Десятиклассница Вероника ведет тихую, размеренную жизнь, но тут в школе появляется парень ее мечты и переворачивает все с ног на голову. Он начинает встречаться с девушкой из параллельного класса, при этом полностью игнорируя Веронику. Не проходит и месяца, как ему надоедает старая девушка, и он пускается на поиски новой. Вероника бросает все силы на попытки завоевать его расположение, но у школьного психопата, одержимого своими безумными идеями, есть свои планы на ее счет.
Книга основана на реальных событиях, произошедших в период с 2009 по 2010 год. Все имена и фамилии являются вымыслом автора, любые совпадения случайны.
Девятью месяцами ранее..
На часах было без двадцати восемь. Маргарита, молодая женщина, сидевшая за рулем серебристого внедорожника, огрызалась на подрезавшего ее водителя. На пассажирском кресле находилась ее племянница Вероника. В этом году осенние каникулы в школе почему-то передвинули, и сегодня, 26 октября, они уже подошли к концу.
– Хочешь, заберу тебя после школы, и поедем в «Комету»? Поедим чего-нибудь вредного, а потом – в кино. Там как раз идет какая-то комедия про зомби. Я не люблю такое, но хоть поржем.
– А чего это ты сегодня такая добрая? – с подозрением поинтересовалась Вероника.
– У меня сегодня короткий рабочий день. А еще надоело видеть досаду на твоем лице каждый раз, когда я отвожу тебя в школу или забираю оттуда. Не думаю, что каникулы что-то изменили в этом плане. Меня уже выводит из себя, что ты продолжаешь расписывать его именем свои тетрадки, когда там делов-то на час-полтора, и все – он твой. Стоит лишь разок послушать, что тебе говорит твоя мудрая тетка. Я старая, пожившая женщина, уж знаю толк в этих делах.
– Да, ты права. Мне уже надо что-то решать. Вчера всю ночь об этом думала.
– И что надумала?
– Что готова выслушать твои предложения. – Поняв, что фраза прозвучала как-то высокомерно, Вероника осеклась и быстро добавила: – Я имею в виду, что раз ни один мой план не сработал, то я явно делаю что-то не так. Мне нужен взгляд со стороны. В общем, Гош, мне правда нужна твоя помощь. Если понадобится, я готова за него бороться.
– Бороться? – вскинула бровь Ритка. – Ни за кого бороться ты не будешь. Не в мою смену. Я еще не выжила из ума, чтобы советовать собственной племяннице бороться за парней. Это их задача, а не твоя.
– Шутишь что ли? Ханин никогда не станет меня добиваться, это просто смешно. Он на меня даже не смотрит. А если бы и смотрел, то все равно не стал бы бороться. Какой смысл, если он прекрасно понимает, что я и так уже схожу от него с ума?
– О, кажется мы подошли к корню проблемы. – В голосе тетки прозвучала ирония.
– По-твоему, если я перестану обращать на него внимание, он сразу же начнет за мной бегать? Ты это серьезно? Этого не будет. Ты совсем его не знаешь. Он не такой, как все остальные.
– Такой, такой.
– С чего ты это взяла? Гош, ты же видела его фотки.
– С того, что ему пятнадцать лет. – Тетка остановила машину на школьной парковке и посмотрела на племянницу. – И заканчивай уже называть меня Гошей.
– Ему шестнадцать! – воскликнула Вероника, проигнорировав теткину просьбу. – Исполнилось в августе..
– А, ну это-то, конечно, все меняет.
– Да возраст тут вообще не при чем. Я просто знаю, о чем говорю. Поверь мне, ты даже не представляешь, с чем мы столкнулись..
Тетка картинно охнула:
– С непреодолимой преградой в лице шестнадцатилетнего школьника?
– Знаешь, с таким несерьезным настроем, как у тебя.. – начала было Вероника.
