Корректор Анжелика Шадрина

Казалось, что он не понимает: умирает ли его тело, или это просто хочется чихнуть? Усопнуть старику пришлось с головы. Смерть пронеслась тускло-желтой искрой по всему телу. Он вконец одряб и иссох. Старик глядел так рассеянно и спокойно, будто в пустоту. В глазах был то ли ужас, то ли осознание происходящего. Его веки оцепенели на половине пути. Когда я подошла ближе к его сидящему телу, мне удалось запечатлеть истинное обличие смерти.

Я видела, как постепенно иссякает жизнь: дрожащий, сгорбленный силуэт, который издали напоминает крюк; и без того бледная кожа, тускнеющая всё больше с каждой минутой; слегка открытый, трясущийся рот, издавал неразборчивое бурчание, переходящее в отрывистый и глухой кашель, на который всё больше не хватало сил.

Последние полгода старик часами сидел на стуле, рассматривая что-то в окне. Порой мне казалось, что он не видел перед собой ничего, но чувствовал дневной свет и тянулся к нему подбородком.

Я была одна в квартире, когда он умер. Родители работали, и наказали мне иногда посматривать за ним. Тишина, такая плотная и пульсирующая, давила на мои перепонки: в ушах стало шумно и гулко. Дверь в его комнату была приоткрыта, я дотронулась до ручки и тихонько потянула ее на себя. Старик сидел с опущенной к низу головой. Я сразу позвонила маме, она приехала через полчаса. Все это время я разглядывала его. Странно, раньше дед не казался таким беспомощным, а сейчас я будто бы залезла в его шкуру, где меня стеснило камнем тяжелых костей. Сделалось до боли обидно, что не уделяла должной заботы. Мне хотелось узнать, что же с ним станет дальше.

Начало практики отмечали у старосты группы. Студенты позвали некоторых своих друзей и в квартире образовалась куча из человек двадцати.

Шумела музыка и казалось, что ветхие фланелевые стены дрожали в такт музыки. С высоких и отгнивающих потолков сыпалась шпаклевка, в углах, помимо паутины и сырых разводов, выступала плесень. У деревянных окон стояли двое ребят и курили. Обшарпанные половые доски скрипели от каждого шага, будто бы аккомпанируя гудящему холодильнику.

Маргарита и ее подруга сидели за кухонным столом, пили белое сухое вино и плакали, вспоминая первый курс.

– Я схожу в дамскую комнату на пару минут, – подмигнула Маргарита и встала с табуретки.

– Ты у Олега взяла? – спросила подруга.

– Да, – Маргарита улыбнулась.

– Будь аккуратнее… Олег тот еще чувак, – предупредила подруга.

– Я один разок, – Маргарита смотрела в упор на подругу, – все будет нормально.

– Я тогда схожу с кем-нибудь поболтаю, – ответила ей подруга, – а ты старайся осторожнее.

Маргарита бросила утвердительный кивок, поставила пластиковый стаканчик на стол, похлопала ладошкой по карману брюк и пошла в туалет.

Она закрыла дверь, опустила крышку унитаза и села сверху. Порывшись в кармане, достала маленький полиэтиленовый пакетик и взяла из него таблетку. Девушка положила ее на язык и нажала на слив бочка.

На утро Маргарита чувствовала себя слизеподобно. Пообещав больше никогда не ходить на вечеринки, она встала с кровати и потащила свое обмякшее тело варить кофе.

Девушка училась в институте им. Евдокимова и ее отправили практиковаться в Клиническую больницу №56. Как это заведено, больница выглядела старой, с какими-то охровыми разводами на белых стенах, односкатной крышей, выступающим карнизом и пластиковыми окнами.

В первый ее день в больнице все суетились и пахло формалином. В руках у девушки были голубоватые полупрозрачные папки, халат и красный чепчик, который выдают всем практикантам.

