-то, ведет? У кого оно?

– Хм, известно кто! Прокуратура. Местная. Правда их тоже областная дергает. Но пока дело – не передали. Мы пока даже официально все в одно не объединили. А ведет дело Светлана Волчек. Она зам прокурора района. Баба молодая, но хватка есть. С ней вроде работать можно – невозможных задач не ставит!

– Ну, с ней надо мне познакомится. Прямо сейчас. И все эти данные, мне бы о погибших, о материалах ваших розыска надо. – Степанов вновь закурил сигарету.

– Ну, это сделаем. Вон – Разин, все имеет. У него и возьмешь. Кабинет мы тебе выделим. Ну, а с ночлегом – так это ко мне, можно домой. У меня комната есть свободная.

– Хорошо. Спасибо. Но вот с ночлегом. Я думаю – что в город ездить буду. Тут всего километров двадцать. Машину мне то же выделили.

– Ох, не знаю – будет ли у тебя время домой ездить на ночевку?! Ой, не знаю! – скептически ответил Сазонов.

– Да, и главное. Я уже своему руководству говорил. Нет логики в парности.

– Как это? – не понял Сазонов Алексея.

– Ну, там у вас, теперь у нас, вроде все по парам этот маньяк дела. И перерыв – месяц. А ту последняя, то одна. Как бы еще одна не всплыла! – пояснил Сазонов.

– Ой! Типун тебе на язык! Мы и так сидим тут, и дрожим! Как бы чего! А ты, еще со своими прогнозами!

– Да я из логики этого ирода исхожу и, из подчерка, – Оправдал свои слова Степанов.

– Я кстати то же об этом Михаилу Петровичу говорю! Он и слушать не хочет! – поддержал его Разин.

– Да ладно вам! Я понимаю это все! Но, все-таки надеюсь – что нет, у него логики! Нет! – прикрикнул Сазонов.

В этот момент на его столе зазвонил телефон. Михаил Петрович вздрогнул и тревожно посмотрел на аппарат. Чашка звякнула об блюдце. Степанов вопросительно взглянул на Разина:

– Что это так вы звонков боитесь?

– Да это из дежурки прямой. Нам все вот так и сообщали! – мрачно пояснил тот.

Сазонов встал и подошел к телефону. Он, молча выслушал сообщение и, положив трубку, стукнул по столу кулаком. На пол, упала шариковая ручка. Михаил Петрович, мрачно обвел обоих собеседников взглядом и тихо прошипел:

– Ну?! Что – до каркались! Трупак у нас! За очистными! Ехать надо!

Степанов и Разин виновато посмотрели друг на друга.

До очистных, решили ехать на «Волге». Попов старательно крутил баранку объезжая ухабы на проселочной дороге. «Волга» подпрыгивала и елозила по мокрому ноябрьскому снегу. Владимир ругался после каждой кочки:

– Ну, мать его! Две беды! Две беды! Это точно! Дураки и дороги!

После получаса мытарств автомобиль выехал на небольшую полянку. Снег уже лежал довольно глубокий – поэтому Попов решил не рисковать и с дороги не съехал:

– Дальше пешком пожалуйте! А то мы тут встрянем! Не один трактор не вытянет!

– Ладно, уж, шумахер, отдыхай! – бросил ему Степанов, выходя из машины.

Сазонов, кряхтя вывалился наружу и закурил, очередную беломорину. Разин потер уши и показал рукой в сторону речки:

– Это там! Судя по машинам.

Вдалеке стоял желтый, милицейский УАЗик и «Нива». Степанов, подняв у дубленки воротник, двинулся в сторону машин. Сзади семенил в валенках Сазонов – скрипя ими по мокрому снегу. Когда они подошли к крутому обрывистому бережку – внизу копались несколько человек. Двое были в милицейской форме. Увидев подошедших, они отвлеклись и, внимательно, посмотрели в их сторону:

– А, Михаил Петрович?! Принимайте очередную! Вот – нашли детишки сегодня! Тут на санках кататься пошли и нашли! – крикнул один из мужчин в милицейской шинели.

– Черт, бы побрал этих ребятишек! – буркнул Сазонов и стал спускаться вниз. Степанов же, просто скатился по снегу, как на лыжах. Разин, осторожно переступая нога на ногу, протаптывал себе тропинку.

Тело убитой лежало в воде. Женщина была совершенно голой. Ее, посиневшее тело нелепо торчало, из–под, тоненькой, корочки льда. Вода журчала, обмывая темно бардовые раны на руках и ногах убитой. Степанов, внимательно посмотрел на безжизненное лицо и повернувшись к подошедшему Разину, спросил:

– Вы знаете ее?

Разин тяжело дышал. На его лбу выступили капельки пота:

– Откуда?! У нас в поселки женщин – тысяч пятнадцать! Но, наверное наша! Местная!

– Да! Суди по полосам на шее – то же задушили!

– Скорее всего! – тяжело вздохнул Разин.

– А эксперта и следователя прокуратуры вызвали? – прикрикнул Сазонов на стоящих рядом с телом людей.

– А как же! Уже едут!

– Ну тогда не трогайте тут нечего! – зло буркнул Михаил Петрович.

– А что тут трогать то? Воду? Следов – никаких! Видно ночью падлюка выбросил! А снег вон, какой шел!

– Ладно, сам вижу! – махнул рукой расстроенный Сазонов.

В этот момент раздались голоса и скрип шагов. Сверху спускались три человека. Одна из них была женщина, одетая в ярко–желтую коричневую дубленку. Ее красивые ноги в темных колготках, прикрытые юбкой чуть вышке колен, вызывающе смотрелись на ярком белом снегу.

Степанов оценил ее грациозную походку. Приятное молодое лицо. Минимум косметики. Светло-русые волосы, выбивались из-под норкового берета. На щеках горел румянец. Женщина, по-деловому – достала какие-то бумаги из кожаной папки и, подойдя в плотную, сухо поздоровалась:

– Добрый день!

– Для кого он добрый – но не для нас! Здравствуйте Светлана Егоровна, – буркнул ей в ответ Сазонов.

Его взгляд не отрывался от тела убитой. Женщина осмотрела место и обвела взглядом всех присутствующих:

– Тут нет никого лишнего? Посторонние пусть покинут место происшествия! – скомандовала она властно.

– Да ту все свои! Вот это понятыми будут! – Разин кивнул на двух мужиков в фуфайках. – А это участковый.

Женщина кивнула головой и тут же посмотрела на Степанова:

– А вы кто?

– А это Алесей Иванович Степанов. Он из областного управления уголовного розыска. Нам вот, на подмогу прислали. – Ответил за Алексея Сазонов. – А это вот – Светлана Егоровна Волчек. Познакомитесь. Помощник прокурора района. Ведет это дело – сказал он Степанову.

Алексей посмотрел на женщину. Их взгляды встретились. Ее темно серые глаза вызывающе сверкнули недовольством:

– Вижу – с корабля на бал. Ну, ну! – покачала она головой и, отведя взгляд, вновь посмотрела на убитую. – Когда нашли?

– Три часа назад! – ответил ей участковый.

– Ладно, приступим! – Светлана Егоровна тяжело вздохнула и, притоптала снег своей ножкой в сапоге на высоком каблуке.

Тело осматривал, приехавший, чуть позже, судмедэксперт. Натянув резиновые перчатки, он колдовал над убитой, то и дело, поворачивая ее со спины на живот. На труп падал снег. Снежинки покрывали безжизненное тело и не таяли. Степанов грустно смотрел на эту страшную картину. Кто была эта женщина? Знают ли ее родственники, что она вот так лежит замерзшая на снегу. Светлана Волчек, что-то спрашивала у понятых и записывала данные в протокол. Разин, переминаясь с ноги на ногу, то и дело растирал покрасневшие уши. На голове у него была одета не по погоде серая матерчатая кепка.

– Светлана Егоровна! Может прикрыть тело?! – крикнул он Волчек.

Та оторвалась от протокола и согласно кивнула головой. Степанов, тяжело вздохнув – решил не мешать, ей работать и, направился обратно к «Волге». Когда он подошел к ней и хотел было, открыть дверку, его окликнули:

– Леша?! Леха Степанов?! Степа?!

Алесей обернулся и увидел желтую «Ниву». Возле них, опершись рукой на капот, стоял коренастый мужчина. Пышные усы, черные как смоль вьющиеся волосы. Шапка нелепо торчала на самой макушке. Мужчина улыбался:

– Леха? Ты ли это?

Степанов, с трудом узнал в усатом – своего одноклассника Геннадия Стрежева. Они не виделись уже пятнадцать лет. Алесей растянулся в улыбки и подошел к Стрежеву. Посмотрев дуг на друга, они крепко обнялись.

– Ой! Здоровый черт! – у Степанова от объятий одноклассника хрустнули кости.

– Да! А ты чего-то похудел! Что жизнь гнобит?

– И не говори!

– Леха?! А ты, каким ветром то? Что сюда занесло? Ты же вроде в городе в милиции работаешь?!

– Да вот, приехал так сказать на подмогу. – Степанов кинул в сторону берега.

– А! Ой, видишь сам. Что творится в нашем поселке! Страшно! Че мы с тобой на холоде то стоим? Пойдем в мою машину! – Стрежев кивнул на «Ниву».

– Твои что ли?

– Какой там! Я работаю. Водителем в прокуратуре. Вожу вот Светлану Егоровну.

– Возишь Волчек что ли?! – удивился Степанов.

– Ну, ее самую.

– Ну как говориться – пути Господни неисповедимы!

Они сели в «Ниву». Стрежев завел двигатель и сняв шапку включил печку.

– А ты кого из наших видишь? – спросил его Алесей и закурил сигарету.

– Из класса то? Да только девчонок. Маруся Климова – соседка. Трое детей. Варя образцова. Ну, Ирка Шмыглевская. Недавно вот развелась.

– А из пацанов?

– Из пацанов?! Да, нет, тут никого, в поселке. Нас в классе-то одиннадцать всего было. Кто спился. Кто уехал. А, кто уже на кладбище лежит. Многие сгорели от спирта. У нас ведь с тобой как это говорится потерянное поколение!