– Мой настрой соответствует ситуации. – В голосе тетки стали проскальзывать резкие нотки. – А ситуация не стоит выеденного яйца. Твой Тимурка прост как две с половиной копейки. И это я еще несколько завышаю ожидания. А вот твой настрой мне не понятен. Пару минут назад ты вроде как просила помощи, но не успела я ничего сделать, как ты уже заранее убеждаешь себя, что любой мой план с треском провалится.
– Извини, Гош, – вздохнула Вероника. – Ты права. Как всегда, права. На самом деле, это мои планы не срабатывали, и теперь мне кажется, что ни у кого ничего не получится. Это неправильно, я знаю, но когда дело касается Тимура, мои мозги будто сразу отключаются.
– Не боись, Верон, все решим, – подобрела Ритка, и в ее голосе было столько уверенности, что Вероника впервые всерьез задумалась о возможном успехе предстоящей операции.
Попрощавшись с теткой, девушка уже с куда более радужным настроем помчалась в школу. Она училась в десятом классе лицея с глубоким физико-математическим уклоном. А в последнее время руководство школы начало уделять внимание еще и химико-биологическому направлению, что превращало и без того сложную программу в непосильную. Особенно для таких учеников, как Вероника, которые никогда не демонстрировали особых успехов в сфере изучения точных предметов.
Девушка с детства больше тяготела к гуманитарным предметам, но ее родители настояли, чтобы дочь с самого раннего возраста погрузилась в мир науки. Тому имелись причины: ее родители, фармакологи по профессии, сами были знакомы с наукой не понаслышке. Вот уже четыре года они работали по контракту в Италии, поэтому Рита фактически заменяла девушке маму и папу.
Удовлетворительные оценки Вероники никого особо не смущали. Не смущало родителей и то, что дочь училась в «Г» классе, куда отправляли детей, которые не могут в полной мере усвоить продвинутую программу лицея. Прямо об этом никто не говорил, но все прекрасно понимали, что «гэшки» – тупицы, потому что именно в «Г» классы по окончании учебного года регулярно переводили всех отстающих. Правда, в их лицее таковых было немного. К примеру, десятый «Г» насчитывал всего тринадцать человек, а пятых и шестых «Г» и вовсе не было. Но родители Вероники не унывали: мол, некоторых знаменитых ученых в школе вообще называли умственно-отсталыми, ну так и что ж.
Как бы ни было тяжело, Вероника уже привыкла к продвинутой программе и, несмотря на посредственную успеваемость, в школе ей нравилось. У нее были хорошие отношения с одноклассниками, две замечательные подруги, а еще в начале учебного года в параллельном классе появился новый ученик по имени Тимур Ханин, так что теперь у нее появилась еще и школьная любовь.
До этого она ничего подобного не испытывала, а посему это чувство совершенно выбило ее из колеи. Она так откровенно глазела на него при встрече, что только ленивый мог этого не заметить. И, разумеется, сам Тимур, как главный виновник торжества, просто упивался всем происходящим. Вероника была до неприличия красива, поэтому Тимуру нравилось, что она ходит за ним по пятам и следит за его расписанием. Это повышало его негласный рейтинг в новой школе, и все остальные девчонки, подчиняясь общему веянию, тоже начинали на него засматриваться. Хотя, смотреть и без того было на что.
Тимур состоял в юношеском составе известного мини-футбольного клуба, входящего в число клубов суперлиги России, и был одним из главных надежд тренеров. Ему прочили блестящее будущее нападающего сначала в дублирующем составе, а после, возможно, и в основном. Кроме того, он активно тренировался на большом поле, демонстрируя неплохие результаты и там. При должном усердии Тимур вполне мог попасть в большой футбол. Его главной мечтой было оказаться в премьер-лиге, и он не видел в этом ничего невозможного, потому как жил футболом и не забывал упорно трудиться на пути к своей цели. Всего лишь чуточку везения, и вот она – новая звезда российского футбола.
Помимо всего прочего, Тимур был хорошо сложен, исключительно вежлив и далеко не глуп. Все это делало его чуть ли не божеством в глазах сверстниц, потому как остальные парни в этом возрасте либо вели себя как идиоты, либо были таковыми взаправду.
