Дизайнер обложки Валентина Спирина

Редактор Валентина Спирина

Год за годом идет – быстрых дней суета,

И мужчина не тот, и сама я – не та.

Надоело так жить, расстаюсь, ухожу.

Не могу я любить серых глаз пустоту.

Нет печальней, когда с человеком чужим

Делишь спальню – становится плохо двоим.

Лучше буду одна от зари до зари,

Больше чувства свои я не буду дарить.

Буду ждать я того, кто засватан судьбой.

Для него одного стану в небе звездой.

Ждать согласна его на задворках Земли

И сильнее светить, лишь бы смог он дойти.

Он придет, я узнаю его по глазам,

По любви его чуткой, по нежным рукам.

Невозможно с другим свое счастье найти,

Чтоб понять, надо было путь долгий пройти.

Знаю, верю и жду встречи, близкой такой,

А деревья вокруг сыплют дождь золотой.

Вся природа горит, соглашаясь со мной —

Играть в игры нельзя со своею душой!

– Повторяю вопрос. «На Батьзау, восьмой планете системы звезды Арратакс, в 3016г. по земному летоисчислению прошли выборы в колонии плеонарных микрохропов. В ходе которых народный избранник традиционно принес присягу частью своего тела. Что это за часть?»

За столами игроков воцарилась тишина, каждый застыл в своем кресле, подставляя голову голубоватому свечению, пока сканер не считал информацию. Через 100 секунд на табло появились результаты.

1.Третье боковое щупальце – 68%

2.Усик мохнатый чёрный – 26%

3.Ядовитый головной шип – 6%

Тот же монотонный голос искусственного интеллекта огласил – Команда Жёлто-зелёные засчитан ответ №1.

Пока собирались результаты остальных ста тридцати команд, за столом Жёлто-зелёных началась оживленная беседа.

– Надоело, – не выдержал крупный мужчина, нахмурившись. – Больше ста лет играем, и все скучнее становится. И бессмысленнее…

– Драйва не хватает, – поддержала симпатичная блондинка, пробуя на вкус давно позабытое слово.

– А помните, как раньше? – мечтательно протянула женщина в серебристо-зелёном комбинезоне. – Обсуждения, споры, верные и неверные ответы, а теперь только сканер и проценты.

– И вопросы, – скривился высокий худощавый игрок. – О каких-то микроорганизмах с запредельных планет. Хорошо ещё новости про этих микрохропов показывали. А про Землю ни слова!

– Так про Землю мы на все что могли еще лет двадцать назад ответили, – засмеялась коротко стриженная девушка.

Её не поддержали.

– Расширение горизонтов, освоение космоса! Ну, и где мы сейчас, по-вашему?

Члены команды невесело переглянулись. Передовая межорбитальная станция World of Brain болталась где-то в космосе на расстоянии около двух парсеков от родной планеты.

– И сколько это ещё будет продолжаться? – спросила темноволосая красавица. – Еще 100 лет, или, может 1000? Я уже не помню, когда в походы последний раз ходили!

– Да. Земля уже не та. Всё космические коммуникации! Братья по разуму, многоуровневые телепорты, – нахмурился мужчина в шляпе, отчего та чуть съехала на затылок. – Климат отрегулировали, умники! Ни тебе снега, дождик – ни о чём. Горы сравняли, даже Эверест не оставили, говорят синхронизации ультралокационных линий мешали.

Электронное табло выдало следующий вопрос. Игроки на минуту замерли в креслах, ожидая сканер, чтобы, пройдя процедуру, возобновить разговор.

– Ребята, – заговорщически подмигнул капитан. – Мой усовершенствованный магнитно —гравитационный орбитальный локатор засёк любопытную планетку. Далековато, конечно, парсека три отсюда, по тонкой ветке левой кривизны Палладиуса. По предварительным расчетам там могут быть горы!

– Ты не шутишь? – Серьёзно? – Горы? – со всех сторон слышались удивлённые возгласы.