– Да! Значит, что вообще никого?

– Ну, есть двое. Андрей Жук да Игорь Метелкин.

– И что?

– Ну, Жук это недавно освободился. Ты же знаешь – сидел он долго. Как в армию ушел, так и не видел его никто. Вот только появился.

– А что с ним? За что сидел то?

– Да, никто точно не знает. Он, какой-то нелюдимый стал. После одсидки мало с кем общается. Я его пару раз видел. Кивнет головой и все. Правда, вернулся сюда уже с женой. Женился он, вроде там, прямо в зоне. Она супруга его, в магазине продавцом работает. Тоже тихая женщина. А родители то его уехали. В Германию на пэ-эм-же как говорится. Они ведь немцы. Его звали. Но он не согласился. Остался тут. Это я все так по рассказам знаю. Сам то он, как я говорю не общается. А, вот жена моя с его, вместе работает, в магазине. Ну и перекидываются информацией. Вот, так. Я однажды даже хотел выпить с ним. Бутылку купил. Еду он стоит. Остановился – говорю, Андрюха, давай бухнем. А он, посмотрел так на меня, и как чумной – убежал. Только крикнул – завязал я. Ну, жена моя вроде говорит, что он не пьет вообще. Работает тоже водилой. По-моему в водоканале нашем.

– Хм. Вот жизнь. А ведь отличник был. Родители то его – хотели, в МГУ, даже отправлять учится.

– Ну, вот отправили. В армию. И на тебе.

– А за что он сидел то?

– Да вроде как убил офицера в армии. Приревновал мол, к своей подруге, армейской. Он прямо там жениться хотел. Она вроде как на побывку приехала и встретила там этого офицера. Ну, что там произошло никто не знает. Только вот как пошел в увольнение, так и прирезал этого офицера. А подружка вроде как сбежала. Это кстати Клара Ширко. Может, помнишь? С параллельного – ну грудастая такая, хохлушка! Она все на тебя косилась. Тебя вроде как хотела!

– Ай, Кларка! Ничего себе. Она же никогда с ним вроде не общалась. Ну, дела. Ну, с Жуком понятно. А как там Метелкин?

– А что Метелкин?! Метла в своем репертуаре. Бухает как черт! Он и в школе то выпить любил. А сейчас совсем спился. Живет с матерью своей. Она его регулярно в нашу ментовку сдает. Он ее гоняет. Зверь! От спирта – крышу рвет! У нас ведь пол поселка село на этой почве. Правда – Метла, он хитрый. Дома пьет. Так сказать, тихий пьяница. Нигде не работает. На что живет не известно. Но деньги вроде есть. Говорят, мать его на пенсию содержит. А я не верю. Это ж каждый день надо. Какой тут пенсии хватит?!

– Да, дела! Вот жизнь! – грустно вздохнул Степанов. – Слушай Ген, а откуда ты все это знаешь, так подробно?! Ты впрямь как информационное бюро!

– Ну, Алеха! Это там, вы в миллионном городе ничего не знаете друг о друге. Живете как тараканы, каждый, в своей норке. А тут у нас – все на виду.

– Да и не говори.

– Да я еще и в прокуратуре работаю. Многих и дела их не приглядные по служебной так сказать информации знаю. У нас то гараж с милицией один. С водителями общаемся.

– А, тогда понятно! Ты кстати помнишь – теску своего. Генка как его мать забыл фамилию. В ГАИ сейчас работает он учился с нами в школе – правда, на восемь лет моложе!

– Морозов?! Так знаю! Мы с ним частенько бутылочку давим! Ха! Ха! – Стрежнев рассмеялся низким басом.

Степанов посмотрел на одноклассника и улыбнулся. Он, был очень похож – на не стриженного цыгана. Смуглый, волосатый с пышными усами. Руки мозолистые – под ногтями грязь. Тем не менее, на левой руке на безымянном пальце – большая золотая печатка.

– Ты, что так, смотришь то на меня? Леха?

– Да вот как-то все грустно! Молодость прошла! Дети уж большие. А в жизни-то так все как-то не складывается!

– Ну! Что ж, не складывается?! Жена то как?

– Да разведен я! Два раза уже. Один сейчас живу.

– А! Это уже плохо!

– А ты как, дети-то есть?

– Да, два сына. Один вот в армии. Второй в восьмой класс ходит. В нашу же школу. У них даже классная комната та же!

– Хорошо! А жена?

– Жена Вика. Но ты, ее не знаешь. Она со второй школы. Ровесница. Мы с ней после армии поженились. Она, до армии еще забеременела. Вот, пришел, родила и расписались. Так и живем вот уже двадцать лет!

– Ну, хоть тут все хорошо! – Степанов выбросил окурок в окно.

– Да, Алексей – ты так и не сказал о себе. Ты вроде как майор уже?!

– Нет. Подполковник. Заместитель начальника уголовного розыска области.

– Подпол? Ну, молодец! Рад! Рад! Глядишь – полканом станешь!

– Да куда там?!

– А че? Вот раскрутишь нашего маньяка и получай! Звезду! Как там, у Владимира Семеновича, вот покатилась большая звезда вам на погоны!

– Да какой там! На пенсию – чую, отправят! Кстати о деле. Ты то сам что думаешь обо всем этом? Что говорят в поселке? Что вообще слышно?

Стрежнев, задумался и, тяжело вздохнув, посмотрел, в лобовое стекло. Степанов не торопил его с ответом. Геннадий, помолчав, тихо сказал:

– Да, дело-то гнилое. Прямо и не знаю. В поселке, честно говоря – уже паника среди баб. Мало кто из них ходит вечером по улицам. С работы у руководства с вечерней смены – автобусы требуют. Целый год уж почти. Сначала то не очень. А после пятой совсем напугались. Вот и сегодня – не знаю, как Волчек будет скрывать эту информацию. Она вообще запретила говорить о этом деле. А тут опять. Поползут слухи. В общем.

– Хм, как это не говорить?

– А, так Леша! Так! Завтра гляди, на работу тетки не пойдут. У нас – не город. Ментов нет. Не хватает. Да и не поставишь ведь их вот тут в глуши. Территория-то района ого-го! А если говорить, что, мол, не можем мы, пока поймать этого изверга – так вообще до бунта дойдет. В общем, хреновая история! Я и своей, говорю – что б на смену, только с подружками. Обратно – сам, когда могу, забираю!

– А, что ты думаешь сам то? Он, что, по-твоему, местный?

– А как же?! Все говорят!

– Ну, одно слово – когда говорят, а другое, когда ты, как думаешь?

Стрежнев замялся. Он внимательно посмотрел на Степанова. Алексей понял, что одноклассник думает, что ответить.

– Я тоже думаю – местный. Ну, сам посуди – вот сюда кто б, из залетных заехал?! Тут дорога то, хрен проедешь! Да и знать то надо! Я вот на жиге своей кое-как пробрался. А этот вот проехал! И выбросил! И в воду?

Степанова, вдруг осенила мысль. Он резким движением открыл дверку и выбрался на улицу. Пройдя быстрым шагом, по заснеженной полянке, он встал на колени и опустил голову к земле. Стрежнев изумленно смотрел на него. Алексей, постояв в такой необычной позе, встал и, отряхнув снег с колен – вернулся в автомобиль.

– Ты чего это? – спросил у него Стрежнев.

– Да, так. Проверил одну вещь.

– И что?

– Ну, что хотел, увидел.

– Ну, ты даешь? Сыщик. Но одно в кино, а это то другое.

– Да!

– А как ловить то будите?!

– Время покажет. Поймаем козла. Сети расставлю и поймаю.

– Ну, Бог в помощь! Главное избавь нас от этого зверя! – тяжело вздохнул Стрежнев.

В этот момент на краю речки показались фигурки людей. Они шли к автомобилям. Впереди Светлана Волчек. Она двигалась своей грациозной походкой. Под мышкой Волчек держала кожаную папку. Лицо ее было напряжено. Смотря на нее, Степанов удивлялся – как она не боится упасть и подскользнуться на таком снегу?! Светлана Егоровна, подойдя к «Ниве» сняла шапку и стряхнула с нее, нападавший снег. Ее длинные волосы, рассыпались по плечам. Степанов услужливо открыл дверку, предлагая ей сесть.

Женщина сухо улыбнулась:

– Спасибо. Что же товарищ Степанов, на осмотре места происшествия не присутствовали? Замерзли? Привыкать надо. Там много интересного можно для раскрытия найти! Ведь за этим вас сюда прислали?! Как я понимаю?

Степанов, услышал в ее голосе нотки издевки. Он, тяжело вздохнул и, улыбнувшись, ответил:

– А, что там толкаться. Вы же там и так все, что надо отметите. Профессионалам – не надо мешать работать. Я поэтому и ушел. Так думаю то же больше пользы – не мешать работать.

Волчек оценила его ответ и ухмыльнулась:

– Ну, спасибо, что доверяете! Я уж думала, что вы тут нас учить работать будите.

– Да где уж мне. Я так приезжий.

– Ну, все равно нам ваше мнение тоже интересно. Что вы то думаете?

Степанов внимательно посмотрел в глаза Светланы. Злоба в них погасла, но появился огонек азарта. Алексей улыбнулся и тихо сказал:

– Нам бы с вами поговорить наедине. А тут не место о подробностях.

– Ну?! Что ж так? Тут вроде все свои. Это вот мой водитель. Там вот ваши коллеги.

– И, все-таки! Я, настаиваю, на личной встрече.

На это раз задумалась Волчек. Она медленно села на переднее сиденье «Нивы»:

– Я думаю, можно и поговорит. Ну, допустим завтра в кабинете. У меня! Устроит?

– Хм. Вполне.

– Вот и договорились. Завтра в десять.

– Хорошо я буду вас ждать.

– До свидания Светлана Егоровна. Кстати, пока вы не уехали!

Волчек вопросительно вскинула брови.