В лицей Тимур перешел по воле случая. Его родители купили квартиру недалеко от стадиона, где он тренировался. Путь до старой школы стал занимать слишком много времени, и поэтому было принято решение перевести сына в ближайшее к стадиону и дому учебное заведение, коим и оказался лицей.
Начав учиться в новой школе, Тимур сразу же начал присматривать себе подходящую пассию, благо выбор был широк. В конце концов он решил, что девушка из параллели по имени Катя Баринова – самый оптимальный вариант. Красивая, с хорошей фигурой и довольно сообразительная. Хотя последний пункт волновал Тимура в последнюю очередь. Больше всего ему нравилось, что Катя едва обращала на него внимание, а значит, была гораздо интереснее всех остальных девушек.
Ему потребовалась неделя, чтобы она начала испытывать к нему что-то вроде влюбленности, а затем они начали встречаться. Меньше, чем через месяц, всегда спокойная и рассудительная Катя и вовсе потеряла голову, поэтому Тимур был вынужден с ней расстаться. Он был хорошо воспитан, поэтому наговорил ей всяких шаблонных фраз вроде «ты слишком хороша для меня», в которые никто никогда не верит, но после которых девушкам уже вроде и не так обидно. Кроме того, он благородно (как ему казалось) обставил все так, будто бы она сама его бросила. В это тоже никто не поверил, но зато так он не чувствовал себя виноватым.
Тимур был добрым по натуре и не хотел никого обижать. Ему было искренне жаль всех девушек, которых он бросал спустя месяц после знакомства. Поэтому, по его словам, девушки всегда бросали его сами. Иногда он таким нарочито трагичным тоном рассказывал очередную горькую любовную историю, что все его новоиспеченные друзья хохотали до слез. Их у него, кстати, всегда было предостаточно. В новой школе он тоже довольно быстро обзавелся друзьями. Так что, очевидно, Тимур был куда лучшим приятелем, чем бойфрендом.
Что касается Вероники, то она чуть не сошла с ума, когда в коридорах школы увидела Тимура, нежно держащего Баринову за руку. И чуть не сошла с ума от радости, когда тот ее бросил. Было очевидно, кто был инициатором разрыва, и это понимание грело ей сердце и душу. После этого она, окрыленная своей радостью, стала заваливать его сообщениями в социальных сетях. Ей казалось, что она делает все правильно, и очень скоро он обратит на нее внимание. Кроме того, девушка была убеждена, что ее сообщения никак нельзя расценить как проявление интереса. В своих посланиях она часто спрашивала Тимура о его однокласснике Андрее Ласточкине, с которым он общался больше всего. У нее не было никаких сомнений, что такая тактика заставит Тимура ревновать, а значит, скоро он в нее влюбится.
Подобных сообщений было великое множество, и все это лишь забавляло Тимура, который прекрасно понимал, что происходит. Увы, но Вероника Каспранская была вне зоны его интересов, несмотря на ее красоту.
– Если бы Каспранская запала на меня, – сказал ему как-то Ласточкин обо всей этой ситуации, – я бы забил на то, что она такая тупая. Кому какое дело до ее мозгов, если у нее отличные сиськи и жопа? Брал бы, пока тебе дают.
Тимур состроил удивленное лицо, а в его глазах заплясали черти:
– Так она ж и так на тебя запала. Каждый день мне пишет, что никак не может застать тебя онлайн. И это при том, что ты постоянно сидишь за компом! Помог бы уже бедолаге Каспранской разобраться. Кинуть тебе ссылку на ее страницу? Напишешь ей сам. Я хочу, чтобы история вашей любви развивалась стремительнее!
– Хан, хорош, походил бы с ней, с тупой даже веселее. Прикинь, будет приходить к тебе на матчи и хлопать в ладоши, когда вам забьют. Угарно же. – Андрей раскатисто захохотал, чем рассмешил и Тимура.
