– Лучше бы это было шуткой, потому что, если нет, я прямо сейчас напишу заявление об увольнении, – заявила Вероника, отчаянно надеясь, что начальник поезда Андрей Денисович просто неудачно пошутил.

Новость не очень сильно удивила лучшего друга девушки Рому. Парень догадывался о будущих перестановках и прекрасно понимал, как тяжело будет Веронике принять такие перемены. Он придвинулся ближе к раздраженной девушке.

– Милая, попытайся посмотреть на эту новость с положительной стороны. Мы все еще будем в одной бригаде, так что, возможно, все не так уж плохо, как это может показаться на первый взгляд, – успокаивающе проговорил парень, положив руку на сжавшийся кулак подруги.

– Рома, ты с ума сошел? Ты вообще понимаешь, что значит рейс в Мурманск? Это тебе не наш привычный Адлер: забудь о горячем солнце и готовься познакомиться с заморозкой труб, вечно забитыми шлаком топками и чертовыми низкими градусами Северного полюса! – голос Ники с каждым словом становился все громче, что постепенно начинало действовать начальнику поезда на нервы.

– Уймись, Ника! Лучше послушай, что тебе говорит твой Ромео: это еще не самый плохой вариант. Дине и Нине вон вообще достался рейс до Новосибирска, вдобавок еще и сменные бригады, – заявил Андрей Денисович, кивнув в сторону последнего ряда, где сидели раздавленные этими новостями подруги. – Я не мог ничего сделать. Ты сама знаешь, что о распределении никогда ничего не известно до официального объявления.

Вероника фыркнула на заявление начальника: она-то уж точно знала, как добиваются лучших мест. Вся их бригада Адлера была расформирована, и из нее почти все старожилы заняли более теплые места на таких рейсах, как Анапа, Минеральные воды или же Запорожье. А вот за полярный круг посылали как раз таких детей, которые, будучи только на южных направлениях, в принципе не знали, что такое своенравные топки или очистка подвагонного оборудования от огромных глыб льда.

Когда четыре года назад по окончании колледжа мастер их группы подсуетилась, чтобы она и Рома получили хороший рейс, Вероника долго не могла поверить в такую удачу. Судя по всему, теплая и привычная работа подходила к концу. Теперь настало время своими глазами увидеть все то, о чем они лишь краем уха слышали от девчонок и старожилов из других бригад. Конечно, главным для девушки было то, что ее лучший друг останется рядом с ней, и, если повезет, они сумеют убедить нового начальника поставить их вместе в один вагон. Все-таки рейс до Мурманска считался дальним маршрутом, а правила гласили, что в этом случае в каждом вагоне должны работать по два проводника. Вероника закатила глаза, осознав всю нелепость этой мысли: «С каких пор мы будем придерживаться правил?» Из-за нехватки кадров и массовых увольнений одному проводнику случалось и по несколько недель кататься в вагоне, пока его тело, лишенное сна и нормального питания, было еще способно передвигаться, а не просто падать в изнеможении. Но чаще всего это касалось только предпраздничных дней и школьных каникул, когда бешеный поток людей сносил все возможные билеты на любые направления.

– Хорошо, бригада, у нас с вами осталась одна единственная поездка в Адлер, а после, каждого из вас ждет новое место и – кто знает, – возможно, и лучшая жизнь. Удачного всем рейса! Планерка окончена, – Андрей Денисович захлопнул толстую папку с внеплановыми инструктажами и слился с потоком выходящих из кабинета расстроенных проводников.

– Может, нам тоже нужно было поговорить со старшей нарядчицей? – спросила Вероника, обратившись к притихшим девушкам у себя за спиной.

– Теперь это не имеет значения: все решено до весеннего перезакрепления, – ответила Нина, не сумев скрыть отчаянья в своем дрожащем голосе. Девушка затуманенными глазами посмотрела на свою лучшую подругу Дину, с которой она теперь будет видеться только раз в неделю, и то лишь на краткий миг сдачи смены в поезде в Новосибирск.

Дина сжала руку на своем колене, пытаясь хоть как-то поддержать расклеивающуюся девушку: в конце концов, впереди был тяжелый рейс и прямо сейчас у них не было времени раскисать. Она посмотрела на пару, сидевшую по соседству, и от всего сердца порадовалась за удачу молодых людей.

– Видимо, вам двоим действительно суждено быть вместе: вы единственные из нашей бригады остались неразлучны, – Дина печально улыбнулась коллегам и встала со своего места, потянув заплакавшую Нину за собой к выходу из кабинета.

Вероника опустила голову на широкое плечо, как всегда находя утешение в любящих объятиях парня, который покровительственно прижал ее ближе к себе и заправил ей за ушко пару прядей медового цвета.

– Я был у старшей нарядчицы пару месяцев назад и попросил ее оставить нас вместе, – прошептал Рома, нежно улыбнувшись удивленным светло-зеленым глазам. – Это на самом деле было несложно, ведь весь участок знает о нашем с тобой неразлучном дуэте.

Вероника усмехнулась и поцеловала слегка щетинистую щеку Ромы. Она крепче прижалась к другу, позволяя себе первую улыбку после новостей сумасшедшего утра. Как бы то ни было, пока они были вместе, все остальное казалось поправимым: возможно, уже через полгода им удастся попасть на более спокойный рейс и начать новую главу в их разъездной жизни. Вспомнив недавние слова Дины, Вероника невольно сжалась, подумав о вечном обмане об истинных взаимоотношениях с Ромой. Коллектив есть коллектив, слухи и сплетни распространились в самом начале их работы в таком стремительном темпе, что отнекиваться со временем стало просто бесполезно. В итоге друзья быстро уяснили все преимущества их якобы романтических отношений. Четыре года они почти всегда работали в паре в одном вагоне, тем самым оградив себя от различных неприятностей многогранной профессии. Если физическую часть работы и конфликтные ситуации с пассажирами брал на себя Рома, то Ника в свою очередь обеспечивала реализацию планов продаж и следила за порядком, что само по себе подразумевало множество нелицеприятных обязанностей. Их тандем работал четко и слаженно, обретенные еще со школьной парты доверие и взаимопомощь играли значительную роль в их почти семейных отношениях.

Вероника с усталой полуулыбкой посмотрела в добрые карие глаза и пригладила светло-русый ежик на голове парня. Оберегать друг друга для друзей было превыше всего, и, если бы обстоятельства сложились иначе, они бы уже давно сыграли свадьбу. Друзья безоговорочно любили друг друга, но, к сожалению, не так, как подобает влюбленной паре.

– Пойдем, Ника, после рейса у нас будет еще неделя выходных, чтобы свыкнуться с новыми правилами, и, черт возьми, мы оторвемся как следует, – ухмыльнулся парень, лизнув кончик носика Ники, зная, что этот детский жест всегда веселил подругу.

– И когда же именно мы ворвемся в гости к чукчам? – скривилась Вероника, вытирая рукавом нос и хватая протянутую руку друга.

– Начало планируемого вылета за полярный круг назначен на 15 октября. И, будь добра, не называй снежных людей чукчами хотя бы в их присутствии. Лучше привыкай к мысли, что ты теперь одна из них, – поддразнил Рома, со смехом выскочив из кабинета, прежде чем рюкзак подруги смог познакомиться с его головой.

– Это очень романтично, – улыбнулась Наташа, на мгновение улетев в собственные воспоминания.

– В этом нет ничего особенного, – проворчала Алина, с трудом подавляя в себе желание сплюнуть от вновь прокрутившейся в голове сцены с теплым поцелуем.

Эрика не меняла свою безразличную позу, пока выслушивала последние новости местной сплетницы. Она уже привыкла к внезапным заявлениям со стороны Алины и держала пари, что после их вагона сорока полетит искать следующие свободные уши. По правде сказать, Эрика не понимала, что испытывала в данный момент. Казалось, она не услышала ничего необычного, узнав о каких-то там поцелуях и нежных касаниях между любящей парой, но что-то упорно заставляло ее кровь быстрее бежать по венам. Это странное ощущение было новым, и за сегодняшний день оно посещало девушку уже не в первый раз, стоило ей увидеть любые проявления привязанности новый пары в их компании. Не обращая внимания на разговор коллег, Эрика молча переваривала свои непривычные ощущения и, как всегда, пыталась дать логичное более безопасное объяснение своему дискомфорту.

– Прекрати подбивать клинья к Роме, ты же сама видела, как сильно они любят друг друга. Оставь эту пару в покое! – прорычала Наташа, стреляя глазами в ухмыльнувшуюся Алину.

– Да когда же ты уже повзрослеешь? Нет никакой любви, существует временное влечение, да и только! – отрезала Алина, пытаясь обосновать свое мнение с помощью примеров.

Эрика оставила зарождающийся спор и вышла из салона, закрывшись в служебном купе для отдыха. Она задвинула дверь, ограждая себя от начавшегося скандала, и прислонилась спиной к стене. Закрыв глаза, она снова и снова прокручивала в голове уверенные слова подруги: «Они любят друг друга, оставь эту пару в покое!» Как же было сложно признаться самой себе, что именно эти правдивые слова так сильно ранили ее. Эрика открыла глаза, устав бегать от нелепой правды. Она ревновала, и этот факт казался ей крайне странным. Как можно ревновать, даже толком не познакомившись? И тем более, какой был смысл загонять себя странными мыслями, если девушка была занята? Эрика всегда гордилась своими правильными убеждениями, в число которых входил принцип: ни при каких обстоятельствах не вставать на пути уже существующих отношений. Эрика горько улыбнулась, поняв, что она впервые почувствовала тягу нарушить собственные правила и переступить через совесть ради попытки завоевать сердце еще ни о чем не подозревающей девушки. Она ни разу не испытывала столь сильной эмоциональной потребности в человеке, и прямо сейчас безумно жалела, что ее честь никогда не позволит поставить невинную девушку перед выбором. Глубоко вздохнув, Эрика смирилась со своим безвыходным положением и прилегла на уже застеленную полку, дабы попытаться отвлечься от своих мыслей в строках скачанной на телефон книги. В конце концов, впереди у нее была последняя свободная ночь перед чередой ночных смен.

Стоя на перроне возле своего напарника, Вероника впервые была так рада выбору второй смены, которая в основном подразумевала ночные дежурства. Обычно девушка терпеть не могла ночные смены, но, глядя, как к Роме двинулся бесконечный поток пассажиров с сумками, Ника поняла, что отныне на основных посадках с ней рядом будет стоять Рома для подстраховки, так же, как она обязательно будет с ним в эти моменты. Большие посадки для проводников всегда проходили быстро, но для друзей это был первый раз, и смогли они выйти из своего профессионально сканирующего состояния только тогда, когда объявили о скором отправлении поезда. Рома зашел в салон для того, чтобы поторопить провожающих, а Ника прислонилась спиной к холодным стенам рабочего тамбура, пытаясь привести свои мысли в хоть какое-то подобие порядка. Когда он вернулся в тамбур, то понимающе улыбнулся утомленному лицу подруги и посмотрел по сторонам опустевшего перрона, ожидая возможного появления опаздывающих пассажиров.

