Литературный редактор Галина Никитина

Россия большая…

Такая большая, что и глазом не объять…

Да что глазом, шагами мерить – не перемерить, смолоду из дома выйдешь, как раз к седой бороде назад и вернёшься.

Много чего на этой земле встретить можно: что ни шаг, то – диво, что ни день – новая картина! А картины-то какие: здесь леса, там поля, дальше озёра до самого бора! Ключи в бору соловьями поют. Ключи в ручьи текут. Ручьи в реки, реки в моря и озёра, а уж моря с океанами встречаются. Вот так всё большое с малого и начинается.

И наш сказ с малого начнётся – присказкой зовётся.

Мало ли на свете разных разностей: города красивые, моря глубокие, горы высокие, а такой красоты как наш сосновый бор и не сыщешь. Он ведь не просто бор, а бор на берегу моря. Вот здесь-то, на самом краю бора, где могучие сосны любуются своими стройными стволами в зеркальной глади воды, и приютилась небольшая деревенька. И жил в той деревеньке мужичок. Так себе Мужичок: не высокий, но и не маленький, не худой, но и не толстый. И одёжка на нём была ни старая, ни новая. И изба у него была не крашена, не стругана.

Как-то раз Мужичок, гуляя по лесу, забрёл на полянку, где белки резвились, да в хороводы водились. Присел он на пенёк, что под сосной, да и засмотрелся, а там и задумался: – А как с этого неба лазурь списать да с закатным солнышком смешать?

За думами и не заметил, что солнце село за горизонт, и в лесу стало быстро темнеть. А деревня-то его у моря, а море-то – далеко! Что делать?

– Ну знамо что – искать, где ночь коротать, – сам себе сказал Мужичок, разминая руками за день уставшие колени, – хоть и лето, да в августе ночью в лесу прохладно, укрыться надо.

И вспомнил Мужичок, что по пути на эту полянку шалашик видел в тёмном ельнике. Встал да туда и пошёл.

Чуток погодя, шалаш-то и нашёл. Шалаш – не шалаш, а укрытие какое-никакое всё же есть – низенькое, но влезть можно.

Откинул сухую траву, что нависла над входом, и ползком тихонечко так протискивается, чтобы шалашик не повредить.

Что за чудо! Вроде шалашик-то махонький, а внутри – свободно, и стоять и ходить можно. Темно правда, да вот там вдалеке что-то светится и поблёскивает. Встал Мужичок на ноги, с колен пыль стряхнул да пошёл на свет, что тускло горел в глубине шалаша.

А тут на стене фонарь висит, а под ним три дубовых двери незапертые, с надписями диковинными, мерцающими на свету, да буквами играющими – и, вроде как есть, а прикоснёшься – их и нет, буковок-то!

Прищурился Мужичок и вслух читает, а эхо в пустом большом и тёмном пространстве словами-то играет, из угла в угол переливает:

– Сюда войдёшь – чудо найдёшь, дом, друзей забудешь, назад не уйдёшь.

– Это диво кому надобно? – про себя подумал Мужичок, подходя ко второй двери. Табличка та же, буквы те же да слова другие:

– Сюда войдёшь – власть обретёшь, покой потеряешь, друзей не найдёшь.

– И этого нам не надо, – думает Мужичок, переходя к следующей двери. А там большая табличка мерцает да слова в глаза бросает:

– И чудо найдёшь, и славу найдёшь, и богатым станешь, и покой обретёшь, да себя потеряешь и уж не найдёшь.

– Вот те на те нашей хате! – вырвалось вслух у Мужичка, – и зачем тогда входить, коли не с кем и дружить, коли не с кем слова молвить, знамо, незачем входить!

– Стихами говоришь? – раздалось откуда-то сверху и басами несколько раз прокатилось по темноте.

– Ох ты, ёксель-трёксель, дважды перемоксель! – брякнул Мужичок от неожиданности и обернулся. Обернуться-то обернулся, а никого рядом и не увидал:

– Ты где, ты кто? – чуть оробев, спросил темноту Мужичок.

