© Серж Готье, 2018

1

Молодая красивая девушка не спеша шла по университетскому городку. Стояло солнечное майское утро и девушка улыбалась, подставляя его лучам свое миловидное лицо. Она не была студенткой этого университета и приехала сюда на три недели с группой студентов из России, для того чтобы улучшить свои познания в немецком языке. Девушка опаздывала на занятия, но её это совсем не беспокоило. Её интересовал только немецкий язык, а сегодня, в первый день занятий их группы в Берлинском университете, по расписанию сначала стояла философия, поэтому она позволила себе понежиться в постели, затем, приведя себя в порядок, слегка подкрасилась и отправилась в университет. Безупречные во всех отношениях немцы по всему городку установили указатели с исчерпывающей информацией, поэтому девушка без труда нашла нужный учебный корпус. Девушка опаздывала минут на двадцать. Войдя в помещение учебного корпуса, которое во время занятий было тихим и пустынным, она остановилась и неторопливо огляделась. Заметив в дальнем конце коридора средних лет женщину, вероятно преподавателя, девушка, не раздумывая, пошла по направлению к ней. Женщина открыла на нужной странице книгу, которую держала в руках, положила закладку и, закрыв её, направилась к одной из аудиторий. Внезапно перед ней выросла молодая жгучая брюнетка и, не поздоровавшись, бесцеремонно спросила:

– Извините, фрау, где находится аудитория номер семь?

– Вас не учили здороваться, фройлейн? – преподавательница решила сразу поставить на место невежливую студентку.

– Учили, – ничуть не смутившись, ответила девушка, – но очень давно.

– Знаете ли вы о том, что опаздываете на двадцать пять минут? – холодно спросила женщина-преподаватель.

– Я прекрасно осведомлена обо всем, что происходит в моей жизни, – молодую девушку определенно ничто не могло вывести из равновесия.

– Преподавательница сдалась и, вздохнув, ответила:

– Аудитория номер семь находится в противоположной стороне коридора на втором этаже, – она внимательно посмотрела на девушку и добавила, – но в любом случае эта аудитория не для вас.

– В самом деле? – девушка слегка приподняла бровь и насмешливо спросила, – какая же аудитория… для нас?

Женщина вспыхнула, но быстро справилась с собой и перешла к делу.

– Вы отнимаете мое время, дорогая, – сказала она, – какой сейчас в вашей группе идет урок?

– Философия.

– Ах вот как! – в свою очередь приподняла бровь женщина-преподаватель, – вы берете за правило опаздывать на мои уроки?

– Я больше не буду, – кротко ответила девушка.

– Идемте, – внезапно улыбнулась женщина, оказавшаяся преподавателем философии, – у нас сегодня интересная тема… я вышла буквально на минуту, чтобы принести книгу, – она показала девушке книгу, которую держала в руках, – Зигмунд Фрейд.

Преподавательница философии взяла девушку за локоть и легонько подтолкнула её вперед, к находяшейся неподалеку аудитории номер два. Девушка вошла первой и на мгновение остановилась, не увидев ни одного знакомого лица. Это была явно не группа русских студентов, но девушка нашла эту ситуацию очень забавной и, решив посмотреть на дальнейшее развитие событий, не сказав ни слова, села за вторую парту рядом с одиноко сидящим молодым человеком. Она вытащила из сумочки чистую тетрадь и ручку и, положив их на парту, приготовилась слушать.

Преподаватель философии остановилась и обратилась к студентам:

– Итак, мы остановились на сновидениях, – она открыла книгу, которую принесла с собой, и продолжила, – для начала я бы хотела процитировать вам те выводы, к которым пришел в своих исследованиях Зигмунд Фрейд…, цитирую, – преподаватель выдержала паузу и начала читать:

«…что касается сновидений, мы узнали, что они являются незамаскированными исполнениями желаний. Таким образом, ситуация сновидения представляет исполенным желание, знакомое сознанию, но оставшееся нереализованным наяву. Любопытно отметить по этому поводу мудрость народного воззрения о том, что сны являются предсказаниями будущего. То есть, в сновидении происходит не то будущее, которое наступит, а то будущее, наступление которого мы бы желали…».

Она закрыла книгу и внимательно посмотрела на собравшихся в аудитории студентов.

– Какие будут мнения или комментарии по поводу этой цитаты? – спросила она.

В аудитории повисло молчание, которое нарушил сидящий рядом с опоздавшей на урок жгучей брюнеткой молодой парень.

– Честно говоря, фрау Хильда, – сказал он после продолжительной паузы, – то лично я вообще ничего не понял.

Фрау Хильда обвела взглядом умолкнувших студентов и спросила:

– Кто-нибудь может объяснить Карлу то, что он не понимает?

И снова в аудитории повисло молчание. Наконец, брюнетка повернулась к своему соседу и серьезно сказала:

– Что же тут непонятного? Например, ты хочешь меня трахнуть и думаешь об этом целый день. Это означает, что у тебя есть желание, знакомое твоему сознанию. Но поскольку ты это желание не реализуешь и даже не пытаешься его реализовать, то ситуация сновидения представляет это желание исполненным, то есть, тебе снится, как ты занимаешься со мной сексом.

– Грубо, но правильно, – усмехнулась фрау Хильда.

– А-а-а.., – протянул один студент, сидящий на задней парте, – теперь понятно, почему Фрейд такой упор на сексуальность делал. У нас же почти все фантазии в голове сексуальные. То есть, знакомыми сознанию, но нереализованными, остаются в основном желания сексуальные.

– Ты новенькая? – спросил у брюнетки сидящий рядом с ней Карл, – почему я тебя не видел раньше?

Жгучая брюнетка снова положила тетрадь и ручку в свою сумочку и, повесив ее на плечо, поднялась со своего места.

– Вы меня извините, фрау Хильда, – сказала она, – но мне все-таки нужно найти свою группу.

Видя недоуменный взгляд преподавательницы, девушка улыбнулась и добавила:

– Я русская студентка.