– Семнадцать багажных квитанций, и десять из них нам пришлось чуть ли не вытрясать из этих людей. Если подсчитать, то за двадцать минут мы подняли около семисот килограммов из-за того, что ревизоры любят перепроверять и штрафовать нас, зная, что с посадкой в пятьдесят два человека за полчаса проверить у всех билеты и багаж становится почти нереальным требованием. Кроме того, выслушивать возмущение из-за взвешивания чертовых сумок почти каждого пассажира и каждого успокаивать – можно же с ума сойти! И они это здесь называют нормой? – Ника говорила тихо, физическая и эмоциональная усталость в самом начале работы была не в новинку, но сейчас она казалась сильнее, чем на привычном рейсе Адлера.

Рома тяжело вздохнул, заметив, что состав дернулся. Он закрыл торцевую дверь на секретку и на два специальных замка.

– Может, такие посадки здесь не такое уж частое явление, да и, возможно, то, что мы уже в самом начале забитые битком, к лучшему. Во втором вагоне посадки почти не было, и, насколько я понимаю, Полине теперь предстоит добирать своих пассажиров на небольших станциях, и, поверь, нам очень повезло. Гораздо лучше отмучиться сразу, чем через пару часов посадить группу людей за три минуты.

Когда перрон скрылся из виду, Рома отлепил заскулившую подругу от стены и легонько подтолкнул ее в салон, чтобы приступить к заученным годами действиям, уже зная, что отвлечься и передохнуть за кружкой чая они смогут не раньше чем через час.

Пока Рома бегал туда-сюда по забитому пассажирами салону и выполнял их просьбы, Ника сделала чай себе, кофе Роме и достала печенье. Парень плюхнулся на застеленную полку, бросив благодарный взгляд на подругу за уже готовый кофе.

– Ну, хотя бы ночью они будут спать, – глубоко вздохнул парень, откусывая любимое печенье и слегка откидываясь на подушку в надежде насладиться пусть и недолгим перерывом.

Ника сняла форменную фуражку с головы Ромы, слегка поправив пальцами его волосы.

– Сумасшествие первых часов уже позади, ты можешь расслабиться, – проговорила Ника, с удовольствием вдыхая аромат травяного чая.

Друзья наслаждались редким моментом абсолютного затишья, но очень скоро их идиллия была нарушена появлением в дверях широкоплечего мужчины.

– У вас пиво продается?

Ника поморщилась от несвежего дыхания мужчины. Она отвернулась, предоставляя Роме возможность объяснить правила провоза пассажиров в поезде.

– Распивать спиртное в вагоне запрещено, мы не продаем ничего из алкоголя.

Рому насторожило откровенное разглядывание Вероники со стороны весьма сомнительной личности. Он встал со своего места и оказался лицом к лицу с мужчиной, объясняя ему собственническим взглядом с оттенком угрозы, какую роль играет в жизни этой девушки.

– Ладно, пожалуй, проверю вагон-ресторан, – хмыкнул пассажир, бросив напоследок заинтересованный взгляд на девушку.

Вероника закатила глаза от весьма вероятной возможности столкнуться с очередными проблемами ночью.

– Вот объясни мне логику людей, которые пишут правила провоза. Значит, пьяных нам перевозить в вагонах нельзя, а делать планы в ресторанах, зная, что основная выручка зависит от проданного спиртного, можно? Я не берусь осуждать ресторан, но повар там разве не видит, до какого состояния иногда доходят его клиенты, и не думает, какого нам справляться с этими людьми после попойки?

Парню не понравился тот последний брошенный взгляд ушедшего пассажира, он серьезно начал переживать за ночную смену подруги.

– По поводу ресторана ты сама сказала, что там такие же безумные планы на реализацию товара, как и у нас. Повар мало что может сделать, кроме как попытаться по максимуму разорить сговорчивого клиента, чтобы самому потом не лишиться премии за неиспользованную возможность заработать денег. Ты видела, как на тебя смотрел их будущий клиент? – спросил Рома, замечая тень беспокойства в зеленых глазах. Парень в который раз отметил естественную красоту своей подруги детства. Он понимал, почему даже сама того не желая Ника всегда привлекала к себе внимание, из-за чего ему уже далеко не один раз приходилось защищать девушку от личностей вроде этого недавнего гостя.

– Поверь, если что, ты услышишь мои крики, даже если я буду в другом конце состава, – поддразнила Ника, на этот раз не добившись ответной ухмылки за свои увертки. Она видела поселившееся беспокойство в карих глазах парня. По правде сказать, это чувство передалось и ей, но она смогла прикрыть свою неуверенность улыбкой.

– Я подожду, пока он заснет, и если почувствуешь, что что-то не так, ты сразу же разбудишь меня.

Вероника кивнула, понимая, что Рома все равно сделает так, как он сказал, и ей не удастся даже логическими объяснениями добиться его капитуляции. Спасало то, что сейчас в каждом вагоне числилось по два проводника, а значит, у всех было около двенадцати свободных часов в сутки, и поначалу им будет более чем достаточно выкроить хотя бы шесть из них для сна. Всегда сложно привыкать к нюансам незнакомого рейса. Теперь рядом не было толпы друзей-проводников, готовых прийти к тебе на помощь, если вдруг что-то случится, не было знакомых ревизоров или каких-либо товарищеских отношений с начальником поезда. Из привычного остались лишь общие правила, но сама незнакомая атмосфера вселяла неуверенность и чувство, что ты приманка в толпе бывалых волков.

Рома видел, какие эмоции отразились на лице подруги, и он придвинулся ближе, заключая девушку в обруч своих рук и уткнувшись подбородком в ее макушку.

– Все будет хорошо, – тихо сказал Рома, надеясь, что дальше все пройдет спокойнее и что хотя бы их первая поездка на этом поезде окажется без неприятных сюрпризов.

Эрика неторопливо перечитывала страницу романа, с тоской понимая, что этот счастливый абзац был последним перед страшным словом «конец». В своей мобильной библиотеке она нажала на полку с пометкой «любимые истории» и уже думала остановить свой выбор на одном вестерне, когда вспомнила про просьбу Пети принести ему в ресторан нераспроданные наборы конфет. Эрика взглянула на свои наручные часы: у нее оставался еще целый час до следующей станции, а значит, было достаточно времени, чтобы немного поболтать с другом. За окном виднелась густая темнота ночи, и все пассажиры в ее вагоне уже крепко спали, а значит, девушка обретала временную свободу. Эрика закрыла служебное купе на специальный ключ и отправилась в середину состава, маневрируя между спящими пассажирами.

Вероника как раз заканчивала вытаскивать из тамбурных рундуков уголь и, набрав два полных оцинкованных ведра, уже было собиралась забросить их в горящую топку, как вдруг неожиданно кто-то закрыл ей рот и с силой прижал к холодной стене тамбура.

– Вот и прекрасно, красавица, у нас с тобой есть около часа, чтобы развлечься.

И снова Вероника почувствовала несвежее дыхание с парами алкоголя, но на этот раз ей было не до этого, так как все ее тело сейчас замерло от подступившего к горлу страха. Оцепенение мгновенно испарилось, как только она ощутила грубые руки на своих бедрах. Ника вырвалась из хватки мужчины и хотела выбежать из тамбура, но ее попытка была почти мгновенно пресечена новым захватом, на этот раз грозящим вывихнуть ее руку. Ее отчаянные попытки закричать заглушил звук открывающейся междувагонной двери. Ника со всех сил боролась с захватом, пока ее логика била тревогу: силы были совсем не равны. Она быстро выдыхалась, но не прекращала попыток освободиться. В ее голове пролетали сотни мыслей, но она продолжала повторять себе, что ни за что не станет следующей жертвой изнасилования в поезде. Она не знала, что делать, и продолжала кричать, надеясь, что Рома каким-то чудом услышит ее и успеет спасти. Вероника не знала, сколько прошло времени, и испугалась еще сильнее, сообразив, что ее тело слабеет от столь яростного сопротивления. С каждой секундой ей становилось понятно, что она проигрывает. Ника боролась с собственным разумом, заставляя его держаться и искать выход из положения, когда ее руки странным образом высвободились, и она заметила промелькнувшую тень, прежде чем услышала удар и неприятный хруст.

Ника, широко распахнув глаза, смотрела, как по противоположной стенке сползает тело ее мучителя, и когда оно полностью оказалось на железном полу, она, наконец, подняла глаза и увидела своего спасителя.

«Стоп, что!? Девушка? Эрика?»

Эрика ткнула сапогом обмякшее тело и, убедившись, что оно не реагирует, повернулась к Веронике.

– Мой первый рейс в Мурманск тоже был не самый удачный, но ты превзошла все ожидания, – Эрика хотела было пошутить, чтобы немного снять напряжение, но слезы Ники дали ей понять, что это была неудачная идея. Она не знала, как исправить ситуацию, и удивилась, когда к ней приникла девушка, желая спрятаться в ее объятиях. Эрика стояла без движения не больше секунды, прежде чем сомкнула свои руки вокруг дрожащей фигурки.

– Тише, девочка, тише, – ласково шептала Эрика, слегка покачивая девушку и вслушиваясь в почти бессвязные слова, среди которых уловила «спасибо» и «испугалась».

Вероника подняла голову и встретилась с обеспокоенными глазами цвета черного жемчуга. Она испытывала то же необъяснимое ощущение, что и прежде, и подалась бы вперед, если бы не услышала храп. Она увидела, что лежащий без сознания мужчина зашевелился, и поняла, что у них не так много времени, чтобы все уладить.

– Никто не будет разбирать все нюансы. Ты должна уйти, – сказала Ника, трезво оценив возможные последствия от рукоприкладства к пассажиру, слова которого всегда ценились выше слов проводников. – Он наверняка не вспомнит, кто его ударил, я скажу, что это была я, – уверенно продолжила Ника, прекрасно понимая что, если дело дойдет до их вагонного участка, ее уволят без каких-либо объяснений.

Эрика слегка улыбнулась, найдя в зеленых глазах нечто очень редкое, что-то, несомненно, заслуживающее ее уважения. Она задумалась на мгновение, прежде чем приняла лучшее решение.

– На какой станции он выходит? – спокойно спросила Эрика, рассчитывая на свою удачу.

Вероника вынула из кармана билеты, уже готовые для раздачи пассажирам, которые выходили на следующей станции. Она облегченно выдохнула, найдя среди них имя напавшего на нее человека.

– Тогда слушай, что мы сделаем, – сказала Эрика, привлекая внимание теперь немного растерянной девушки.

Рома не сразу понял, кто его разбудил, но, увидев рядом заплаканные глаза подруги, тут же вскочил на ноги и заключил девушку в утишающие объятия.

– Нам нужна твоя помощь, – сказала Эрика, отвлекая обеспокоенного парня от все еще напуганной Вероники.

Эрика подумала, что ей действительно улыбнулась удача, когда на станции Великий Новгород она заметила своего старого знакомого полицейского. У молодого парня очень часто были ночные дежурства, когда этот белорусский состав останавливался в Новгороде на два часа. Он всегда искал симпатичную проводницу, зная, что легкий разговор с Эрикой поможет ему скоротать пару часов ночной смены. Степан, как обычно, направился в сторону первого вагона и привычно пожал руку давней знакомой.