Сканер противно запищал, показывая, что допустимый уровень шума превышен. Воцарилась тишина. Глаза каждого члена команды выражали безоговорочную готовность к приключениям.

– Атмосфера там есть? – вполголоса уточнила миниатюрная барышня, тряхнув рыжими кудряшками.

– Заодно и проверим, – резюмировал капитан, и уже не дожидаясь оглашения результатов, первым прошел в отсек с реактивными капсулами, задавая всем машинам нужные координаты. Остальные следовали за ним. Одна за одной капсулы покидали межорбитальную станцию, и совершая гиперпрыжок, растворялись в пространстве. Спустя какие-то считанные минуты, они оказались на месте.

По виду планета напоминала Землю, ту привычную, с лесами и океанами, а не нынешнюю – с «космокоммуникациями». Рассчитав особо гористую местность, аппараты включили огнеупорную защиту, и яркими точками астероидов вторглись в незнакомую атмосферу. Немного покружили, выбирая место посадки, спикировали на приглянувшуюся площадку и почти одновременно открыли проёмы выхода.

Несколько минут экипаж всех капсул безмолвствовал, а затем дружный возглас ликования прорезал пространство первобытной планеты. Перед ними возвышалась огромная заснеженная гора, искрящаяся и гипнотически переливающаяся в свете мерцания местного светила.

Возвращался смысл жизни!

Случилось это в те времена, когда ныне исчезнувший хутор Новораевский, тот, что подле Крюковской плавни обретался, жилым был. Обычное поселение, каких множество в те годы по всей земле Кубанской насчитывалось. Да только приглянулось чем-то ведьме залетной. Про то и сказ намечается.

Летала как-то ведьма по полям и лесам, станицам да хуторам, веселилась, – где ураганом деревца молоденькие посшибает, где озеро в болото переделает, а где на скотину морок напустит. Много дел натворила, уже и назад поворотить собиралась, да напоследок Новораевский приметила, решила в хаты позаглядывать, вдруг еще какая пакость на ум придет. Уже все дома в хуторе облетела, и вдруг в одном окошке парня увидала. Всем хорош, – статен, красив, одежда ладная. Загорелась ведьма: «Мой будет!» Сказала-то, сказала, а сделать как? Ей уж триста лет в обед, а молодцу двадцать пять от силы. Но на то она и ведьма, чтоб облик свой менять да чары колдовские напускать. Ненадолго призадумалась, после вихрем черным оборотилась и растворилась в ночи, будто и не было ее никогда.

На следующий день, едва рассвет забрезжил, по хутору новость распространилась, к старухе Ермолаевне, уж который год с кровати не встававшей, племянница из центра приехала – красавица, загляденье одно. Темная коса ниже пояса, глаза зеленющие, что камни драгоценные, кожа молочно-белая. Половина мужского населения сразу покой потеряла. В числе них и Михаил, старосты сын. Известно, во всем хуторе не сыскать молодца достоинствами равного. Девушки по нему тайно вздыхали, а он со всеми ровно – ни одна душу не затронула. Но едва приезжую молодицу увидал, будто шальной сделался.

– Женюсь, – говорит, – на Катерине, и точка.

Только девица с норовом оказалась, на ухаживания не отвечает, знаков ободряющих не подает, с другими парнями заговаривать не гнушается, верная примета, завлекает сильнее. Совсем молодец голову потерял, неделю ходил вокруг да около, а после уговорил батюшку сватов заслать. Катерине того и надо, только виду не показывает, как и положено, ни «да», ни «нет» не отвечает. Три раза сваты ходили, а в третий раз Михаил и сам пришел. Спрашивает его невеста:

– На какие подвиги, Михайлушко, ты для меня готов?

– Что ни скажешь, душа моя, все исполню, – разгорячился жених.

– А ежели пожелаю отца с матерью забыть, да со мной на чужую сторону перебраться, – сомневается красавица. – Поедешь?

Заколебался молодец, один он у родителей сын: «Кто хозяйство в наследство примет?», и против обычаев казачьих идти не следует, да под влиянием наваждения, подумал, может, какая из сестер приведет примака в дом, и говорит:

– Поеду!