Из ординаторской вышла высокая и худая женщина-врач. Локон ее темных волос выбивался из аккуратной прически и качался, пока она шла по светлому коридору к девушке.

– Опа! Практикантка! – с радостью вскрикнула врач и приподняла в стороны свои длинные руки.

Межбровье практикантки напряглось. Она немного выпучила глаза и повела их вниз полукругом.

– Ты, кажется, Марина? – звучным голосом спросила женщина.

– Нет, я Маргарита Сорнякова, из МГМСУ Евдокимова.

– Какая-то ты щупленькая и безобидная для этого университета. Я главный патологоанатом этой больницы Борт Рената. Можешь звать меня Рената Львовна. Иди за мной.

Маргарита на мгновение застыла. Она чуть опустила голову и потрясла волнистыми прядями.

Рената развернулась и пошла обратно в ординаторскую. Маргарита немного подала вперед свои маленькие плечи и двинулась с места. Рената быстро рассказала о больнице, показала на стопку бумаг, дала задание и удалилась.

Когда рабочий день подошел к концу, практикантка собралась и пошла на Фрунзенскую, пару минут подышала речным воздухом и спустилась в метро.

Рената шагала вдоль пруда, когда зазвонил телефон. Она дернула головой от резкого звука, остановилась и потянула руку в карман.

– Алло, – стараясь говорить, как можно мягче – Витюша, как долетел?

Женщина продолжила медленно идти, рассматривая квартиры на Большом Патриаршем переулке.

– Все путем! Только вот погода в Астрахани не летная оказалась. Рейс задержали, пришлось сидеть полтора часа. Сейчас поеду в гостиницу, – сказал Виктор.

– Ты уже звонил Негоеву? – спросила Рената.

– Нет. Он опять что-то требует?

– К нам вчера прислали студентку, и он хотел, чтобы ты с ней поговорил.

– М, – буркнул мужчина, – опять молодняк. Прутся и прутся, сколько можно?

– Ладно, Витюш, мне пора, созвонимся на днях. Целую в жопу.

– И тебе пока, – Виктор засмеялся.

Послышались обрывистые гудки, Рената посмотрела на экран и бросила телефон в сумку.

Прошло уже недели две. Маргарита освоилась в отделении и привыкла к запаху формалина. Иногда она обращалась за помощью к Ренате, а та помогала ей.

Вторник выдался тяжелым. Маргарита снимала врачебный халат, когда в ординаторскую вошла Рената. В комнате больше никого не было.

– Слушай, я сейчас иду в ресторанчик, хочешь со мной? – сказала Рената, снимая с себя мед шапку.

– Он далеко? – практикантка внимательно смотрела на женщину.

Маргарита повесила халат на настенный крючок.

– Минут пятнадцать на машине. Знаешь Комсомольский проспект? – спросила Рената.

– Да, – Маргарита кивнула, – сейчас только оставлю карточки в регистратуре.

Рената собрала свои вещи со стола, который стоял под окном в конце комнаты и направилась к двери.

Проезжая знакомый многоквартирный дом, у Ренаты вспыхнули воспоминания о прошлом. Она думала о своих мертвых родных. В ее памяти проносились отрывки счастливых моментов. Пальцы начали трястись и подступили слезы. Рената отвернула голову к окну и глубоко вздохнула.

Ресторан сразу показался уютным. Красные кирпичные стены хорошо сочетались с темно-бирюзовой обивкой кресел, а лампы накаливания создавали теплый рассеянный свет. Маргарита и Рената сели поодаль от входа, в самом конце помещения.

Эти полчаса девушки оживленно беседовали о всяком. Маргарита наконец решилась задать волнующий ее вопрос женщине.

– О чем Вы думали, пока мы ехали в ресторан? – спросила Маргарита, – Вы выглядели тревожно…

– Давай уже на «Ты», – сказала Рената, – бесит это выканье.

– Хорошо, – Маргарита улыбнулась.