– И что веселого на этот раз ты мне расскажешь о своих странствиях? – спросил полицейский, ожидая новой интересной истории о работе, на которой почти каждый день происходили всевозможные катаклизмы.

– Степ, мне нужна небольшая услуга. В третьем вагоне произошла потасовка, насколько я знаю, человек допился до такого состояния, что нам потребуется твоя помощь, чтобы вытащить его из вагона. По билету это его станция, поэтому не мог бы ты оставить его где-нибудь в зале ожидания? – Эрика улыбнулась появившимся смешинкам в глазах парня и после согласного кивка повела его в сторону третьего вагона.

– Повезло, что вашему начальнику лень торчать все время на перроне: он бы свихнулся, увидев, чем мы тут занимаемся, – проворчал Степан, продолжая вместе с Ромой нести храпящее тело к вокзалу.

Эрика и нервно кусающая ногти Ника видели, как два парня возвращаются из большого здания, мирно о чем-то беседуя. Степан бросил игривый взгляд на давнюю знакомую, ухмыльнувшись, когда та с глубоким вздохом закатила глаза.

– Не выделывайся, детка, ты знаешь мою цену за услуги.

Ника в ступоре уставилась на зажевавшего губу парня, прикидывая варианты их с Эрикой привычной оплаты. Она уже было подумала сказать что-то против, когда Эрика вернулась из вагона и дала радостному парню пару упаковок сэндвичей, которые продавали проводники. Вероника растерянно уставилась на ребят, когда вокруг нее раздался смех.

– Ты бы видела свое лицо, – поддразнил Рома, не скрывая веселья в своем голосе.

– Не обращай на них внимания, Степа без ума от наших сэндвичей и всегда слезно просит оставить в продаже парочку наборов для него, – объяснила Эрика, ответив на засиявшую улыбку Ники.

– Того парня классно приложили, и от него несет так, что я уверен – ваш ресторан выполнил план только за его счет, – сказал Степа, вопросительно глядя на Эрику. – Вы не знаете, кто сломал ему нос?

По телу Вероники пробежал холодок. Она не успела ответить полицейскому до того, как холодный и удивительно уверенный голос сделал это за нее.

– Ты сам сказал, что он выпил целую канистру. Это наводит на мысль, что он сам спровоцировал драку, ведь за последние сутки нагрубил довольно многим. Кроме того, у меня на прошлой станции выходила группа десантников, а ты сам знаешь, как они иногда относятся к таким личностям, – пожала плечами Эрика, полностью уверенная в принятии ее маленькой лжи.

Вероника приоткрыла бы рот от удивления, если бы не стоящий рядом полицейский. Она поразилась своей готовности безоговорочно поверить в эту историю, и ей пришлось напомнить себе о том, что она уже знала другую правду.

Степан согласно кивнул Эрике, переключая свое внимание на любимое лакомство.

– В таком случае произошедшее не удивительно, и это объясняет расквашенный нос. Могу поспорить, что десантнику хватило одного удара.

Ника заметила промелькнувший огонек в жемчужно-черных глазах на невозмутимом лице Эрики.

Ночь пролетела почти незаметно. С первыми лучами солнца ночная смена погрузилась в собственные сны, а дневная приступила к своим обязанностям. После нескольких часов нескончаемых передвижений Рома уселся в кресло служебного купе, пересматривая свой заполненный бланк учета пассажиров и постельного белья. Цифры мелькали в его глазах, но его мысли были далеки от внимательного пересчета данных. Парень догадывался о возможной опасности и корил себя за то, что не сумел защитить подругу, когда та действительно в нем нуждалась. Когда он убедился, что Ника спокойно заснула, Рома отправился в первый вагон, желая поблагодарить Эрику за оказанную бесценную помощь. Парень до сих пор прокручивал в голове ответ брюнетки на его слова благодарности.

– Я знала возможные последствия, когда сделала то, что сделала. И даже если бы нам вчера не так повезло, я бы ничего не стала менять.

После этого Рома пожал руку Эрике, перед тем как вернулся к работе. Знать о том, что вагонный участок с легкостью избавится от тебя, едва услышав о рукоприкладстве к пассажиру, дорогого стоило, и даже если бы вина пострадавшего была доказана, это мало что могло изменить в обществе, где пассажир всегда прав. Девушка завоевала его уважение, и он улыбнулся, вспомнив ее реакцию, когда он упомянул о том, с каким воодушевлением Ника рассказывала ему о героическом поступке Эрики. Черные глаза заблестели, а мимолетная улыбка осветила обычно беспристрастное лицо. После станции Новгород парень так и не смог больше уснуть, оставшуюся ночь он провел в компании Ники, и они вместе наслаждались просмотром скачанного сериала, отвлекаясь лишь на станции, которые проносились одна за другой.

Рома потер уставшие глаза и схватил сигнальные флажки, почувствовав торможение поезда, а значит, и приближающуюся станцию с их новыми пассажирами.

– Наконец-то это все, – выдохнула Ника, устало опускаясь на уже чистую полку. На любом рейсе в конце пути привычная рутина не менялась, приходилось все так же маневрировать между сонными пассажирами, жонглировать десятками стаканов с кипятком и одновременно умудряться посчитать и скрутить около пятидесяти комплектов использованного постельного белья. После того как поезд прибывал на конечную станцию – Мурманск, проводники вздыхали с облегчением, несмотря на то, что следующие несколько часов они проведут, выжимая последние соки из своих утомленных тел. Их новая работа начиналась, как только последний пассажир выскакивал из состава. Вначале они собирали в вагонах огромные мешки мусора, а затем скручивали матрасы и груду беспорядочно разбросанных одеял. После наступала очередь влажной уборки всего вагона, а затем и разжигание костра в топке. Когда же все было подготовлено к вечерней порции новых пассажиров, проводники могли заняться собственными делами, главными из которых были вымыться, перекусить и наконец-то спокойно заснуть.

– Половина пути пройдена, кстати, мы уже почти все припасы съели, как насчет наведаться в наш вагон-ресторан и оценить творческие способности нового повара? – спросил Рома, вспомнив, что еще во время планерки одна из проводниц рассказала, что где-то через три часа после прибытия в Мурманск почти вся бригада собирается за обедом в ресторане.

– Неплохая идея, а то мне уже правда надоело каждый раз разогревать одно и то же, – кивнула Ника, поднимая свое обмякшее тело с полки.

Рома взял свой бумажник, и друзья направились в ресторан, надеясь, что местный повар умеет готовить гораздо лучше их адлеровского шарлатана.

В вагоне-ресторане почти все места были заняты такими же уставшими проводниками. Друзья заказали себе по несколько блюд и присели за самый дальний столик. Через несколько минут полноватая девушка в белом халате принесла им обед и проголодавшиеся напарники накинулись на вкусно пахнущие тарелки.

– Такого я не ожидал, – пробормотал Рома, вытирая ломтиком хлеба последние капли незнакомого ему соуса.

– Это было и вправду очень вкусно. Похоже, что наши совсем не преувеличивали, когда говорили о врожденном таланте повара, – согласилась Ника, откидываясь на спинку стула. Пробежав глазами по уже знакомым лицам, Ника слегка улыбнулась, заметив Эрику в компании с Наташей и парнем, в котором по белой одежде узнала повара.

– А вот и сам волшебник, кстати, очень даже симпатичный, – легкомысленно сказала Ника, отвлекая Рому от его уже блестящей тарелки.

Рома обернулся посмотреть на повара, и его расслабленное выражение лица за секунды сменилось на потерянное. Молодой парень с широкой улыбкой вместе с Эрикой смеялся над явно только что отпущенной шуткой Наташи. Уложенные русые волосы, худощавое телосложение и милая мордашка привлекли внимание Ромы на непривычно долгое время. Вероника молча наблюдала за своим другом, мельком поглядывая на остальных посетителей ресторана и готовясь одернуть парня, как только кто-нибудь заметит его нескрываемый интерес. Выразительные светлые глаза похоже почувствовали на себе внимание и успели столкнуться с карими глазами до того, как их внезапно опомнившийся владелец отвернулся обратно к подруге.

Ника была впечатлена порозовевшими щеками Ромы, но еще больше ее удивило то, что теперь повар частенько поглядывал в их сторону.

– Я даже не буду спрашивать – и так все понятно, – протянула Ника. – Но кое-что все-таки интересно: ты же еще помнишь, что случилось месяц назад? – девушка не хотела показаться бесчувственной, поэтому говорила с другом крайне спокойным голосом.

Рома нахмурил брови от нахлынувших воспоминаний. Не так давно в их окружении секрет одной из гомосексуальных пар был раскрыт, и для этих ребят все закончилось не лучшим образом. В вагонном участке, где сплетни распространялись быстрее ветра, прошел слух о романтических отношениях двоих парней в одной из поездных бригад. Все закончилось тем, что ребята были найдены избитыми в своем вагоне. Конечно, никто бы не уволил людей только за их ориентацию, но терпеть постоянные насмешки и издевательства десятков проводников постепенно становилось немыслимым для пары. Эти парни уволились сразу после избиения: раскрытие преступления и наказание виновных не сыграло бы для них никакой роли. Там, где коллектив считался просто огромным и у каждого были сотни знакомых, свои предпочтения нужно было держать при себе – главным образом ради собственной же безопасности.

Когда-то Ника и Рома договорились не завязывать отношений на работе и продолжать играть роль влюбленной пары, не рассказывая о своих предпочтениях даже хорошим друзьям. В самом начале работы проводниками до них доходили слухи о местных вершителях порядка, и далеко не один раз их показная влюбленность играла им на руку.

– Ты права, Ника, должно быть, я очень устал. Пойдем спать, – глубоко вздохнул Рома, поднимаясь со своего места.

В глазах Ники мелькнуло сочувствие, когда она увидела поникшие плечи друга. Она направилась за ним, но, словно что-то почувствовав, обернулась. Эрика не успела отвести глаза, и Ника заметила их блеск даже через разделяющие девушек метры. Прошло несколько секунд, прежде чем Ника отвернулась и отправилась за Ромой, зная, что сейчас ему нужен рядом друг, впрочем, как и ей самой.

– Нам рассказывали, что здесь можно увидеть северное сияние, – задумчиво сказала Ника, вглядываясь в чистое звездное небо. Она не прерывала своих наблюдений за ночными огнями до тех пор, пока Галина Викторовна не дотронулась до ее куртки.

– О, дорогая, мне самой за пять лет на этом рейсе довелось увидеть танец разноцветных красок лишь однажды. Не в том смысле, что здесь это здесь редкое явление, просто мы как-то не попадаем в эти моменты на станции, а смотреть всю ночь в окно… ты сама знаешь, что у нас на это особо нет времени, – проговорила пышная женщина, своим видом больше напоминая Нике добродушную бабушку.

Вероника улыбнулась Галине Викторовне, уловив в ее голосе нотки заботы и тепла. Нике понравилась крупная женщина из штаба в отличие от ее худосочной напарницы Елизаветы Николаевны, в строгом лице которой очень часто читалось недовольство.

– Хотелось бы увидеть это хотя бы разок, – Ника не стала добавлять, уже было готовую сорваться с губ фразу о весенней перестановке кадров, на которую она все еще рассчитывала. И хотя девушка боялась признаться себе, почему ей начинает нравиться этот рейс, она понимала, что так будет лучше и для нее, и для Ромы, который после обеда в ресторане больше не улыбался.