– Что? – удивлению фрау Хильды не было предела, – этого не может быть. У вас же чисто берлинское произношение.

– И тем не менее это так, – девушка достала из сумочки выданное всем русским студентам временнное студенческое удостоверение с фотографией и на немецком языке и протянула его преподавательнице философии.

– Ушакова Анжела, – прочитала фрау Хильда, едва веря своим глазам, – невероятно. Вы приехали из Москвы или из Петербурга?

– Я приехала из Иркутска, – Анжела взяла из рук женщины-преподавателя свое удостоверение и снова положила его в свою сумочку.

– Откуда? – фрау Хильда ни разу в жизни не слышала о существовании подобного города.

– Из Сибири, – улыбнулась Анжела, – из глухой таёжной Сибири.

Она повернулась и направилась к выходу.

– Одну минуту, Анжела, – фрау Хильда невольно последовала за русской студенткой, – последний вопрос: – как часто вы бываете в Германии?

Анжела взялась за ручку входной двери и, открыв дверь, остановилась на пороге.

– Я нахожусь в Германии впервые в своей жизни, – Анжела вышла из аудитории и, прикрыв за собой дверь, отправилась на поиски аудитории номер семь.

– 2

Едва закончилась лекция по философии, как фрау Хильда пулей вылетела из аудитории и почти бегом отправилась в кабинет ректора Берлинского университета. Уже находясь в приемной, она, не обращая внимания на секретаршу, возопила, летя стрелой в кабинет ректора.

– Хельмут! Хе-е-ельму-ут! Это невозможно!

Она влетела в кабинет и, закрыв за собой дверь, возбужденно заговорила:

– Хельмут, мне нужно срочно с тобой поговорить. Она особенная. Это шедевр. Её нужно обязательно познакомить с нашей Луизой. Она приехала из богом забытого Иркутска в Германию впервые в жизни и…

– Хильда! – ректор Берлинского университета, высокий худощавый мужчина, впервые в жизни видел свою жену в таком возбужденном состоянии.

– Он поднялся и вышел из-за письменного стола.

– Хильда, остановись на минуту. Сядь и успокойся.

Преподавательница философии плюхнулась в кресло, пытаясь привести в порядок свои разбушевавшиеся мысли. Хельмут подошел к жене и стал поглаживать её волосы:

– Всё? Успокоилась? – мягко спросил он, – так что там у тебя?

Хильда немного помолчала, не зная, с чего начать и, в конце концов, заговорила:

– Хельмут, к нам на три недели приехала группа русских студентов. Одна из них, девушка по имени Ушакова Анжела, приехавшая впервые в жизни в Германию, говорит по-немецки лучше, чем наша дочь Луиза. Но дело даже не в этом, – Хильда поднялась и, прильнув к мужу, заглянула ему в глаза, – Хельмут, ты прекрасно знаешь в каком ужасном депрессионном состоянии находится наша дочь. Куда мы только не обращались за последние два года, но всё тщетно. Пока что её спасает только музыка. Так вот, Хельмут, я убеждена на все сто процентов, что эта Ушакова, девушка чрезвычайно умная и уверенная в себе, это наше спасение. Только она вытащит нашу Луизу из того болота, в котором та находится. Их нужно обязательно познакомить. Нашу дочь и эту Анжелу.

Хельмут снова вернулся за письменный стол и сел. Он прекрасно понимал, что Хильда скорее всего преувеличивает и просто, как и любая мать, уцепилась за эту мысль как утопающий за соломинку, однако, с другой стороны, альтернативы никакой не было. Луиза училась в консерватории по классу фортепиано и музыка, которой она отдавалась с всей страстью, была единственным, что привязывало молодую девушку к жизни, а если говорить точнее – удерживало её от самоубийства. Луиза увядала, полностью замкнувшись в себе, и ни доктора, ни педагоги, ни родители, не могли понять причину её внезапной депрессии, которая началась около двух лет назад.

– Хорошо, Хильда, – заговорил, наконец, Хельмут, после продолжительного раздумья, – мы обязательно поговорим с этой русской студенткой и, возможно, пригласим её к себе домой на выходные дни.

В этот раз Хильда подошла к мужу и, прижав его голову к себе, тихо сказала:

– Я только прошу тебя не разговаривать с этой девушкой без меня. Я мать, я тоже хочу участвовать в разговоре.

Хельмут согласно кивнул головой и преподавательница философии направилась к выходу из кабинета, поскольку первая перемена была очень короткой, а фрау Хильда не любила опаздывать. Однако, едва она взялась за ручку входной двери, как муж остановил её.

– Хильда, – окликнул он её и, снова выйдя из -за стола подошел к женщине, – дорогая, я понимаю твое состояние, я понимаю вспыхнувшую в твоем сердце надежду, но всё-таки я считаю, что в данной ситуации я благоразумнее, чем ты. Поэтому, послушай меня.

Хильда, стоя у двери кабинета, с интересом взглянула на мужа.

– Продолжай, продолжай, я слушаю.

– Хильда, – заговорил ректор, – я глубоко убежден, что нам ни в коем случае не нужно говорить этой русской девушке о том, что у нашей дочери какие-то проблемы. Если мы ей об этом скажем да еще попросим её помочь или посодействовать, то только всё испортим.

– Мне подобная мысль тоже приходила в голову, – согласилась Хильда, – и мне бы тоже хотелось, чтобы их встреча произошла естественным образом, а не по нашей инструкции, но проблема в том, под каким предлогом её к нам пригласить, – женщина задумчиво посмотрела на мужа и спросила, – ректор столичного университета и его жена-преподаватель просто так с бухты-барахты приглашают к себе домой незнакомую студентку? Так не бывает, Хельмут.

– Ты сказала, что эта Анжела превосходно говорит по-немецки, хотя немкой не является и приехала в Германию впервые?

– Да. А что?

– Это означает, Хильда, – ректор приобнял жену за плечи и с видом заговорщика произнес, – что эта девушка с такой же страстью учит немецкий, с какой наша дочь посвящает себя музыке.

