Как папа Коля на работу уходил, не помню. Но я очень хорошо помню, как он возвращался с работы утром или ранним вечером, когда мы с моим младшим братом Сашей не спали. Папа приходил с работы и звал нас: «А кто будет гостинчик от зайчика?» Выкладывал на стол маленькие аккуратные блестящие сверточки и пакетики. В пакете было вареное яйцо, а в сверточке – бутерброд, обязательно и с маслом и с сыром. Сначала мы с братом очень удивлялись, никак не могли взять в толк: где же папа встретил зайчика. В то время мы жили в городе и на улице зайчиков никогда не видели. Но гостинец-то от зайчика вот он! И мы решили, что наш папа знает какого-то особенного зайца и постоянно заходит к нему в гости, пьет у него чай и рассказывает о своих детях, то есть о нас, какие мы послушные и умные. А зайчик подливает папе в кружку чай и удивляется, как же папе повезло с нами. Потом зайчик папу провожает и вручает ему гостинцы для нас. Все это мы с братом очень ясно себе представляли, когда нетерпеливо разворачивали все сверточки. И самое обычное вареное яйцо (Саше – желток, мне – белок), и самый обычный бутерброд с сыром – были волшебно вкусны! Это же от зайчика!

Сегодня, спустя много лет, я прекрасно понимаю, что приносил нам папа свой собственный «тормозок», как он его называл. Точнее ту его часть, которую он не успевал съедать из-за слишком маленького перерыва на отдых во время рабочего дня или из-за притупляющей даже чувство голода сильной усталости. Но этот гостинец от зайчика помню до сих пор, как сказочное детское воспоминание.

К рыбалке Семёныч готовится всегда заранее – «загодя», как он любит говорить сам. И не важно: на маленький дачный прудик отправится он порыбачить или на далекое и неохватное взглядом озеро, готовится он основательно, со знанием дела. Это со стороны всяким там непосвященным кажется, что рыбалка – дело несерьезное, время только зря тратить. Ан, нет! В каждом ремесле, в каждом деле мастерство, опыт и сноровка требуется. А еще – терпение и любовь к этому делу. Уж это Семёныч знает наверняка.

Открой любую энциклопедию рыбалки или справочник какой умный, ткни в первую попавшуюся картинку, на которой замысловатая рыболовная снасть, и Семеныч тебе вмиг разъяснит понятным русским языком: что такое, для чего, когда использовать. Главное, чтоб штуковина эта, ну та, что на картинке, была «правильной». Иначе, держись и горе-мастер и умник, что эту самую энциклопедию напечатал. Бывалый рыбак живого места не оставит: скрупулезно и не торопясь, с ярким и смачным словцом, а то и с оборотом покрепче, долго будет рассказывать о том, что в двух словах сам же потом и подытожит: «Болван делал!». И ведь не поспоришь.

А все потому, что Семеныч умеет эту самую замысловатую снасть сам изготовить. А то и изобрести! Это сейчас любой пойдет, да накупит всего в рыболовном магазине, без разбору и без толку. Лет 20 назад среди рыбацкого братства такие доки своего дела, как рыбак Семеныч, в особом почете были. Да и сейчас Семеныча дюже уважают, хотя и завидуют. Никто столько рыбы не ловит! «Шаманит», – кряхтят мужики. Ну да Бог им судья.

Для каждого крючка и снасти у Семеныча своя коробочка и особое место в рыболовном ящике. Там же – блесны, грузила, поплавки, лески всевозможной толщины и бог знает еще что. Одному Семенычу ведомо, какое богатство у него в «загашниках» хранится. Каждую удочку перед рыбалкой он тщательно проверяет, рассуждает сам с собой в полголоса, где в порядке все, с собой значит взять надо, а где недогляд – починяет. Да сам же на себя и ворчит, что леска запуталась или удочка не обсмотрена, как следует.