– Говорят, что в зимние морозы северное сияние появляется чаще – подожди немного, и, возможно, тебе повезет, – улыбнулась Галина Викторовна, подтолкнув девушку обратно в вагон, чтобы она могла укрыться от сильного завывания ветра.

– Может быть, однажды, – шепнула Ника, бросив последний взгляд на звездное небо, перед тем как зайти в рабочий тамбур.

Для Эрики обратная дорога из Мурманска показалась еще более трудным испытанием, чем поездка туда. Пассажиров становилось все больше, и они все чаще были чем-то недовольны, что потихоньку начинало выводить стойкую девушку из себя. И когда в последнем купе ее вагона началась компанейская попойка, она не стала делать второго предупреждения веселящимся мужчинам, а просто сообщила начальнику поезда о необходимости вызова полиции на ближайшей станции. Когда полицейские уводили отряд одурманенных и недовольных рабочих, девушка стояла, прислонившись к тамбурной двери с легкой улыбкой.

Бесконечные часы на железных дорогах всегда бежали быстрее ветра для проводников, у которых в забитых пассажирами вагонах редко находилось свободное время. В таком темпе и прошли оставшиеся дни недельной поездки. Эрика любила тот момент, когда служебный автобус увозил ее из вагонного участка, и она была благодарна за более-менее спокойно пережитый рейс.

Эрика захлопнула дверь своей квартиры и с тяжелым вздохом принялась разбирать набитый вещами чемодан. Она загрузила стиральную машину рабочей одеждой, разложила вымытую посуду по полочкам и наконец-то нырнула в большую ванну. Девушка ничего бы не имела против общего душа в вагонном участке, если бы не так часто ловила устремленные на нее взгляды. Ее бесил тот факт, что ей, несмотря на то, что она была лесби, было наплевать, кто мылся за перегородкой. Она ни на кого не смотрела, зато всем остальным, похоже, всегда было интересно, как выглядела ее фигура без одежды, и всякий раз ее это раздражало.

Эрика вытерлась любимым банным полотенцем и принялась сушить феном мокрые волосы. Глядя на свое отражение в зеркале, она старалась не обращать внимания на появившиеся небольшие складки на когда-то рельефном прессе и слегка добавившиеся объемы, столь нехарактерные для ее спортивной фигуры. Ей стало интересно, до какого же состояния она успела себя запустить, и, надев комплект нижнего белья, Эрика направилась искать давно забытые весы. Она нахмурилась, когда мигающие огоньки показали результат ее нынешнего образа жизни.

Прошло больше пяти лет с момента аварии, которая поставила точку в ее спортивной карьере. И, несмотря на поддержание подвижного образа жизни, из-за весьма непростой профессии вредные привычки постепенно привели к увеличению размера одежды. Эрика в который раз разозлилась на себя за то, что допустила такое изменение своего тела: она четко помнила время, когда весы показывали на десять килограммов меньше теперешнего результата. Уже несколько лет она старалась не думать о, казалось бы, небольших изменениях своего тела, но теперь что-то упорно заставляло ее возвращаться к этому вопросу все чаще и чаще. Брюнетка фыркнула, сообразив, почему вообще начала терзаться мыслями о своей внешности.

Когда-то Эрика ловила на себе восхищенные взгляды своих соперниц по спорту или просто незнакомых девушек на улице. Ей было все равно, кем была понравившаяся ей девушка, – натуралкой или нет, она без особых усилий добивалась интереса, а также желания разделить с ней постель. После потери былой формы она не стремилась к новым завоеваниям и с появлением лишних килограммов стала стесняться своего внешнего вида. Эрика помассировала заболевшие виски, подумав, что у нее никого не было уже больше двух лет. Она даже не предпринимала попыток понравиться кому-то, зная, что не захочет ничего большего, как только дело дойдет до раздевания.

Вспомнив свои ощущения, когда она обняла Нику, Эрика разозлилась, что девушка заставила ее что-то почувствовать, и не только из-за своей очаровательной внешности. Эрика впервые задумалась, чего лишает себя, продолжая свое однотонное существование. Проблема была в том, что ей больше не для чего было стараться: весь смысл жизни пропал, как только она узнала, что больше никогда не сможет продолжать борьбу за победу в олимпийских играх, к которой она готовила себя с детских лет. Укол болезненного отчаянья пронзил девушку, когда она снова начала блуждать в воспоминаниях. Эрика вытащила из шкафчика бутылку вина, достала бокал и налила его до краев, не потрудившись взять закуску и наплевав на урчание пустого желудка. Она подхватила бутылку и, устроившись перед телевизором, принялась за обычное в такие эмоциональные моменты времяпрепровождение: она топила свои мысли на дне хрустального бокала.

– Ладно, прекращай уже хандрить, мы наконец-то приехали домой, а ты выглядишь так, как если бы мы только что заступили в рейс, – сказала Ника, целуя щетинистую щеку вымучено улыбнувшегося парня.

– Прости, дорогая, просто что-то заклинило, со мной все в порядке, – Рома поставил два чемодана в коридор и зашел в свою комнату, прекрасно слыша, что подруга пошла за ним.

Ника присела на край дивана и положила руку на плечо парня, уткнувшегося лицом в подушку.

– Я вижу, как у тебя все в порядке: твое отличное настроение говорит о том, что ему не помешало бы немного выпивки.

Рома повернулся и сверкнул игривой улыбкой, глядя в зеленые глаза.

– Кто бы говорил, в последнее время ты не особенно-то отличалась от меня, – проговорил парень. Он хмыкнул, когда Ника закатила глаза, даже не попытавшись оправдаться.

– Ладно, согласна, – оба хороши. Но давай пошлем все куда подальше и устроим себе веселый денек с пиццей, картошкой фри и чем-нибудь крепко-градусным, – Ника ухмыльнулась, увидев удивление в карих глазах и искорку надежды.

– А как же правильное питание и твое вечное «алкоголь – не решение проблемы»? – поддразнил Рома.

– А пошли сегодня все правила куда подальше! Я думаю, после такого рейса мы заслужили право повеселиться и немного отвлечься от завываний наших сердец, – игриво добавила Ника, улыбаясь радостно завопившему другу.

«Нам действительно необходим перерыв, особенно моей голове», – добавила про себя Ника, принимаясь за обычную послерейсовую рутину, включающую в себя стирку и распаковку забитого сувенирами чемодана.

– Так, ребятки, из-за ремонта послеаварийной дороги у нас немного сдвинулось расписание, – задумчиво проговорил Вадим Николаевич, почесывая свою поседевшую щетину на подбородке. – Расписание нового маршрута я вам принесу позже, а пока могу сказать, что отправление поезда у нас планируется не завтра, как обычно, а уже сегодня вечером.

Толпа проводников мученически застонала, услышав последние новости о том, что впереди предстоит не привычная монотонная уборка с расставленными планами дополнительных действий, а скоростное урегулирование бесчисленных неприятностей, через которые, несомненно, всем предстоит пройти.

– Но, кроме того, у нас отцепляется один вагон, и я уже выяснил, что свободной работы на других рейсах в ближайшее время не будет. Два проводника сегодня отправляются домой, – добавил начальник поезда, поднимая глаза на притихшую бригаду. – Есть желающие передохнуть?

Все присутствующие благоразумно решили промолчать. Конечно, никто не хотел отправляться домой, догадываясь, что в конце месяца при недоработке часов нарядчик может выдернуть тебя посреди законных выходных. Кроме того, еда и одежда уже были собраны на неделю вперед и все домашние планы подстроены под этот график.

– Если никто не хочет отдыхать, значит, будем считать ваши часы.

На Веронику накатила волна беспокойства, когда она услышала слова начальника. Она знала, что в этом квартале у нее было больше часов, чем у Ромы, ведь он брал больничный в прошлом месяце из-за ангины, а она за это время успела сделать рейс в Адлер. Ника сжала руку Ромы, надеясь, что у других проводников в бригаде была большая переработка часов.

Начальник нахмурился, подсчитывая поездки своих проводников. Из-за небольшого количества пущенных в рейс вагонов почти у всей бригады была недоработка.

– Шварц и Демина, у вас достаточно часов, чтобы вообще забыть о работе в этом месяце. Вы отправляетесь в отгул, а остальные бегом за работу, у вас не так много времени, чтобы привести свои вагоны в порядок.

Рома расписался в журнале, увидев, что теперь он поедет в первом вагоне вместе с Наташей. Парень успокаивающе поцеловал бледную щечку Вероники, привлекая внимание расстроенной подруги.

– Зато ты наконец-то выспишься, – улыбнулся Рома, вспоминая, как сегодня утром ему пришлось стаскивать ворчливую девушку с постели.

– Я помогу тебе со всем этим сумасшествием в вагоне и поеду домой уже с перрона, – тихо сказала Ника, обнимая своего друга.

Эрика успела заметить, как расстроилась пара, сидящая впереди, из-за решения начальника. Она тяжело вздохнула, зашагав за Наташей и зная, что им предстоит непростой день в заботах, прежде чем она уедет домой. Девушка, конечно, не могла сказать, что любила свою работу, но перспектива остаться на две недели в пустой квартире со сложными мыслями не так уж сильно ее обрадовала.

Ника обняла Рому, когда диктор объявил, что до отправления поезда осталось пять минут. Рома чмокнул грустную девушку в носик, вызывая на ее лице долгожданную улыбку.

– Все будет хорошо, и перестань переживать из-за пустяков.

– Вот почему тебе надо было потерять российскую сим-карту именно вчера? Я ведь теперь даже позвонить тебе не смогу, – пожаловалась Ника, глядя в смеющиеся карие глаза.

– Обещаю, что куплю новую сим-карту, как только доберусь до Мурманска, – парень, наигранно приложил руку к сердцу.

Ника хлопнула улыбающегося парня по руке, еще раз сжимая его крепкую фигуру в объятиях.

– Позвони мне, когда подъедешь к границе, – прошептала девушка, не желая на целую неделю оставаться одной.

– Конечно, позвоню, мамочка, – поддразнил Рома и, поцеловав медового цвета макушку, зашел в тамбур.

Услышав, как ее назвали, Ника с улыбкой покачала головой. Она махала рукой вслед поезду, пока состав не превратился в маленькую точку посреди паутины железных дорог. Девушка поправила портфель на своих плечах и, взяв за ручку чемодан, направилась в сторону метро, решив сдать багаж в камеру хранения и пробежаться по магазинам в надежде поднять свое испорченное настроение.

Ближе к позднему вечеру Вероника уже поднималась на пятый этаж многоквартирного дома, в который раз отмечая, что их встроенный лифт был совершено бесполезным приспособлением, так как она уже сбилась со счета, сколько раз его закрывали на ремонт. Глубоко вздохнув после последнего лестничного пролета, с тяжелым чемоданом на буксире Ника сунула руку в карман и зажмурилась, внезапно вспомнив, что не удосужилась достать ключи из другой куртки после вчерашней прогулки с Ромой.