– Я – Дух Лесной, что живёт в лесу дремучем под могучею сосной.

– А что здесь делашь-то? Зачем людей пугашь? – шаря глазами по сторонам, ещё тише спросил Мужичок.

– Тайну храню, что за этими дверями скрыта, – опять басовитым рокотом прокатилось по темноте.

– Храни себе, я не трогаю. Я вот посплю да домой пойду. Ночь настала, меня в дороге застала…

– Красиво говоришь, – молвило раскатисто Эхо, – да вот назад уж не уйдёшь.

– Как так? – удивился Мужичок.

– Никто не уходил, кто в двери входил, – хохотнул Дух Лесной: – Ох, а ты меня заразил, и я стихами заговорил!

– Так я и не вхожу, вот здесь полежу, рукавом лицо накрою и немножечко посплю.

– Х-м… Действительно не входил? Странно? А что делать?

– А ты меня чаем напои да спать уложи, а уж утром-то и отпусти, – говорит Мужичок, а сам глазами собеседника ищет да не находит.

Неведомо откуда сзади табуреточка появилась, к ногам чуть прикоснулась, а спереди – стол-не стол, но кружка на нём стоит и чаем дымит.

– От, благодарствую тебе, Дух Лесной, – вымолвил, улыбаясь такой диковине, Мужичок.

Присел да чаю из кружки и отпил: – Эх, душист чаёк, да не греет – холодом веет. Как дымок-то идёт – не пойму? Пошто сам не присаживаешься, мне не показываешься?

– Дух я. Не положено, – прокатилось новое эхо, да не так сильно, как прежде, не так пугающе.

– Пошто не положено? Али кто наказал? – спросил Мужичок.

Долго молчало Эхо, а потом не так раскатисто, как прежде, молвило:

– Зло меня наказало, к шалашу привязало.

– Чем же провинился да во тьму превратился? – удивлённо спросил Мужичок.

– Заигрался я… Грибника грибами дразнил, да в этот лес заманил, да дорогу назад замёл, да грозу с дождём привёл…

– Он шалашик, значит, построил, да назад уж не ушёл? – продолжил рассказ Лесного Духа Мужичок.

– Так оно и было. Зло меня подсторожило да сделало хранителем этого шалаша. С тех пор двери сторожу, да назад никого не пускаю, да по лесу уж не летаю, ни друзей, ни врагов не знаю… – тихо молвило Эхо.

– Ты входить-то в двери будешь? – раздалось через некоторое время почти шёпотом.

– А зачем в них входить, лучше тёплая беседа, да с соседями дружить, – ответил Мужичок.

– Тепла-то у меня и нет. Отняли тепло… – ещё тише молвило Эхо.

– Как нет. А табурет кто поставил, а чай кто скоро справил? – удивился Мужичок.

– Чай-то холодный, – совсем тихо сказал Дух Лесной да уж эхом по темноте не летал, а как будто бы за столом с той стороны сидел.

– Так справим это дело! – улыбнулся Мужичок невидимому собеседнику.

– Сколько люда здесь бывало, да за дверями все и пропали, а беседы со мной и не было. Ты так говоришь, будто видишь меня, да знаешь, как беду исправить, – еле донеслось до Мужичка.

– Дак давай править! – с хитринкой в голосе молвил Мужичок.

– Не положено, – тихо отозвался Дух Лесной.

– Кем не положено?

– Злом…

– А мы без зла, мы с добром, – вновь улыбнувшись, сказал Мужичок.

– А как это?

– А вот так!

– Да ты дело говори, душу-то не тяни, – молвил Дух Лесной и снова прокатился эхом по темноте.

– А… душа, значит, у тебя есть?! – воскликнул Мужичок.

– Не дразнись, лучше делом займись? – начал сердиться Лесной Дух.

– А и ты не сердись, а со мною этим делом и займись, – примиряюще сказал Мужичок.

– Что делать-то? – тихо шепнул Лесной Дух прямо в ухо Мужичку.

– Значит, табурет смастерить ты можешь?

– Могу…

– И стол?

– И стол могу…

– И чай?