Больше они эту тему не поднимали, а Тимур и вовсе перестал отвечать на сообщения Вероники, чем окончательно поверг ее в уныние и тоску.
«Все. С сегодняшнего дня прекращаю ему написывать, – бодро поднимаясь по крыльцу школы, размышляла Вероника. – Терять уже все равно нечего: он мне даже не отвечает. Лучше дождусь конца учебного дня и послушаю наконец, что скажет Ритка. А Ритка она знает толк. Она обязательно поможет».
В раздевалке Вероника заприметила яркую серебристую куртку своей подруги Иры Приходько и поспешила к ней.
– Верон, что-то ты рано сегодня, – улыбнулась подруга. – Я думала, как обычно проспишь в первый день после каникул. Ритка что ли подвезла?
– Да, она сегодня добрая, даже после школы меня заберет. Говорит, поедем в «Комету» и отожремся там на год вперед. А еще обсудим план действий по завоеванию Медка! Я, знаешь ли, полна надежд!
Ира по обыкновению нахмурилась. Медком они называли Тимура. В целях конспирации, разумеется. В школе к нему прицепилось прозвище «Хан», и это было созвучно английскому слову «honey». Поэтому Вероника и прозвала его Медком.
При любом его упоминании, Ира неосознанно начинала хмуриться. Веронике нравилось такое выражение лица подруги, потому что оно очень напоминало ей маму. Та тоже часто хмурилась, когда беспокоилась за дочь, но при этом ее лицо всегда светилось добротой. Прямо как у Ирки.
– Ох уж этот Медок, – покачала головой подруга. – Надеюсь, хотя бы Рита убедит тебя бросить эту затею. Не дури, Верон, тебе же самой уже плохо от всей этой ситуации. Пора это заканчивать, браться за учебу, а потом мы найдем тебе кого получше.
– Все под контролем, я уже осознала, сколько дел наворотила. Торжественно клянусь, что с этого самого дня я начну превращаться в дерзкую, сильную и уверенную в себе женщину! – Вероника приложила руку в груди, тем самым подтверждая серьезность своих намерений. – 2009 год на дворе, уж пора.
Сзади кто-то ткнул ее в бока, стало щекотно. Это мог быть только один человек. Зинаида. Именно так все ее называли. Не Зина, не Зинка, не Зинок, а Зинаида. Она была пацанкой в чистом виде, и этим добавляла колорита в их троицу. Девушка отличалась буйным характером, за словом в карман не лезла, легко могла ввязаться в драку, от чего многие ее побаивались. Называть себя Зиной она позволяла только тем, кто ей нравился, а нравились ей единицы. В число избранных входили лишь ее родственники, Вероника с Ирой и еще пара-тройка человек.
По обыкновению, словно вихрь, залетев в раздевалку, раскрасневшаяся Зинаида поинтересовалась:
– Что я пропустила? Или вы опять о Медке?
– В точку, – вздохнула Ира.
Немного поболтав в раздевалке, девушки поспешили к лестнице. Ира помчалась на третий этаж в кабинет физики, а Вероника и Зинаида вышли на втором, где у них должен был состояться урок истории. Они обе учились в «Г» классе и сидели вместе на предпоследней парте. Так им удобно было не отвлекаться на речь учителей и во время уроков обсуждать более важные дела.
– Почему у тебя опять глаза красные? – шепнула Вероника.
– Я вчера легла в четыре утра, у нас была очень потная катка. Ты ничего не поймешь, но я в одиночку тащила мид, пока эти имбецилы пытались дофармить себе на что-то более приличное, чем сапог. Только благодаря мне и выиграли.
– Ну-у, – развела руками Вероника, – по крайней мере, это звучит внушительно. Ты явно была на высоте.
– Ага, погляди на Борисова, – подруга указала на сидящего впереди одноклассника, который зевал и тер глаза. – Против меня на миду стоял. Он теперь меня боится.
– Зин, да тебя все боятся. И вовсе не потому, что ты сильна в игре.