Засмеялась Катерина, точно бубенцы литые зазвенели, только смех недобрый. Между сватами оторопь пробежала, один Михаил ничего не замечает, от молодицы глаз отвести не может.

– Согласна, – отвечает. – Только и ты помни, что слово дал.

А на хуторе жила девушка – Павлина, не просто нравился ей старосты сын, с детства глубокое чувство в сердечке своем держала. Но пока малолетствовала, ей и думать о том под запретом было, а как в невесты вышла, Михаил и не заметил, одно сказать – сестра друга лучшего, что самому родня близкая. Только не все такой близорукостью отличались, девушка славная выросла – русоволосая да голубоглазая, стройная точно березка, рукодельница-искусница, хозяйственная и к тому же добрая без меры, никому никогда в помощи не откажет. Многие заглядывались, только она все с выбором тянула, очень надеялась, что Михаил внимание обратит. Среди воздыхателей ее был парень один, жил с матерью-вдовицей, сильный и работящий, да «глазливый» сильно. Много раз люди замечали, что не скажет в сердцах, все исполняется. Стали даже поговаривать, словно Фрол с нечистой силой знается. А батько Аким клялся будто раз заполночь встретил Фрола, а у того рога на голове козлиные, но не поверили Акиму, что со старых глаз не померещится?

Только, видно, не почудилось старику, Фрол сразу в Катерине ведьму углядел, а как понял, кто перед ним, тут же сговариваться начал:

– Ты Мишку на себе поскорее жени, а уж тогда я к Павлине быстро найду дорожку, сейчас мне мало что подвластно, чувство верное защищает ее, никакие заговоры не берут. А как будет уверена, что потерян для нее друг сердечный, сама согласится женой моей стать.

– А моя выгода в чем? – набивает цену ведьма.

– Помогу тебе с хуторянами, – хмыкнул парень. – Сможешь пакостничать, сколько вздумается, малышню в свои сети завлекать, никто не догадается. Скажем, пошли гулять, вал посмотреть, да случайно в воду свалились. Я уже итак предпринял кое-что. Слыхала, к нам частенько станичный священник наведывался? Детей крестить, свадьбы играть, на путь истинный наставлять, так я его другими делами навьючил, он уже больше двух месяцев не показывается.

– Коли так, – протянула Катерина, недобро полыхнув глазами, – по рукам. Своды в ближайшее воскресенье устроим, – и прямиком к хате пошла.

А Фрол в другую сторону отправился. Не ведали только заговорщики, что подслушивали их. Маленький Ефим, младший братишка Павлины, случайно рядом оказался. Вовремя заметил тех двоих и за дерево спрятался, уж больно не хотелось ему на глаза показываться. Страшно ему от услышанного сделалось. Домой припустил, что есть мочи, и все выведанное сестре с матерью открыл. Затрепетала Павлина, а матушка не растерялась:

– Есть у меня водица святая, – говорит. – От самого Крещения храню, не истратила еще, а священник наш, когда последний раз был, иконой Божьей Матери одарил «Семистрельной», от нечистой силы, сказывал, хорошо защищает. А сделаем мы вот что…

Прошептав что-то детям, женщина ласково улыбнулась, да велела рот на замке держать, только в точности, что скажет, исполнять. Боязно было Павлине с Ефимом, да как матери ослушаться?

На следующее утро известно стало, своды у Михаила и Катерины в воскресенье намечаются.

Услышала «новость» Павлина, с лица спала, от колодца домой поспешила, а через пять минут Ефим оттуда выскочил, отбежал чуток, да будто невзначай с Фролом, с пахоты возвращавшимся, столкнулся.

– Куда бежишь, малец, дороги не разбирая, с кулаком моим «познакомиться» захотел? – угрожающе занес руку Фрол, хватая мальчишку за шиворот.

– Пусти, Фролушка, – заканючил Ефим. – Я за то тебе первому расскажу, что сестрица моя всем передать велела.