После тщательной ревизии, помещает Семеныч каждую удочку в чехол. «Ладушки, дело сделано», – сам себя и похвалит. После идет приманку готовить и наживку. На «охоту» сначала бредет. В компостную кучу – за червями. Уж не знаю, какая такая энциклопедия у Семеныча в голове, но знает он о червях больше любого доктора наук. Вытащит на свет божий тварей ползучих и сидит, любуется. Это только неуч какой всех червей похватает и бегом на рыбалку. А Семеныч толк в червях знает: какого в земле оставить, чтоб еще подрос, какого вообще трогать бес толку (не сгодится для клева), а какого – хвать и в коробочку специальную. Собрал. Доволен. В коробочку поглядывает, червей пересчитывает.

Теперь и за другую приманку и наживку браться можно. Манку затеялся варить. Ковшичек у Семеныча есть специальный. Лет этой посудине сколько – никто не помнит, кажется, что ковшик этот был всегда. Манку хитрый рыбак варит на воде и чтоб «крутая» была. Из такой потом шарики легко скатать будет, да на крючок насадить. А то еще «болтушка» есть, тоже приманка такая. А вот ее в чем секрет, тут только самому Семенычу и ведомо. Было дело, и макароны в ход шли, как приманка, разумеется. В особом почете «трубочки» были, а уж если – «звездочки», так самый смак!

Все загодя собрав, отправляется Семеныч спать. А вставать-то на утреннюю рыбалку с зарей надобно, вот и не долог, стало быть, сон рыбака. «А ничего, – думает Семеныч, – после обеда вздремну».

Спозаранку побрел на дачный прудик. По негласному рыбацкому закону, принято так, что место чужое не занимать, да рядом друг с другом не устраиваться. В то утро только один рыбачек на пруд пришел. Семеныч и рад. На противоположном берегу от него и расположился. Пока удочки доставал, да снасти готовил, да червей выуживал из коробки, с рыбачком тем переговаривался:

– Здорово, сосед, – зычно говорит Семеныч, – ты, говорят, вчера большую рыбину упустил. Так я ее сегодня поймаю.

– Да я и сам за ней пришел, – не остается в долгу сосед.

– На что сегодня клюет? – продолжает Семеныч дружескую перекличку.

– Да на опарыша пробую взять.

Замолкают оба. Сосредоточенно следит Семеныч за поплавком. По клеву может любую рыбу узнать: когда дергается поплавок, так это мелочь бьет, а когда на дно тянет, да отпускает, то это карась балует.

Да и не всякому улову Семеныч рад. Вытащит ерша, да и сам подытожит: «Клев может быть хороший, а улов негожий». Кинет эту мелочь или в пруд обратно или кошке на завтрак. Удочки перебросит и сидит, ждет дальше клева и хорошего улова.

Вот и солнце поднялось. В этот раз мало поймал. Засобирался домой. Дома рыбацкие свои принадлежности по местам разложил, да на чердак полез. А таааам… Богатство настоящее, да гордость бывалого рыбака – рядами рыба висит, сушится. Крупная. На Селигере собственноручно выловлена! Полюбуется Семеныч на свой улов, улыбнется и начнет о новой рыбалке мечтать: хоть на Селигере, хоть в Астрахани, хоть на Псковщине – везде талантливому рыбаку улов будет. А пока садится Семеныч мастерить или усовершенствовать свои снасти рыболовные. Заранее прикидывая, где, какая пригодится, на какую рыбку, да на каком водоеме. Потому как к рыбалке загодя готовиться нужно. Спросите у Семеныча. Он про это все секреты знает.

Как мало надо для счастья. Как много для счастья надо! Увидеть родителей, обнять родных и побывать на своей малой родине. Я бы выписала создателю «Сапсана» дополнительную премию! Для меня этот быстро бегущий поезд как машина времени, как билет в детство. Как же прекрасно и счастливо чувствовать себя ребенком: наряжать с родителями елку, принимать и дарить подарки, желать всего самого волшебного и радостного! А потом с восхищением и детским восторгом смотреть на огни на елке, старинные игрушки и на саму елку – мою ровесницу!

