Русская зима – это не только снег, морозы и вьюги, но и любимые, всегда долгожданные праздники – Новый год, Рождество, Крещение. Современные традиции тесно переплелись с ритуалами и атрибутами, дошедшими до нас из глубины веков. Авторы этого сборника тепло и искренне расскажут о семейных застольях и молодёжных вечёрках, о ярких фейерверках и гаданиях при свечах, об увлекательных путешествиях и зимних уличных забавах. И просто о хороших, добрых людях, которые любят и отмечают зимние праздники.
© Евгения Михайлова, дизайн обложки, 2021
ISBN 978-5-0053-5048-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Небесный Ангел сеет белый снег,
Блеск бриллиантов разбросал повсюду.
Зачем мне знать, какой сегодня век?
Мир засиял, и это ли не чудо?
Вдыхаю грудью свет и чистоту,
Как счастье собираю по крупицам.
В ладонь ловлю снежинки на лету
И улыбаюсь незнакомым лицам.
Когда дана земная благодать,
Я у судьбы прошу совсем немного:
В снежинках хрупких сердцем распознать
Величие и совершенство Бога.
Дразнят запахи ёлочной хвои,
Снег на крыше, оконном стекле…
Сумрак ночи торопит год Новый,
Он спешит, точно всадник в седле!
Что с собой принесёт, неизвестно:
Грусть, надежду, возможно, доход,
То ли дни, где душе будет тесно…
Так, что можно достать небосвод!
Как бы ни было, мы его примем.
Угощать будем Год до утра,
Лишь бы беды и горечи – мимо,
И к душе не прилипла хандра,
По утрам улыбалось бы солнце,
В русских избах пеклись калачи,
И жужжало, как встарь, веретёнце,
Ярче звёзды мерцали в ночи.
На ледянке быстрой в рыхлый пух сугроба,
Хохоча, слетает с горки детвора.
Под зеркальным спудом1 тёмная утроба
Снегом занесённого зимнего пруда,
Вот постарше мальчик притащил салазки
И с разбегу ловко на салазки – прыг,
А за ним другие смело, без опаски
Сбили у сугроба островерхий шлык2.
Разыгралось солнце, тенькают синицы,
Зимние забавы, радость Рождества.
Ты подольше в сердце сохрани страницы
Этого чудесного жизни волшебства.
В первых числах декабря было слякотно. Отчего-то зима хандрила, и морозы в низовье Волги приходить не спешили. Лёд на реке местами подмерзал, но день, другой, и снова таял.
Митя со старшим братом Фёдором, гуляя у реки, кидали камушки в воду. Митька пытался бросить камушек как можно дальше, но ничего не выходило. Фёдор, который был ловчее и на голову выше, с лёгкостью обыгрывал младшего брата почти во всех соревнованиях.
– Мазила! – съязвил Федька.
Митя насупился.
– Скучаете, пацаны? – услышали мальчишки голос отца.
Они обернулись и подбежали.
– Зима на носу, а у бабушки опавшие листья во дворе валяются. Пойдите, соберите.
– Федя, пошли, – Митька потянул старшего брата за рукав.
Тот отдёрнул руку, и увидев расстёгнутую верхнюю пуговицу куртки, неспешно стал её застёгивать. Потом сделал несколько шагов к реке и заходил взад-вперёд.
– Федька, ну что ты вошкаешься9? Как бабка с зимбилём10! – прикрикнул отец.
Мальчик сгорбился, уклоняясь от ветра.
– Да иду я, иду, – буркнул Фёдор и, деловито размахивая руками, зашагал к дому бабы Тани.
Митька побежал следом.
– Какие молодцы, вдвоём пришли. Так и надо друг друга держаться, вы же братья! – радовалась бабушка.
Она снабдила внуков старенькими граблями, лопатой, метлой с коротким черенком и торчащими во все стороны прутьями.
– Пока моряна11 не раздулась, схожу в сельсовет. А на обратном пути гостинцев вам прикуплю. Как ворочусь, чаёвничать будем… Помощники мои, – ласково проговорила баба Таня и направилась к калитке.
На улице было зябко и сыро. Жёлтые и багровые листья рваными заплатками лежали на земле. Фёдор схватил грабли и стал проворно собирать опавшую листву в большую пёструю кучу, а Митька сметал с дорожки мелкие листочки.
– Раз, два и готово! – весело сказал Митяй, наблюдая, как старший брат бросает лопатой шуршащие листья в тележку.
Мальчишки присели на завалинку, с любопытством поглядывая на ворону, которая копошилась недалеко от бани. Она выковыряла из-под земли грецкий орех, зажав его в клюве, взлетела на орешник. С высоты бросила добычу на землю, громко каркая, подлетела. Вновь схватила орех и, забравшись на ветку повыше, кинула его оземь. Наконец-то скорлупа раскололась. Птица схватила лакомый трофей и улетела прочь.
Пацаны захохотали. Они, ожидая бабушку, зашли в дом. Разделись и бросили верхнюю одежду на лавку в сенях. Митька подбежал к стеклянной бутыли с узким вытянутым горлышком, которая стояла в углу коридора.