Хильда внимательно посмотрела на мужа и широко улыбнулась.

– Хельмут, я тебя обожаю, – она чмокнула мужа в щёку, открыла дверь и, выйдя из кабинета, заторопилась на лекцию.

3

В пятницу в три часа пополудни, когда насыщенная учебная неделя, наконец, подошла к концу, Анжела, перекинув через плечо свою неизменную сумочку, спустилась по лестнице и, пройдя вестибюль, вышла из учебного корпуса на свежий воздух. Возвращаться в общежитие ей пока не хотелось и она остановилась, раздумывая над тем, чем занять себя в предстоящий вечер. Внезапно к ней подошла миловидная женщина, в которой Анжела без труда узнала преподавательницу философии.

– Добрый день, Анжела! – фрау Хильда широко улыбнулась и протянула девушке руку, – как проходит учеба?

– Замечательно, – Анжела тоже улыбнулась и пожала протянутую руку.

– Знаешь, – снова заговорила фрау Хильда, – поначалу я была убеждена, что меня просто разыграли. Я бы ни за что не поверила, что девушка, которая начала учить немецкий в другой стране, ни разу не бывавшая в Германии и не являющаяся немкой, может так свободно и без акцента говорить на немецком языке.

– Судя по всему вы изменили свое мнение? – Анжела с интересом взглянула на женщину.

– Да, изменила.

– И что же вас в этом переубедило?

– Не что, а кто, – фрау Хильда взяла девушку под руку и понизила голос, – ты не поверишь, но это сделала моя собственная дочь.

– В самом деле? – Анжела удивленно приподняла бровь.

– Да, – фрау Хильда утвердительно кивнула головой и начала рассказывать, – моя дочь учится в консерватории, кстати, она твоя ровесница, и страстно посвящает себя музыке. Тот факт, что она превосходно играет на фортепиано, меня никогда не удивлял, потому что я изо дня в день вижу, с каким упорством она занимается. Но вот другие люди, слушая её исполнение…, – фрау Хильда внимательно посмотрела на Анжелу и закончила, – они оказываются в таком же точно положении, в каком оказалась я, когда познакомилась с тобой. Они просто не верят, что такое возможно, и полагают, что это дар от Бога. Луиза играет сложнейшие произведения и так вдохновенно, что слушатели плачут.

– Вы хотите сказать, – спросила Анжела, – что в один прекрасный момент осознали, что я просто девушка, которая с таким же упорством занимается немецким, с каким ваша Луиза занимается музыкой?

– Ты поразительно умна, Анжела, – улыбнулась фрау Хильда, – да, именно это я и хочу сказать. Поэтому у меня, как у философа, возник один исследовательский вопрос – если ты позномишься с Луизой, то увидишь ли ты словно себя со стороны или же Луиза будет для тебя совершенно обычной девушкой?

– То есть, вы хотите проверить, является ли страсть к музыке той же самой страстью, что и страсть к немецкому?

Фрау Хильда изумленно посмотрела на русскую студентку.

– Я не перестаю тобой восхищаться, Анжела, – наконец, произнесла она, – и очень хочу познакомить тебя со своей дочерью. Чем ты сейчас будешь заниматься?

– Именно над этим я и раздумывала, когда вышла из корпуса, – засмеялась Анжела.

– В таком случае мы приглашаем тебя к себе домой, – убежденно сказала преподавательница философии и, взяв девушку за руку, потянула за собой.

– Мы? – не поняла Анжела, – кто мы?

– Я и мой муж Хельмут, – фрау Хильда кивком головы указала на стоящего у машины высокого худощавого мужчину.

– Это же ректор университета, – понизив голос, сказала Анжела, последовав за женщиной.

– И мой муж в одном лице, – улыбнулась фрау Хильда и, внезапно остановившись, сказала, – кстати, Анжела, раз уж нам предстоит неформальная обстановка, ты можешь обращаться к нам на ты и просто по имени.

– Хорошо, Хильда, – согласилась Анжела и они направились по направлению к машине.

– 4

Хильда, Анжела и Хельмут вошли в прихожую большого утопающего в зелени дома и остановились. Из гостиной доносились звуки венского вальса. Хильда приложила палец к губам и тихо прошептала:

– Это Луиза.

Все трое, стараясь не производить шум, молча вошли в гостиную и направились к огромному кожаному дивану. Луиза, сидя за белым роялем, повернула к ним голову, но продолжала играть и вообще вела себя так, словно находилась в трансе. Она была поразительно красива, с вьющимися рыжими кудрями, с томными зелеными глазами и пухленькими губками, и Анжела, устроившись на диване с Хельмутом и Хильдой, невольно залюбовалась молодой пианисткой. Луиза, казалось, вкладывала в музыкальное исполнение всю свою трепетную душу. Каждая нота и каждый звук проникали в самое сердце, заставляя его биться сильнее и, действительно, слушая её, на глаза наворачивались слезы.

Наконец, стихли последние аккорды и в гостиной повисла тишина.

Хильда лихорадочно соображала, как лучше представить Луизе русскую студентку, но искренняя и раскованная Анжела сама без труда решила эту проблему. Она поднялась и, обойдя рояль, подошла к Луизе. Положив ей одну руку на плечо, она свободной рукой перевернула несколько листов в нотном сборнике, стоящем на подставке рояля перед пианисткой, и прочитала название: Иоганн Штраус «Весенние голоса».

– Ты играла это произведение? – спросила Анжела у Луизы с такой непосредственностью словно они были знакомы с самого детства.

Луиза взглянула на уверенную в себе красивую жгучую брюнетку и едва слышно произнесла:

– Да.

– Фантастика, – выдохнула восхищенная Анжела, – ничего подобного я еще не слышала в своей жизни.

Анжела еще больше облокотилась на плечо Луизы и, наклонившись, нажала одну клавишу.

– А я так и не смогла научиться играть, – сказала она, – хотя пыталась когда-то в детстве. Но видимо не дано.