Когда-то эту елку покупали мои молодые родители, и папа придумал и своими руками смастерил эти огоньки-цветомузыку, когда мы с братом еще были маленькие. А еще эта елка крутится, как в сказке! Демонстрируя все блестящие и переливающиеся игрушки. Если к игрушке приблизиться, то можно увидеть в ней свое отражение: только со смешным носом и большими щеками. Игрушки бережно хранятся в доме родителей, и елка наряжается в традициях нашего с братом детства: сначала огоньки, затем игрушки, потом мишура полукольцами и мерцающий дождь. До сих пор эта елка – символ детства, зимних чудес и новогоднего волшебства.

Встреча с детством – настоящий Новогодний подарок. Самое драгоценное и душевное не в предметах и вещах. Оно в теплых и сердечных семейных встречах, в совместной радости. Знаете, какой вкус у предновогоднего ожидания? Вкус торта «Наполеон». Это вкус самого волшебного праздника и самых ярких воспоминаний. Как неповторимы и особенны традиции в каждой семье, так уникален и неповторим рецепт того самого «Наполеона», который пекут на домашних кухнях в преддверии самых значимых и торжественных семейных событий, чтобы порадовать всех. И у наших торжественных семейных историй тоже вкус торта «Наполеон»:

Было это на Можайском водохранилище, в районе деревни Крёкшино. Родители ездили туда на рыбалку: с палаткой, лодкой и целым арсеналом рыбацких принадлежностей. Папа Коля заплывал на лодке подальше от берега и ловил рыбу, а мама Рая на берегу обустраивала быт. Она натягивала между палаткой и деревьями тент, сооружая под ним кухню и столовую. Спали, конечно, в палатке, а вот трапезничали на свежем воздухе, в окружении деревьев, летних цветов. Днем – под звуки плеска воды и щебетание птиц, вечерами – под стрекотание сверчков, а иногда и под громкие всплески рыб.

Вот однажды в тихое ясное утро посчастливилось папе (к слову, рыбаку заядлому и талантливому) напасть на «рыбное» место. В этом самом месте рыба ловилась одновременно сразу на три удочки, заброшенные отцом с лодки. Недалеко от этого места с десяток рыбаков расположились на своих лодках и тоже хотели поймать как можно больше рыбы, но у них не было ни одной поклевки. Постепенно, все лодки с рыбаками, кто медленнее и скромнее, а кто быстро и нетерпеливо стали подплывать к лодке отца. Расположившись вокруг, рыбаки с завистью смотрели, как папа ловил на две удочки, потому что с третьей просто не успевал снимать улов. А у других рыбаков и возле волшебного места та же песня: «ни поклевки, ни тычка», как выражаются рыбаки!

Когда на дне лодки уже было целое ведро рыбы, страшный треск раздался над водой, как будто молния рядом ударила! Это разорвался борт резиновой лодки у удачливого рыбака. Даже не представляю, какая буря эмоций и мыслей была в этот момент в голове у отца. Я думаю, что он представил, как весь его огромный улов пропадает в воде, а еще, может представил, как его лодка вместе с удочками и уловом идет ко дну, а он вплавь добирается до берега. Но не растерялся бывалый рыбак: он быстро завернул разорвавшийся край борта и на половине лодки выплыл к берегу, еще и весь богатый улов сохранил! Если есть на свете какой-нибудь Рыбацкий Бог, то мой отец – точно его любимчик! Так повезло, чудеса, да и только. Оказалось потом, что лодка была перекачена, да еще и на солнце перегрелись резиновые бока, вот и порвалась, взорвалась буквально, всех вокруг испугав.

Но родители, когда вспоминают этот случай, смеются и утверждают, что это неудачливые рыбаки просверлили дырку в лодке своими завистливыми взглядами.

Рыбы в тот день папа наловил столько, что маме пришлось делать из них консервы, чтобы сохранить весь улов. Вот вам и вкус отличной рыбалки с приключениями и счастливым финалом – вкус рыбных домашних консервов. У этой истории вкус домашних рыбных заготовок.