– Да чай ли это, коль тепла в нём нет? – где-то издалека донёсся негромкий, безрадостный голос Духа Лесного.

– Коль Душа есть – тепло будет, – уверенно сказал Мужичок, – ты сам теплом-то стать хочешь?

– Ох, не томи, дело говори! – заметалось по темноте Эхо, долетая до Мужичка то сзади, то сбоку, то совсем издалека.

– И на волю хочешь? – спросил сурово Мужичок.

– И на волю хочу, – сказало тихо Эхо, так тихо, что и слыхать было еле.

– Людей губить будешь? – спросил Мужичок.

– Коль на волю вырвусь, да Лесным Духом снова стану, людей обижать перестану, – уверенно ответило Эхо.

– Тогда делай, что я скажу. Камин поставить сможешь, да чтоб дрова в нём были?

– Дело нехитрое, – отозвалось Эхо, – да зачем здесь камин, коль огня в нём нет, а огонь я развести не могу – не положено мне.

– Ты камин ставь-то, огонь я добуду, коль тебе нельзя, – сказал уверенно Мужичок.

Глядь, а перед ним камин появился, а рядом с камином берёзовые дрова аккуратной поленницей сложены.

– Молодец! – улыбнулся Мужичок.

– Ох, – вздохнул Дух Лесной, – сколько уж лет меня так не звали… Приятно, даже вроде и теплей стало.

– И тепло добудем, коль добром служить будем. Дальше тебе надо на свет явиться, во что-нибудь обратиться, – сказал Мужичок.

– Только в темноту, – снова на ухо Мужичку прошептал Дух Лесной

– В тень, так в тень, – шепнул в ответ Мужичок.

– Дак и так темно! – снова удивился Дух Лесной.

– Начнём с тени, а там видно будет.

– Дак видно-то и не будет! – хохотнуло Эхо, и снова суетливо пробежалось по пустоте.

– А ты в тень под тем фонарём обратись, что тускло горит, да двери еле освещает, – вставая с табурета, показал Мужичок рукою на двери.

Глядь, и вправду – еле заметный тёмный клубочек под фонарём перекатывается.

– Опять молодец! – похвалил Мужичок, – а теперь в пень!

– Х-м.. В пень, так в пень, – раздалось из клубочка, и тут же на глазах у Мужичка появился пенёчек.

– А теперь на много частей расколись да в полешки превратись.

– Дело нехитрое, и это могу, – сказал пень, разваливаясь на аккуратненькие полешки, – дальше что?

– А дальше я дрова соберу, да в камин положу, да сверху полешками из поленницы прикрою, да огонь настрою, – сказал Мужичок, собирая дрова и складывая их в камин. А потом сухие палочки-то потёр, да огонь развёл, да бересту подпалил, да в камин положил. И заиграло пламя, дрова лизать стало.

– Тепло? – спросил Мужичок.

– Точно, теплее, – раздалось из камина.

– Ты в тепло превратишься, дымом из трубы-то на волю и попадёшь, только помни, что обещал, людей с дорог не сводить, темнотой не морить.

– Помню, – донеслось из огня, и с этими словами темнота-то отступать стала да в утро превратилась. А шалашика-то как не бывало. И дорожка к дому вьётся, и соловушка поёт.

Идёт Мужичок по тропинке, лесом любуется. Краски-то новые он запомнил да неожиданно и ещё цвета нашёл, что оттенять прежнее будут. Вот ведь радость-то какая.

Ни свет, ни заря, а Мужичок уже на ногах да печку топит. В Сибири оно как зимой: дров не наколешь – огня не разведёшь, огня не разведёшь – тепла в хату не наберёшь. В бадейке, что в сенцах стоит, вода ледком покрывается, студёной называется.

Мужичок щеп берёзовых настрогал, бересты полосками нарвал, да под сухие полешки сложив, спичкой-то и чиркнул. Береста быстро огоньком взялась да на щепу, скворча, перекинулась, а уж те пламя поддали да дрова-то все огнём и обняли. Затрещали дрова в печи – тепло дали.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.