«Сонная петля» никогда мне не нравилась. Было в ней что-то иезуитское. И несмотря на кажущуюся мягкость, по сравнению с другими практикуемыми Черным Престолом методами дознания, последствия ее как правило были самыми плачевными.

Я сел напротив нашего пленника. На него и на меня, выполняющего роль оператора, была наброшена длинная тонкая цепь, выполненная из потемневшего от времени металла. На моей шее и на шее объекта моего магического воздействия были затянуты петли, вовсе не умозрительные и вполне ощутимые.

Арестованный не сопротивлялся. Только что «белые халаты» снова ввели ему лошадиную дозу все того же «Сиреневого дурмана», сильнейшего наркотика, «подарка» нашего ОСР, Отдела секретных разработок.

Сверяясь с инструкцией, неторопливо чеканя каждое слово, Игорь начал шептать мне на ухо текст заклинания.

Я постарался расслабиться, отрешится от всего, внимательнейшим образом вслушиваясь в каждое слово и медленно-медленно, очень осторожно нащупывая Нить.

Все, что я видел, все, что слышал, все, что составляло предмет моего интереса, были яркие разноцветные пятна, заплясавшие в зажмуренных глазах сумасшедшим хороводом.

Игорь продолжал говорить…

Теперь я уже различал, уже видел то, что оставило в сознании задержанного нами вампира-недоучки Валентина Тимофеева самый яркий отпечаток. Я видел отрывочные образы, до меня долетали отголоски его эмоций… Пленник, с которым нас связывала длинная цепочка, затянутая на шеях петлями, мелко затрясся. Проникновение в сознание чужой воли оказалось для него очень сильным испытанием.

Переживания… события… эмоции… все самое важное, самое сильное за прошедшие несколько месяцев… Я увидел и обрывок его ссоры с матерью, и посещение ночного клуба с последующим употреблением «экстази»… и разговор с работодателем о каком-то очередном проекте… и совсем уж шокирующие и отвратительные образы, глубоко запавшие в его сознание…

Наконец я нашел.

Небольшая кухонька… Луна, заглядывающая в распахнутую форточку… клубы табачного дыма, забитая пепельница, бутылки на столе и пивная лужа, разлитая на паркете… И нависающее лицо улыбчивого лохматого парня с крошечной бородкой…

И клыки, показавшиеся из-под его губ, растянутых в насмешливой улыбке…

– Стоп! – закричал я, разрывая вязкий туман, скрывший картинку, еще сильнее зажмуривая глаза. – Подробнее! Ассоциации!

Арестованный слабо дернулся.

Перед моими глазами из пестрых разноцветных разводов и хороводов ярких цветных точек, вновь появилось лицо того парня с бородкой… Только теперь он сидел в институтской аудитории и говорил что-то, вертя в пальцах диск в яркой обложке…

– Институт! Однокурсник! – прохрипел я.

Образы замелькали с ускоренной частотой… Везде присутствовал тот паренек… на лекциях, в институтском буфете с чашкой кофе, по дороге к метро, на вечеринках…

Обессилено откинувшись на спинку кресла, я распахнул глаза и предательски подрагивающими пальцами стащил с шеи цепочку «Сонной петли».

– Нашел? – коротко спросил Крюшон, перегибаясь через стол.

Я кивнул, шумно выдохнув.

– Когда будем брать? – в глазах Крюшона загорелся азарт.

– Завтра же утром… – пробормотал я, глядя на арестованного – он почти съехал со стула, свесив голову на бок. Открытые глаза смотрели в стену куда-то мимо меня. – А сейчас я бы хотел немного отдохнуть…

– Тебя подбросить? – спросил Игорь.

Я молча кивнул, вставая, для верности схватившись за край стола.

Обмякшее тело очкарика, опутанное проводами, уже тормошили, приводя в чувство, «белые халаты».

Я чувствовал себя совершенно обессиленным. Выжатым, словно лимон.

Магия дает всем нам преимущества над людьми, но цена высока. Закон сохранения энергии в действии.

Спать я не мог. Сидел перед компьютером, бессмысленно пялился в отсвечивающий призрачным голубоватым сиянием плоский монитор, в очередной раз просматривая мрачный черно-белый ролик группы «Prodigy» на песню «No Good…».