– Я бы вам советовал – осмотреть и полянку. Может, чего и найдете.

– Хм, на что это вы намекаете? – насторожилась Светлана.

– Да, так. Ведь вы профессионал!

– Хм. Интересно, что я могу найти на заснеженной полянке? Следы? Так тут все затоптали. Вещи? Так тоже нет тут ничего. Хотя! Михаил Петрович – осмотрите полянку на всякий случай. Протокольчик мне передадите с товарищем Степановым – Волчек обратилась к Сазонову и закрыла дверку.

Тот стоял рядом и переминался с валенка на валенок. Стрежнев завел автомобиль. Через, несколько секунд, «Нива» покатила по дороги. Степанов посмотрел вслед удаляющейся машине и тихо сказал, рядом стоящему, Разину.

– Знакомство, прошло в теплой и дружеской обстановке.

Тот, посмотрел на Алексея и, поправив на переносице, запотевшие очки, ответил:

– Нет. Она нормальная женщина. Только вот осторожная. Да и в ее профессии – это не лишнее. Вы еще подружитесь – вот увидите!

– Да нет Андрей. Я ничего не имею против такой красавицы. Я-то думал – это такая толстая тетка с красным лицом и ужасной внешностью, а тут! Нам явно повезло. Хоть приятно работать будет. Кстати она не замужем?

– Эй! Ты брось это! Не хрен даже думать об этом! У нее жених есть. Хороший мужик – директор нашего клуба. Они, уже – год как помолвлены! Кажется, так сейчас говориться. – зло бросил Степанову Сазонов.

– Значит – не замужем. Детей нет. Несчастная дама с комплексами трудоболика. – буркнул ему в ответ Алексей.

– Слушай, прекрати! Я не посмотрю, что ты у нас гусь управленский! Не хрен тут, мешать личное и служебное! Котлеты отдельно – мухи отдельно! Кстати, что ты там про полянку то намекал? Рассказывай. – Михаил Петрович уставился на Степанова.

Тот покосился на окружающих и потянул Сазонова за рукав.

– А теперь скажи-ка мне Михаил Петрович? Что там при осмотре-то установили? Ну, или – зацепки, какие? Пока труп не увезли!

– Ну, это – все, как всегда. Ее бросили. Смерть вроде как наступила вчера. Ну, часов двадцать назад! Ну, удушение. Убили вроде как в другом месте.

– Ну, это сразу понятно было, а еще что?

– А что еще тут определишь? Следов то вроде не каких! – настороженно ответил Сазонов. – Ты, на что намекаешь?

– Я хочу знать. Что написано по поводу транспортировки трупа сюда?!

– Ну, перевезли ее женщину эту!

– Перевезли, а как?

– Ну, откуда мы знаем? Кто ж это знает? – разозлился Сазонов.

– Нет, ты не прав. Надо хоть вопрос об этом поставить. Вот смотри! – Степанов указал на поляну.

Сазонов не понял его намека и переспросил:

– Ну, поляна и что? Всю истоптали! Что ты хочешь сказать?

– А, то. Что следов то волочения все равно нет. Если бы убийца поволок тело по снегу – осталась бы борозда даже в свежем снегу. А тут вроде как он на руках нес?! Так ведь?

– Ну, так. Он и нес ее, скорее всего на руках. Потом вот бросил с обрыва в реку – она скатилась, но не уплыла – зацепилась за кусты.

– Так-то оно, так. Но есть ведь еще один вариант.

– Какой?! – удивленно спросил Сазонов.

– Он не тащил ее на руках. Он привез ее к краю обрыва.

Михаил Петрович посмотрел на поляну. Не увидев на ней ничего подозрительного, переспросил:

– Это почему? С чего это ты взял?

– А следы от колес, там есть кое–какие, вмятины на снегу. Он неровно нападал. Их присыпало. Но так не видно. А если нагнуться и посмотреть – то увидишь!

Сазонов ничего не ответил. Он засеменил к краю поляны и, припав головой к земле, посмотрел на плоскость снега. Встав с колен, вернулся назад к Степанову:

– Точно! Есть, какие-то полоски. Но, что это за следы, не понять!

– Понять, еще как.

– Это как?

Степанов закурил сигарету и, выпустив дым, загадочно сказал:

– Ты вот помнишь Михаил Петрович. Как мы сюда ехали?

– Как, как?! Трудно! Хрен проедешь! Боялись с колеи выехать! Ну и что?

– А то! Если маньяк, привез сюда убитую на автомобиле – то явно, не на легковом.

– Хм, ну и?

– Ну и, вот! Он привез ее сюда, либо на вездеходе, УАЗике, Ленд-Круизере, или еще каком внедорожнике. Либо, на грузовике – который не боится снега. Вот!

Сазонов, словно ошарашенный, подхватив с земли горсть снега, растер им лицо. Разин пошел проверять доводы Степанова. Встав на колени, он долго рассматривал поляну. Затем словно ищейка начал ходить по ней. Со стороны это смотрелось забавно. Напоминало анекдот про грибы зимой.

– Ну, так Михаил Петрович? Что скажите.

Сазонов долго не отвечал. Он пытался разобраться в своих мыслях, которые, скорее всего бурлили в его черепной коробке. Наконец он достал папиросу и закурив, тихо ответил:

– Да, Леша. Это уже идея. Как я сразу то не догадался. Зачем ему волочь по снегу. Действительно – он боится следов ботинок. Или еще чего. Просто подъехал к раю. Шины на автомобиле обычные. Таких много. Тем более после снега ни черта не разберешь, грузовик – уазик. Ну конечно не БЕЛАЗ, но толщина следа-то размыта. Покрышка не зафиксировалась. Вот черт! Как же я сразу то не догадался?

Степанов удовлетворенно кивнул головой.

– А теперь – если он местный, надо проверить грузовики, внедорожники и Нивы на всякий случай. Я не думаю – что их несколько сотен в поселке наберется. Потом мы проверяем – когда, какая, вчера допустим из государственных, выезжала вечером. Потом начинаем проверку личных. Вот так! Может, что и зацепим. Ну, а там как Бог пошлет!

– Точно! Вот, ты все–таки, настоящий профи! Я честно думал, что ты так! Приехал, нас подгонять, а смотрю – правда, много пользы принесешь. Ну, или мы тебе! Поймаем мы этого гада! Гадом сам буду! – Сазонов зло выкинул окурок в снег.

В этот момент, из-за поворота дороги, показался микроавтобус. Светло синий, УАЗик был похож на сельскую скорую. Сазонов, посмотрев на автомобиль, тихо заметил:

– А вот и труповозка. Пусть везут.

– Михаил Петрович, а кто женщина то убитая? Так и не знаете?

– Нет пока. Но я думаю к вечеру узнаем. Наверняка уже по поселку слухи пошли, а родственники в милицию прибежали.

– Она молодая?

– Ну, на вид двадцать пять, тридцать. Но это не точно. Тоже изнасилована. Тоже задушена. Ладно, поехали в отдел. Тут уж участковый сам разберется. – Сазонов подошел к «Волге» и открыл дверку.

Степанов покосился на Разина и окликнул его:

– Эй! Ласковый май! Поехали!

Разин, засеменил к нему на ходу, все, оборачиваясь на полянку.

В вестибюле отдела они столкнулись с высоким мужчиной. Он стоял и словно пьяный держался за стенку. Степанов удивленно посмотрел на него и остановился. Сазонов толкнул его в бок, но тут их окликнули из дежурной части.

– Эй! Михаил Петрович. Вот мужчина заявляет уход женщины! Может сразу к вам?!

Сазонов тяжело вздохнул и подошел к мужчине, стоящему у стены.

– Извините, я начальник уголовного розыска. У вас родственник пропал?

Мужчина посмотрел на него покрасневшими глазами и печально кивнул головой:

– Да. Жена.

– Ну, тогда пройдемте в кабинет.

Степанов специально немного отстал от Сазонова и высокого, на несколько шагов. Он рассматривал одежду посетителя. Черная куртка и темно – синие штаны были выпачканы в известке. В кабинете мужчина без приглашения уселся на стул и тихо сказал:

– Если можно – воды налейте.

Разин налил ему теплой воды. Мужчина выпил стакан залпом. Степанов заметил, что руки у него здорово дрожат.

– Вас как звать? – спросил его Сазонов.

– Илья. Илья Сергеевич Антонов.

– Вы в Рогачево живете?

– Да. На Красногвардейской. Дом пятьдесят.

– Ну, что у вас стряслось?

– Так, это жену убили!

Сазонов переглянулся со Степановым и, прокашлявшись, продолжил:

– Как убили?! Кто?

– Так я не знаю. Вам, наверное, видней.

– Не понял вас мужчина?

– Ну, ее ведь нашли на речке – мертвой?! – мужчина посмотрел на Сазонова печальными глазами.

Его губы задрожали, но он сдержался и не заплакал.

– На речке? Хм. Странно. А кто это вам сказал?

– Так сосед мой Егор. Егор Кольцов. Он прибежал и говорит – дядя Илья, тетю Валю убили. Ее голой на речке подо льдом нашли.

Сазонов тяжело вздохнул.

– Извините. Мы действительно нашли на речке труп женщины, но пока даже не знаем – кто она?! Откуда ваш Егор мог знать, что это она?

– Товарищ начальник, я не знаю. Меня это не касается. Я пришел. Вот что бы узнать, кто, мог убить – мою Валеньку-у-у….

Тут мужчина не выдержал и зарыдал. Он вздрагивал, словно через его тело пропускали электричество. Степанов, кинул Разину и, тот, опять налил в стакан воды.

– Вот, выпейте. Выпейте. Успокойтесь! Может это еще не ваша Валя?!

– А кто ж это?

– Я не знаю пока. Может и Валя, а может, и нет. У вас фотография жены есть. Вы фотографию принесли?

– Ой, да! Да! Вот! – мужчина трясущимися руками достал из внутреннего кармана помятую любительскую фотографию.