– Ну, – согласился парень, опуская кулак. – Что там за дела у Павлины творятся.

– Как узнала сестра, что свадьба в доме старосты намечается, объявить решила, кто первый к ней сватов зашлет, за того и согласится замуж выйти. Только уговор есть, в один день с Михаилом своды устраивать.

Усмехнулся Фрол, вот как быстро план его сработал! До воскресенья время есть, еще и старейшин традициями ублажить можно. Отпустил мальчишку, да велел никому больше об этом не болтать, а сам пошел сватов собирать. Ефиму то и нужно, домой воротился, предупредил матушку, что сделал все, как договаривались.

К вечеру вся семья в сборе была, а тут и сваты появились. Добром их родители невесты встретили и понять дали, что не откажутся в другой раз принять, а через несколько положенных дней и о сводах сговорились.

А вышло так, что дома двух невест новоиспеченных рядышком стояли, на то и был матушкин расчет. Воскресным вечером после соблюдения всех положенных обрядов, высыпали гости из обеих хат, в пылу веселья да гуляний увлеклись, в круг обе пары взяли. А тут и матушка Павлины подбежала. Не успели Катерина с Фролом понять ничего, а уж она кропить всех четверых святой водой начала, а перед собой икону «Семистрельную» держит, да молитву громко вычитывает. Зашипела ведьма, принимая настоящий вид, Фрол рогами и копытами обзавелся, ревут страшно, но ни шагу ступить не могут, а потом враз исчезло все. Смотрят люди, нет их земляка да молодицы пришлой, а на том месте куст чертополоха растет, и на нем два цветка ярко-малиновых гнездятся, будто огонь холодный горит.

Присмирели хуторяне, в себя прийти не могут, кто пьян был, и те протрезвели, что дальше делать не знают. На счастье, священник появился, из соседнего хутора в станицу возвращался, проездом в Новораевское и заглянул, все к нему, конечно, потянулись. Один Михаил стоит, будто пелена с глаз упала, огляделся и Павлину заметил, узнал и увидел вдруг зрением незамутненным. Разглядел, наконец, красоту ее. Видимо, к равнодушию его тоже Фрол руку приложил.

Как пересеклись взглядами молодые, так и предрешен итог оказался. Только на этот раз торопиться не стали, все честь по чести – и ухаживание, и сватовство. А осенью свадьба отгремела веселая и тут уж никакая ведьма бы не проскочила, потому как любовь настоящая.

А чертополох во всех дворах рассадили, священник объяснил, что нечистая сила его, как ладана боится, и никогда в хозяйство то не сунется, где растение это приветили. Уже и хутора того не осталось, затопила его вода из Крюковской плавни еще перед Великой Отечественной войной, а сказ о том, как нечистая сила в чертополох обернулась, живет, и нет-нет, да и высаживают особо суеверные хозяйки во дворах колючие кустики. Мало ли что, с нечистой силой ухо востро держать надо!

Гуляла как-то Обезьянка по лесу, прыгала с ветки на ветку, не знала, чем скуку свою развеять. Очень долго, уже второй день как, не находила себе развлечения. Все привычные шалости поднадоели, и она уже готова была впасть в самую, что ни на есть настоящую депрессию, как вдруг, краешком глаза заметила какой-то предмет, видневшийся в траве. Острым зрением Обезьянка похвастаться не могла, и поэтому спустилась пониже.

Спрыгнув с дерева, она с достоинством, вдруг кто заметит, подобралась к заинтересовавшей вещице и взяла ее в лапы. Это оказалась небольшая книга. Обезьянка принюхалась, резкий запах клея и типографской краски подсказывал свежесть тиража. Обезьянка любила иногда почитать, но не вдумчиво, больше по «верхушкам». Зачем этот ненужный умственный труд?! Но новинки не пропускала, причем жанр абсолютно не играл никакой роли. Откуда, спросите вы, в лесу книги? Известно, Лиса-«челночница» из соседней чащобы привозила, как и другие интересные диковинки. Была тут давеча, да Обезьянка не успела. Пока искала, чем себя занять, Лисицы уже и след простыл, а книжку, видно, случайно второпях обронила.