Я зябко поежился. Хотя окна были плотно закрыты и температура в напичканной «умной» электроникой квартире поддерживалась самая оптимальная для жизни, мне становилось все холоднее и холоднее.

Я терял Тепло…

Ко мне медленно подбиралась Жажда.

Она проникала в каждую клеточку организма, расползалась по телу, застилала глаза пеленой багрового тумана.

Мне стало очень-очень холодно.

Хоть я и натянул на себя пару свитеров, хоть и завернулся в плотное одеяло, в довершение образа, уже не совсем отдавая себе отчет в действиях, напялив на голову черную бейсболку, но мне все равно было холодно.

Непослушное тело сходило с ума.

Я шептал себе: «Я сильнее…» Я шептал: «Я могу победить…» Победить свой организм.

Меня знобило… тело била мелкая дрожь… и спасение было только в одном.

Каждый раз я старался оттянуть этот момент как можно дольше. Это была такая своеобразная игра. Моя собственная игра, про которую кроме меня не знал никто. Оттянуть, как можно дольше оттянуть неизбежный момент.

Я закрыл глаза и вспомнил сползающее по стенке кабинки тело укушенного очкариком человека… И красную полосу, что тянулось следом… И красные брызги на белом кафеле…

Будь проклята Жажда! Неужели она сильнее меня?

Меня трясло… лоб покрылся испариной.

Но, может, хотя бы сегодня удержусь? Может, хотя бы сегодня – выиграю сам у себя?

Холодно… как же холодно… как же хочется вернуть тепло, насытится горячим, вязким, сладким ядом…

Могу ли я противостоять своей Жажде?

Поднявшись с кресла, шатаясь из стороны в сторону, опираясь на стену, я пошел на кухню. В глазах двоилось, дрожь пробирала насквозь.

Рывком распахнув дверцу холодильника и, медленно осев на пол, вытащил примостившуюся между пакетом сока и банкой консервированных оливок подставку с пробирками. Взял одну – узкую, прозрачную, с запаянной крышкой. Внутри плескалась густая темно-красная жидкость.

Все, на сегодня хватит играть. Больше не могу!

Сорвав крышечку, я сделал жадный глоток…

Соленый привкус на языке, скользнувшее по горлу тепло. Чужая Жизнь проникла в меня, возвращая силу, впитываясь и насыщая, весело побежала по венам…

Швырнув в пространство опустевшую пробирку, я повалился спиной на прохладный паркет кухни. Я лежал, уставив в потолок блаженный взгляд, и наслаждался чувством полноты, вновь обретенной силой и покоем…

И даже готов был забыть о той унизительности, что была заключена в употреблении суррогатов Силы. Суррогаты, всего лишь суррогаты – это был мой личный выбор.

Ради Силы я ни разу еще не отнимал жизни у человека. За те десятки лет, что я существую в этом мире – человеческой тенью, нежитью, ночным призраком – еще ни разу я не убивал, чтобы забрать кровь.

Я старался держаться, насыщался подачками, я просто обманывал отчаянно бунтующий организм Хищника, требующий новой Жертвы. Мне казалось – стоит сделать этот шаг, стоит стать действительно Охотником – и я навсегда перестану быть человеком. Это пугало меня.

Те, что окружали меня, братья-вампиры, давным-давно уже наплевали на подобные душеспасительные мысли. Они убивали за кровь, они пили ее, и это казалось естественным и правильным. Да, убийство, а как иначе, – сказал бы мне Игорь, – закон джунглей. Поэтому я не говорил с ним об этом.

Это было только мое дело, только мой выбор – держаться, из последних сил держаться, чтобы не переступить за край.

И я знал, что это не может продолжаться бесконечно…

– Серж, вот скажи – мы похожи на студентов? – спросил Игорь, ухмыляясь.

Сидя на заднем сиденье «БМВ», я внимательно оглядел себя в зеркало заднего вида. Бледный худощавый парень с темной челкой и мрачными зелеными глазами. В тертых черных джинсах и короткой бежевой вельветой куртке.

Я перевел взгляд на Крюшона. Взъерошенные рыжие волосы и смеющиеся черные глаза, пара сережек в ухе…

Игорь. Худой, высокий и широкоплечий… Короткие темные волосы. Недобро прищуренные глаза.