– О боже, – простонала Ника, прислонившись спиной к запертой двери квартиры. Она невесело усмехнулась, быстро просчитав в уме все варианты выхода из своего глупого положения, и вскоре сделала вывод, что она оказалась в большой беде. Их с Ромой родители каждый год устраивали совместные заграничные поездки, а в связи с недавней сменой рейса и рабочего графика ребята убедили родителей не менять дату вылета, а просто взять вместо них еще двоих близких родственников. И так как в связке забытых ключей присутствовал и ключ от дома родителей, этот вариант тоже отпадал. Ника мысленно прошлась по своим подругам и знакомым, поняв, что она не пойдет ни к кому из них, ведь у них у всех уже были дети и мужья: она не хотела ни дня мешаться под ногами, да и не была готова к воплям младенцев и ссорам супругов. Ника с жалостливым стоном закатила глаза, подумав о недавнем звонке Ромы, который к этому моменту уже был возле границы вместе со вторым комплектом ключей.

Ника присела на корточки и подперла голову руками, вспомнив, что потратила почти все взятые в рейс деньги на покупки и теперь не могла себе позволить номер в гостинице, пока весь ее свободный бюджет был заперт за дверью пустой квартиры. Крутя в руках свой несвоевременно разряженный телефон, она бессознательно рассматривала купленный пару дней назад чехол с изображением черной пантеры. Она всегда любила этих животных, но теперь, глядя в покрытые тайной завораживающие глаза, ей вспоминался кто-то еще. Ресницы Ники резко распахнулись, и она вытащила блокнот из рюкзака, быстро пролистывая его в поисках нужной страницы. Пометка «15 октября» и данные Эрики Шварц теперь были перед ее глазами.

У нее пробежала мысль найти место, где можно подзарядить телефон, чтобы вызвать слесаря и устранить все проблемы с замком грубой мужской силой, но она была отложена на случай неудачи созревшего плана. В конце концов, Ника не хотела в будущем выслушивать постоянные подколки Ромы, что, если она зайдет в квартиру, то только сломав дверной замок.

Ника не понимала, почему сейчас чувствовала то же самое, о чем грезила в последнее время, когда думала о крепкой брюнетке. Она не любила просить о помощи, тем более малознакомых людей, но уже давно уяснила, что, поступив не так, как подсказывала ее чересчур развитая интуиция, в любом случае потерпит поражение. Что-то упорно твердило ей, что Эрика захочет помочь, и с тяжелым вздохом Ника решила попробовать поговорить с замкнутой девушкой, которая вот уже две недели занимала ее мысли.

Ника стояла перед дверью квартиры Эрики, испытывая смешанные чувства. С одной стороны, она обрадовалась тому, что расстояние между ее домом и квартирой Эрики было небольшим: дорога до нового жилого комплекса заняла всего двадцать минут. А с другой – она беспокоилось, что этого времени оказалось недостаточно, чтобы просчитать все возможные варианты разговора с девушкой. Глубоко вздохнув и поправив ремни рюкзака на уже давно затекших плечах, Ника нажала на звонок. Ее сердце заколотилось, и она подумала, что это была не совсем здравая мысль. Уже собравшись развернуться и уйти, Ника услышала звук открывающегося замка.

– Эм… привет!

– Привет! – ответила Эрика, открывая широко дверь и приглашая девушку войти. Эрика была немного сбита с толку внезапным появлением гостьи с чемоданом и теперь сожалела о бутылочке вине, в компании которой она провела последние полчаса, потому что ее мысли начинали путаться. – У тебя что-то случилось? – спросила Эрика, кивнув в сторону чемодана.

– На самом деле, я сегодня впервые оказалась в довольно глупом положении и мне нужна помощь, – проговорила Ника, слегка улыбнувшись тому, как бровь Эрики вопросительно изогнулась, а в черных глазах появились искорки веселья.

– Я забыла свои ключи дома, а второй комплект в данную минуту уже покинул страну. Наши с Ромой родители тоже улетели за границу, и я очень жалею о том, что потратила кучу денег на магазины и не могу себе позволить гостиницу.

Ника рассказала о разряженном телефоне, и это было последней каплей, после которой Эрика больше не смогла сдержать смех.

– Что тут смешного? – раздраженно спросила Ника, не понимая, почему сама начала улыбаться. Она еще не слышала, как смеется обычно чересчур серьезная девушка, и сделала вывод, что ей было очень приятно видеть эту заразительную улыбку, даже если смеялись сейчас над ней.

– Прости, просто, вспомнив последний рейс, на минутку мне показалась, что ты настоящий магнит для неприятностей и что мне теперь будет страшно жить с тобой в одной квартире всю следующую неделю, – улыбнулась Эрика. Она взяла чемодан ошеломленной девушки и понесла его в свободную комнату, пока Ника приходила в себя после ее легко произнесенных слов.

– То есть все так просто? Ты совсем не возражаешь, что я буду несколько дней жить здесь и иногда, возможно, мешать тебе? – уточнила Вероника, все еще не понимая, почему до этого момента замкнутый человек теперь постоянно улыбается и ведет себя с ней так открыто. Она рассчитывала провести у Эрики не больше ночи, чтобы утром спокойно вызвать кого-нибудь для вскрытия дверного замка своей квартиры. Для нее оказалось неожиданностью то, что Эрика предложила ей пожить у нее всю неделю до возвращения Ромы.

– У тебя есть своя комната и вещи, которые ты взяла на недельный рейс. Я сомневаюсь, что ты будешь мешать мне, – легко ответила Эрика, достав с полочки новый комплект постельного белья и положив его на кровать Ники.

– Эээ… спасибо. Я рассчитаюсь с тобой, как только вернется Рома.

Эрика нахмурилась, подумав, что для Вероники ее действия в этой ситуации, должно быть, покажутся странными. Она и сама не до конца понимала свое необъяснимое желание предложить Нике остаться у нее на всю неделю, но что-то ей подсказывало, что это будет лучшим вариантом, чем без толку сидеть перед телевизором до следующего рейса. Эрика повернулась к девушке и уже сдержанно сказала:

– Ты мне ничего не будешь должна, захочешь отблагодарить – иногда будешь готовить вместо меня. По правилам все просто: свободно пользуйся всем, что тебе может понадобиться, и считай мой дом своим, но не заходи в кладовую, – проговорила Эрика, кивнув в сторону закрытой двери.

Ника напряглась от того, что Эрика снова как будто отстранилась. Она удивилась, услышав правило про какую-то кладовую, в которую ее теперь так и тянуло заглянуть.

– Хорошо, и спасибо за все, – неловко протянула Ника, немного смутившись, когда блеск вернулся в черные глаза.

– До завтра, Ника! – Эрика слегка улыбнулась и ушла в свою комнату, закрыв за собой дверь.

Ника постояла еще мгновение, глядя на мелькающий свет через прозрачные узоры в деревянной двери, прежде чем войти в свою новую комнату. Она разобрала чемодан, сложила вещи в небольшой комод и достала туалетные принадлежности, чтобы отправиться в долгожданный душ.

Вид огромной ванной ее немного удивил. Ника настолько привыкла к простой душевой кабине дома и ряду раздельных душевых на работе, что поначалу не обратила внимания на расписную блестящую конструкцию, которая могла бы вместить в себя небольшой водоем. Она повесила свои вещи и полотенце на декоративные крючки и открыла кран, прикидывая в уме, сколько времени потребуется воде, чтобы заполнить ванну. Вскоре девушка погрузила свое утомленное за бесконечный день тело в теплую воду и с наслаждением выдохнула. Она ухмыльнулась, когда поняла, что ее ноги даже не касаются противоположной стенки ванны. Ника покрылась румянцем, подумав, что здесь вполне хватит места для еще одного человека, например, для смуглой брюнетки из соседней комнаты. Быстро отбросив подобные мысли, Ника сосредоточилась на том, чтобы вымыть свое уже размякшее тело, поскорее залезть в теплую кроватку и оставить этот сложный день позади.

Натянув хлопковые штаны и легкую футболку, Ника вышла из ванной с довольной улыбкой. Девушка оценила место жительства Эрики: в новом жилом комплексе квартиры были довольно дорогие и очень комфортные. Ника как раз собиралась пойти в свою комнату, но, увидев включенный свет на кухне, решила взять что-нибудь перекусить.

Ника слегка улыбнулась, увидев прислонившуюся к стойке Эрику, но ее беззаботность в одно мгновение сменилась беспокойством, когда Эрика, собравшись уйти, немного покачнулась в сторону. Без лишних слов Ника приобняла брюнетку за талию и повела ее в комнату. Она нахмурилась, когда почувствовала от Эрики запах алкоголя.

Ника помогла девушке лечь в постель и забрала полупустую бутылку с собой на кухню. Она вылила недопитое вино в раковину и выбросила бутылку в мусор, решив завтра спросить Эрику о причине ее одиночной попойки. Ника вернулась в комнату выключить шумевшую плазму и уже собиралась уйти, но обернулась, по непонятым причинам испытывая тягу убедиться, что девушка действительно заснула. Она подошла чуть ближе к кровати и ее сердце сжалось, когда при свете полной луны она заметила блеск на щеках и в глазах брюнетки. Ника не успела проанализировать ситуацию, прежде чем присела возле Эрики и нежно стерла с ее щек капли. Это ласковое движение совершенно раздавило Эрику, и она не смогла сдержать слезы, желая в этот момент лишь одного: просто чтобы Ника побыла еще совсем немного рядом с ней, и чтобы ее тягостное одиночество хотя бы на минутку отступило.

Ника сама чуть не заплакала, когда услышала легкие всхлипы брюнетки. Она не собиралась больше сидеть в стороне и прилегла рядом, прижав к себе быстро сдавшуюся девушку, всем сердцем желая успокоить и забрать себе все то, что так расстроило Эрику. Девушки провели в таком положении некоторое время, чувствуя себя очень комфортно рядом друг с другом. Они обе позволили своим мыслям спокойно плыть по течению и даже не задумывались о своем довольно теплом и в то же время крайне странном положении.

Эрика не могла подобрать слов, чтобы объяснить даже самой себе те неземные эмоции от нахождения в объятиях Вероники. Понимая, что их тесный контакт длится уже очень долго и, возможно, Нике неудобно, она начала отстраняться.

– Прости, – попыталась извиниться Эрика, поднимая голову с плеча Ники. Она не ожидала того, что Ника по-собственнически притянет ее обратно к себе и еще крепче обнимет за талию.

– Пока не расскажешь, почему ты была так расстроена, никуда отсюда не уйдешь.

Ника подавила зевок и прижалась носиком к черной шевелюре, вдыхая сладкий аромат кремового шампуня.

Эрика, даже не видя, могла точно сказать, что Ника потихоньку засыпала, пока говорила.

– Это долгий разговор, и для начала тебе не помешало бы выспаться после тяжелого дня.

– Тогда спокойной ночи… – послышался слабенький голосок Ники, который вызвал легкую улыбку на лице Эрики.

– Приятных снов, Ника, – прошептала Эрика, впервые в жизни засыпая с кем-то настолько близко. Логика подсказывала ей, что все происходящее очень странно, но какое-то совершенно новое прекрасное чувство затмевало собой неуверенность и заставляло ее снова подумать: «Я должна все исправить».

