<p>Зелёных дней</p> <empty-line/><p>Галина Уварова</p>

1.Дача.

Небо в ту ночь было потрясающим- чистое, темное, усыпанное звёздами в таком количестве, что не хватало глаз на то, чтобы удержать в фокусе хотя бы некоторые из них. Старая яблонька обрамляла темной листвой огромное небо, шелестела ветром. Девочки Юта и Нина, завернутые в тёплые спальники, лежали на огромном надувном матрасе прямо под звёздами и негромко переговаривались. Было около полуночи. Где-то за тридевять земель у таких же, как они сейчас, дачников, пел, надрываясь, Юра Шатунов, а после него Ирина Аллегрова и какие-то там ещё доисторические личности. Девочки смеялись каждому последующему треку: неужто кто-то еще слушает подобное?

Иногда они сами начинали петь, надеясь заглушить песнями любимых рок-музыкантов допотопную попсу, но больше, конечно, всё-таки разговаривали.

Много говорили о концерте, на котором были несколько дней назад; жмурясь от удовольствия, вспоминали мельчайшие подробности, будто снова оказавшись там. Выступало тогда пять групп, из них «Рапунцель» – самая любимая: в составе ребята из их школы – Сашка Лель солирует, Грин на басу и Тайра на ударных. «Рапунцелью" они назвались еще год назад, когда Лель ходил с длинными волосами, достающими ему аж до пояса – потом он их отстриг, а название менять уже не стали.

– А помнишь, как круто спели «Про звёзды»?

Юта как вживую увидела Леля, который после очередной песни сказал в микрофон :

– Спасибо, ребят, спасибо! Блин, как же здесь сегодня круто!

Зал восторженно зашумел и Лель продолжил:

– Ну а скажите, народ, вы любите попсу? Есть тут кто-нибудь, кто любит?

Вокруг все зашумели, выкрикивая:

– Неееет!

– Фууу!

– Роооок!!!

Ребята на сцене заулыбались, Лель выдержал паузу и сказал:

– Ну а вот песня «Про звёзды»… – опять пауза и радостные крики в зале, еще бы, ведь эта песня у них одна из самых лучших! -Короче, народ, Тайра считает, что это попса!

– Неееет!

– Тайра, сам ты попса! – крикнул кто-то и Лель рассмеялся в микрофон:

– Ну ладно, давайте без оскорблений, а то обидится еще, придётся искать нового барабанщика.

Он оглянулся на Тайру, тот показал язык, делая вид, что глубоко оскорблен. Вокруг снова раздался дружный хохот.

– Короче, Тайра, нифига это не попса! На сегодня последняя наша песня – «Про звёзды»! Любите и танцуйте!

Юта с Ниной запрыгали от радости, крича вместе со всеми первые слова любимой песни, вокруг поднимались руки с огоньками зажигалок, некоторые парочки заплетались руками или поцелуями, а потом Юта почувствовала внутри себя какую-то щемящую тоску, захотелось плакать, захотелось, чтобы её тоже кто-то крепко обнял её, прижал к себе… Да что уж там – кто-то! Вот он, на сцене – её кто-то… Димка Гринёв, или попросту – Грин. Задумчивый, даже несколько хмурый, тонкие пальцы неторопливо передвигаются по грифу, темные кудри спадают на лоб. На втором куплете Грин поднял голову, и Юта случайно встретилась с ним взглядом. В тот миг она подумала, что сердце у неё точно выпрыгнет из груди, она улыбнулась ему, но вот он уже снова наклонился над гитарой, и дальше, как ни пыталась девушка поймать его взгляд, у неё ничего не вышло – в зал он больше не смотрел, а после выступления сразу ушел из клуба, не дождавшись даже окончания концерта.

– Ты нежнее, чем небо,

Ты ярче всех звёзд – пропела Нина над ухом, возвращая Юту к реальности.

– С тобой я летаю,

Что же это стряслось? – присоединилась Юта и потом спросила – Как думаешь, про кого эта песня?