– Похожи. На плохих студентов, – однозначно заявил я. – Все, парни, начинаем!

Выйдя из машины, синхронно хлопнув дверцами, мы направились к проходной МАИ. Возле нее толпилась пестрая стайка девчонок, что-то бурно обсуждающих и заливисто смеющихся… Я с некоторым сожалением проследовал мимо.

Мы работали. Нам нужно было найти Цель. Того типа, что запечатлелся в сознании очкарика. Того типа, что, по пока неясной нам причине, решил обратить его, сделав одним из нас.

– Пока все чисто… – Крюшон периодически прикрывал глаза и вертел в пальцах узкий гранатовый цилиндрик: сканировал прохожих.

Мы подошли к главному корпусу. На ступенях курила шумная толпа студентов. Я пробежался по ним цепким взглядом, стараясь не упустить и… Не может быть! Неужели нам сегодня так везет?

– Есть! – тут же пробормотал Крюшон. Цилиндрик, зажатый в его пальцах, заиграл рубиновыми искорками.

– Я его вижу… – сказал я, глядя на спускающегося по ступеням лохматого паренька с бородкой, в серой куртке и с бусинами плеера в ушах…

– Игорь, Крюшон, ведем его до выхода. За пределами территории будем брать…

Небрежно шаркая ногами и глядя по сторонам, Цель прошествовала мимо нас.

Чуть отстав друг от друга, дабы не вызывать подозрений, мы последовали за ним.

Миновав проходную, паренек направился к торговой палатке, взял себе бутылку «Кока-колы» и пакет сырных чипсов. С хрустом уплетая эту подростковую мерзость и покачивая головой в такт орущей в наушниках музыке, направился в сторону метро.

Двигаясь неспешным прогулочным шагом, поглощенный своей музыкой, он совсем не замечал медленно движущийся следом черный «БМВ»…

– Ну что, пора? – с нетерпением спросил Крюшон, зажимая в зубах сигарету, проверяя обойму в своем «ПМ».

Я не отрывал глаз от Цели.

В данный момент сутулая спина в серой куртке, с вместительным спортивным рюкзаком, скрылась за переносным щитом, возвещающим об аварийных работах. Возле него толпились, что-то бурно обсуждая, люди в ярко-оранжевых куртках.

– Слишком много народу… – пробормотал я. – Пусть он войдет в сквер…

Но паренек не успел дойти до сквера.

– Какого?.. – Игорь вдавил педаль тормоза.

Строители в оранжевых крутках, завидев паренька, мигом прекратили свой спор. На ходу выхватывая из-под курток пистолеты, они кинулись ему наперерез…

Взревел мотор припаркованного возле обочины «КАМАЗа», чей кузов тоже был выкрашен в оранжевый.

Сноровисто заломив пареньку руки, «оранжевые» потащили его к машине.

– Это, мля, что еще за стахановцы? – Крюшон оторопело смотрел на происходящее, забыв про зажатую в пальцах тлеющую сигарету.

Не сговариваясь, мы повыскакивали из машины.

«КАМАЗ» начал выруливать на проезжую часть… Сжимая в одной руке удостоверение с закрепленным серебристым знаком Комитета безопасности, я выбежал прямо перед ним, преграждая выезд.

Из кабины высунулся плечистый коротко стриженый субъект.

– Уйди с дороги! – заорал он, перекрывая шум мотора. – Задавлю нах…!

– КБСК! Здесь проводится спецоперация! Вы кто такие вообще? – заорал я в ответ, потрясая удостоверением.

– Управление внутреннего контроля! – парень неохотно потащил из своей безразмерной оранжевой куртки удостоверение. – Проводим задержание! Будешь мешать – обратимся к твоему начальству!

Сотрудники УВК были нашими единственными соперниками. Холодная война между нашими структурами продолжалась не первый десяток лет. Еще со времен Мятежа, последствия которого так кардинально изменили ситуацию в нашем регионе. С тех пор так мы и работали – плечом к плечу, в состоянии перманентной холодной войны, гоняясь за одними же и теми же преступниками – нарушителями Конвенций, постоянно вставляя друг другу палки в колеса. Мы – заботясь о судьбе Совета Кланов, они – заботясь о судьбе людей.

– Человек, ты что, не понял? – Игорь вынырнул у меня из-за спины. Он уже начал заводиться. – Этот паренек – наш!