Ника приоткрыла сонные глаза и улыбнулась, еще теснее прижавшись щекой к теплой поверхности, после чего удовлетворенно вздохнула, решив вернуться ко сну. Она немного подвигалась, подумав, что одеяло очень уютно скомкалось в ее объятиях, но то, что одеяло медленно поднималось и опускалось, заставило ее насторожиться. Ника погладила рукой вздымающуюся поверхность и, затронув небольшую выпуклость, резко распахнула глаза: «Ой-ой!»

То, что случилось вчера отлично объясняло, почему она проснулась не в своей кровати, но отнюдь не то, что она обнимала Эрику. Она тихонько приподняла свою голову с груди Эрики и, увидев, что брюнетка еще спит, опустилась обратно, не желая ее разбудить. Ника осторожно избавляла Эрику от уж слишком интимных объятий, но она не успела убрать руку до того, как почувствовала шевеление под собой: «Упс!»

Эрика нахмурилась, почувствовав тяжесть в голове, но тут же забыла об этом, когда поняла, что рядом с ней кто-то двигался. Открыв глаза и увидев, что она нежно обнимала уже проснувшуюся Нику, Эрика медленно убрала руки, подумав, что девушке, должно быть, неприятно было проснуться в таком положении.

– Эм… доброе утро, – пробормотала Эрика, глядя куда угодно, только не в зеленые глаза.

Ника увидела, как забеспокоилась девушка, и догадалась, что Эрика просто боится ее реакции на их неожиданный совместный ночлег. Она положила свою руку на ладонь Эрики и с нежностью встретила распахнутые черные глаза, которые странным образом напоминали ей боязливого котенка.

– Доброе утро! Как насчет овсянки на завтрак?

Брови Эрики поднялись в удивлении от теплого и дружелюбного голоса Ники. «Так, значит, все в порядке?» Она даже не задумывалась над поставленным вопросом, а просто согласно кивнула, не сомневаясь, что все равно сделает все, что попросит эта девушка.

– Хорошо, тогда ты первая пойдешь делать заплыв в ванную, а я займусь нашим завтраком, – улыбнулась Ника, спрыгивая с кровати.

«Хм, кажется, мне уже отдают приказы и, черт возьми, мне это нравится!» – подумала Эрика. Девушка стянула свое тело с постели и, заправив кровать, отправилась принимать прохладный душ, с улыбкой предвкушая, что в такой компании эта неделя уж точно не будет столь же скучной, как все предыдущие.

Для Эрики было довольно непривычно и в то же время приятно наблюдать, как на ее кухне рядом с плитой кружит красивая девушка. Она благодарно улыбнулась, когда Ника поставила перед ней дымящуюся тарелку.

– Спасибо, – немного неловко сказала брюнетка, разглядывая какую-то густую массу в своей тарелке.

– Не за что, – улыбнулась Ника, присаживаясь рядом с девушкой и с удовольствием набрасываясь на кашу. Ника отвлеклась от своего завтрака, не понимая, почему Эрика все еще не приступила к еде. Она с интересом подперла подбородок и уставилась на девушку, гадая, как же долго та будет хмуриться, глядя на овсянку.

– В холодном виде будет не так вкусно, – задумчиво проговорила Ника, замечая нервную улыбку на лице Эрики.

Под веселым взглядом Ники Эрика все-таки пересилила себя и наконец-то попробовала вязкую смесь. Вкусовые рецепторы уловили неожиданную сладость на языке, и она с удовольствием принялась поглощать содержимое своей тарелки, справившись с этим на удивление быстро.

– Это было так вкусно! – протянула Эрика, облизывая ложку.

– Ты что, никогда не пробовала овсянку? – улыбнулась Ника.

– Я пробовала ее в детстве, но тогда она мне настолько сильно не нравилась, что с тех пор я больше не хотела рисковать. Но эта на удивление оказалась такой вкусной, что пальчики оближешь.

– В конце готовки я всегда добавляю пару ложечек меда или варенья, благодаря чему вкус не надоедает и полезные завтраки становятся действительно очень вкусными! – Ника взяла обе тарелки и принялась за мытье посуды.

– Я уже и забыла, что такое полезный завтрак, – тихо сказала Эрика, но скоро замолчала, не желая снова позволять своим мыслям двигаться в безрадостном направлении.

От Вероники не ускользнула та печаль, которую она уловила в слабом голосе. Она нахмурилась, уже давно размышляя, стоит ли ей лезть не в свое дело. Наконец выиграв спор у своей логики, она поставила чистые тарелки и повернулась к задумчивой девушке.

– Если ты не возражаешь, я бы хотела предложить тебе прогуляться по продуктовым магазинам, чтобы заполнить холодильник на предстоящую неделю.

Эрика приподняла брови, непонимающе уставившись на девушку.

– Но холодильник забит до отвала. Что еще ты хочешь докупить?

Ника открыла морозилку, демонстративно указывая на то, что она пуста. Тогда Эрика открыла более крупную дверцу, показывая девушке, свои стратегические запасы.

Ника гадала, как бы ей тактичнее объяснить то, что продолжать питаться в том же духе просто нельзя. Ника притянула Эрику к себе, решив поделиться что, по ее мнению, считалось нормальным питанием.

– Эрика, в твоей морозилке, кроме пельменей и замороженной пиццы, больше ничего нет. А в холодильнике только жирные сардельки, сосиски да куча колбасы. Все эти продукты негативно влияют на здоровье и на уровень энергии, не говоря уже о том, что они способствуют быстрому набору лишнего веса, – Ника взяла притихшую Эрику за руку и повела ее обратно за стол, присев рядом. – Кроме того, нет ни фруктов, ни овощей, зато все шкафчики забиты сладостями и вредными газировками. Я уже молчу про алкоголь, о котором нам тоже желательно вскоре поговорить. Твой оргнанизм не получает витаминов и необходимых нутриентов и продолжать питаться в том же духе опасно не только из-за возможности добавления пары лишних килограммов. Я бы хотела помочь тебе подкорректировать твое питание, но я не буду больше поднимать эту тему, если ты скажешь мне, что не заинтересована в этом, – Ника всматривалась в напряженное лицо задумчивой Эрики, гадая, какую именно дилемму она пытается разрешить.

Эрика почувствовала, что впервые за несколько лет у нее появилась реальная возможность что-то изменить. Когда-то сладости, которые раньше было запрещено есть из-за ежедневных тренировок, приносили ей удовольствие после трагичных новостей о том, что соблюдение режима ей уже не требовалось. Теперь же она не получала удовлетворения, съев даже целую пачку конфет или же гору бутербродов с колой, которые теперь были больше привычной едой, нежели вызовом здоровому образу жизни. Она молчала довольно долго, догадываясь, что от этого решения зависело нечто гораздо большее, чем простая перемена в ее питании. Она знала, что стоит ей начать, ее пока еще спящий боевой дух потребует куда больших усилий, возможно, даже возвращения в ту жизнь, в которой она ставила высокие цели и добивалась их. На мгновение Эрика закрыла глаза, вспоминая последние несколько лет своего бездействия и глубокого отчаянья, впервые так сильно желая выбраться из нынешней бесцветной жизни и попробовать вернуть то приятное чувство свободы и ощущение жизненной силы, вернуть те замечательные чувства, что были ее союзниками большую часть жизни. Эрика почувствовала прикосновение к своей руке и, открыв глаза, уловила тень беспокойства в зеленых глазах. Эрика поймала себя на мысли, что однажды ей бы очень хотелось увидеть там проблески гордости. И эта мысль стала последней каплей на чаше весов. Она приняла решение попробовать вернуть свое прошлое ради, возможно, лучшего будущего.

– Хорошо, Ника. Я давно хотела попробовать что-то изменить, но каждый раз обламывалась, не имея контроля и ясной цели перед собой. Я хочу попытаться еще раз.

Ника сомневалась, что Эрика говорила сейчас только о питании, но была очень рада такому ответу.

– И я с удовольствием помогу тебе избавиться от всей вредной еды в доме и буду штрафовать тебя, если ты попытаешься съесть или выпить какую-нибудь гадость, – проворковала Ника, с улыбкой глядя, как Эрика жалостливо надула губки. Она не отдавала себе отчета в своих действиях, когда взъерошила темную макушку, прежде чем выйти из кухни. – Я иду одеваться, и ты давай тоже собирайся.

Эрика приоткрыла рот, но так и не решилась что-то на это ответить. Она послушно отправилась в свою комнату, не особо думая, почему улыбка на ее лице растянулась до ушей.

– И все-таки, в каком забытом углу моей квартиры ты откопала овсяные хлопья для завтрака? – с ухмылкой спросила Эрика, быстро маневрируя с тележкой продуктов, дабы не отставать от увлеченной покупками Вероники.

Ника положила в тележку пакет с замороженной рыбой и подтолкнула брюнетку к отделу с тушками цыплят.

– Я всегда кладу несколько пакетиков каши в чемодан – это хороший и быстрый вариант перекуса, когда на работе совсем не остается времени для чего-то более существенного.

– Для меня было бы проще слетать на Луну, чем соблюдать все эти запреты относительно любимой еды, – проворчала Эрика, закатывая глаза, пока Ника заполняла их тележку разнообразными овощами и фруктами.

– Первое время будет тяжело, но не переживай, ты привыкнешь за неделю.

– Или застрелюсь, – пробубнила Эрика, бросая трагичные взгляды в сторону отдела со сладостями.

– Я все слышала, – Ника повернулась к Эрике, намереваясь отпустить парочку шутливых комментариев, но, заметив ее тоскливый взгляд и поникшие плечи, она почувствовала, как и ее саму начала охватывать печаль. Ника подошла к девушке и, проследив за ее взглядом, увидела железные баночки с вареной сгущенкой.

– Ты когда-нибудь готовила ее сама? – спросила Ника, улыбнувшись, когда заметила непонимание в жемчужно-черных глазах.

– Я имею в виду вареную сгущенку. Мы с мамой часто в детстве варили ее сами из обычного сгущенного молока, и это было гораздо вкуснее чем то, на что ты сейчас смотришь. Кроме того, это всегда было интересно и как-то по-домашнему, что-ли.

Теплые воспоминания заставили Нику улыбнуться, но, увидев, что взгляд Эрики остался отстраненным, она подумала, что сейчас не лучший момент попытаться узнать что-нибудь из детства брюнетки. Ника положила в тележку пару баночек простого сгущенного молока и с мягкой улыбкой дотронулась до руки Эрики, направляя ее в отдел круп.

После покупок девушки загрузили холодильник непривычными для Эрики продуктами, предварительно вытащив из него все многообразие жирных сарделек и колбас.

Ника не могла объяснить нахлынувшие нежные эмоции, наблюдая как Эрика с улыбкой на лице кормила дворовых собак и кошек мясными деликатесами. Девушки не спеша прогуливались и останавливались каждый раз, когда видели очередного уличного жителя, дабы накормить его. Когда пакеты опустели, они вернулись в квартиру, намереваясь приготовить себе что-нибудь на обед. Ника предложила готовить вместе, и Эрика на удивление легко согласилась, не желая уходить от того тепла, которое чувствовала рядом с Никой. И хотя для Эрики казалось непривычным делить пространство кухни с кем-то еще, она точно не ожидала, что будет чувствовать себя так комфортно в тандеме с вечно болтающей о чем-то девушкой. Сама Эрика редко что-то говорила и была рада тому, что Ника этого, похоже, и не требовала. Она легко отвечала на вопросы, но по большей части просто наслаждалась нежным голосом Вероники и тем спокойствием, которое дарила их стремительно зарождающаяся дружба.