Когда два года назад Веронику из-за неуспеваемости перевели в «Г» класс, она сначала тоже побаивалась Зинаиду. Классная руководительница Валентина Андреевна по прозвищу «Росомаха» посадила девушек вместе, потому что Зинаида единственная сидела одна. Рассадка учеников производилась два раза в год, и с этим в школе было строго. Пересаживаться запрещалось независимо от предмета. То есть, девушки должны были сидеть вместе на всех уроках еще как минимум полгода.
Первое знакомство с Зинаидой прошло не слишком удачно. С первых же секунд было понятно, что ей не очень-то по душе это соседство.
– Привет, я Вероника, – присаживаясь за парту, поздоровалась новенькая.
– Пивет, йа Вираника, – передразнила Зинаида. – Вот что я тебе скажу, Вероника: ты уже начинаешь меня раздражать. Ничем хорошим это для тебя закончиться не может. Так что давай-ка в конце урока ты просто попросишь Росомаху пересадить тебя за свободную парту?
Вероника растерялась от такого приема и просто кивнула в ответ. В конце урока она подошла к Валентине Андреевне и попросила ее пересадить. На что учительница, строго глядя поверх прямоугольных очков, ответила отказом. «У нее тяжелый характер, но надо как-то крутиться, искать точки соприкосновения. Учитесь взаимодействовать друг с другом, становитесь командой. Иначе после школы вам обеим придется туго». На робкие возражения, что Зинаида вряд ли горит желанием становиться командой, учительница просто отмахнулась и посоветовала Веронике не говорить глупостей.
Весь учебный день Зинаида упорно пыталась изжить соседку. Стоило Веронике только приблизиться к их парте, чтобы разложить учебники перед началом урока, как Зинаида начинала злобно на нее смотреть, хмуриться и цыкать. Но это еще полбеды: дальше она принялась специально садиться таким образом, чтобы занимать добрые две трети пространства парты. На робкую просьбу подвинуться она рассаживалась еще вальяжнее, всем своим видом демонстрируя, что договориться по-хорошему не получится. На уроке труда тоже пришлось несладко. Сидели все девочки, коих тогда насчитывалось семь человек, за одним гигантским столом, сооруженным из сдвинутых вместе парт. Когда до начала урока большинство девочек стало расспрашивать Веронику, каково это учиться в «В» классе и намного ли там сложнее, Зинаида сначала скептически за всем этим наблюдала, а потом влезла в разговор.
– Я слышала, у нее богатые родители. Сначала они платили за нее огромные деньги и покупали ей оценки, а потом им это надоело, и она вылетела сначала из «Б», а потом и из «В» класса. Теперь она приперлась к нам и села со мной. Вот счастье-то привалило! Судя по первым двум урокам, она не осилит даже нашу программу. – Зинаида характерно постучала по столу, изображая степень тупости новенькой, на что Вероника просто пожала плечами, не желая развивать конфликт.
– Чумакова, ну чего ты опять нападаешь? – поинтересовалась у нее староста класса Оля Мартьянова. – Обычные у нее родители. Иначе ее бы не перевели к нам за неуспеваемость. И она уж точно не тупее нас, раз столько времени продержалась с вэшками.
Зинаида сверкнула глазами:
– Ты не сидела с ней и не можешь оценить ее тупость, окей? Может, давай махнемся, раз тебя все устраивает? Я сяду с Борисовым, а ты с Каспранской, и все довольны.
– Думаешь, я бы не пересела от Борисова? Да хоть сегодня. Росомахе только скажи об этом. Но она ж всех сажает по какому-то своему фэншую, ей же лучше знать, как нам лучше! Скоро мы все станем настоящей командой!
Последнюю фразу Оля сказала с присущей Росомахе интонацией, от чего все покатились со смеху. Под всеобщее веселье в класс зашла учительница труда, и девочки временно переключились на вышивание.
После урока класс отправился в кабинет химии. Вероника заметила, как на лестнице впереди идущая Зинаида зло пинает металлическую урну. Больше всего на свете она ненавидела три вещи: уроки труда, химию и делить с кем-то свое личное пространство. Поэтому она явно пребывала не в самом удачном расположении духа.