Из кузова КАМАЗа попрыгали на тротуар несколько оранжевых. Глядя с плохо скрываемым раздражением, подошли к нам.

– Чего за беспредел, люди? – Крюшон злобно сплюнул, засовывая руки в карманы олимпийки.

– Это кто беспределит? А, вампир?! – один из «оранжевых курток» сделал шаг вперед. – Хорош под ногами мешаться…

– Чего?! – Крюшон подался вперед, прищуривая черные глаза.

– Успокойтесь все! – Я поднял вверх указательный палец и вежливо продолжил. – Господа, произошло недоразумение. Надеюсь, вы согласитесь на компромисс?

– Никаких компромиссов, вампиры. – Широкоплечий неторопливо полез из кабины. – Проваливайте… Пока по-хорошему просим…

Мы с Игорем переглянулись.

– И заметь… – сказал я, – как всегда, я призывал к компромиссу…

Игорь согласно кивнул. Все было понятно без слов.

В следующее мгновение я отпихнул одного из сотрудников Управления в сторону и кинулся к кузову.

Игорь с разворота ударил ногой агрессивного водителя. Крутанувшись на месте, ударил снова, отбросив на радиатор КАМАЗа еще одного противника…

– Мочи гадов! – заорал Крюшон. Он выхватил из кармана олимпийки «ПМ» и несколько раз выстрелил в воздух.

Зацепившись за борт кузова и рывком взобравшись, я очень ловко увернулся от присматривавшего за задержанным небритого мужика в оранжевой куртке, который попытался влепить мне по голове разводным ключом.

Перекатившись по дну, я резво подскочил и нанес врагу сокрушительный удар в челюсть.

Выронив свой увесистый инструмент, «рабочий» повалился за борт.

Я ухватил за шиворот перепуганного парня…

Он попытался вырваться и позвать на помощь, но явно переоценил свои силы – руки его были скованы наручниками, а рот надежно заклеен черным скотчем.

Я энергично встряхнул его и собрался было потащить прочь из кузова, но…

…в следующее мгновение потерял точку опоры.

КАМАЗ сорвался с места и, с сиплым ревом набирая скорость, понесся по проспекту.

Очень неудачно приложившись о борт поясницей, я все же сконцентрировался и, совершив какой-то невероятный цирковой кульбит, вновь оказался на ногах…

КАМАЗ стремительно удалялся от тротуара, с хрипом извергая клубы выхлопных газов. Следом бежал, скаля клыки и громко матерясь, обозленный Крюшон. Выпалив несколько раз по колесам грузовика, он споткнулся, тут же вскочил и, махнув рукой, побежал обратно к «БМВ»…

Игорь, отступая к своей машине, увлеченно отбивался от настырных крепышей в оранжевых спецовках. Переполошенные прохожие разбегались в стороны. Отчаянно сигналили и давили по тормозам водители подрезанных КАМАЗом легковых автомобилей.

Честно говоря, я пребывал в замешательстве.

Катающийся по дну кузова пленник, ставший причиной нашего разногласия с сотрудниками Управления внутреннего контроля, попытался пнуть меня грязным кедом.

В ответ я несильно стукнул его по затылку. Студент затих.

КАМАЗ с яростным ревом участвующего в скачках племенного быка понесся по перекинутому над железнодорожными путями мосту.

Надо было что-то предпринимать…

Потирая ушибленную поясницу и глядя на кабину водителя не предвещающим ничего хорошего взглядом, я потянул из-за пояса «Макаров»… Добавляя мне бодрости, к многоголосому хору автомобильных гудков и визгу тормозов присоединилось завывание сирены, закрепленной на крыше игоревского «бумера».

Расставив руки в попытке удержать равновесие, я двинулся в направлении кабины грузовика.

Вой сирены нарастал. Мои напарники приближались… Едва я успел сделать этот глубокий вывод, как за спиной раздался резкий хлопок, затем еще один, и еще… И следом – свист пробитой покрышки.

Грузовик чуть повело в сторону. Я вновь потерял равновесие и свалился, причем на этот раз ударившись плечом…

КАМАЗ сместился к краю автострады, со смачным скрежетом сдвинул в сторону переполненный испуганными пассажирами троллейбус и… с оглушительным грохотом, звоном стекла и брызнувшими во все стороны мириадами сверкающих осколков врезался в витрину старомодного гастронома, украшенную аппетитными фотографиями фальшивых овощей.