На можайском водохранилище дело было. Возле деревни Горетово в восьмидесятые годы было отличное рыбное место. Ловили плотву, жереха, судака, щуку и лещей. Папа поймал уже пять крупных судаков на «кружки» (это такой вид рыбалки), положил их в садок и направил лодку к берегу, довольный уловом. Вдруг на удочку клюнула рыба. Наметанным глазом наш рыбак сразу усек: крупная добыча! Почти целый час сражался отец с рыбиной, и, когда втащил ее в лодку и разглядел, увидел, что это очень большой лещ. У обычных лещей ротик маленький, а этому великану можно было яйцо в рот запихнуть. Вот какого размера была эта чудо-рыба! Радости-то было! Такой улов! Но вдруг эта рыбина ударяет своим мощным хвостом о дно лодки, выгибается и… выпрыгивает из лодки обратно в воду. Отец потерял дар речи. Рыбачить больше не хотелось. Вернувшись на берег, стал собираться домой. А чтоб пойманная рыба не испортилась на солнце, положил ее под машину: там и прохладно и солнца нет. В расстроенных чувствах сел в машину, да так и уехал домой без рыбы. А добытый улов остался лежать на берегу. Дома кормить рыбака пришлось пельменями. Настроение у папы понемногу улучшилось, и мы все в очередной раз с замиранием и удивлением слушали увлекательный рассказ про леща—шутника. Как и положено рыбацким байкам, история про рыбалку обросла новыми подробностями и захватывающими описаниями. А пельмени под интригующий рассказ были съедены довольно быстро: и слушать было интересно, и сами пельмени были в тот раз на редкость вкусными. У этой истории вкус домашних пельменей.

Детство у меня было золотое. Наверное, именно так говорят все взрослые, вспоминая себя в ребячестве. Так много вспоминается и интересного, и увлекательного, и необычного! Того, что увидено детскими глазами, уловлено сквозь любознательное любопытство. Тогда я абсолютно была уверена, что все дети точно также как и мы с братом Сашей ездят на лето в настоящую деревню, плавают с родителями на лодке и живут в палатке. Прошло много лет с тех дивных детских времен. И только сейчас приходит осознание, что родителям нашим удалось дать нам с братом то самое «счастливое» детство, которое и в памяти навсегда остается и в дни жизненных бурь держит на плаву. Осознание, что это и есть та ценность и богатство, которые ни время, ни обстоятельства не в силах у нас отобрать, тоже пришло с годами.

Часто вспоминаю наши семейные поездки на Москва-реку. Это сейчас – побросал в машину вещи, устроился поудобнее и в путь. Может и проще и комфортнее, но не так запоминается. А в нашем с братом детстве такие семейные походы были целым событием! Приключением!

С вечера родители собирали рюкзаки. Самый большой был у папы Коли: он еще и резиновую лодку с разборными веслами туда складывал. Поменьше – у мамы Раи. Зато у мамы был самый «важный» рюкзак, с провизией. И по маленькому рюкзачку у нас с братом. Укладывал все рюкзаки папа. У него просто талант какой-то особенный! Папа умеет в рюкзак невероятным образом уложить целую кучу разных вещей! Кстати, этот очень важный в путешествиях талант перешел к моему брату, а от него – к старшему племяннику Андрею.

Сейчас даже в отдалении от больших населенных пунктов можно запросто найти магазин и купить то, что необходимо. Лет тридцать пять назад такого не было, и с собой везти приходилось много чего. Поэтому папа следил еще и за тем, чтобы собрано было все по списку: спички, соль, макароны, чай, сухой спирт, одежда и много чего еще.

Утром мы все просыпались очень рано. Родители будили нас около пяти часов утра. Все собирались, одевались, брали свои рюкзаки и шли на станцию. Нам надо было ехать на электричке от Одинцово до Перхушково. В Перхушково мы пересаживались на автобус и ехали до остановки «Николина гора». Говорят, что сейчас там все застроено коттеджами, а все спуски и подходы к реке охраняются. Даже трудно в это поверить. Во времена наших путешествий, это был безлюдный речной берег с прекрасным лесом по краям.