На ней было изображение молодой женщины. Скорее всего, это было фото с какого-то дня рождения. Женщина была ярко накрашенной с пышной прической на голове. Но, несмотря на макияж Степанов сразу же узнал в ней лицо той погибшей с речки. Он кивнул Сазонову. Тот, достал папиросу и закурил:

– Ну, гражданин начальник. Валя это или нет? Что вы молчите. – Тревожно спросил у него Антонов.

– Пока я не могу ничего сказать. Вам все равно самому придется опознать вашу жену. Вас надо сейчас везти в морг.

– Нет, ну на вид-то похожа?

– Илья Сергеевич, я ж сказал. Пока официально не опознаем, я не чего не могу вам говорить. Вы, лучше, ответе нам – когда вы, ее последний раз, видели?

Антонов внимательно посмотрел сначала на Сазонова. Потом на Разина и как-то растеряно сказал:

– Ну, это, так вчера, вчера и видел.

– А если – по точней. В каком, часу?

– Ну, это утром.

– Так. Во сколько утром?

– Ну, не знаю. Часов в девять.

– Так уже лучше. А как вы расстались? Ну, где она работает? И вообще – может, назовете нам ее имя фамилию? А то я из вас все вытягиваю?!

Антонов посмотрел на Михаила Петровича и порывшись в кармане достал паспорт. Положив его на стол, он постучал по документу пальцем.

– Вот. Вот ее ксива. Гражданин начальник. Только что-то вопрос мне ваш не понравился. О том. Как мы расстались!

Степанов заметил, как резко изменилось лицо мужчины. Оно из несчастного – вдруг превратилось в наглое. Равнодушная ухмылка сковала щеки. Алексей непроизвольно взглянул на руку Антонова. На указательном пальце синел наколотый перстень.

Сазонов взял паспорт и полистав его – ухмыльнулся:

– А, что ж вы нам тогда фотографию принесли? Ведь – вот в паспорте то она куда понятней.

Антонов покачал головой и пригладил торчащие на макушке волосы:

– Нет. Она тут на себя то не похожа. Да и там ей всего двадцать пять. Это ведь старый паспорт. А эта фотка – самая свежая. Ее в прошлом месяце сделали.

Сазонов протянул паспорт Алексею. Тот открыл страничку – где была поставлена прописка. На размытой синей печати, он прочитал адрес. – Дружбы семнадцать.

– Позвольте. Она ведь ваша жена. Но фамилия у нее Голубкова. Адрес прописки другой. Что-то не сходится?! – Степанов вопросительно посмотрел на Антонова.

Тот ухмыльнулся и, повернувшись к нему вместе со стулом, ответил:

– Так, мы так и жили. Как говорится в гражданском браке. Уже три года. Я ей – между прочим, предлагал. Она сама – тянула. Но, все равно – я ее, как жену, считаю. Да и теща, мать ее не очень-то хотела, что б мы расписывались. – Антонов опустил глаза.

– Вы, Илья Сергеевич – раньше судимый как вижу?

Антонов, вздрогнул и, подняв глаза – ехидно улыбнулся. Степанов заметил, что у него металлические вставные зубы.

– А, что гражданин начальник, так заметно? Так я вроде как стараюсь не трещать с батвой и фенькой.

– Хм, нет, говорите вы здраво и вполне прилично. Но вот у вас перстень наколот. По-моему, ходка в зону за грабеж. Если я еще разбираюсь в тюремной символике. – Степанов улыбнулся.

– Ну, точно! А вы не опер случай?

– Это не важно. Я просто занимаюсь этим видом искусства. Вот вижу, что вы судимы? Так ведь?!

– Ну да! Было дело восемь лет назад. Ну, освободился. Так я завязал. И ни–ни!

– Постой, постой так ты не Антон ли?

Антонов растянулся в улыбке. Белый метал его зубов кляцкнул словно пассатижи.

– Точно!

– Ху, так я тебя знаю! Просто, вот обросшего, не признал. А так смотрю, не могу понять, где я твою рожу видел?! Ты же все в основном ко мне лысый попадал. И ходка то у тебя не одна. До этого пару раз за хулиганку садился! – прорвало Сазонова.

Он искренне обрадовался, что узнал этого человека.

«Видно у старика уже с памятью то не все в порядке года!» – подумал Степанов.

– Так точно. Я смотрю на вас Михаил Петрович. Что думаю специально не узнаете, думаю, жалеете меня. Горе у меня все-таки!

– Да! Жалеешь! А ну говори, все как есть?! Что ты нам тут пургу то метешь?! Ну что там с твоей Валькой? Что как? Рассказывай – не тяни!

Антонов помрачнел и словно пес огрызнулся:

– А вы не очень-то! Если думаете на меня эту мокруху повесить – так хрен! Я даже под прессом вашим не пойду в сознанку! Не убивал я Вальки!

– Постойте! Постойте! С чего вы взяли – что мы на вас мокруху, как вы говорите, повесить хотим? Мы просто вопросы задаем. Мы ведь должны – убийцу вашей вали найти! – миролюбивым тоном сказал Степанов.

Антонов посмотрел на него с надеждой, но в ответ зло буркнул:

– Ага, как же! Знаю я ваши методы ментовские! Вы, если судимый – так сразу, на кичу отправить торопитесь! Вам то план раскрываемости нужен, а не бандюгу этого. Козла поймать! Моя б воля – я сам бы его поймал! Сам бы ему яйца вырвал и на шею намотал! Я хоть как вы и говорите – «синяк», все равно о кодексе чести знаю! И баб некогда не прессовал!

Алексей заметил, что парень говорил искренне. Он возбудился и покраснел. На шеи вздулись вены.

– Вы, Антонов. Не гоните коней-то! Не гоните! Нас тоже на нахрап нечего натягивать! Понятно! Если мы вам подозрительные вопросы задаем – значит так нужно! Мы ведь тоже тут не в фантики играем! Мокруха! Валя то твоя в речки искупалась! И если так разобраться – откуда нам знать, что ты ее сам мен придушил дома по-пьяне! А сейчас нам тут туфту гонишь, что вы с ней расстались! Может сам и отволок на речку!! А тут комедию играешь! – Степанов сорвался.

Такого с ним не было давно. Но на это раз он решил сделать это специально. Это был один из его приемов допроса. Иногда – он помогал. Антонов, увидев напор Алексея, сник и опустил глаза. Под нос он тихо буркнул:

– Гадом буду начальник! Не я! Век свободы не видать!

Степанов, тяжело вздохнул и, посмотрев на трясущиеся руки Антонова, более мягко сказал:

– Ну, ладно, с кем пил вчера?! Колись – и смотри, все, по полной! Иначе, почую, что виляешь – в миг в КПЗ пойдешь на трое суток! А там, посмотрим – какой ты стойкий!

Антонов всхлипнул и почесав нос кивнул на графин:

– Дайте еще водички. Колосники горят!

Разин в очередной раз плеснул ему из графина.

– В общем, так. Мы вчера с Метлой побухали. А Валька на работе была. Вот и все. Потом она пришла – ну и нам закатила скандал! Ну, разругались. Было! Но, я ее не бил, она напротив мне по спине – скалкой саданула. И как всегда к мамане побежала! Вот! Больше, я ее не видел!

– Хм, к мамане – это на Дружбы, что ли?! – переспросил его Сазонов.

– Ну, да! Дружбы семнадцать. Вы ведь видели прописку! Она постоянно к ней бегает, как мы поссоримся!

– Поссоримся! Как напьешься, скажи! А то нашел слово поссоримся, – проворчал Сазонов.

– Постой – а кто этот Метла? Что за погоняло такое? Кличка?

– Ну. Метелкин. Игорь. Корешь мой. Мы с ним бывает – раздавим бутылек! А моя – то есть Валька всегда в штыки все воспринимала! Я ей и так, говорил, мол лучше дома выпить. Так нет! Всегда против! И на Метлу всегда полкана спускала!

– А где сейчас это Метелкин? Он может подтвердить твои слова? – подал голос Разин.

Его очки блеснули, словно пенсне Берии. Антонов обернулся к нему:

– Ну, так у него и спросите! Я не знаю – где он сейчас! Ночевал у меня! А утром повалил куда-то…

– А где он живет? Метла твоя? – допытывался Сазонов.

– Хм, у матери. Бабы то у него нет. Где ж ему жить. Они вдвоём.

– А адрес?

– Ленина сорок восемь! – ответил за Антонова Алексей.

Илья растерянно посмотрел на Степанова и восхищенно воскликнул:

– А вы откуда знаете?

– Знаем, – буркнул Степанов.

Он давно понял, что Метла был, никто иной, как его одноклассник – Игорь Сергеевич Метелкин.

– Не – вы и впрямь – опер! По повадкам вроде нет, а по базару! И чешите все! Знаете! Ну, елки палки! – удивился Антонов.

– Ладно, Михаил Петрович. Надо к Метле этому съездить. Поговорить. Рассказ – этого проверить. – Загадочно сказал Степанов.

– Ну, поехали! – Сазонов стал со стула и снял трубку с телефона:

– Артем? Я это приведу к тебе сейчас мужика одно – так он пусть у тебя посидит в обезъяннике. Пока мы съездим тут по одному адресу! Хорошо! – обратился он в трубку.

– Начальник! За что в обезъянник-то? Я ж все рассказал! Не имеешь права! – запротестовал Антонов.

Но Сазонов, взял его за локоть и, подняв со стула – потащил к выходу:

– Посиди пока! Может – чего еще вспомнишь. А мы проедем к твоему корешу! Так надежней будет! М вообще Антон – ты, что правил не знаешь? Ты ведь пока единственный свидетель. Кто – видел живой Валентину. И не известно – свидетель ли?!

Антонов понял, что сопротивляться бесполезно и покорно пошел с Сазоновым в дежурную часть. За ними из кабинета вышли и Степанов с Разиным.

Улица Ленина по своему определению не должна была быть бы такой. Разбитая дорога, покосившиеся дома и кучи мусора на обочине. Названые в честь вождя мирового пролетариата, улицы имени Ленина, обычно представляли, из себя образцово показательное место, в любом, населенном пункте России. В любом, но не в Рогачево.