– Ух ты, сколько мёда!
– Больше на подсолнечное масло похоже, – обронил Фёдор.
– Какое ещё масло?! Это – мёд, вот увидишь сейчас!
Митя попытался открыть бутыль.
– Дай, я! – вызвался помочь брат. – Тяжёлая, шельма!
Он одной рукой наклонил бутыль, а другой стал снимать крышку.
– Я сам открою, я первый увидел! – заканючил младший.
В конце концов крышка сорвалась с горлышка, бутыль выскользнула из рук Фёдора и покатилась по коридору.
– Так и знал, что это масло! – всполошился Федька и бросился собирать подсолнечное масло в ладошки.
Митька хотел помочь ему, но ноги сами собою разъехались на масляной жиже. Он грохнулся во весь рост, проехался на спине по коридору и тут же вскочил.
– Вот это умора! – крикнул Федька и покатился вслед за братом на пузе.
– Я тоже так хочу! Ой-е-ей! – Митька, укатываясь со смеху, снова шмякнулся на пол.
Перемазанные подсолнечным маслом мальчишки хохотали и катались по дощатому крашеному полу то на пузе, то на спине! Туда-сюда, туда-сюда!
Баба Таня возвращалась с сельсовета в приподнятом настроении. Она успешно порешала свои вопросы с главой села и на радостях купила в магазине для внуков шоколадные пряники и конфеты.
– Играетесь? – как гром среди ясного неба, услышали пацаны голос бабушки и застыли на месте.
Баба Таня, почуяв неладное, щурилась, разглядывая Фёдьку и Митю.
– Вы чего блестите, как начищенные самовары?
Её взгляд наткнулся на валяющуюся в углу коридора бутыль.
– Забери вас мамо холера! – взвилась бабушка. – Головы ваши садовые! Ах, паганцы, что удумали! Два сапога пара, да вот беда – оба левые! В доме нахавозили*, сами все чумазые, как чугунки!
Мальчишки, оторопев, слушали её.
– Прижухались, как мыши? Все мои запасы медным тазом накрылись!
– Я куплю тебе масло, у меня есть деньги в шкатулке! – завопил Митька, глотая слёзы.
– Чего ты буровишь? Помалкивай лучше, деньги он даст! Какой барин выискался! Бог с ним, с этим маслом, но вы же одёжу свою попачкали! Все ваши хурды-мурды теперь только выкинуть! – раздражённо кричала бабушка.
Митя, всхлипывая, закрыл лицо руками, а Федька заныл:
– Бабуль, ты только папке не рассказывай! Брат маленький, а мне опять достанется!
– Хватит кундить12, как девчонка! Набедокурил – отвечай.
Фёдор, потупив взгляд, замолчал. Он знал: бабушка, как чайник, покипит, покипит, выпустит пар и остынет.
Баба Таня, ещё немного поругавшись, принялась хлопотать вокруг внуков:
– Сымайте рубахи и шаровары!
Она заботливо обтёрла мальчишек влажным полотенцем и достала из шкафа чистую одежду.
– Чего молчите? Озябли, небось. Накидывайте одёжонку, а то ведь и застудиться недолго.
Федька и Митя оделись и присели на краешек дивана в комнате. Бабушка растопила баню, бросив в печку к дровам промасленное барахло. Набрала в ведро воду, взяла тряпку, начала прибираться в доме.
– Бабуль, давай помогу, – предложил Федя.
– Напомогались уже, – укорила она.
– Я тоже могу помочь! – оживился Митя.
Мыть залитый подсолнечным маслом деревянный пол было нелегко. Его драили втроём раз пять. Пока баба Таня возилась на кухне, внуки отмывались в бане.
– Задали вы мне сегодня работёнку, – разливая после обеда горячий чай по чашкам, ворчала баба Таня. – Только утром прибралась в доме, а здесь сызнова начинай.
Митька сидел за столом не шелохнувшись, а Федор то и дело одёргивал штаны, которые были ему чуток коротковаты.
– Зима нынче совсем никудышная! – в сердцах бросил Федька, – Ни на коньках, ни на санках не покататься!
– Да уж! Вы сегодня всласть накатались!
– Мы ничего такого не хотели. Митька думал, что это мёд, – робко оправдывался внук.
– А у меня как раз есть земляничный медок! – смягчившись, проговорила бабушка.
Она достала из буфета крем-мёд.
– Мой любимый! – Митька потянулся с ложкой за лакомством нежно-розового цвета.
– Федя, а ты что, сладкое не ешь? Сидишь, насупился.
– А чему радоваться? На улице морось, грязь.
– Сейчас зимы – не то что раньше были, – согласилась баба Таня. – Такие морозы стояли, что воздух звенел. От нашего дома до школы было рукой подать, но пока доберёшься, как сосулька обледенеешь. Помню, как-то из-за морозов даже уроки отменили. Чернила в чернильницах замёрзли, в классах такой колотун, будто печник и не топил вовсе печку. Детвора из школы гурьбой на улицу высыпала. На радостях стали в снежки играть, с заборов в сугробы прыгать, кататься с горки на ранцах, чунках13, а ещё на карусели до одури.