Хильда с Хельмутом тоже подошли к роялю и остановились, с интересом наблюдая за девушками.

– Да это же просто, – Луиза во все глаза смотрела на Анжелу, – вот смотри. Вот эта белая клавиша эта нота «до», а через одну – нота «ми», а еще через одну – нота «соль». Если мы возьмем и нажмем их все три вместе, то получится аккорд «до-мажор», – она взяла этот аккорд и снова сказала, повернувшись к Анжеле, – это же просто.

– Анжела прижала голову девушки к себе и, смеясь, обратилась её матери:

– Хильда, твоя догадка полностью подтвердилась. Когда-то я также горячо объясняла одному парню: «Der – это просто определенный артикль мужского рода». И точно также возбужденно говорила: «Это же так просто».

– Ты увидела в ней самоё себя? – улыбнувшись, спросила Хильда, – как я и предполагала?

– Анжела утвердительно кивнула головой и, наклонившись, поцеловала Луизу в щёку, – я тебя обожаю.

– Луиза, – обратилась к дочери Хильда, – хочешь сюрприз? Эта девушка русская, а не немка, и она впервые в жизни находится в Германии.

– Ты серьезно? – Луиза недоуменно посмотрела на мать и снова повернулась к русской студентке, с интересом её разглядывая.

– Меня зовут Анжела, – жгучая брюнетка протянула Луизе руку, – Ушакова Анжела.

– Луиза, – представилась молодая пианистка и поднялась, пожимая Анжеле руку.

– Хельмут, – Хильда посмотрела на мужа и взяла его за руку, – я думаю, нам лучше оставить девушек наедине. К тому же, нам нужно съездить в супермаркет за покупками.

– Пожалуй, ты права, дорогая, – согласился Хельмут и обратился к девушкам, – если вы пойдёте в город, приходите всё-таки на ужин.

– Хорошо, – кивнула головой Луиза и родители покинули гостиную.

1

Теплым летним вечером две молодые женщины неторопливо шли по широкому тротуару. Проходя мимо многолюдного кафе, одна из них предложила своей спутнице:

– Пойдём выпьем что-нибудь?

– За столиками возле кафе было полно народу. Однако, свободные места всё-таки были.

– Нет, Вика, – улыбнулась её спутница, – я, пожалуй, пойду домой.

– А мне почему-то домой идти не хочется, – задумчиво сказала Вика.

– Я тебя понимаю. Такое разочарование радости не доставляет. Я искренне надеялась на то, что твой визит к этой гадалке вселит в тебя надежду.

– Знаешь, Света, – тихо заговорила Вика, – когда я её слушала, у меня было такое впечатление, что она бредит.

– Сколько ты ей заплатила? – спросила Света.

– Немного. Сто долларов. Но сказать мне, что я потеряю голову от безумной любви к бабнику, – Вика глубоко вздохнула, – это уже слишком. Я этих кобелей на дух не переношу.

– Эта гадалка, – Света невесело улыбулась, – просто не знала о том жестоком предательстве, которое ты перенесла в своей личной жизни. В противном случае она бы такую глупость не упорола.

– Какая же она после этого гадалка? – искренне удивилась Вика, – даже я понимаю, что женщины, которые счастливы в любви, к гадалкам не ходят.

Молодые женщины замолчали и на глаза Вики стали наворачиваться слезы.

– Прошло уже три года, как этот подлец разрушил мою любовь и заставил меня страдать, – снова заговорила она, – а я всё ещё, глядя на мужчин, до сих пор не могу увидеть ни одного, к которому могла бы проявить хоть какой-то интерес. У них у всех на уме только секс, секс, секс. А эта чокнутая гадалка мне сегодня с такой уверенностью заявляет, что моё сердце будет пылать от безграничной любви… к бабнику. Какой бред! Я никак не могу забыть то омерзение, которое испытывала, когда застала его в постели с любовницей, а она мне про любовь к бабнику рассказывает.

– Ты всё-таки пойдешь в кафе? – спросила Света, решив сменить тему.

– Да, – ответила Вика, – почему-то в последнее время мне дома ужасно пусто и одиноко.

– Ну хорошо, – сказала Света и легонько чмокнула подругу в щёку, – увидимся завтра.

– Пока, – Вика тоже поцеловала на прощание подругу и, поправив на плече сумочку, направилась по направлению к кафе и поспешила занять свободное место.

–

– Вика молча сидела за столиком, находящимся неподалеку от широкого тротуара, по которому групками и парами сновали прохожие, и пригубливала апельсиновый сок. Она безучастно смотрела на этих людей, иногда переводила взгляд на посетителей в кафе, но уже не пытаясь всматриваться в них, как она это делала раньше. Год назад, когда боль от измены любимого немного утихла, она впервые осознала, что жизнь продолжается несмотря ни на что, и что ей всё равно необходимо крепкое мужское плечо, на которое она могла бы опереться. Она стала выходить по вечерам в город, ходить в кафе, стала присматриваться к мужчинам, но после того предательства все они казались ей какими-то грубыми и неотёсанными неандартальцами, с которыми не то что сексом заниматься, но даже поговорить было не о чем. Когда она уже отчаялась встретить хоть какое-то подобие мужчины, который хоть отдаленно бы соответствовал её идеалу; когда она решила, что новой любви в её жизни, вероятно, уже не будет, её подруга Света принесла ей адрес некой гадалки и это вселило в Вику надежду. Сегодня она, сгорая от нетерпения, сходила по указанному адресу, но тот бред, который она там услышала, привёл её в такое смятение, что она решила не возвращаться домой, а сходить в кафе и собраться с мыслями. Она стала замечать, что в последнее время ей стало страшно оставаться дома одной и, когда она допила сок и поставила стакан на столик, то решила посидеть ещё немного, чтобы как можно дольше оттянуть время возвращения в пустую квартиру, тем более, что это кафе работало в основном днём, продавая детям мороженое и напитки, и скорее всего должно было скоро закрыться.