«Волга» тряслась по ухабам. А Степанов с трепетом всматривался в окно. Его одолели воспоминания детства. Когда-то, много, много лет назад, он бегал здесь с друзьями. Счастливый и беззаботный. На глаза Алексея, наворачивались слезы:

– А ты чего это Леша дом этого метлы то знаешь? Откуда? По работе что ль? – спросил его Сазонов, попыхивая папиросой.

Чтобы не дышать этим едким дымом, Попов почти полностью открыл окно. Он корчил недовольные гримасы, но сдерживался и нечего не говорил. Степанов помолчав тихо буркнул ему:

– Вот сюда. Поверни к этому дому с зелеными наличниками. Это и есть сорок восьмой.

Волга съехала с дороги и остановилась возле покосившихся деревянных ворот. Гнилые от времени доски уныло торчали в разные стороны.

– Да, я не услышал ответа? Леша – ты, откуда Метлу-то знаешь? – повторил вопрос Сазонов.

Степанов взглянул на него и тихо сказал:

– Из прошлой жизни.

– А если серьезно?

– А если серьезно. Так этот метла – мой одноклассник. Вот.

Сазонов удивлено осмотрел ему в глаза:

– Да ну? Это, что так бывает?

– Как? – не понял его Алексей.

– Ну, как в кино! Приехал – лощенный опер, из управы, и у него, все пошло!

– Ну, ты Михаил Петрович брось тут! Ревновать к работе! Это не к чему! Это наша общая удача! Одна на всех! По оперскому закону – все побеждают. Или все обсераются!

– Да, хм. Это у вас так? Хорошее правило. – Сазонов кряхтя выбрался из автомобиля.

Степанов выскочил из Волги словно спортсмен. Он встал – широко расставив ноги и посмотрев на калитку, тихо сказал Сазонову:

– Значит так. Если сейчас его мать Раиса Петровна меня не узнает, то молчите. Так легче разговаривать. Она женщина трудная. Понятно?

Михаил Петрович кивнул головой и, закурив очередную беломорину, заскрипел своими валенками по снегу. За воротами надрывался здоровенный пес. Его хриплый лай был похож на работу фрезерного станка. Собака заливалась так, что казалось вот-вот сдохнет от собственной злости. Разин, обогнал Сазонова и подскочив к воротам, сильным ударами – постучал в калитку. Долго на стук никто не реагировал Наконец, где-то вглубине двора открылась – скрипнув несмазанными петлями дверь и женский голос недовольно крикнул:

– Ну?! Кого еще черт то несет? Если к Игорешки пришли, так его нету! Нет его дома!

– Хозяйка, откройте! Мы из милиции! – крикнул женщине Разин.

Пес продолжал гавкать, но через несколько секунд засов звякнул и перекошенная калитка растворилась. На пороге стояла старуху. Красный платок на голосе и черная фуфайка – стандартная одежда для жителей Рогачево. Старуха перекрестилась и попыталась улыбнуться. Но вместо этого у нее, получился какой-то беззубый оскал Морщинистое лицо и маленькие бусинки темных глаз. Они всматривались в не прошенных гостей.

Старуха, протянула руку, не пуская гостей во двор. Сазонов, заглядывая ей за плечо? ласково спросил:

– Извините гражданка. А могли бы мы видеть Игоря Метелкина?

Женщина оценивающе посмотрела на Михаила Петровича. Ее взгляд плавно перешел на валенки Сазонова.

– А вы кто будите? – недоверчиво буркнула она. – А-то по виду, что-то на милицию, не сильно то и похожи? Может вы дружки его? Так мне не надо тут этот маскарад устраивать!

Михаил Петрович смутился и, покраснев, сказал с раздражением:

– Мы если милицией представляемся – так и есть! Никто вас обманывать не собирается. Вот мое удостоверение!

Сазонов, показал бабке – красную книжицу. Та мельком взглянула и протянула руку.

– Нет! Нет! В руки мы не даем! Так смотрите – на расстоянии! – Сазонов отдернул корочки.

Старуха тяжело вздохнула:

Много сейчас таких напечатать можно! Откуда я знаю, что они не поддельные?

– Послушайте гражданка Метелкина! Хватит тут нам концерт по правам человека устраивать! Где ваш сын! Если мы его ищем, так не ради праздного интереса, и не бутылку с ним распить! – Рядом с Сазоновым в проеме калитке появился Разин.

Он, как слепой крот, в запотевших очках не видел лицо Метелкиной. Старуха, ухмыльнулась и опустив руку кивнула на двор:

– Вон в баньке спит, сын то мой! Вчера пришел поздно, а может и сегодня! Я его пьяным в дом то не пускаю! Так он приловчился в баньке спать. Идите и будите его сами! – старуха, повернувшись, пошла к дому.

Ее сутулая фигура переваливалась с ноги на ногу. Как неуклюжая утка она шла по дощатому настилу.

Сазонов и Разин переглянувшись – двинулись за ней. Степанов закурил сигарету и посмотрев, как они скрылись в глубине двора, направился к соседнему дому. Добротный и ухоженный – он выглядел, как богатый родственник, на фоне метелкинской покосившейся избы. Возле ворот – аккуратная скамейка, покрашенная в синий цвет.

Изящные узоры из металлических прутьев на железных воротах. Степанов постучал по толстому железному листу. Во дворе залаяла собака.

– Ну, елки палки – отвык уже от этого деревенского кинологического центра. – буркнул, он себе под нос.

Через минуту – скрипнули шарниры и, калитка открылась. В поеме стояла – молодая девушка, укутанная в серую пуховую шаль. На ногах мягкие домашние тапочки в виде плющевых собачек.

– Вам кого? Спросила хозяйка.

Степанов улыбнулся:

– Извините. Игорь Метелкин тут живет?

– Нет, вы ошиблись. Их дои рядом, – девушка уже собралась было закрывать калитку, но Алексей поставил ногу на железный порог:

– Простите. Тут такое дело деликатное. У меня жена, понимаете молодая. Ну, вот я сам то в городе работаю. А жена тут живет. А друг мой – он говорит мне, что когда меня нет, то жена вроде как к Игорю этому ходит. В общем ситуация такая нехорошая! Я хоть и не ревнивый. Ну, сами понимаете не приятно. Вот сначала хочу узнать о Метелкине этом. Ну, вдруг на него наговаривают.

Девушка оценила Алексеем взглядом и, хмыкнув – ответила:

– Не знаю. Вы вроде такой вот опрятный. И жена должно быть у вас тоже опрятная. А если вам говорят. Что, она к Метелкину ходит. Тогда не знаю, вам лучше с ней развестись.

– Это почему? – встревожено переспросил Алесей, сделав вид, что волнуется.

– Ну, Метелкин этот – бич бичом! Что она в нем найти то может! Он пьяный каждый день! Нигде не работает. Денег у него – сроду нет. У меня вот постоянно занимает и не отдает. Не знаю, как она могла – с ним связаться. Да и я, честно говоря – не видела тут не какой женщины. К нему то дружки в основном ходят. С матерью он живет. Дружки – тоже пьянь. Правда есть один. Ездит на машине. Тот вроде такой на вид нормальный. Так он редко появляется.

– На машине? На какой?

– Ну, грузовик, такой кабина вроде не-то коричневая, не-то темно зеленая. Я, и не обращала, внимание, особо.

Степанов насторожился.

– А, что за машина?

– Ну не знаю. В марках то я не разбираюсь! Грузовик, да и все. Для меня они все похожи. А вы, что грузовик, что ли ищете? Или жену свою? – девушка удивленно посмотрела в глаза Алексею.

Тот вздохнул и, кинув головой, потер, озябшие ладони:

– Нет, нет. Жену. Спасибо.

Девушка пожала плечами и закрыла калитку. Степанов повернулся и зашагал обратно к «Волге».

Попов слушал «Ленинград» включив музыку на полную громкость. Колонки выплевывали хрипящий баритон шнуровских текстов:

«такая, маза фака!…»

– Сделай, ты тише! Всех, соседей разбудишь!

Водитель недовольно приподнялся с кресла и выключил магнитолу.

– Алесей Иванович?! Мы домой-то поедем сегодня? Я это встречу одному человечику назначил! Хотелось бы в девять уже в городе быть!

– Ой, не знаю Вова! Мы не успели приехать, а ты уже хныкать начал! Сегодня, может я тебя – даже отпущу! Но пока не знаю. Ты вообще настройся на постоянные поездки сюда! Может, даже тут жить с тобой будем!

Попов тяжело вздохнул и печально буркнул:

– Да я готов. Но сегодня Алексей Иванович! Я бы вот хотел бы хоть последний раз съездить. А там – хоть на месяц сюда! Мне сегодня очень надо!

– Ой, вижу. Девушка что ли?

– Ну… да…

– Ладно, Вова, сегодня домой поедем. Тем более мне надо тоже хоть зубную щетку взять, и полотенце там. Ладно.

– А, что вы с этими не пошли? – Попов кинул на метелкинский дом.

– Не надо мне пока встречаться с этим Игорем. Он ведь мой одноклассник. Не хочу я его такого видеть.

– Хм, одноклассник. А что он? Натворил чего?

– Да нет. Просто не хочу, – буркнул Алексей.

Попов покосился на него и понял, что лучше пока с расспросами не лезть. Из ворот метелкинского дома вышли Сазонов и Разин. Они шли к машине, что-то горячо обсуждая на ходу. Разин махал руками. Михаил Петрович вжав голову в плечи – что-то ему грубо отвечал. Когда они сели в автомобиль Степанов настороженно спросил:

– Ну, как поход? Где Игорь?

– Понимаете Алесей Иванович, нет его. Но что интересно – в баньке следы крови на полке, где он спал. Словно раненный он. Причем одежда его теплая там же! – возбужденно ответил Разин.

– Да не кипятись ты Андрей! Не кипятись. Ну, нет его. Может, за бутылкой побежал. Накинул тулуп и рванул! А что кровь – так мало ли, по пьяне?! Может, нос разбил! – перебил его Сазонов.