Изучив находку со всех сторон, Обезьянка, наконец, перешла к названию. На обложке крупными буквами было выведено «КАК ПОДЕРГАТЬ ТИГРА ЗА ХВОСТ», а ниже, шрифтом помельче «20 проверенных способов». Обезьянка довольно ухнула, сунула книгу подмышку и вернулась на дерево, от посторонних глаз подальше. Чтение сулило весьма занимательное времяпрепровождение.

Надо заметить, что совсем рядом, за пятым поворотом от обезьянкиного дерева, жил Тигр. Самый настоящий, полосатый, с седыми усами и сердитым взглядом. Тигр был пока не очень стар. Он обладал очень вздорным характером и чуть что, сразу кидался в атаку. Мог отвесить затрещину или, того хуже, откусить чего-нибудь. Звери его сторонились. Ведь никому не хочется быть покалеченным. Но у Обезьянки, едва она ознакомилась с первой главой из своей неожиданной находки, проснулся азарт. Какая чудесная идея! И как она сама не догадалась? И Тигр имеется, и энтузиазма, хоть отбавляй. Нет, не подумайте, Обезьянка не была совсем уж безрассудной, и пострадать не планировала, но самонадеянной оказалась без меры, а поэтому рассчитывала на то, что сумеет вовремя сбежать, в полной уверенности направляясь к логову Тигра.

– Тигр! А, Тигр, ты дома? – громко крикнула она, преодолев расстояние.

Полосатый хищник высунул морду. Вот уж кого не ожидал тут встретить. Он был сыт, а потому пребывал в сносном расположении духа. Да и Обезьяна иногда привлекала его внимание своей независимостью и яркой внешностью, хотя, чаще всего, она его все-таки бесила своими замашками.

– Зачем явилась, – проворчал Тигр, добавив для острастки немного рыка.

– Да так, – замялась та. – Давно тебя не видела, подумала, уж не заболел ли?

– Здоров, как видишь, можешь проваливать, – пробурчал, польщенный внезапной заботой, хищник. – Не мешай отдыхать.

– Нет, не вижу, – закатила глаза Обезьянка. – Взгляд больной, а шкуру твою я и не рассмотрю, может, потускнела давно, в лесу шкурная лихорадка ходит, слыхал? Вышел бы весь, вот я бы и увидела.

Конечно, о странной болезни Тигр не подозревал, но на всякий случай, решился на обезьяний досмотр, вдруг и правда подцепил заразу.

– Убедилась? – вылезший хищник, нетерпеливо оскалился.

– Сейчас, со всех сторон проверю. – сообщила Обезьянка, все ближе придвигаясь к заветной цели.

Едва она поравнялась с тигриным хвостом, то больше не откладывая, крепко ухватила его, резко дернула и тут же взобралась на ближайшее дерево. Разъяренный рев услышали все в лесу, его отголоски, запутавшись в зелени, еще некоторое время, находили слушателей среди живности даже на другом конце леса. Как? Вот, как он мог так глупо попасться? Обезьяна довольно хихикала, слушая, какими проклятиями осыпает ее Тигр. Она еще какое-то время понаблюдала за бурной реакцией и, удовлетворенная, отправилась домой.

«Определенно, это занятие мне нравится» – думала она. «Буду продолжать!»

На другой день неугомонная любительница развлечений подкараулила Тигра у речки. Только он, мучимый жаждой, приблизил морду к воде, как из-за кустов выскочила Обезьяна, просидевшая в засаде полтора часа и опять дернула за полосатый хвост. И вот тут бы ей и попасться, поскольку просчиталась она немного, кусты – не деревья, а до ближайших зеленых великанов бежать нужно, но ей повезло. Ослепленный яростью Тигр не заметил булыжник на дороге, споткнулся и полетел кубарем. Он быстро пришел в себя, но этой заминки хватило, чтобы Обезьянке удалось скрыться.