– Вика начала раздумывать о том, чем бы занять себя в предстоящий вечер, как вдруг чья-то рука легла ей на плечо. Она подняла голову и увидела молодого незнакомого мужчину. Он подошел сзади, положив ей руку на плечо, а затем прошел вперед и, отодвинув стул, сел напротив Вики. Молодой мужчина взял в руки стоящий на столике чистый стакан и, покрутив его немного, внимательно посмотрел на сидящую перед ним молодую цветущую женщину. Вика была красивой шатенкой с пронзительными серыми глазами и идеальной фигурой и, безусловно, она всегда нравилась мужчинам. Они часто пытались знакомиться с ней и, как правило, начинали с дешевых комплиментов. Вика смотрела на незнакомца и была почти убеждена, что сейчас услышит эту старую пластинку, типа «Как вы красивы и сексуальны» или «Вы мне ужасно понравились» или «Вы не такая, как другие», но молодой мужчина, оставив, наконец, в покое чистый стакан, как ни в чём ни бывало, глядя Вике в глаза, спокойно произнёс:

– Я ищу женщину… на ночь.

В груди у Вики начала бушевать буря. Краска гнева залила её лицо и она уже вознамерилась подняться и уйти, чтобы никогда больше не видеть эту похотливую рожу, однако, она удержала себя. Ещё совсем недавно Вика всегда поступала подобным образом – демонстративно уходила, если ей что-то не нравилось. Но однажды точно также поступила одна девушка в её присутствии и это дало возможность Вике посмотреть на себя со стороны. Вика вынуждена была признать, что подобный демонстративный уход со стороны выглядит ужасно глупо и некрасиво. Словно уходящая девушка этакая самовлюбленная особа, которая не имеет ни чувства юмора, ни самообладания. Словно ребенок из детского сада, который обиженно поджав губки, покидает компанию. Именно это воспоминнание и остановило Вику. Она по-прежнему сидела на месте, пытаясь взять себя в руки и совладать с нарастающим гневом. С другой стороны, продолжать сидеть вместе с ним за одним столиком и молчать, тоже выглядело бы глупо. Нужно было как-то отреагировать. Вика решила отбросить все приличия и вежливость и, гневно глядя на мужчину, грубо спросила:

– Ты кобель?

– Нет, – спокойно ответил он, – я человек.

Вика, не зная, что сказать, снова почувствовала желание уйти. И снова она удержалась на месте, не желая выглядеть обиженной девочкой.

В руках у незнакомого мужчины был пакет, который он поставил у своих ног, когда сел за столик. Пока Вика вела свою внутреннюю борьбу, он наклонился к пакету и, оглянувшись по сторонам, тихо спросил:

– Хочешь попробовать венгерский коньяк?

Этот неожиданный вопрос сработал как короткое замыкание. Все мысли молодой женщины, вызывающие гнев, мгновенно вышибло из её головы. Она ни разу в жизни не слышала подобное словосочетание и, моргнув глазами, изумленно переспросила:

– Венгерский коньяк? Разве такой существует?

– Конечно, – мужчина открутил пробку находящейся в пакете бутылки и, взяв со столика чистый стакан, на треть его наполнил.

Он снова аккуратно поставил пакет у своих ног и протянул Вике стакан.

– Попробуй, – улыбнулся он, – не пожалеешь.

Вика взяла стакан с коньяком и хотела уже пригубить, но передумала.

– Дай мне бутылку, – попросила она, – я на этикетку посмотрю.

Мужчина вынул из пакета бутылку коньяка и под столом протянул женщине. Вика взяла протянутую бутылку и, взглянув на этикетку, покачала головой.

– Ох и трепло же ты! – сказала она, – ты что, читать не умеешь? Это же обычный армянский коньяк.

– Я знаю, – мужчина с невозмутимым видом смотрел на молодую женщину, – но я же купил его в Венгрии. Значит, он венгерский.

Вика уставилась на незнакомца, а потом, повинуясь внезапному порыву, осушила стакан до дна. Она поморщилась и зажала ладонью рот.

– Ох и крепкий! – выдохнула она, но тем не менее плеснула себе из бутылки еще и внезапно спросила, – а тебе зачем женщина на ночь?

Мужчина повернулся к соседнему столику и вежливо попросил чистый стакан. Вика вернула ему под столом бутылку и он, наполнив свой стакан на треть, закрутил пробку и положил бутылку в пакет.

– Видишь ли, – заговорил он, взяв в руки стакан с коньяком, – я практикующий гинеколог.

– Ах, вот в чём дело! – усмехнулась захмелевшая Вика, отхлебнув немного ещё.

– Да, – кивнул головой мужчина, – и поэтому мне для опыта нужна молодая женщина.

– На сегодняшнюю ночь, – уточнила Вика.

– Да.

– И она во время опыта, безусловно, должна быть голая? -Вика уже едва сдерживала смех.

– Ну конечно, – искренне удивился мужчина, – как же иначе!

– И, разумеется, – Вика закусила губу, чтобы не рассмеяться, – она должна быть с раздвинутыми ногами?

– Мужчина внимательно посмотрел на Вику и серьезно ответил:

– Я вижу, ты хорошо разбираешься в гинекологии.

– А кресло у вас имеется, господин гинеколог? – прыснула Вика.

– Да, к тому же очень удобное, – мужчина тоже отхлебнул немного коньяка, – из натуральной чистой кожи.

Вика крайне редко употребяла крепкий алкоголь и быстро начала пьянеть.

– Может вы ещё по совместительству и логопед? – смеясь, спросила она.

– То есть?

– Ну… я так думаю, что ваша подопытная должна не только раздвигать ноги, но и время от времени широко открывать рот.

– А что, – задумчиво сказал мужчина, разглядывая налитую в стакан золотистую жидкость, – красиво звучит… гинеколог-логопед.