– А что мать то говорит?

– А то и говорит! Что пришел утром – злой и пьяный! Она его в дом не пустила! Он пошел вроде спать в баньку! Ну и все! Не видела она его больше, – пояснил Михаил Степанович.

– Хм, интересно. Может нам подождать его тут? Он ведь не куда не денется. Придти то, должен! Выпить то – он где может? – Степанов вопросительно посмотрел на обоих.

– Вот и я говорю! Чует мое сердце – надо тут засаду устроить! Чует! Ой, не нравится мне это Метелкин и это мужик, что к нам пришел с заявлением! – Разин покраснел от возбуждения.

Степанову понравился его задор – но про себя он отметил, что парень – излишне горяч и неуравновешен. Это общая болезнь молодых оперов.

«Когда–то, я и сам таким был» – подумал Алексей.

– Нет. Не кипятись ты! Мы тут как три тополя на плющихе! Машину-то за километр видно! Он что дурак по-твоему? Если он причастен как к убийству, этой девки, то явно – куда ни будь ломанется! А с другой стороны, какой хрен ему бы надо было домой приходить. Что бы поспать?

– Да Петрович прав! Рано пока выводы делать. Надо с самим Игорем поговорить. А у меня есть то же, кое – что.

– Что?! – в один голос переспросили Разин и Сазонов.

– К Метелкину друг ездит. На грузовике.

– Я же говорю – он причастен! – с укоризной сказал Разин Михаилу Петровичу.

– Да погоди ты! Ну и что ездит. Тут много кто к кому на грузовиках ездит. У нас то ведь деревня – не город. Мало ли кто приезжает.

Степанов достал сигарету и, закурив, добавил:

– Я вот что думаю. Нам бы, надо, притончики, местные – прочесать сегодня. Есть, у вас на примете – такие?

Сазонов лукаво сощурил глаза и ответил:

– Да. Есть. Причем – пока ты вон там эту баньку обшаривал, я у мамашки то его кое – что, узнал. Есть у этого метлы – зазноба. Такая – же, как и он сам. Верка Пронькина. Красотка – местная. Ей тридцать пять. Двое детей – оба живут в интернате. Ее то почти прав родительских лишили. Пьющая. В общем – бабенка, его калибра. Они частенько встречаются. Правда Игорь этот ее домой не приводит, но матери все время по пьяне орет – что женится на этой Пронькиной!

– А далеко она живет?

– Да нет тут на Овражной. – Сазонов показал рукой в сторону поворота дороги.

– Ну – точно к девяти домой не попаду, – буркнул недовольно Попов.

Все посмотрели на него с недоумением. Степанов похлопал водителя по плечу:

– Ладно, Вова. Поехали на овражную. После этого поедем в отдел, а ты домой вернешься! Я тебе обещаю. Мы, я думаю там долго не будем.

«Волга» заурчав, двинулась места. Из калитки метелкинского дома ей в след подозрительно смотрела старуха в красном платке.

– Я не знаю ничего! Мне наплевать где Метла ошивается! – худенькая женщина нервно курила сигарету без фильтра.

Ее руки тряслись и пепел слетал с тлеющего конца сигареты.

– Ты Пронькина, мне тут не строй из себя Розу Люксембург! Мне не надо это – вот такое! Что устроила то дома?! – рычал на женщину Сазонов, кивая на грязную неухоженную комнату.

В помещении стоял запах табака сырости и жареного сала. На грязных окнах висели помятые тряпки. Кровать с провисшей сеткой и рваным матрасом была единственным предметом мебели в комнате.

– А что?! Я живу, как могу! И нет сейчас – вашей двести девятой, за тунеядство! Не к чему, ко мне придраться! Сейчас не те времена! Вы и так вон у меня детей отобрали! А то, что мужики ко мне ходят – так это соседки завидуют, и пишут вам малявы! У них-то никого нет! – опухшее от алкоголя лицо Пронькиной словно маска не выражало не каких эмоций.

Ее пропитый голос был монотонным и низким. Степанов с удивлением заметил, что в ее покрасневших ушах болтаются большие золотые сережки в виде шариков. Их блеск, среди просаленных волос смотрелся нелепо.

– А ты как хотела? Что бы дети видели – как ты тут пьешь, со своими хахалями? Чему они научится то, могут? Тоже, мне, мать Тереза!

– А вы на гнилуху то не давите! Да, я такая! Но я мать! – Пронькина отошла от Сазонова и села на кровать.

Панцирная сетка противно скрипнула. Степанов шагнул на середину комнаты и посмотрев на фотографию, висевшую на стене миролюбиво спросил:

– Вера, не знаю, как вас по отчеству…

– Михайловна – буркнула Пронькина.

– Вера Михайловна, когда вы последний раз видели то Игоря. Нам все равно, что вы делаете дома. Лишь бы закон не нарушали. У нас свободная страна. Но вот знать, когда вы последний раз видели Игоря – нам действительно надо.

Пронькина с удивлением посмотрела на Алексея и затушив окурок об железную душку кровать бросила его в угол.

– Да. Странно. Странно, как–то, вы разговариваете. Не кричите, – спокойно ответила она.

– А что кричать, вы ведь и так скажите? Вам ведь не чего скрывать?! – Степанов посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

Пронькина отвела взгляд и ответила:

– А что мне скрывать? Был. Бывает. Сегодня утром вот заходил.

– И что?

– Ну, ничего! Выпить просил. Что он еще может просить. Как баба я ему нужна – два раза в месяц. А так. Напиться не с кем, ко мне идет.

– И что он говорил то вам сегодня?

– Да ничего не говорил. Плакал

– Плакал?!

– Да плакал.

– Что, не допил, что ли? – грубо встрял разговор Сазонов.

– А с вами я говорить не буду – резко ответила ему Пронькина и улыбнувшись Степанову продолжила:

– Вот с ним. Он вроде не местный. Сразу видно породистый мужик. Рассудительный вежливый – не то, что вы!

– Ты Пронькина кончай тут нас позорить! – прикрикнул на нее из угла Разин.

– А вы-то вообще выйдете вон из моего дома! Ордер то у вас есть?! Я ведь и в прокуратуру могу жалобу настрочить! – разозлилась Вера.

– Спокойней, спокойней. Не надо жалоб. Не надо. Вам ведь тоже не охота по повестке в отдел милиции идти? – миролюбиво спросил Степанов.

– Хм, что я там забыла?!

– Ну, так скажите нам. И мы уйдем.

– Что сказать-то?

– Ну, что плакал то Игорь?

– Да хрен его знает?! Вся морда в соплях и крови была. Может, кто между глаз саданул. Вот и выл как белуга!

– Хм, так и не чего не сказал?

– Ну почему? Сказал. Сказал, что уезжает.

– Уезжает?! Куда?! – в один голос переспросили Разин и Сазонов.

– Не знаю. Куда. Меня звал. Говорил. Что его убьют если не уедет.

Степанов тяжело вздохнул. Сазонов присвистнул, а Разин, задев локтем, навесной умывальник на стене – чуть не уронил его. Раздался грохот железной крышки.

– А, что вы так среагировали. Он мне постоянно эту песню пел. У него ведь крыша – как напьется, едет, – успокоила их Вера.

– А за что его убивать то и кому? – спросил Степанов.

– Да за что есть! Он ведь у всех уже занимал денег. Может, кто и разозлился.

– И много долгов-то было?

– Да кто же его знает? Ну, рублей триста то точно.

– Триста. Да! Сумма не большая. – разочарованно сказал Алексей, понимая, что они опять не находят нужной зацепки.

– А, что не большая. У нас в прошлом году Силантьев Кольку Шбарина за полтинник убил! Десятку дали! Вот! Это вам не город, где миллионы воруют! – убеждала его Вера.

– Ладно, Вера. Если к вам Игорь заглянет сегодня вечером, то скажите. Его милиция ищет. Спросить, кое – что, нам надо. Пусть сам придет. А если уж он боится, что его убьют – то тогда обязательно пусть придет! Хорошо?! – Степанов повернулся и направился к выходу.

– Ага, вы защитите! – буркнула ему в след Пронькина.

Сазонов, хотел, было – остановить Алексея, но тот кивнул ему – показывая, чтобы Михаил Петрович следовал за ним.

Когда они вышли на улицу, Сазонов возмущенно прошептал:

– Ты что Леша? Ты, что ей веришь? Да она врет!

– Михаил Петрович, ты не читал детективы?

Сазонов удивленно вскинул брови:

– Нет, а что? Мне не когда читать! Мне вот работать надо! У меня здесь каждый день – вот такой детектив! – Сазонов кивнул на дом Пронькиной.

– Да я не об этом. Есть простой план. Если она врет, то побежит к Метелкину предупреждать его, что мы были. Если нет. То останется дома. Понятно?!

– Здорово. Я такое в кино видел, – подошедший к ним Разин довольно улыбался.

Степанов посмотрел на него с ухмылкой:

– Поэтому, Михаил Петрович – оставим тут пост. Вернее, человека. Пусть присмотрит. Вот и все.

– Точно! Кого пошлем? – спросил Разин у Сазонова.

Тот посмотрел на него недовольно и раздражительно ответил:

– А угадай с первого раза!

– Меня?! Нет! Пусть кто ни будь из молодых оперов сюда едет! – возмутился Андрей.

– Послушай Разин! Пока мы будем, туда, сюда ездить – Верка сбегает уже к Метле. Понял?! Так что давай ищи себе место – откуда будешь следить. Не на улице же тебе стоять, – осадил его Степанов.

Разин тяжело вздохнул.

– Я советую тебе – вон тот дровник. – Сазонов кивнул на поленицу за соседней оградой. – и место, не приметное, и видно хорошо! – Сазонов похлопал Разина по плечу.

– Ага! А там же собака за забором! Как я туда влезу?! – запротестовал Андрей.

– А это ведь уже твои проблемы! Иди, договорись с соседями. Я не думаю, что они в восторге от Веркиного соседства! – поддержал Михаила Петровича Степанов.