Еще три дня развлекалась она подобным образом, вычитывая новые способы в заветной книжице, а потом и эта игра ей начала надоедать. Она уже решила сменить занятие, а один знакомый попугай весьма кстати рассказал о новой пальме со спелыми бананами, до которой еще ни одна Обезьяна не успела добраться. Она отправилась к дереву, а найдя его, обнаружила, что попугай нисколько не преувеличил, спелых плодов было столько, что хватило бы не только Обезьянке, но и всем ее родственникам. Задумавшись над тем, как же ей унести побольше любимого лакомства, она и не заметила метнувшейся к ней тени.

– Вот ты и попалась! – раздался грозный рев Тигра, выслеживающего ее с самого раннего утра.

Проказница запаниковала, отступать некуда, твердый ствол пальмы уперся прямо в спину. Тигр подбирался шаг за шагом, предвкушая суровую расправу. Вдруг Обезьянка, обхватив обеими лапами, приблизившуюся пасть зверя, крепко его поцеловала. Хищник опешил, его хвост непроизвольно задергался, а несостоявшаяся жертва, немного понаблюдав за забавным зрелищем, гордо удалилась, справедливо рассудив, что за бананами сможет вернуться в другой раз.

С тех пор Тигр Обезьяну сторонился, мало ли что еще этой ненормальной в голову придет! Только изредка, по весне, будто вспомнив что, он начинал предаваться каким-то своим, глубоко личным, фантазиям и мечтам, а в остальном, это был все тот же Тигр, полосатый, с седыми усами и вздорным характером.

Обезьянка тоже не лезла больше к хищнику, да и не до того ей стало, где-то подслушала о пользе саморазвития и перестала всякими глупостями заниматься, теперь источник вдохновения в себе открывает. Оказалось, весьма увлекательное занятие. Поговаривают, будто она место жительство сменить подумывает, то ли замуж собралась, то ли по какой иной причине.

А книжка потерялась, да и к лучшему! Ведь Лиса ее специально Обезьянке подбросила, видно чем-то ее Тигр сильно обидел, так она чужими лапами отомстить решила. Впрочем, об этом так никто и не узнал.

Случилось это в давние времена, когда соль в Европе ценилась на вес золота. В заливе Морбиан, на полуострове Бретань, возле одной неприметной деревеньки, появилась странная семья, отец, мать, два брата и сестра. Угрюмые, непривлекательные внешне, с «пустым» выражением в глазах. Одним словом, чужаки. Откуда они появились никто не ведал, только взяли они под контроль местные солончаки, на берегу одного из озер дом выстроили и заказали жителям деревни высокую дань платить.

Горевали местные, пытались гонцов к самому королю отправлять, жаловаться, да ни один из посланников не вернулся. Ходили слухи, что без нечистой силы не обошлось. Боялись… Кто оберегами всякими запасался, кто заговоры от темной силы начитывал, кто к Богу истово обращался, ничего не помогало. Постепенно, от безысходности, смирились люди.

Жил в ту пору парень один, из родных у него только мать больная была. Отец в числе первых из гонцов сгинул, мальчику тогда, едва десять лет исполнилось. С тех пор прошло девять лет. Несмотря на сложное положение, Висант никогда не унывал, для каждого из соседей ласковое слово находил.

– Утро доброе, отец, давай помогу, – приветствовал он старого торговца рыбой.

– Спасибо, сынок, – вздыхал тот, передавая парню тяжелые корзины, и ненадолго морщины на его лице будто разглаживались.

– Мария, прекрасно выглядишь сегодня. Как близнецы? – приветствовал он недавно родившую жену аптекаря, развешивающую стираное белье.

– Благодарю, Висант, хорошо, – отвечала она, радуясь искреннему вниманию.