Вика отпила ещё немного и замолчала, внимательно разглядывая своего собеседника. Мужчина был красив с удивительно умными карими глазами и Вике пришлось признать, что видела она его похотливую рожу только через призму своего негативного отношения к нему. Сейчас этого негативного отношения не было, несмотря на то, что мужчина явно флиртовал с ней, намекая на секс, и она впервые за последние годы почувствовала, что начинает испытывать симпатию к противоположному полу и проявлять хоть какой-то интерес.

Они сидели боком к широкому тротуару, время от времени пригубливая коньяк, как вдруг их молчание нарушила проходящая по тротуару женщина средних лет в сопровождении девочки, вероятно, дочери. Увидев молодого мужчину, они остановились.

– Здравствуйте, Геннадий Андреевич, – улыбнулась женщина, прижимая к себе девочку.

Мужчина поднял голову и, узнав их, тоже улыбнулся:

– Здравствуйте, – кивнул он головой.

Женщина немного поколебалась, но все-таки решила подойти к столику. Она и девочка сошли с тротуара и подошли поближе.

– Спасибо вам, Геннадий Андреевич, – улыбаясь, сказала женщина, – моя Наташенька просто на седьмом небе от счастья.

Стоящая рядом с женщиной девочка лет семнадцати прижималась к маме и тоже с благодарностью смотрела на мужчину. Мужчина пожал плечами и, улыбнувшись, негромко возразил:

– Меня-то за что благодарить? Наташа всё сделала сама.

Вика молча наблюдала за происходящим и женщина, заметив её непонимающий взгляд, обратилась к ней:

– Вам Геннадий Андреевич не рассказывал эту историю?

– Нет, – ответила Вика и, не удержавшись, спросила, – что за история?

– Моя дочь Наташа, – с удовольствием начала рассказывать женщина, – с детства обожает французский язык. И, безусловно, решила поступить в институт иностранных языков. Она подала документы и вот вчера мы с ней едем в поезде на её первый вступительный экзамен. И тут к нам в купе подсаживается Геннадий Андреевич. Он увидел на столике книжку на французском языке и заговорил на французском. Наташа так обрадовалась, что появился кто-то, с кем она может пообщаться, что она тут же ответила и они начали на французском разговаривать. Потом Геннадий Андреевич попросил её почитать, что-то спрашивал у ней, она отвечала. В общем, я не знаю, о чём они там беседовали. А когда мы приехали сюда в областной центр, он с нами попрощался и мы расстались.

– И что было дальше? – с неподдельным интересом спросила Вика.

– Ой, такое только в кино бывает, – улыбнулась женщина и продолжила, – сегодня утром Наташа пришла на экзамен в институт и вдруг встречает Геннадия Андреевича. Поначалу она решила, что он студент заочник, но он попросил у ней зачётку. Через пять минут он возвращает ей зачётку с оценкой «отлично». Наташа спрашивает: «А экзамен?», а Геннадий Андреевич отвечает: «Так ты мне его в поезде сдала и на все дополнительные вопросы ответила». Вот так мы и узнали, что Геннадий Андреевич работатает в институте и что он декан факультета французского языка.

Молодой декан факультета французского языка, поняв, что его неумелый флирт и глупые шутки про гинеколога полностью провалились, вновь вернулся к тому человеку, кем он на самом деле был.

– Ты сильно не расслабляйся, Наташа, – обратился он к девочке, – у тебя впереди диктант по русскому языку. Это гораздо серьёзнее, чем наши беседы на французском.

– Да-да, Геннадий Андреевич, – кивнула головой девочка, – я готовлюсь.

– Ну… не будем вам мешать, – женщина подтолкнула к тротуару свою дочь, – идем, Наташа. Геннадий Андреевич прав – экзамены ещё не кончились.

Они снова вышли на широкий тротуар и продолжили свой путь.

Вика задумчиво смотрела на сидящего напротив неё мужчину. Был один вопрос, который сбивал её с толку. Ей казалось странным, что молодой красивый мужчина, работающий фактически в женском коллективе, может быть одиноким. Но с другой стороны, трудно было себе представить, чтобы человек женатый шлялся по кафе в поисках женщины на ночь. Немного подумав, Вика наобум спросила:

– Гена, почему ты неженат?

Гена, после неудачного флирта, уже начал терять интерес к Вике и безучастно смотрел по сторонам. Услышав её вопрос, он снова на неё посмотрел и, пожав плечами, ответил:

– Потому что я бабник.

– Мне всё-таки трудно себе представить, – снова заговорила Вика, – как ты увиваешься за каждой юбкой.

– Я бабник не в том смысле, а в том, что не могу быть верным, – он снова взглянул на Вику и задал риторический вопрос, – кому же нужен неверный муж?

– Ну, а почему ты всё-таки бабник? – не унималась Вика, пригубливая коньяк.

– Потому что я люблю женщин.

– Ты хочешь сказать, – спросила Вика, – что неспособен любить только одну?

– В этом-то весь и парадокс, – Гена задумался, не зная, как объяснить свою мысль и внезапно сказал, – ты бы хоть мне имя своё назвала, а то сидим как… как чужие.

– Меня зовут Вика, – улыбнулась молодая женщина.

– Понимаешь, Вика, – заговорил Гена, – полюбить одну я, конечно, смогу, но только такую же, как и я сам.

– Не поняла.

– Женщину, которая так же сильно любит мужчин, как я женщин, и которая так же, как и я, без секса не мыслит свою жизнь.

– А в чём парадокс? – снова не поняла Вика.

– Парадокс в том, что если такая найдется, то любить мы друг друга будем, но верность физическую хранить не сможем, – Гена допил свой коньяк и, поставив стакан на столик, продолжил, – люди ужасно смешивают в кучу чувства, то есть любовь, и сексуальные желания. Любить я, безусловно, могу одну единственную, но вот сексуально желать постоянно одну невозможно. Такова природа желания вообще. Например, тебе нравится фильм. Ты можешь смотреть его тысячу раз, но неизбежно в какой-то момент желание его смотреть больше не возникнет. Но это ведь не означает, что фильм стал плохим?

– Полагаю, нет.