– Ну… Так-то из них троих только у Тайры есть девушка..

– Хочешь сказать, это он написал?! Да ну, он же считает, что это попса!

– Да сам он попса!

Они засмеялись, выхватывая из памяти образ Лилы, той самой девушки, что влюбленными глазами глядела на Тайру весь концерт. По внешности она была полной ему противоположностью – Тайра под два метра ростом, а она крошечная по сравнению с ним, ниже даже Юты, хотя старше её на два года; Тайра с черными волосами, а она вся беленькая, просто одуванчик, ещё и одежда на ней в тот день была белая – в противовес множеству черных футболок любителей тяжелой музыки. Тайра помчался к ней, едва сойдя со сцены, и Лила встретила его долгим нежным поцелуем – такая у них была красивая любовь.

– Я бы тоже не отказалась от того, чтоб поцеловаться с Тайрой – мечтательно произнесла Нина – ну или с Лелем.

Юта вздохнула, и подруга бросила на неё понимающий взгляд:

– А ты бы с Грином, да? Хотя я не пойму, чем он тебе так нравится. Угрюм-река просто. – она засмеялась, а увидев грустную улыбку Юты, положила руку ей на плечо – ну, Ют, правда. Мне кажется, ему вообще на всё пофиг, кроме него самого и его басухи. Забей на него, я, так и быть, готова поделиться с тобой Лелем, если, конечно, он меня выберет.

Теперь уже они обе засмеялись, так это забавно звучало: будто Лель станет встречаться с Ниной и она будет любезно уступать его Юте, лишь бы той не было так грустно.

Они болтали ещё о какой-то ерунде, потом Юта снова вздохнула:

– Эх, мне бы хоть пообщаться с ним…

– С Грином? Ну пообщайся. Не зря же учимся в одной школе.

Для Юты этот факт был отличным стимулом посещать ненавистное ей учреждение, да только вот уже меньше чем через месяц у Грина будет последний звонок и всё – здравствуй, взрослая жизнь, прощай, дурная школота. А им с Нинкой еще целый год пыхтеть в одних стенах с до смерти надоевшими лицами, и его, Грина, там уже больше не будет.

– И как ты предлагаешь с ним пообщаться?

– Ну не знаю. Подойди к нему и скажи: «Привет, Грин, я Юта и я без ума от тебя, давай встречаться».

– Ага, и Грин такой: «О, класс, давай, как же я раньше без тебя жил».

– И завалит тут же в кабинете химии.

Они расхохотались, забыв обо всем на свете и придумывая подробности невероятной страсти, которая вспыхнет между ними.

– Нина, Юля, девочки! Ну что это такое! – укорила их выглянувшая в окно Нинина мама – спать-то вы собираетесь?

Девочки тут же притихли:

– Прости, мам. Мы больше так не будем.

– Простите, тёть Лен.

– Давайте спите.

Они услышали как закрылась створка окна и тихонько прыснули.

– Нет, ну а если серьёзно? – сказала, отсмеявшись, Юта.

– Думаю, надо найти какую-то точку соприкосновения и от неё уже плясать. Что он такого любит, что будет интересно и тебе?

– Музыку?

– Музыку? Может, что-то другое?

– Ммм… Да нет, Нинка, класс, точно! Дам ему флешку и попрошу что-нибудь записать!

– Ну попробуй.– согласилась Нина и, широко зевнув, сказала- Ют, давай спать? Если честно, я уже залипаю.

Они сказали друг другу спокойной ночи и Нина вскоре засопела, а Юта ещё долго слушала ночную тишину, воображая себе предстоящий вскоре разговор с Грином.

2. Вика

Юта с трудом дождалась первого учебного дня после майских выходных. С Ниной они выписали расписание уроков 11 Б и еще до первого звонка ждали Грина возле 32 кабинета. Его одноклассники с любопытством поглядывали на незнакомых девушек, оказавшихся среди них, а Гринёва почему-то всё не было и не было. Через какое-то время кабинет открыли, одиннадцатиклассники шумной толпой втекли внутрь, и Юта с Ниной остались одни возле окна напротив.