Никого из соседей не забывал парень, а сердце его принадлежало дочери крестьянина Этьена, красавице Аенор. Хороша была девушка, голубоглазая, с каштановыми волосами и тоненькой талией. К тому же, добрая и приветливая. С детства они дружили, а повзрослели, свадьбу играть надумали. Ее родители не противились. В другие времена, возможно и поискали бы жениха познатнее, а нынче, лишь бы человек хороший. Сговорились. А на следующий день к дому Этьена нежданный гость пожаловал, один из братцев – Солевиков, как их в народе прозвали.

– Счастье тебе, крестьянин, привалило, – заявил он с порога. – Решил я дочь твою, Аенор, женой своей сделать.

– Просватана Аенор, – попытался возразить Этьен. – Через месяц свадьба назначена.

Разгневался Солевик.

– Через три дня, если не приведешь дочь в мой дом, всю деревню разорим. Упрашивать станешь, чтоб я сжалился да поздно будет, – в блеклых глазах промелькнула недобрая усмешка.

Хлопнул дверью, только его и видели. Расстроился Этьен, дочь свою подзывает, сложившееся положение обрисовывает, вздыхает. Расплакалась девушка, имя любимого повторяет. Тут и он сам стучится, узнал уже о госте нежданном. Кинулась к нему Аенор, беду рассказывает, а Этьен просит:

– Не губи деревню, Висант. Откажись от дочери моей, девушек в селении хватает, любая за тебя пойдет.

– Нет, – разгорячился парень. – Никому Аенор не отдам. Обязательно придумаю, как справиться с постылой семейкой.

Попрощался и ушел. Дома сказал, что на ночную рыбалку снаряжается, а сам, едва стемнело, к проклятому жилищу отправился. Дошел до соляного озера, остановился. На противоположном берегу тусклым светом горели окна, решил Висант подождать, когда все лягут спать. Думал он, в дом незамеченным пробраться, чтобы выведать слабое место соперника. Ближе к полуночи послышался шум.

– Висант, – раздался со стороны озера тихий голос.

Огляделся парень и вдруг Деву заметил. Лежит на водной глади, будто на постели, длинные волосы ветерок треплет. Оторопел. Засмеялась красавица:

– Не бойся. Ты мне давно нравишься. Хочу спросить…

Вдруг замолчала и внимательно посмотрела на юношу, слеза покатилась:

– Занято сердце, другую любишь.

– Как угадать сумела? – удивился Висант.

Не ответила Озерная Дева, о другом речь повела:

– Не справиться тебе с братьями обычным способом, не человеческого они роду-племени. Люди-водоросли из болотистых мест, что за соседними холмами. Чародейная сила в них великая, но я тебе помогу.

С этими словами протянула она парню шкатулку. Залюбовался Висант орнаментом искусным, а Дева показывает, мол, крышку подними. Открыл он крышку, залюбовался невольно – на донышке крупных кристаллы лежат, драгоценные. Под лунным светом переливаются.

– Соль, – улыбнулась Озерная Дева.

– Ого, – Висант почесал переносицу, никогда еще не приходилось ему видеть кристаллы соли таких больших размеров.

– Здесь их ровно пять, – продолжила красавица. – Размести их у кромки озера, не касаясь воды, с той стороны, где дом находится, на одинаковом расстоянии друг от друга. Ровно в полдень приводи сюда невесту. Пусть ее отец уговорит Солевиков из дома выйти всех до единого, увидишь, что будет.

Сказала и в воде укрылась, а парень, выполнив наказанное, в деревню отправился. Рано утром, едва рассвело, пришел он к дому невесты и говорит Этьену:

– Доверьтесь мне. Знаю, скоро свободными станем. От Вас помощи прошу. Как придем к недругам, вызывайте всех из дома, иначе не получится.

Собрались крестьянин с женой, соседей двоих позвали, дочери велели лучшее платье надеть и двинулись в путь. Висант рядом идет, делает вид, что просто сопровождающий. Так все вместе к крыльцу Солевиков и подошли.

– Зять мой будущий, – громко позвал Этьен. – Выйди во двор, согласна Аенор женой твоей стать.

Жених выглянул из окна:

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.