– Разумеется, нет. Просто самое сильное желание у людей всегда возникает к тому, что ещё незнакомо, неизвестно, таинственно. Стремление к познанию это наше фундаментальное желание. Мы не можем желать то, что уже хорошо знаем.

– Вика задумалась, даже забыв о своём коньяке. Вспомнив свой рабочий коллектив, она тихо сказала:

– — Наверное, ты прав. Когда к нам в коллектив приходит новый человек и сразу всем о себе рассказывает, то к нему очень быстро теряется интерес. А тот, о ком ничего неизвестно, порождает у других просто дикое любопытство – кто он, откуда, с кем живет, есть ли у него дети и так далее.

– Всё правильно, – кивнул головой Гена, – и сексуальные желания такие же точно. Они ничем не отличаются от других желаний.

– Ну хорошо, а чувства?

– Чувства, то есть любовь, будут всегда жить только там, где человек свободно реализует свои сексуальные желания. Если чья-то жена сексуально возжелала своего соседа или сотрудника по работе, а муж её при этом жутко ревнует, то её чувства к собственному мужу неизбежно притупятся или даже исчезнут. А потом люди вопрошают: «Куда уходит любовь? Почему любовь такая хрупкая?».

– Понятно, – Вика задумчиво взяла в руки свой стакан и заключила, – а постоянно желать кого-то одного невозможно, потому что такова природа желания вообще.

Она снова подумала о примере с интересным фильмом, который невозможно смотреть постоянно. В какой-то момент желания его смотреть уже не будет, несмотря на то, что фильм по-прежнему будет замечательным.

Вика подняла голову и увидела молодую официантку, ловко снующую между столиками. Девушка была поразительно красива, с вьющимися рыжими кудрями и с обворожительной улыбкой. Она была одета в короткое платье с фартуком, демонстрируя посетителям свою идеальную фигурку и стройные ножки. Вика невольно залюбовалась девушкой. В её жизни крайне редко случалось, чтобы совершенно незнакомая девушка её понравилась с первого взгляда. Во всём её виде чувствовался дикий темперамент и вулкан страсти. Официантка подошла поближе и, наклонившись к соседнему столику, стала собирать на разнос пустые стаканы. Вика, едва сдерживая смех, наблюдала за Геной, который не мог отвести взгляд от молодой упругой попы, находящейся почти перед его лицом. Наконец, он не выдержал и провел по её попе ладонью. Официантка резко обернулась, словно её ужалили, и вперила в мужчину гневный взгляд.

– Слушай, ты, – резко сказала она, – тебе твоя пантера сегодня не даёт или что? – она выразительно кивнула головой в сторону Вики.

– Даёт, но…

– Что но? – сверкнула глазами девушка и тряхнула рыжими кудрями.

– Но… она же пьяная в зюзю, – наконец, нашелся Гена, – что с неё толку? Посмотри, она весь вечер коньяк хлещет.

Девушка повернулась к Вике и, заметив в её стакане золотистую жидкость, сурово спросила:

– Что вы себе позволяете, гражданочка? Здесь категорически запрещено распивать спиртные напитки и уж тем более приносить их с собой.

Она взяла стакан Вики и поднесла к своему носу.

– Вы хотите, чтобы я пригласила сюда директора кафе? – снова спросила она, вернув стакан на место.

– Девушка, извините, – Вика мило улыбнулась и поманила официантку рукой, словно желая сказать ей некую тайну.

– Официантка наклонилась к молодой женщине и Вика горячо зашептала:

– Понимаете, мне посчастливилось достать бутылку венгерского конька. Я не дотерпела до возвращения домой и решила продегустировать.

– Венгерского коньяка? – девушка от удивления широко раскрыла глаза.

– Да, – кивнула головой Вика, – коньяк бесподобный. Тебя как зовут?

– Женя, а что?

– Женя, хочешь попробовать?

Девушка огляделась по сторонам и, убедившись, что никого из начальства нет, отыскала на соседнем столике чистый стакан и поставила его на стол перед Викой.

– Ну хорошо, – согласилась она, – давай выпьем за знакомство. Тебя как зовут?

– Вика, – ответила молодая женщина и, пододвинув к сидящему напротив мужчине два стакана, тихо произнесла, – Гена, плесни нам немного.

Гена достал бутылку и налил немного девушкам и себе самому. Женя чокнулась с Викой и пригубила.

– Какая прелесть! – выдохнула она, слегка поморщившись, – никогда не пила такой вкусный коньяк.

Женя вспомнила о том, как мужчина решил погладить её по попе и, снова наклонившись к Вике, тихо спросила:

– Слушай, Вика, ты, правда, неревнивая?

Гена между тем, убрав бутылку в пакет и видя, что ситуация изменилась, снова начал поглаживать Женю по попе. В этот раз официантка вздрогнула, но промолчала. Гена опустил руку и стал поглаживать её голую ножку, поднимаясь всё выше. Женя, понизив голос, добавила:

– Вика, твой мужчина меня уже лапает.

– Гена, – Вика с напускной суровостью обратилась к мужчине, – уйми, наконец, свою необузданную похоть. Девушке не нравится.

– Мне нравится, – возразила Женя, – но… я не понимаю… ты так спокойно к этому относишься.

– Я неревнивая, – улыбнулась Вика.

– Послушай, Вика, – Женя уже не обращала на поглаживания Гены никакого внимания, – если у вас такие свободные отношения, могу я вас пригласить к себе домой? Кафе закрывается через пять минут, а я живу в соседнем доме. Ты даже не представляешь, как я устала возвращаться в пустую квартиру.

– О-ох, Женя, – вздохнула Вика, – ты даже не представляешь, ка-а-а-к я тебя понимаю. Гена, – обратилась она к мужчине, – если у тебя сегодня будет две подопытные женщины, твой гинекологичекий аппарат выдержит?

Гена с огромным трудом оторвал свою руку от женской ножки и повернулся к Вике.

– У меня же русский аппарат, – заверил он её, – не какой-то там хлам зарубежный. Так что выдержит.