– Согласись, это было гораздо вкуснее твоих бутербродов, – поддразнила Ника, заканчивая мыть посуду. Она вытерла мокрые руки о кухонное полотенце и присела рядом с Эрикой за стол.

– Да-да-да, ты действительно очень вкусно готовишь, – покривлялась Эрика, наслаждаясь посланной ей лучезарной улыбкой. – Но, если честно, я все еще хочу что-нибудь сладкое, – сдалась Эрика, жалостливо глядя на девушку.

Ника не могла сдержать свою глупую улыбку, когда увидела надутые пухлые губки. Эрика, правда, была похожа на большого котенка, когда так делала. Ее сияющие черные глазки оказывали на Веронику сильное воздействие, и та была не в силах разочаровать брюнетку.

– Ладно, ты получишь свое сладкое, но только немножко, идет?

Эрика согласно кивнула, улыбаясь своей легкой победе.

– Ты же понимаешь, что играешь нечестно? – застонала Ника, неотрывно глядя на искорки, весело заигравшие в черном жемчуге. Эрика только усмехнулась в ответ, и Ника поднялась со стула, чтобы достать из холодильника банку сгущенного молока.

– И сколько времени нужно будет ждать этой твоей очень вкусной вареной сгущенки?

Ника оторвала этикетку с жестяной банки, немного счистила клеевую основу и отправила сгущенку в кастрюльку с водой.

– Она готовится три часа, нужно будет постоянно доливать испаряющуюся воду, а потом подождать еще часик, когда все остынет.

После этих слов Эрика посмотрела на девушку как на сумасшедшую.

– Ты хочешь сказать, что я ничего не получу еще четыре часа? – не веря, спросила Эрика, растеряно приподняв брови.

Ника улыбнулась этому детскому нетерпению, которое до сих пор слышала и в голосе Ромы, когда тот не получал сразу желаемого. Она машинально ответила Эрике так же, как разговаривала в эти моменты с парнем.

– Да, милая, но, если будешь хорошо себя вести, я придумаю, чем занять твое время, – Ника мгновенно покраснела, когда поняла, как, должно быть, это прозвучало, и отвернулась к кипящей кастрюльке убавить газ.

Эрике пришлось сглотнуть, чтобы выбраться из того воображаемого места, куда ее перенес дразнящий голос Вероники. Но она быстро вернулась на землю, в сотый раз напоминая себе, что для нее эта девушка занята и совершенно недоступна.

– Эм… я, пожалуй, пойду, – сказала Эрика, решив просто сбежать в свою комнату.

Вероника присела, хлопнув себя ладонью по лбу.

«Молодец, Ника, ее и так сложно заставить разговаривать, а теперь она вообще закроется. Ну нет, один промах еще ничего не решает».

Ника встала со стула и пошла в комнату Эрики, но столкнулась с закрытой дверью.

Эрика закатила глаза, услышав стук, а затем увидела появившуюся медовую голову в дверном проеме.

– Можно составить тебе компанию?

Эрика пожалела, что не включила телевизор и не взяла даже телефон в кровать: путей к отступлению не было.

– Проходи.

Ника неловко улыбнулась и присела рядом с лежащей девушкой.

– Прости, просто я привыкла к таким дразнилкам с Ромой, а с тобой мне стало так легко разговаривать, что я, похоже, перегнула палку. Если тебе от этого неловко, я постараюсь контролировать себя в будущем.

Эрика запустила руку в свои черные волосы, поражаясь тому, как сильно ее задели слова Ники. Она, конечно, знала об их с Ромой отношениях и семейной жизни, но почему-то ее логика никак не хотела брать верх над надоедливыми чувствами. Как бы иногда больно это ни было, Эрика не хотела терять той зарождающейся легкости общения с Никой и ставить какие-либо барьеры. Она попыталась выключить те тревожные гудки скорого поезда в голове, когда думала, что ответить девушке. Брюнетка немного приподнялась и села; она все чаще старалась не держать свою привычную безразличную маску на лице.

– Тебе не нужно контролировать себя, когда ты рядом со мной. Мне очень комфортно в твоей компании, а это, поверь, большая редкость для меня. Я была бы рада, если бы между нами завязалась дружба, – нерешительно проговорила Эрика, снова смотря куда угодно, лишь бы не в зеленые глаза. Она вздохнула с облегчением, когда почувствовала нежное прикосновение к своей руке.

– Мне тоже очень нравится твое общество, и я уже давно считаю нас подругами, – нежно сказала Ника, не скрывая своей улыбки от заигравших искорок в черно-жемчужных глазах. Она поспешила на кухню проследить за готовившейся сгущенкой и после того, как долила немного воды в кастрюлю, вернулась обратно на большую кровать.

– Вы готовили с мамой что-нибудь сладкое на десерт? – осторожно подняла тему Ника, намереваясь потихоньку узнать молчаливую девушку.

– Мы не готовили вместе, – просто ответила Эрика, не особо желая вдаваться в подробности.

Ника не упустила отстраненный взгляд Эрики, когда та заговорила. Она решила, что ничего страшного не произойдет, если она немного подтолкнет девушку, ведь догадывалась, что та даже не подумает ей что-нибудь рассказать сама.

– Расскажи мне о своей семье, – это не звучало как просьба и Ника слегка скривила губы, увидев дразнящий огонек в черных глазах.

– Бабушка и дедушка переехали из Германии, уже здесь у них родились сын и дочь. Моя мама была старшей и всю жизнь проработала проводницей. Из-за ее вечных поездок мы были не так близки, как хотелось бы. У дяди двое детей. Его дочь, моя двоюродная сестра Лора, не особо радовалась моим визитам к ним в гости. Проще сказать, Лора делала все, чтобы я забыла дорогу в их дом.

Ника увидела промелькнувшую обиду за твердым голосом Эрики. Ей стало интересно, что же послужило причиной явной вражды между сестрами, и она спросила об этом Эрику.

Эрика задумалась на некоторое время перед тем, как попытаться объяснить то, что мучило ее до сих пор. Ее взгляд смягчился, стоило ей вспомнить их с сестрой более ранний возраст.

– У нас разница в полгода, и еще малышами нас невозможно было оторвать друг от друга. Мы с Лорой были одной командой и совсем не нуждались в ком-то еще. Мы все делали вместе, любили устраивать совместные ночевки и играть в мяч весь день напролет.

Нику удивила быстрая перемена в лице Эрике, когда та продолжила свой рассказ.

– Я никогда не могла понять, почему Лора в один момент изменилась и увидела во мне чужого человека. У нее появились подруги, которые, как я потом узнала, настраивали ее против меня и занимали все ее свободное время. Она все чаще избегала моей компании и уходила вместе с ними. Наши интересы очень быстро разошлись в разные стороны. И если я осталась той же, кем была всегда, то она стала подражать подругам и, по ее словам, не желала тратить время на таких неудачников, как я, ведь у меня не было друзей. Несколько лет я пыталась вернуть нашу утерянную дружбу, но, в конце концов, мы вообще перестали общаться. Я оставила попытки вернуть свою сестру. Лора очень сильно изменилась, и я не знаю, что еще могу сделать, чтобы она хоть раз посмотрела на меня так, как во времена нашего детства, – Эрика не знала, как справиться со своими эмоциями, но стоически не позволяла пролиться подступившим слезам.

Вероника ощутила, как ее сердце болезненно сжалось от сочувствия к сидящей рядом девушке. Она положила свою руку на сжатый кулак Эрики и посмотрела в ее наполненные отчаяньем глаза, чувствуя, что Эрике необходимо сбросить этот груз, который копился годами в ее сердце.

– Она сделала тебе очень больно, да?

Такой простой вопрос – и так много задетых чувств! Эрика отвернулась, не желая показывать даже самой себе, как много для нее значила связь с сестрой. Ника села позади девушки и притянула ее к себе, откидываясь на подушки и позволяя той выпустить терзавшие ее эмоции. Эрика, не сопротивляясь, прижалась к девушке, коря себя за детские переживания, которые способны обжигать с прежней силой даже спустя много лет. Она не знала, сколько времени пролежала в таком положении, но была рада признать, что ей действительно стало немного легче.

– Спасибо!

Ника улыбнулась, не переставая проводить рукой по черным волосам и решая, стоит ли им продолжать, по-видимому, нелегкий для Эрики разговор. Она немного расслабилась, когда Эрика решила этот вопрос за нее.

– Больше всего я скучаю по нашим совместным концертам. Мы любили петь в младших классах и часто выступали на школьных праздниках, что конечно закончилось, когда Лора начала отстраняться от меня. Кажется, именно этих моментов мне всегда не хватало больше всего.

– А кем она работает?

– Она пошла в медицину и, как говорит моя мама, это ей подходит. Такая холодная отстраненность и показное равнодушие – весьма ценные качества в набитой разнообразными пациентами больнице.

– Ничего, если я спрошу про твои корни? Почему фамилия и внешние данные такие несовместимые? – Ника улыбнулась, расслабляясь, когда Эрика улыбнулась в ответ.

– По материнской линии у всей семьи немецкие корни, я единственная имею такую внешность и это уже заслуга отца. Он родом из Киргизии и бросил нас с мамой, когда я была еще ребенком. Они не были расписаны, поэтому у меня фамилия матери, в чем я ему даже благодарна. Я бы не очень-то хотела, чтобы меня звали Эрика Султанова.

– А как зовут твоего отца?

– Дамир.

– Я боюсь спросить, как зовут твою маму и дядю, – улыбнулась Ника, сверкая зелеными глазами.

– Бриджит и Дирк. У Дирка два ребенка. Джерд – родной брат Лоры, ему недавно исполнилось пятнадцать. Лоре двадцать пять, как и мне.

– Так, значит, ты могла бы быть Султанова Эрика Дамировна?

Эрика ткнула пальцем в плоский живот веселящейся девушки и с игривой угрозой посмотрела на зеленые искорки.

– Даже не вздумай кому-нибудь проболтаться, – брюнетка не скрывала улыбки от вида закусившей губу девушки. – Ладно, смейся уже, пока не лопнула.

Ника не понимала, почему ей так весело, но она действительно не могла остановить свой порыв, особенно когда Эрика присоединилась к ее смеху.

– Наш начальник с ума бы сошел, пока говорил бы это, – усмехнулась Ника, представляя, как старый ворчун закатывает глаза, произнося фамилию Эрики.

– Это точно. Ему прямо-таки нравится орать на весь вагон: «Шварц!». Это хотя бы звучит, и сразу понятно, что от его новостей ничего хорошего ждать не приходится, – ухмыльнулась Эрика.

– Да уж.

– Теперь твоя очередь рассказывать мне про свою семью.