– Мы проехали мой прошлый дом, в котором мы жили семьей. Просто нахлынули воспоминаниями. Нас было трое – я, отец и младший брат. Мама погибла на вызове, когда спасала старушку, у которой, как позже выяснилось, был сепсис. Братик, родной брат, умер у меня на руках. Отец же уехал на службу и сказал мне смотреть за ним, но я не справилась, подвела его. Теперь ищу способы попасть к ним. – Рената говорила медленно и иногда всхлипывала, – жизнь в моменте не интересна, я так хочу постичь что-то запредельное и снова увидеть семью.

– Сочувствую, – Маргарита опустила голову, – меня когда-то сильно потрясла смерть деда. Было печально и интересно. Я часто думала о том, что же с ним произошло после? На этом моменте они обе поняли, что имеют схожую страсть к загробной жизни. Девушки говорили еще полтора часа, пока Маргарита не посмотрела на часы.

– Как поздно! – Маргарита выпучила глаза и вскрикнула.

– Тебя дома кто-то ждет? – спросила Рената.

– Нет, я живу на съемной, – ответила она и стала крутить головой, – официант!

– Так куда торопиться, я Вас подвезу, Маргарита Ивановна, – Рената с улыбкой посмотрела на девушку.

К столу подошел официант и девушки попросили у него счет. Расплатившись, они вышли из ресторана и Рената повела Маргариту к машине. Шли они не долго, потому что машина стояла в нескольких шагах от ресторана.

– Sedens¹, Маргарита, Sedens, – Рената открыла дверь машины и пошла к водительской стороне.

Девушки сели и обе присягнули ремни.

– Ut mihi domum, mi amice², – Маргарита звонко расхохоталась, ее смех отдаленно напоминал хрустальные бокалы, неосторожно задетые металлическим прибором.

Рабочая неделя проходила без изменений. Рената как обычно нагрузила Маргариту разбором историй болезней, а сама уже собиралась уходить по своим делам, но, вспомнив про их недавний разговор, врач решила ознакомить девушку со своей работой поближе. Сказала отложить документы и пойти за ней.

– Вот, Маргарита, знакомься, это Анатолий, и он труп. Скончался сегодня ночью в 3:56, от огнестрельного повреждения. Нужно сделать общий осмотр погибшего, уточнить, какие органы были повреждены, найти пули, сказать о виде ранение, выяснить, на каком расстоянии были сделаны выстрелы, и какое оружие при этом использовалось.

– Отлично, – сказала девушка, – Приступим к работе. Приятно познакомиться, Анатолий.

Подготовившись к процедуре, девушки подошли к операционному столу. Рената начала работу, а Маргарита ждала, когда понадобится ее помощь.

– Подай секционный нож, – попросила Рената.

– Секционный нож, – в момент прикосновения их рук, инструмент чуть не упал на кафель.

Внутреннее исследование трупа началось со срединного разреза кожи шеи, груди и живота. Разрез начали на три сантиметра ниже от подбородка. Далее было необходимо осепаровывать мягкие ткани от грудной клетки до задней подмышечной линии, и отвести их в разные стороны для осмотра брюшной полости. Первую пулю нашли в печени, глубиной проникновения два сантиметра. Вид первого ранения – закрытое. Исследуя ее различные отделы, одновременно рассмотрели брюшину. Далее они отсепаровывают на шее только кожу, до ветвей нижней челюсти, стараясь не повредить мышцы. Настало время разреза грудины реберным ножом. Отсеченные ребра убрали в сторону, и рассмотрели органы грудной клетки. Вторая пуля была не была обнаружена, вид второго ранения – сквозной. Повреждены при этом были: вилочковая железа, и вместе с этим, задетое лёгкое. Дальше был произведен осмотр органов путем их сепарации, для определения их состояния. Вскоре, вскрытие подошло к концу. Далее они записали данные произведённого исследования в мед карту мертвого. Закончив, они обе устало сели за стол и начали что-то обсуждать.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.