Разин поняв, что старших товарищей не переубедить поплелся к соседнему дому. Сазонов посмотрев ему в след тихо сказал Степанову:

– Как думаешь – сработает. Побежит Верка?

– Не знаю. Ладно поехали в отдел. Кое-что покумекать надо. Да и смеркается уже. – Степанов кивнул в сторону «Волги». Из ее окон неслись звуки музыки.

– Вэ-вэ-вэ. Ленинград… вэ-вэ-вэ точка… ру…

К вечеру над поселком подул сильный ветер. Противный мокрый снег забивал лобовое стекло. В фарах автомобиля снежинки смотрелись как маленькие планеты в космическом пространстве. Они неслись на встречу с огромной скоростью, разбиваясь о стекло. Степанов смотрел за этой завораживающей картиной. Сазонов сидел на заднем сиденье и тяжело вздыхал. Алексей поймал себя на мысли, что он жалеет старого милиционера.

«Ему то больше всех достается. Спрос большой, а если что забудут и не вспомнят, как звали. Винтик системы. Боец без прав на поощрение» – думал Степанов.

– Михаил Петрович. А планерку то можно устроить. Ввести хоть какие-то данные по этому нашему другу? – спросил Алексей.

– А что она даст? Что мы, с тобой Леша, знаем о этом, нашем друге? Нет не каких вводных. И я, честно говоря, боюсь, что-либо, вообще, кому говорить. Знает о наших с тобой делах. Разин да Семенов. Он сейчас дежурит. А вот остальные так. Причем меня Волчек тоже просила – сильно не распространятся. Утечка информации может быть, вернее она может ведь произойти случайно.

– Ты, что же это не уверен в своих парнях?

– Да нет. В них то я уверен. Не уверен – в нашем, народном радио. Парни общаются с женами и подругами. Информация может просто гулять и дойти до этого мерзавца. Если она затаится, то все кранты. Нам ждать с тобой тут придется – как до еврейской пасхи!

– Да! Согласен. Я так спросил. Тебя хотел вот проверить. Много ли людей знают о нашей работе.

– Ну, не надо меня проверять! Я все-таки сыщиком, как-никак двадцать лет! И знаю все правила игры! И заметь – даже искать ворованных кур и свиней, тоже нужна сноровка! – обиделся Сазонов.

– Да не обижайся. Я так. Привычка. У себя, тоже, делаю. Все приехали!

«Волга» подрулила к отделу милиции. Попов, аккуратно подъехал, прямо к крыльцу и с надеждой спросил:

– Ну, что Алексей Иванович. Вы домой? Или останетесь?

Степанов, тяжело вздохнул и, открыв дверку, кивнул Владимиру:

– Езжай Вова. Я вижу у меня вечер, будет сегодня занят. Да и первый день, надо во все темы въехать. Так, что ты можешь домой. Но что б завтра к девяти был как штык! Да, кстати Петрович. Мне куда идти спать-то? Куда определишь?

Степанов вышел из автомобиля и уже на улице ответил ему:

– Разберемся! На крайний случай ко мне пойдем!

– Так куда мне подъезжать-то? – не понял Попов и посмотрел на Алексея.

– А сюда подъедешь! Но в девять, что б был!

«Волга» заурчала и резко – рванув с места, развернулась со скрипом в подвеске. Степанов посмотрел в след уезжающей машине и грустно бросил Сазонову:

– Да, рвет парень. Торопится жить. А ведь – не понимает, что это лучшие годы…

– Да. А я про тебя так думаю! – Михаил Петрович и открыл дверь отдела.

В отделе их ждал очередной неприятный сюрприз. Толстая тетка билась в истерике и пыталась открыть дверь дежурной части. Она стучала кулаком по железной плоскости и дико кричала:

– Пустите меня! Я его убью! Он Валючку мою сгубил паршивец! Пустите меня! Доченька моя! Пустите!

Сазонов кивнул на скандалистку и грустно заметил:

– О! Это к нам. Точно, маманя, этой девчонки погибшей. Ну, чую будет веселый разговор.

За двойным стеклом окна дежурной части, которое выходило в коридор, словно рыба в аквариуме, появился помощник дежурного. Он умоляюще показывал на толстую тетку и. Слов его слышно не было. Но Сазонов и Степанов поняли, что дежурный ждет от них помощи.

– Гражданка! Гражданка! Вы, наверное, мама Валентины Голубковой?

Женщина на секунду прекратила биться в истерике и, взглянув на Сазонова красными от слез глазами, кивнула головой:

– Да, а вы кто?

– Я начальник уголовного розыска Сазонов.

– А-а-а! – заблажила вновь тетка и кинулась с кулаками на Михаила Петровича. – Так это вы не можете этого изверга поймать уже год! Это из-за вас он наших детей убивает! – женщина пыталась вцепиться толстыми руками, в лицо Сазонова.

Но тот ловко отстранился и схватив тетку за руки прикрикнул:

– Успокойтесь! Успокойтесь!

Но женщина продолжала сопротивляться. Степанов, глядя на эту сцену, понял, что не как не хотел бы оказаться на месте Михаила Петровича. После нескольких минут возни силы у женщины иссякли и она повались на пол. Сазонов попытался ее поддержать под мышки, но сил у пожилого милиционера не хватило – женщина плюхнулась на грязный бетон. Лишь через двадцать минут ее удалось привести в чувство. Сазонов отвел несчастную в свой кабинет и заварив сам чая, поскольку секретарша уже ушла домой – суетился возле матери Голубковой:

– Вот попейте чайку! Попейте! – уговаривал он.

Женщина, сделав несколько глотков, скривила лицо. Она громко всхлипывала и постоянно облизывала губы:

– Нет, не могу!

– Извините, а что хотите? – Сазонов, словно официант в дешевом привокзальном ресторане – услужливо выгнулся перед Голубковой.

Степанов, посмотрев на это, непроизвольно улыбнулся. Михаил Петрович в валенках и теплом свитере выглядел очень смешно.

– А водки у вас нет?

Сазонов удивленно посмотрел на женщину и выдохнув покачал головой:

– Водки?! Найдем.

Через минуту, он налил Голубковой пол стакана водки, из бутылки которую ловко достал из-за гипсового бюста Дзержинкого, стоявшего в углу, на шкафу. Женщина, выпив, вытерла губы и посмотрела на Михаила Петровича. В ее глазах появился огонек:

– Ну, я давно ей говорила, – сказала она загадочно.

Сазонов, сел на стул напротив Голубковой, и устало переспросил:

– Что вы говорили?

– Говорила, что связалась она с этим козлом. До добра это не дойдет!

– С каким козлом?

– С Ильей этим Антоновым!

– Хм, а что так? Вы, что Антонова подозреваете?

– Конечно! Это он своих дружков науськал! – уверенно ответила Голубкова.

– Почему? Вас, как кстати – зовут то? А то мы вот и познакомиться не успели.

– Меня зовут Варвара Егоровна. Голубкова я. Мама Валеньки, – и Голубкова опять заплакала.

Но это уже была не истерика, а простое всхлипывание. Женщина вытерла, разбухший от слез нос платком:

– Налейте мне еще! – она кивнула на бутылку.

Сазонов плеснул ей немного водки. Голубкова, выпив ее – продолжила:

– Он поскудник! Он! Он все организовал!

– С чего вы это взяли? То, что он судимый?

– Да нет! Он постоянно бил ее! Постоянно! Она ко мне прибегала вся в слезах! А он говорил – еще раз побежишь, я попрошу корешей, что бы они тебя трахнули и придушили! Вот! Она мне сама недели две назад говорила!

Степанов тяжело вздохнул в углу – давая понять, что бы Сазонов обратил внимание на слова женщины. Алексей не хотел вмешиваться в это разговор и наблюдал за происходящим молча. Михаил Петрович посмотрел на Алексея и кивнул головой:

– Так. Варвара Егоровна. А кто у него кореша то?

– Да есть у него два ублюдка! Есть! Один кличка такая – не то веник. Не то – совок!

– Может метла?

– Во! Точно! Метла! – Голубкова нервно схватила Сазонова за руку.

– И что он?

– Да ничего! Такая же пьянь, как и Антонов этот! Я его пару раз видела с ним! Морда – красная, как у этого пародиста!

– Ну, хорошо! А может он пугал ее?

– Хм, пугал! Ему не долго и подговорить было!

– Варвара Егоровна, а вы в последнее время ничего кроме вот этого инцидента за дочерью не замечали?

Женщина задумалась. Она вновь покосилась на бутылку. Степанов понял, что Голубкова тоже любительница пропустить рюмочку другую и все, что она говорит, может быть простым оговором.

– Так, а что замечать. Нормальная она у меня была. Вот связалась, с этим Антоновым и как подменили. Скрытная стала. С работы прежней ушла.

– А где она работала?

– Она-то в магазине. Продавцом недалеко от нашего дома – торговый павильон. А ушла.

– А, что она? Не устраивало?

– Да нет. Вот недостачу насчитали. Конфликт был.

– Хм, недостачу?

– Ну, это Илья, ей при поднес. Они с корешом выпили пол ящика водки и не сказали Вале. Ну а когда считать в конце месяца взялись, то хозяин на нее и подумал. В общем, пришлось уйти.

– А куда она устроилась?

– Хм в ломбард приемщицей.

– В ломбард?

– Да, знаете, открыли тут у нас – ну частная лавочка. У алкашей последнее, за копейки принимают и вот потом не отдают. Ну, Валя туда пошла. Хотя платят там не много. Но на смене можно для себя накосить, как говорится. Алкашня-то тащит всякие украшения, себе можно по дешевке без квитанции купить, а потом в городе выгодно продать.

– Хм, интересно. И много она так зарабатывала?

Голубкова с опаской посмотрела на Сазонова и поняла, что взболтнула лишку и как бы оправдываясь забормотала:

– Не вы не подумайте! Валя-то не успела. Валя-то так мне рассказывала. Что до нее это делали. А она-то вот месяц отработала!

– Да я и не думаю ничего. Я думаю, вы рассказывайте.