– Ну, хорошо. Мои родители Павел и Роза работают экономистами в одной фирме, есть еще тетя с маминой стороны и два дяди с папиной, у них у каждого есть дети. Наши с Ромой родители – друзья еще с колледжа, и они вырастили нас, можно сказать, все вместе. Мы каждый год всей большой компанией выезжаем за границу, кроме, пожалуй, этого года. Из-за неожиданной перемены нашего рейса и графика все пришлось переиграть. Наверное, ничего интересного, обычная семья, стандартные вылазки на природу или же совместные праздники – все, как у большинства, – Ника не сразу поняла, почему хорошее настроение Эрики растаяло, но, проанализировав свои слова, она догадалась о причине поселившейся грусти в красивых чертах смуглого лица.

«Ты такая пустоголовая, Ника», – подумала девушка.

– Прости, я не хотела все так преподнести, – сказала Ника, боясь того, что могла сильно задеть чувства Эрики.

– Все хорошо, это действительно прекрасно – иметь такую дружную семью. Я рада за вас, – успокаивающе улыбнулась Эрика, не желая стать причиной плохого настроения добродушной Ники.

– Тогда, может быть, посмотрим что-нибудь по ящику, в который ты целыми днями таращишься? – сверкнула глазами Ника, вызывая дразнящую ухмылку на лице Эрики.

– У меня, между прочим, подключено несколько сотен каналов, и, поверь мне, если захотеть, можно найти что-нибудь интересное, – сказала Эрика в защиту своей любимой плазмы, подползая за пультом.

– Ага, примерно к тому времени, когда ты перещелкаешь все каналы, неделя как раз подойдет к концу, – со вздохом сказала Ника, невинно улыбаясь прищуренным черным глазам.

– Поспорим, что уже через пять минут я найду, чем тебя можно будет заинтересовать? – поддразнила Эрика, вытягивая руку вперед.

– Ты держишь пари, – ответила Ника, самодовольно пожимая большую ладонь.

«И ты проиграешь», – добавила она про себя.

Оглушительный взрыв заставил Нику подпрыгнуть на кровати. В одну секунду она схватилась за руку Эрики с такой силой, что та невольно пискнула, почувствовав, как ногти девушки вонзились в нее.

– Что это было? – испуганно спросила Ника, широко распахнутыми глазами глядя на дверь комнаты, за которой, как она думала, и раздался выстрел.

– У меня есть предположения, но, надеюсь, я ошибаюсь.

Несмотря на крепкую хватку на своей руке, Эрика мягко отстранилась и вышла из комнаты, пока растерянная Ника судорожно соображала, что ей делать. Не прошло и пары секунд, как она решила догнать Эрику, что бы ее там ни ждало. Когда Ника подошла к брюнетке, та уже стояла со скрещенными руками и зубастой ухмылкой на лице.

– Я же говорила, что ты просто магнит для неприятностей, – поддразнила Эрика, повернувшись к остановившейся в дверном проеме Веронике.

Ника открыла было рот, чтобы что-то ответить, но так и не произнесла ни слова. Она почти не двигалась, пока рассматривала стены и потолок кухни, непоправимо испорченные брызгами шоколадного цвета. Вареная сгущенка, казалось, была везде. Ника перевела взгляд на пол, где были разбросаны осколки разбитой крышки кастрюли. Там же в углу виднелась пустая железная банка из-под сгущенки с отсутствующим дном.

Дразнящая улыбка Эрики пропала, как только она увидела расстроенные зеленые глаза и растерянно приоткрытые губы девушки. Она не думала, что ее шутливые слова приведут к такому повороту. Эрика сжала Нику в крепких объятиях, не желая, чтобы та так переживала из-за каких-то пустяков.

– Прости, Ника, я не хотела, чтобы ты расстраивалась из-за таких глупостей. Все в порядке, – шепнула Эрика, слегка покачивая молчаливую девушку в своих руках.

Ника не думала, что очередная неудача сможет до нее так легко добраться, но, находясь рядом с этой сильной девушкой, в ее объятиях, и слыша стук ее сердца, чувствовала себя защищенной. Ника не знала, что именно расстраивало ее больше: тот факт, что она устроила беспорядок на кухне Эрики, или же то, что сильные объятия напомнили ей об одиночестве, которое раньше казалось ей другом, а теперь так часто напоминало, что она теряет, довольствуясь лишь компанией друзей и не предпринимая никаких попыток найти то, что все называют своим счастьем.

Они простояли так недолго, и Эрика нежно улыбнулась, посмотрев в зеленые глазки.

– Я уже несколько месяцев собиралась перекрасить кухню и побелить потолки. Ты просто немного подтолкнула мою ленивую тушку в нужном направлении, так что не стоит переживать из-за такой мелочи, – Эрика почувствовала, как ее душу начало разрывать от нежности, когда милый носик Ники прижался к ее шее. Она улыбнулась, вдыхая сладкий запах полевых цветов, который очень подходил к шелковистым медовым волосам и мягкой душе девушки в ее объятиях. – Но ты все еще должна мне вареную сгущенку, – прошептала Эрика, услышав легкий смешок.

– Давай я просто куплю тебе уже готовую сгущенку, – Ника почти растаяла, почувствовав теплое дыхание так близко. Она подняла голову, чтобы увидеть знакомые искорки в черно-жемчужных глазах, в которых теперь легко читалось, что ей так просто не отделаться.

– Ну, уж нет, ты столько времени внушала мне, что приготовленное сгущенное молоко будет гораздо вкуснее купленного. Ты подогрела мой интерес, и тебе придется отвечать за свои слова, – усмехнулась Эрика, неосознанно чмокнув медовую макушку, прежде чем отстраниться от приятного тепла, чтобы начать уборку.

– Пожалуй, тут нас ждут долгие часы работы, – вздохнула Ника, пытаясь скрыть в своем голосе радость после неожиданного поцелуя Эрики. Девушка не сомневалась, что эту уборку даже не заметит: она была так взволнованна из-за того, на что Эрика, похоже, даже не обратила внимания.

– Я предлагаю поставить вариться новую банку, пока мы будем тут развлекаться с тряпками, – сказала Эрика, ухмыляясь при звуке прозвучавшего жалобного стона.

– Ладно, ведь на этот раз тут не будет никаких Discovery по телевизору, – проворчала Ника, закатывая глаза от вида самодовольного выражения, которое теперь украшало лицо Эрики. «Да, я проиграла, но битва только началась».

– Это потрясающе… – протянула Эрика, слизывая со своей ложечки остатки еще теплой сладости. – А можно мне еще?

Нику растрогало щенячье выражение на лице Эрики. Она не понимала, как вообще была способна отказать этим невинным черным глазкам.

– Мы договаривались, что завтра ты получишь еще немного, но на сегодня твой лимит исчерпан, – вздохнула Ника, ставя почти целую банку вареной сгущенки в холодильник. Она знала, что делает это во благо Эрики, но это не отменяло того факта, что ее сердце разрывалось на куски от вида опечаленного лица девушки.

– Не знаю, как я выживу неделю без сладкого и газировки, – проворчала Эрика, прокручивая пустую ложку в руке. – У меня стабильно уходил пакет зефира или конфет за вечер, а тут приходится довольствоваться капелькой вкусняшки, и на этом прощай до завтрашнего дня.

– Ну, вообще-то до завтрашнего утра, утром немного сладости даже не отразится на твоем весе, а вот вечером, да еще и в таком количестве, подарит нежелательные объемы. Тебе еще повезло, что у нас безумно подвижная работа и вес появляется не так быстро, как, например у тех, кому приходится сидеть целыми днями в офисе.

Ника видела, что ее слова не остались без внимания, хотя и не изменили хмурого вида и сдвинутых бровей Эрики. Она понимала, почему Эрика с каждым часом становилась все более дерганой и очень часто поглядывала на холодильник. Она также знала, что переход на здоровое питание должен быть постепенным, поэтому поначалу и позволяла девушке некоторые вольности, например, немножко сгущенки на небольшой булочке. Из-за недостатка привычной порции калорий хорошего настроения от смуглой красавицы ждать не приходилось, и Веронику действительно удивлял тот факт, что Эрика все еще не сломалась в своем желании что-то изменить. Хотя прямо сейчас брюнетка выглядела так, будто вот-вот взорвется и решит сдаться. За время пока Ника постепенно узнавала девушку, она догадывалась что, таким, как Эрика, иногда просто не хватало небольшой игры или же какого-нибудь вызова, испытания, победа в котором позволит ей лишний раз доказать самой себе, насколько сильной она может быть. Ника продолжала наблюдать за угрюмой девушкой, гадая, как же будет лучше подтолкнуть ее мысли в нужном направлении.

– А знаешь, ты права, какой смысл ограничивать себя, когда ты можешь позволить себе столько легкодоступного удовольствия? – проговорила Ника, свободно пожимая плечами. – Давай забудем про все эти глупости с режимом и закажем пиццу, а потом набросимся на соседний магазин и ограбим отдел со сладостями.

Эрика оставила ложку в покое и откинулась на спинку стула, внимательно наблюдая за мягко улыбающейся Никой: «Она думает, что я ребенок?» Эрика видела искорки веселья в зеленых глазах, но также понимала, что Ника дает ей выбор: идти дальше или уже сразу вернуться в привычное русло, позабыв о своей главной цели. Иногда Эрику бесил свой упрямый характер и все еще действующие старые правила, которые заставляли всегда идти вперед, не отступая от цели, как бы ни было тяжело.

В напряженных черных глазах Ника видела, как трудно девушке дается выбор между желанием перемен и возвращением к вредным привычкам, где ее все так соблазнительно манило.

Когда Эрика глубоко вздохнула и покачала головой, Ника взяла ее руку в свою и мягко провела по расслабленным пальцам.

– Ты молодец. Не всегда будет сложно, спустя некоторое время ты привыкнешь к режиму, и все будет казаться тебе более естественным. Просто нужно перетерпеть: первые дни всегда самые трудные, но я буду рядом с тобой, чтобы поддержать и напомнить, какая ты у меня сильная.

Эрика подняла глаза и невольно улыбнулась, почувствовав что-то похожее на заботу и покровительство в нежных чертах лица молодой девушки. Она в который раз поблагодарила свою судьбу за то, что в ее жизнь так неожиданно ворвался зеленоглазый вихрь с причудливой манерой притягивать к себе неприятности и в то же время дарить так много солнечного света одним лишь своим присутствием.

Ника вымыла два яблока и кинула одно Эрике, позвав ее посмотреть что-нибудь по телевизору и отдохнуть после нескольких часов генеральной уборки.

Эрика ухмыльнулась, подбрасывая в руках спелый мячик. Она уже и забыла, когда в последний раз покупала фрукты. Откусив сочный кусок, девушка с улыбкой подумала, что теперь в ее меню навсегда пропишутся такие вкусные и в то же время сладкие жильцы.

Следующий день начался для подруг в хозяйственном магазине. Эрике постепенно начало казаться, что медовая каша по утрам была достаточно сладкой, чтобы продержаться в течение дня, рассчитывая только на фрукты. После вчерашней уборки девушки так и не сошлись во мнении, в какой цвет стоит покрасить стены кухни, и Эрика в тайне наслаждалась их легким спором с Никой. Проблем с выбором побелки быть не могло, а вот когда девушки подошли к рядам с красками, обозначилась дилемма.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.