Грузовик остановился, застряв в пробитой витрине.

Приподняв голову и щурясь от клубов известковой пыли, поднятых мощным ударом КАМАЗа, я огляделся, оценивая ситуацию, и подхватил за шиворот студента.

Он все еще прибывал без сознания. Хрустя подошвами ботинок по крошеву битых стекол, усеявшему дно кузова, я волоком потащил его к откинувшемуся от столкновения заднему борту…

Возле разнесенной витрины с эффектным разворотом, шелестя покрышками, затормозил черный «БМВ» с мигалкой. Игорь и Крюшон кинулись мне на подмогу.

Я бодро помахал им рукой.

– Как Цель?! – выкрикнул Игорь, подбегая.

Я подхватил студента под мышки и продемонстрировал его поникшую физиономию напарникам.

Игорь и Крюшон замедлили ход.

Подойдя вплотную к кузову, они переглянулись и как-то очень странно посмотрели на меня.

– Серж?.. – Игорь страдальчески заломил бровь.

Я сделал недоуменное выражение лица.

Крюшон криво улыбнулся.

Я встряхнул бессильно обвисшую в моих руках Цель и повернул парня к себе лицом.

Точно посреди бескровного лба студента чернело аккуратное пулевое отверстие…

Дослушав до конца мой доклад, шеф Комитета безопасности Совета Кланов встал из-за стола, запахнув полы черного пиджака, и прошел к громадному окну с затемненным стеклом.

Он долго стоял, глядя на поток машин внизу, на крошечные фигурки людей, пеструю рекламу казино и магазинов. Стоял, повернувшись к нам спиной, и думал о чем-то своем, очень важном, словно бы позабыв про все на свете, и в частности про нас двоих, двух его подчиненных, что по какой-то непонятной причине вдруг оказались здесь, в его кабинете, и как назойливые мухи нарушили течение его гениальной мысли.

Шеф КБСК. Высший Вампир, не имеющий имени. Лишенный имени, если точнее – история давняя, еще со времен Мятежа. Когда он, молодой вампир, недрогнувшей рукой утопил в крови своих же соплеменников. Во имя Совета Кланов.

Таким он и был с тех самых пор. Гарантом безопасности черных магов, оборотней, вампиров и прочей «нечисти», что была вынуждена объединиться под властью Совета Кланов, всех тех, кто именовался адептами Черного Престола. Совет Кланов свел воедино все Семьи и Кланы нéлюди, или нечисти, как называли нас посвященные в нашу тайну люди. Совет Кланов объединил нас против белых магов, образовавших свой Орден Паутины и навсегда закрывших нам выход за пределы этого маленького тесного мира, и против человеческих спецслужб, стремящихся взять нас под свой контроль, укрепить свою власть и обезопасить своих самых обыкновенных сограждан, считающих магов и вампиров не более чем героями фэнтезийных бестселлеров в ярких обложках…

И вот он, Вампир без имени, наш Шеф, был первейшим из защитников Черного Престола.

Проведя рукой по непослушным черным волосам и прищурив внимательные, словно прожигающие собеседника насквозь, темные глаза, он посмотрел на меня.

– Напомни мне свою должность…

Я встретился с ним взглядом, чуть помедлил.

– Старший Семьи Тореадор. – Я назвал свой титул. А затем добавил должность. – Второй заместитель начальника Отдела внешнего контроля КБСК. На операции исполнял функции ведущего тройки.

Сидящий по другую сторону стола и не отрывающий от меня глаз коротко стриженый крепыш с черными усиками одобрительно кивнул… Что ж, я хотя бы мог надеяться на поддержку Жигалова, главы Отдела внешнего контроля, моего непосредственного начальника. Продвинутого черного мага и, к слову сказать, просто «правильного мужика».

Но вот шеф… Он стоял у окна, задумчиво поглядывая на нас с Жигаловым, меланхолично помешивая чай в аккуратной фарфоровой чашечке. При этом он чуть заметно кривил тонкие капризные губы, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. А сдерживать себя ему удавалось отлично – у него была очень долгая и богатая практика.