– Ну а что рассказывать все!

Сазонов вздохнул и посмотрев на Голубкову встал со стула:

– Ладно. Вы Варвара Егоровна – идите домой. Я попрошу, чтобы вас довезли. А завтра придете.

Голубкова тоже встала со стула:

– Это зачем еще?

– Как это зачем? Вы теперь сюда еще не раз придете! Нам ведь надо убийц поймать! Вот! А завтра то надо официально вашу Валю опознать. В морг с моим сотрудником поедите.

Глубкова услышав про морг, вновь зарыдала:

– Да где ж вы его найдете то? убийцу этого!

– Как где? Вы же сами минут несколько назад говорите, что знаете кто убил?! Что дружки, мол, Антоновские!

Женщина всплеснула руками и затрясла головой:

– Да это я так, так со злости! Может это и не он! Нот так я проговорила! Мне вот – горе-то, какое! Сами поймите!

Сазонов удивленно смотрел на Голубкову. Ее перемена настроения и отношения к Антонову были для него неожиданностью:

– Ладно, Варвара Егоровна пойдемте я вас провожу. Машину вам организую, – с этими словами он взял женщину за руку и вывел из кабинета.

Степанов ему крикнул в след:

– Михаил Петрович, приведи сюда этого Антонова. Его то отпустить надо, но прежде пару вопросов ему задам!

Но ответа он не услышал. Дверь со скрипом зарылась. Алесей, вздохнул и сняв дубленку, положил ее на стул. Постояв посредине кабинета, он, подошел к столу и налив себе водки – выпил. События первого дня его командировки в Рогачево были бурными. У Степанова уже давно не было столь бурного дня.

Через пять минут в кабинет вошел Антонов в сопровождении Михаила Петровича. Степанов взглянул на Илью и кивнул на стул:

– Садись!

Антонов покосился на бутылку водки и буркнул:

Да, видно не легка ваша служба. Приходится расслабляться да гражданин начальник?

Сазонов убрал бутылку со стола и поставил ее на пол возле окна. Закурив, очередную папиросу он ответил Антонову:

– Ты за нами то тут грехи не лови! Сейчас вот о твоих грешках поговорим!

– Хм, а что я начальник! Весь как на духу!

Степанов ухмыльнулся:

– Ну, прямо весь как на духу! Скажешь тоже!

– А что?

– Да так, вот проверим сейчас твой дух! Ты пил водку с дружком в ларьке у Вали?

– А, это старая жаба уже настучала! Да пил! Но Валька то сама дала! И говорила. Что расплатимся к началу месяца! – оправдываясь, забормотал Антонов.

– Ну, ладно. Черт с ней водкой-то. Вот ты мне Илья говорил. О кодексе чести, что мол баб не бьешь?!

– Ну и?

– А как-то не вяжется. Бьешь. Теща-то говорит, что, мол Валю, ты лупил?!

– Да ну! Наговорит она сейчас же!

– Наговор говоришь?

– Да начальник! А что у Вали-то синяки были, так это она подралась с подружкой!

– С подружкой?

– Ну. С этой игорехиной бабой. Они-то ведь знакомые.

– С Веркой, что ли? – Степанов насторожился.

– Ну! Да! Они так подрались. Ой, мама дорогая!

– А, чего это они?

– Да кто ж их знает то? Верка-то, на Валю поперла! Она постоянно ей все в укор ставила! Что не пьет та! И, что, мол правильная. А Валька говорит ей – сама виновата. И что детей у нее отобрали – Валя, сама в мусарню, простите, ходила, просила. Что б детишек в интернат пристроили. Ну, вот Верка и узнала. Ну и подрались! Вальке то потом не удобно было! Она тоже ведь Верку жалеет! А вы откуда про Верку-то знаете? Ну, прямо все знает? – удивился Антонов.

– Эх, Илюха! Работа у меня такая! Знать все, да допытываться! – засмеялся Степанов.

Антонов тоже улыбнулся, блеснув железными зубами.

– А, что они помирились?

– Ну да! Валька ей даже сережки золотые подарила!

Степанов вновь насторожился. Он вспомнил сережки в виде шаров.

– Это такие, круглые?

– Ну! И про это знаете? Ну, вы даете!

– Ну и что, где она взяла то их?

– Как где – в ломбарде! Ей один алкаш принес! По дешевки! За сотню что ли! У жены, дурак упер и принес! Похмелится, не на что было!

– Ты сам видел?

– Хм. Начальник? Что, я по-твоему всех алкашей в Рогачево знать должен? Я, между прочим работаю! На стройке! Строим вон на птицефабрике цех! Я так иногда пью!

– Так я не понял, она это тебе сказала?

– Ну, да! А где ж она взять еще могла? – удивился Антонов.

Степанов загадочно посмотрел на Михаила Петровича. Тот, не понимал – куда, клонит Алексей, и пожал плечами.

– Ладно! Иди сегодня! Но вот придешь послезавтра! И поговорим еще!

– А что говорить-то? – Антонов встал со стула и направился к двери.

– Есть о чем! Пока свободен!

– Я работаю! Не смогу!

Степанов удивленно посмотрел на него и ехидно ответил:

– Ну, что повестку выписать, или машину прислать?!

Антонов махнул рукой и открыл дверь:

– Ладно. Приду! Вижу – не отвяжетесь!

Когда за Антоновым закрылась дверь, Сазонов, поднял с пола бутылку и разлив по стаканам оставшуюся водку спросил:

– Леша? Что-то я не пойму? Ты, что тут развел? Разве так надо было с ним говорить?! Надо было его припугнуть, он бы все! Раскололся!

– Нет, Петрович! Не надо! Он нам еще пригодится! И он я чую вообще не при чем!

– А, что за сережки? Ты его на понт взял что ли?

– Хм, нет, я просто их действительно заметил.

– Да?! И не сказал мне?! Я бы изъял их!

– Как бы ты изъял? Тут нужны основания!

Сазонов, отмахнулся и, выпив стакан, вытер губы ладонью:

– Да какие там основания?! Эта Катька – сама бы отдала!

Алексей пожал плечами:

– Ну. Не знаю. Неприятности тут не нужны. Все нужно делать с умом, не торопиться!

– Да. А как же месяц? Думаешь потянем?

– Даст бог все пойдет нормально.

– Ну, а, что ты про сережки-то, кумекаешь?

– Да есть одна идея, – загадочно ответил Алексей.

– Хм. Дай, угадаю – ты их по вещам проверить хочешь? Ну, тех, что с баб убитых снимали?

– Петрович. Ты догадливый!

– Да уж! Есть немного!

– Но нам, сейчас надо – Метлу найти! Он тоже много интересного может рассказать!

– Может, на сегодня закончим? Ко мне поедем! Посидим! Да и спать пора! Завтра рано вставать! – предложил Сазонов.

Алесей, пожал плесами и, посмотрев на дубленку, ответил:

– Да, я не знаю. А ты вот отправил Разина следить за метелкинской Веркой, он-то сам справиться, без нашей помощи? А-то бросили мужика! Как-то не удобно!

Сазонов, махнул рукой и крякнув, как-то по-стариковски нагнулся и пощупал носок своего валенка:

– Ты не боись! Разин парень толковый! А, то, что мы тут с тобой в кабинете сейчас сидеть будем, а так, от этого не кому пользы нет! Мы уже устали! И ничего толкового не придумаем! Поэтому предлагаю – поехать ко мне! Поужинать и ну за стопкой, что обсудить! Ради, такого гостя – моя, нам, по сто граммов нальет! Вот черт, валенок протирается! А зима только наступает! – ворчал Сазонов, разглядывая свою обувь.

Степанов тяжело вздохнул и одел дубленку. Он вдруг почувствовал, что действительно устал. Предложение Михаила Петровича было кстати:

– Ладно, поехали!

– Хм, поехали?! Нет, машины то, да и идти тут семьсот метров. Я живу то недалеко. Пойдем – прогуляемся перед сном! Это на пользу! Мозги проветрим!

Сазонов, потушил в кабинете свет и они вышли. На улице ветер утих и снег прекратился. Черное бездонное небо сияло миллиардами звезд. Степанов поднял голову и раскрыв рот смотрел на это чарующие зрелище:

– Красота! У нас в городе такого неба нет! Воздух загазованный! Звезд почти не видно. А тут! Размах!

– Ты себе под ноги смотри! А то упадешь! – ворчал Сазонов, скрипя валенками по снегу.

– Кстати, Петрович. А нам такая погода на руку!

– Хм, это почему?

– Да потому. Что, этот злодей – которого, мы ищем, сегодня точно на охоту не выйдет!

– А это почему? – Сазонов, прикурил очередную беломорину.

Его лицо озарилось огоньком от спички. Степанов посмотрев на него улыбнулся:

– Ты поменьше бы курил! А то вон, уже возраст! Наживешь себе какую болячку! Ты, по сколько, пачек-то выкуриваешь?

– Да, когда как! Бывает по пять! А бывает и две хватает! Как день выдается!

– По пять?! Ты, что с ума сошел? По пять? Здоровье совсем посадишь! Бросать надо!

– Ты это! Мне не читай тут нотацию о вреде курения! Я сам, за своим здоровьем как ни будь, послежу! Почему, лучше скажи, ты считаешь, что этот злодей не выйдет сегодня на охоту?

Степанов остановился. И повернувшись к обочине дороги, кивнул рукой на сугроб:

– Да потому. Снега нет! Следы он оставлять боится! И я так понимаю, в те дни, когда он убивал летом женщин – наверняка дождь шел!

Сазонов хлопнул себя по коленки:

– Точно! Мать твою! Точно! Последних-то, вот в сентябре завалил – так вообще неделю дождина лил! Я еще помню, мы труп осматривали – все в грязи извозились! Молодец! Ну, сыщик! А я-то думал этот Шерлок Холмс только в книгах бывает!

– Нет, Петрович. Но, к сожалению, я в отличие от английского коллеги, не могу преступления распутывать – сидя в кабинете! А так – хорошо бы было!