– На какой такой карусели? – спросил Митя.
– Карусель пацаны каждую зиму мастерили. С вечера пешнёй пробивали во льду лунку, в неё вставляли брёвнышко, которое за ночь примораживалось. Чуть погодя мальчишки на брёвнышко прикручивали колесо от телеги, а уже на колесо привязывали жердь. За длинный конец цепляли чунки, на них кто-нибудь ложился. На короткий конец налегали толпой, чтобы пустить чунки по кругу. Раскручивали, пока лежачий из них не вылетит. А вылетит, катится по льду куда попало и орёт на всё село.
– Я бы прокатился на такой карусели! – сказал Федька.
– А я нет. У меня голова закружится, – отозвался Митя и деловито подпёр голову рукой.
– Ничего ты не понимаешь, малёк! Нам бы такую зиму, и чтобы уроки отменили!
– У меня, Феденька, в детстве зимой не только развлечения на льду были, – сдержанно произнесла бабушка. – Нужно было печь дровами топить, во дворе дорожки чистить от снега, каждый день с речки воду таскать. Бывало, отец запряжёт в сани верблюдицу, и еду я с бугра к реке. Вокруг всё белым-бело, под полозьями снег скрипит, а через рукавицы холодом пальцы обжигает. Когда с верблюдицей Маней первый раз к проруби отправились, перепугалась не на шутку.
– А что случилось? – поинтересовался Федя.
– Да вот какая штука вышла. Я из проруби в бочку воду набрала, села в сани, и стали мы с верблюдицей на бугор забираться. Дорожка за ночь вся заледенела. Маня согнула длинные ноги, плюх, и упала на снег. Я в санях сижу, держусь крепко за поводья и кричу ей: «Чу-чу! Манечка, миленькая, что с тобой?!». А она по мёрзлой дорожке стала на карачках ползти. Оказывается, ей так проще на бугор залезать, – объяснила бабушка. – До сих пор помню её глаза: большие, тёмные, немного грустные, с длинными, мохнатыми ресницами.
– Какая умная верблюдица, – заметил Фёдор.
– А сколько смешных случаев было, – улыбнулась бабушка. – Как-то зимой мы с отцом собрались в гости к его сестре, моей тётке. Мама укутала меня хорошенько, постелила в чунки тёплую козью шкурку. Папа привязал к своим валенкам железные бузлуки14 с шипами. Их носили зимой, чтобы ноги не скользили по льду. И отправились мы с отцом в соседнее село. Он через замёрзшую речку бежит, а я в чунках качусь. Почти у противоположного берега папа обернулся и глазам своим не поверил – чунки пустые! Пригляделся: я на льду сижу и хнычу. Остаток пути он меня на закорках нёс. Мы с ним эту историю часто вспоминали. Как тяжело ни было, а зиму с Рождеством я как чуда ждала! На живую ёлку детвора могла только в доме культуры поглазеть, поэтому дома мы с мамой и сестрой Варей наряжали нашу любимую розу15, что в деревянной кадке росла. Из бумаги вырезали разные фигурки и снежинки, из ячной скорлупы делали курочек, петушков. Вешали на ветки так, чтобы не задеть красные цветки, похожие на граммофончики.
В Рождество мама с бабушкой распевали песнопение «Рождество Твое, Христе Боже наш», а я с сестрой ранёхонько спешила на улицу. Мы c соседскими детьми ходили по дворам, колядовали. Первым шёл звездарь – одноклассник сестры. Голосистый и кучерявый Терентий помнил столько колядок, сколько никто из ребят сроду не знал. Он нёс на посохе блестящую восьмиконечную звезду. Следом шёл звонарь. Меня пару раз выбирали звонарём. Я бойко звонила в колокольчик и пела:
Потом должен был идти мехоноша с мешком из яркой ткани. Но у нас мехоноши не было, с котомками каждый ходил. Мы забегали в дом и распевали колядку:
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Спуд – Тайник, хранилище тёмная утроба
Шлык – славянский головной убор; разной жёсткости и длины колпак.
Таусень – в народном календаре канун Нового года (Васильева вечера).
Кубарь – русская забава, игрушка. Цилиндр со стёсанным нижним концом и кнутик – веревочка на короткой палке. Кубарь раскручивался при помощи кнутика.
Умрун – мертвец.
Кулага – обрядовое блюдо из ржаной муки и солода, мучная каша.
Куделя – волокна, подготовленные к прядению.
Мотовило – палка, на которую наматывается пряжа.
Вошкаться – долго возиться с чем-либо.
Зимбиль – большая хозяйственная сумка из рогозы, чакана.
Моряна – ветер, дующий в направлении с моря.
Куньдить – хныкать, капризничать.
Чунки – ручные, короткие санки.
Бузлуки – приспособление для передвижения по льду.
Китайская роза (гибискус) – вечнозелёное растение с крупными яркими цветами. Окрас цветков в зависимости от сорта может быть красным, розовым, белым или желтым.