До звонка оставалось пять минут и они уже начинали нервничать.

– Может, он не придет? – предположила Нина – проспал или забил?

– Ну как так, выпускной класс же – неопределенно ответила Юта, вглядываясь в фигуры, идущие к школе, и крепко сжимая в руке флешку.

– Ют, ну пойдём уже.

– Ну давай ещё минутку подождём.

– Всё, ты как хочешь, а я пошла.

– А, вон он идёт! – Юта схватила подругу за рукав, увидев знакомый силуэт и тут же над ними прозвенел звонок: ужаснейший в эту минуту раздражающий звон.

– Былиииин, как можно так опаздывать – прорычала Нина, глядя в окно – пошли, Тамара нас сожрёт за опоздание.

Они помчались по коридору и буквально на две секунды опередили Тамару Львовну, забегая в открытый кабинет у неё прямо перед носом.

Следующие минуты для Юты тянулись невероятно медленно, английский всё-таки – не её конек. Каким-то чудом она избежала двойки, угадав несколько правильных ответов в тесте. Едва урок закончился, она снова полетела к 32 кабинету, затормозив только возле самой двери – Грин сидел напротив неё на подоконнике совсем один и, поджав одну ногу, глядел в окно.

Юта часто заморгала и расплылась в улыбке: в ней перемешалось смущение и радость, влюбленность окрыляла её и шевелила её ногами и руками, подталкивая к Грину и заставляя говорить. «Наверное, это именно то, что все называют адреналином» – подумала Юта и, выдохнув, подошла к нему.

– Привет, Грин!

Он посмотрел на Юту, слегка сдвинул брови, видимо, пытаясь вспомнить, где он мог её видеть раньше.

– Ты кто?

– Юта. Мы были на вашем концерте в прошлую пятницу.

– А. Автографы у нас раздаёт Лель – лениво проговорил он и опять отвернулся.

Юта напряженно нахмурилась, разговор пошел явно не по сценарию.

– Да я не за тем. Хотела у тебя попросить: кинешь мне на флешку какую-нибудь музыку? У тебя, наверное, много всего?

– У Леля больше, обратись к нему, ладно? Мне влом этим заниматься.

Юта глубоко вздохнула:

– Ну пожалуйста. Лель всегда чем-то занят, к нему не подступиться – не давая ему и слова сказать, она всунула ему в руку флешку – У тебя стопудово есть Люмен, давай его? А то у меня только одна песня.

– Сид и Нэнси небось? – буркнул Грин, крутя пальцами флешку.

– Не. Синяя птица.

Грин кивнул, будто показывая этим, что песня неплохая, и выбор её он одобряет.

Пока Юта молча его разглядывала, к ним подошла какая-то девушка.

– Димаааа, что делаешь? – она оперлась локтями на подоконник, и пальцами сжала его коленку. Грин вдруг дернулся и заливисто засмеялся:

– Эй, щекотно!

Юта оторопело уставилась на них: Грин смеется, потому что какая-то деваха щекочет ему коленку? Он что, умеет смеяться? Юта думала, что смеется он только с Лелем, с Тайрой, а тут какая-то… и вообще кто это?! Это что, его девушка? А грудь у неё почему такая большая?!

Весь её адреналин тупо уполз куда-то под школьный линолеум, унося с собой всю её решимость и жалкие намеки на надежду.

Грин тем временем соскочил с подоконника и поймал руки этой девушки, весело при этом улыбаясь.

– Вика, всё, хватит. – он пытался сделать серьёзное лицо, а эта самая Вика со смехом пыталась дотянуться до его рёбер.

Юта поняла, что ещё минута – и она тут же, на этом же самом месте, попросту разревётся.

– Грин, принеси завтра флешку. Пока.

Она побежала в свой кабинет, и тут только Вика её заметила:

– Кто это? Влюбленная фанатка?