– Ну что ж, Женя, – Вика снова улыбнулась, – мы не возражаем. Тем более, что коньяк у нас ещё есть.

–

– Спустя четверть часа они втроем шли по тротуару по направлению к соседнему дому. Вика с Женей мгновенно нашли общий язык и шли впереди, весело болтая. Гена молча шел позади с пакетом в руке и любовался их круглыми попами. Заметив на углу дома продовольственный магазин, он окликнул впереди идущих:

– Девчонки, подождите пять минут.

Девушки остановились и Гена, подойдя к ним, протянул Вике пакет.

– Подержи, – попросил он, – я сейчас вернусь.

– Ты далеко? – спросила Вика.

– В Венгрию, – улыбнулся Гена и направился в магазин.

Войдя в магазин, он отыскал полку со спиртными напиками и, взяв на всякий случай еще одну бытылку армянского коньяка, направился к кассе.

2

Едва войдя в квартиру, Женя сбросила туфли и прошла в гостиную. Включив быструю ритмичную музыку, она начала танцевать, кружась по комнате. Вика с Геной тоже разулись и остановились у входа в гостиную, наблюдая за Женей. Женя между тем, грациозно двигаясь под звуки музыки, начала не спеша раздеваться. Она стянула с себя платье и, бросив его на спинку стула, сняла лифчик, обнажив красивые упругие груди.

– Женя, – спросила Вика, с улыбкой глядя на рыжеволосую красавицу, – как так могло получиться, что у такой бесподобной девушки, как ты, нет кавалера? На мой взгляд, они за тобой табуном должны бегать.

– Они и бегают, – Женя перестала танцевать и, подойдя к Гене, стала расстегивать ему рубашку, – но они же ревнивые все… собственники хреновы. Посмотреть ни на кого нельзя. А я так жить не могу. Моя жизнь это бесконечный флирт и постоянный секс.

Она стянула с Гены рубашку и прижалась к его груди.

– Господи, – выдохнула она, – как же я мужика хочу.

Гена прижал девушку к себе и легонько поцеловал в губки.

– Может сначала выпьем? – спросил он.

– Точно, – рассмеялась Женя, – я же хотела салат нарезать. Видишь, Вика, я обо всём забываю, когда мужчина рядом.

Она повернулась, повесила его рубашку на спинку стула и побежала на кухню. Гена вытащил недопитую бутылку конька, поставил её на журнальный столик и сел на диван. Вика, немного подумав, направилась на кухню помогать своей новой подруге.

Женя, стоя в одних трусиках, ловко орудовала ножом, готовя холодные закуски. Вика подошла к ней сзади и, легонько сжимая её груди, уткнулась лицом в её роскошные рыжие волосы. Впервые в жизни Вика испытывала до сих пор неведомое ей и невыразимо приятное чувство освобождения. Она даже не понимала, освобождение от чего она испытывает. Этим чувством была, безусловно, радость; радость от осознания того, что нет больше никаких табу, никаких запретов, что она может делать то, что ей хочется, то, что доставляет ей удовольствие.

Вика опустилась на колени и стала стягивать с Жени трусики. Стянув их до самого пола, она стала покрывать поцелуями её круглую попку и, не удержавшись, тихо застонала. Женя тоже отложила нож и неторопливо повернулась. Вика уткнулась лицом в рыжий пушок на лобке и Женя напряглась всем телом от пронзительного наслаждения, которое волной поднялось к груди от низа живота.

– Вика, – Женя запустила ладони в её волосы и прошептала, – сейчас я мужика твоего изнасилую. Раздевайся ты тоже.

Вика поднялась и, крепко обняв девушку, стала целовать её в губы. До сегодняшнего дня она ни разу в жизни не прикасалась к девушкам, но сейчас, словно некий бурный источник желания пробил себе дорогу и, выплеснувшись наружу, позволял ей делать всё, что вздумается. Это следование своему желанию казалось ей таким естественным и в тоже время было таким приятным, что Вика вдруг осознала, что такой счастливой она не чувствовала себя уже очень-очень давно. После продолжительного и глубокого поцелуя она, наконец, отстранилась, тяжело дыша, и тоже начала раздеваться.

1

Молодая красивая женщина в легком ситцевом платье шла по деревне, неся в руках хозяйственную сумку. Теплый весенний ветерок теребил ее каштановые кудри и она улыбалась, подставляя свое лицо яркому майскому солнышку. Приветливо махнув рукой сидящей у избы старушке, женщина свернула в узкий переулок и ускорила шаг, увидев вдалеке крышу своего дома, утопающего в зелени фруктового сада. Услышав позади себя шум приближающегося мотоцикла, она отошла в сторону и остановилась, уступая ему дорогу. Тяжелый мотоцикл с коляской протарахтел мимо, обдав ее пылью и выхлопными газами, но почти тотчас остановился. Молодой парень в лихой косоворотке заглушил мотоцикл и повернулся к женщине.

– Здорово, Груня, – улыбнулся он, окинув ее взглядом с головы до ног.

– Здравствуй, Митенька, – в свою очередь улыбнулась женщина, – как жизнь молодая?

– Да понемногу, – вздохнул Митька, заерзав на сиденье, – что-то Ивана твоего не видать.

– Иван в район уехал, – Груня переложила сумку в другую руку и важно добавила, – бумаги подписывать.

– Бумаги? – Митька вытаращил на Груню глаза, – он что ли начальник теперь большой?

– Ну-у, начальник не начальник, – зарделась Груня, – а свой кооператив открывает.

– Иди ты, – еще сильнее удивился Митя, – ка-пе-ра-тив? Торговать что ли чем будете?

– Это пока секрет, – Груня покрылась легким румянцем, – потом сами всё узнаете.

Митька согласно кивнул головой.

– Сюрприз стало быть нам сельчанам готовите? Это правильно. Ну, удачи вам в ваших начинаниях. Пока, Груня.

Митька снова завел мотоцикл.

– До свидания, Митенька, – крикнула Груня вслед отъезжающему мотоциклу и поспешила к своему дому.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.