Сделав маленький глоток, он медленно вернулся в кресло. Звук его шагов тонул в мягком ковролине.

Отставив чашку, шеф подпер руками пухлые щеки и умильно улыбнулся, глядя прямо мне в глаза.

У меня возникло нехорошее предчувствие. Я даже перестал двигать челюстями, расправляясь с мятной жвачкой.

– Как же ты мог допустить, Старший? – спросил шеф угрожающе спокойным голосом.

– Видите ли… – я помедлил. – Там было довольно шумно и…

Шеф с силой хлопнул ладонью по столешнице. Вздрогнув, звякнула ложечка в оставленной им чашке.

– Как ты мог допустить гибель задержанного?! – в глазах Вампира без имени на мгновение сверкнули желтые искорки.

Надо было что-то ответить. Несколько секунд мне понадобилось на то, чтобы вспомнить, как следует официально обращаться к шефу.

– Видите ли, ваша воля… – выдавил я из себя. – Я не могу найти никаких рациональных объяснений произошедшего. – Звуки собственного голоса воодушевили меня, и я перешел в контрнаступление: – Выстрел… послуживший причиной смерти задержанного нами преступника… выстрел был произведен из снайперской винтовки «Хеклер и Кох» австрийского производства… выстрел был очевидно произведен в тот короткий момент… промежуток времени между… нанесенным мной преступнику ударом и… столкновением с витриной…

Я мог бы говорить так очень долго. Жигалов страдальчески заломил брови – он знал эту мою манеру. Меня он любил и ценил, считая хоть и нагловатым, но чертовски талантливым мальчишкой с неистребимыми аристократическими замашками. А я любил и ценил его, считая занудным служакой, но одаренным такими редкими для Черных магов качествами, как здравомыслие, честность и дружеская надежность.

– Вы установили, из какой точки был произведен выстрел? – холодно осведомился шеф.

– Ваша воля… – Жигалов резво пришел мне на помощь, опасаясь продолжения моего едва начавшегося монолога. – С вероятностью около семидесяти шести процентов выстрел был произведен с крыши прилегающего к…

– Денис… – небрежно бросил шеф.

Начальник Отдела внешнего контроля чуть прищурил карие глаза. Несмотря на то, что изначально маги иерархически стояли выше нас, за последнее столетие вампирские семьи заняли в Евразии ведущее положение над другими кланами Черного Престола. Это стало своеобразным искуплением кровавой расправы с участниками мятежа. Жигалов, Черный маг, был обязан теперь безропотно подчиняться приказам вампира и, что самое обидное, без всяких надежд на быстрый карьерный рост.

– Оставь нас, Денис, – приказал шеф.

Обозначив символический поклон, не возразив ни слова, Жигалов покинул кабинет. Дверь черного дерева захлопнулась за его спиной.

Я немного пожевал мятную пластинку и вопросительно уставился на шефа.

– Ты понимаешь, Серж, что все это означает?

Я многозначительно кивнул.

– Кто-то очень жаждет власти, Высший… – вкрадчиво протянул я. – Так сильно, что готов наплевать на все наши Конвенции, запреты и даже на последующее за этим плевком наказание… А самое плохое, что теперь в этом участвуют господа из гэу вэка.

– Шестой случай незаконного Обращения за последний месяц… Этот «кто-то» явно спешит… – шеф блеснул на меня черными маслинами глаз.

– Отмечу, что согласно выкладкам наших аналитиков, задержанные пытались обратить исключительно влиятельных персон из числа людей. – Я кивком указал на лежащую на столе шефа стопку фотографий. – Директор банка, два депутата, криминальный авторитет, владелец сети супермаркетов и теперь еще этот, горе-продюсер…

Шеф задумчиво кивнул, прищурившись и поглядев на фотографии.

– Я хочу, чтобы ты занялся этим, Серж. Я думаю, что тебе можно доверять. – Он помедлил. Да, в прошлом нас с ним связывало многое. – Учитывая твой опыт… Считай, что ты получил повышение. Назначаю тебя своим уполномоченным консультантом.

– Каковы мои полномочия? – спросил я с живым интересом.