Выйдя из автобуса, мы добрались до Николиной горы, и надо было на лодке переплывать на другой берег. На том берегу был песчаный мыс, где можно было удобно расположиться на отдых. И это место было закрыто от глаз деревьями и кустами. Настоящий остров! На нем можно поставить палатку, оборудовать место под костер, обжиться для отдыха, одним словом. Да и пляж там был замечательный – песчаный.

Первым делом, еще до переправы, забрасывалась в речку удочка с наживкой. Это такой ритуал у папы был свой: вроде как с рекой поздороваться и первый клев попросить. А уж после этого накачивалась резиновая лодка. Насос для лодки был смешной. Он был похож на черепаху и на лягушку одновременно. Мы с братом тоже участвовали в этом увлекательном процессе: изо всех сил наступали ногой на «насос-черепаху» и с любопытством наблюдали, как плоский огромный резиновый «блин» превращается, вырастает в речное судно.

Когда лодка была готова к переправе, родители грузили вещи и нас с братом. На реке было довольно сильное течение. Папа ловко управлял лодкой, взмахивая веслами: то сразу двумя и лодка плыла ровно и быстро, то каждым по очереди, чтобы лодку повернуть в ту или другую сторону. Под резиновым днищем нашего судна приглушенно и мерно плескалась вода. Вода была и за бортом лодки, совсем близко. Руку опустишь и смотришь, как сквозь пальцы тоже река течет. От взмахов весел на нас с братом легким водяным веером летели брызги. От всего этого было и радостно и немножко страшно. Настоящее приключение!

Кстати, удочку папа сматывать не стал, просто положил на борт лодки, а когда добрались до другого берега, оказалось, что на крючок попалась большая щука!!! Радости папы не было предела! Вот это удача! Его рыбалка началась с отличного улова, хотя сам клев никто и не заметил. Значит, как папа говорит, река тоже с ним поздоровалась, да еще и привет отправила.

Добравшись до берега, папа привязывал лодку к колышку, чтоб не уплыла, выгружал нас, маму и вещи. Потом они с мамой ставили палатку, раскладывали вещи и разводили костер. До сих пор помню набор походной посуды из алюминия, который собирался как матрешка. С виду – одна большая посудина с крышкой и ручкой, а внутри и котелок, и миски, и ложки, и сковорода. Еда из этой посуды казалась еще вкуснее и сытнее, чем из домашних тарелок. Мыли посуду в речке, а закоптившиеся над костром котелок и чайник мама оттирала речным песком, и походный сервиз опять сиял как новый!

Даже летом по ночам было прохладно, утром над рекой поднимался молочный туман, а трава вокруг нашего песчаного островка была в крупной росе. В палатке даже ночью было тепло и сухо. Папа знал секрет. Он грел воздух в нашем походном доме «таблеткой» сухого спирта в специальном футляре. Белый небольшой кругляшок с синим пламенем действительно давал достаточно тепла. Чудеса!

Днем можно было плескаться в теплой воде у берега. Гонять мальков и копаться в речном песке. Нас с братом после этих игр тоже надо было отмывать. На маленьком песчаном полуострове, как оказалось, дел интересных и увлекательных было предостаточно. Можно было сделать лук и стрелы из прутьев, построить шалаш, превратившись в жителей необитаемого острова. Или долго не шевелясь наблюдать за красочно разукрашенными бабочками, муравьями и жуками, населявшими кусты и лесные цветы около палатки.

Через несколько дней все мы счастливые и довольные, наполненные и насытившиеся новыми воспоминаниями и эмоциями, возвращались домой. У этого путешествия – вкус ухи, приготовленной на костре.

Если летние воспоминания из детства – это деревня в Ростовской области и Москва-река, то зимние – это Новый год и лыжные походы на родник. На лыжи в нашей семье были поставлены все! Папа не просто хорошо на них катался, а еще и в Манжосовской лыжной гонке неоднократно принимал участие! До сих пор этот лыжный забег проводится в Одинцово. В 2016 году состоялась уже сорок седьмая гонка. Впервые такой лыжный забег провел основатель лыжного одинцовского спорта Николай Тимофеевич Манжосов в 1969 году. Это были скорее обычные старты одинцовских лыжников и их друзей. А вот настоящими соревнованиями эта гонка названа уже после смерти Манжосова, став не только ежегодным важным спортивным мероприятием для тысяч любителей лыжного отдыха, но и памятью об основателе. Моего папу тоже зовут Николай, и он тоже очень хорошо катался в те годы на лыжах. И лыжи у него были особенные: узкие, пластиковые и палки им под стать. В арсенале имелся целый набор специальных мастик для лыж: для любой погоды и вида снега. Это была целая наука, какую мастику выбрать, как нанести, да как повысить с ее помощью качество скольжения и скорость. А еще у папы была специальная лыжная форма, номер на груди и белоснежные перчатки! Очень красиво!

Наши с братом Сашей первые лыжи сама помню не очень хорошо, но судя по фотографиям, это были деревянные широкие детские лыжи с резинками, вместо креплений. Резинка крепко держала валенок с галошей и лыжа с ноги не сваливалась. Мы с братом подросли, и у нас тоже появились настоящие взрослые лыжи. Конечно, не такие, как у папы. Но уже и не с резинками и валенками. У всех в нашей семье были лыжи, а соответственно палки и ботинки. Катались мы по выходным. Иногда в будние дни, но только с мамой, когда она работала в первую смену. Больше всего мы любили походы всей семьей. Перед лыжной прогулкой папа готовил всем лыжи: смазывал их по погоде, проверял крепления. Готовил и «тормозок», сейчас бы сказали – перекус или ланч.

И мы отправлялись в лес около дома. В те годы на лыжах каталось очень много народа. Это был один из любимых и популярных тогда видов семейного отдыха. Самым любимым и популярным маршрутом в одинцовском лесу была дорога до родника. Летом к нему можно было безошибочно добраться пешком или на велосипеде по хорошо протоптанным дорожкам, а зимой к роднику шла хорошая накатанная лыжня, даже две: в одну и в другую сторону, чтобы всем было удобно ездить. Местами слева или справа от лыжни виднелись в снегу разного размера и глубины вмятины. Я тоже таких не мало оставила, запутываясь в лыжах и падая в пушистый снег. Расстояние было, как мне в детстве казалось, не маленькое, километров пять, а то и того больше. На том месте, которое называлось «родник» бил круглый год из-под земли студеный источник. Находился он в длинном овраге, похожем на русло давно пересохшей реки.

По склонам оврага кто резво и ловко, а кто с визгом и неуклюже скатывались лыжники: наших ровесников, помнится мне, было очень много. Мы с братом тоже катались с горки. Съезжать было очень весело: мне казалось, что мы несемся со скоростью света, дух захватывало. А вот подниматься в горку было непросто. Надо было особенным образом ставить лыжи: или «лесенкой» или «веером», но «лесенкой» было удобнее и проще. Накатавшись вдоволь, навалявшись в снегу, насмеявшись и подурачившись, мы с братом Сашей шли к родителям. И папа доставал из своей сумки большой светло-бежевый термос в голубую полосочку с серым орлом на боку и «тормозок». В термосе был горячий, ароматный и невероятно вкусный кофе с молоком! Такой только папа умеет делать. Из свертка папа вытаскивал «юбилейное» печенье с ломтиками сыра сверху. И лесной пир начинался! Для меня это незатейливое печенье и кофе навсегда остались любимым угощением из детства. А после лыжных катаний с горки, да среди красивых заснеженных елей, на свежем зимнем морозном воздухе аппетит разыгрывался не на шутку.