– Самые широкие. Но, разумеется, не шире моих. – Шеф криво усмехнулся. – Пока отправляйся к своим. Собери группу понадежнее – пять-шесть вампиров… Я задействую все наши структуры, но основная роль отводится тебе и твоей группе. Собраться и всем сидеть в штабе, не высовывать носа. Ждать команды. Все. Иди…

Я встал с кресла, изобразил ритуальный поклон и направился к выходу из кабинета.

– Постой…

Я остановился.

– Пригласи мне Дениса. Он сидит в приемной…

– А может, зря мы тут киснем? – Тибет лениво оторвал от спинки кресла голову с аккуратно уложенными назад волосами и задумчиво погладил себя по мощной шее. Было в нем что-то от брутальных голливудских актеров – тяжелая челюсть, холодные стальные глаза, перебитый нос…

– Спи дальше, – бросил я в ответ, мрачно пялясь в экран телевизора и перебирая в пальцах перьевую ручку. – Пока не дождемся звонка шефа – будем сидеть здесь. Хоть неделю…

На плазменном экране транслировался клип группы «Виа Гра». Задорные девушки, облаченные в короткие медицинские халатики, исполняли какой-то умопомрачительный танец…

В комнате было накурено, душно. Низенький столик, заваленный пустыми пакетами из-под чипсов, кусками недоеденной пиццы и красно-черными банками из-под энергетиков «Леопард». Кресла вокруг, в которых развалились мои ребята.

Игорь, вытянувший вперед длинные ноги. Крюшон, подложивший руки под рыжую голову и буравящий черными глазами экран. Тибет, сонно почесывающий затылок широкой ручищей. Длинноволосый Феликс, на чьем бледном лице красовалась по меньшей мере дюжина сережек, по-турецки сидящий в кресле и, меланхолично двигая челюстями, поглощающий кусок пиццы. И лениво зевающий Гравер – улыбчивый высокий парень с короткими, совершенно белыми волосами и небесно-голубыми глазами с хитринкой. Моя команда.

– Серж? – снова раздался ленивый голос Тибета.

– Ну что? – Устав от телевизора, я задумчиво рисовал в массивной записной книжке каких-то чертиков и глазастых котят…

– Я сгоняю – поиграю в автоматы?

Тибет был необыкновенно азартен. Во всех самых крупных московских казино он всегда был желанным гостем и неизменно с шиком, блеском, шампанским и какими-нибудь случайно прихваченными топ-моделями просаживал там все имеющиеся в наличии деньги.

– Не смей… – сказал я, сдерживая зевоту. – Не смей уходить…

Снова все стихло. Лишь яркие певицы на экране продолжали выводить ударный припев своего очередного хита.

Игорь глотнул из банки «Леопарда» и щелкнул пультом телевизора.

На экране появились какие-то пестрые рисованные звери, поющие веселую песенку на фоне точно такого же пестрого рисованного леса…

– Уничтожение мозга… – сказал Игорь с наслаждением мазохиста в голосе, и, сделав еще один глоток, принялся раскуривать сигарету. – Смотрите парни, это «дурка»…

– Психоделическое кино… – оценил Тибет. – Гравер, кинь-ка в меня «Леопардиком»…

– Кинуть? – бодро спросил Гравер, щуря голубые глаза и белозубо улыбаясь, демонстрируя узкие иглы клыков… – Сейчас кину!

Банка полетела в Тибета. Ловко увернувшись, атлетический вампир всем своим весом навалился на подлокотник, в результате чего кресло повалилось на пол.

Изнывающие от безделья вампиры радостно заржали. Громче всех смеялся оказавшийся на ворсистом ковре Тибет.

Презрительно фыркнув, я вернулся к рисованию чертиков.

Стоящий на дальнем столе телефон наконец-то выдал заливистую трель.

Я сперва принял ее за часть веселой песенки героев мультфильма.

Звонок повторился. Без сожаления отбросив ручку и незаконченный рисунок, я направился к телефону.

– Серж? – звонил шеф.

– Да, Высший.

– Вы можете приступать. Только что мои агенты доложили об активных действиях УВК в районе станции метро «Октябрьское поле». Судя по всему, они смогли выйти на след того, кто совершает эти Обращения… Выступайте. Там вас уже ждут наши.

Я щелкнул клавишей сброса и вернул телефон на подставку.

– Все, ребята. Дождались! По коням!

– Понеслась! – радостно оскалился Игорь, с хрустом сминая пустую банку в гармошку.