Разложив все необходимое для предстоящего урока на парте, Вероника и еще пара девочек из класса побежали на первый этаж к автомату купить что-нибудь перекусить. Пользуясь моментом, Зинаида разжевала целую пачку жвачек и принялась лепить их на тетрадь соседки. К делу она подошла ответственно, и хорошенько размазывала каждую жвачку по всей площади листов, чтобы разлепить их было невозможно. Несмотря на то, что учебный год только начался, тетрадка по химии не пустовала, ведь ученики школы получали на лето обязательные задания практически по всем предметам. Поэтому жвачка тут же уничтожила множество часов Вероникиного труда. Закончив с тетрадью, Зинаида открыла рюкзак соседки и стала доставать из него остальное содержимое. На глаза ей попался небольшой блокнот в твердом переплете. Решив испортить и его, она открыла первую страницу, и от удивления чуть не подавилась жвачкой. В блокноте были тексты песен, вырезки из журналов и рисунки, явно нарисованные с большой любовью и трепетом. Сам блокнот был довольно старый и потрепанный на вид, как будто его всюду носили с собой. Все его содержимое было целиком посвящено группе «Queen». На ум Зинаиде тут же пришло очень нецензурное слово, но относилось оно не к Веронике, а к ней самой. Девушка ощутила неприятное чувство стыда и сожаления о содеянном, увидев в новой соседке ту самую родственную душу, поисками которой безуспешно занималась уже много лет.
Никто из школьных подруг не разделял ее увлечения этой уже безнадежно устаревшей в молодежных кругах группой, а за пределами школы Зинаида почти ни с кем не общалась. Единомышленников она искала в Интернете, но все они были гораздо старше ее и жили в разных уголках страны, а ей хотелось найти кого-то своего возраста, с кем можно вживую обсудить все, что касалось любимой группы. Несмотря на то, что Вероника – последний человек, которого можно было бы заподозрить в увлечении приличной музыкой, в ее искренней любви к группе не было сомнений. Старый потрепанный блокнот кричал об этом громче тысячи слов.
Как это обычно бывает в ситуациях, когда кто-то внезапно находит своего единомышленника, Зинаида вмиг лишилась всей былой агрессии по отношении к новенькой. Правда, Вероника еще об этом не знала.
Задумавшись, Зинаида не заметила, как соседка вернулась в класс. Зато сама Вероника сразу же увидела дорогую своему сердцу вещь в руках врага. Она никогда не была конфликтной, но, испугавшись, что склочная соседка может как-то испортить ее блокнот, девушка не на шутку разозлилась. Приблизившись к парте, она уже была готова сказать какую-нибудь грубость, но Зинаида вдруг начала медленно поднимать руки ладонями вперед, как бы признавая свою вину.
– Извини, Каспранская, – виновато проговорила она, тем самым окончательно поставив Веронику в тупик. – Я тут сильно накосячила, пока тебя не было, но готова все компенсировать! У меня есть коллекционное издание с концертами Queen, да и вообще много чего!
Как оказалось, Вероника начала слушать Queen, случайно услышав их песню по радио. Она понятия не имела, кто исполнитель, но песня так ей понравилась, что она провела пару часов в ожидании, когда ее поставят еще раз и объявят, кто же ее исполняет. Изучив необходимую информацию о группе, девочка скачала в интернете все альбомы и начала познавать новый, неизведанный мир музыки. К слову сказать, тогда ей вот-вот стукнуло тринадцать, и до этого момента музыка вообще не вызывала у нее никаких особенных эмоций. Примерно то же самое происходило и с Зинаидой, лишь с той разницей, что любовь к группе ей в свое время привил отец.
Истории девушек были так похожи, что, наконец обретя единомышленниц в лице друг друга, они были вне себя от радости. С тех пор они очень сблизились и стали проводить вместе все свободное время. Оказалось, что Зинаида вовсе не такая мегера, какой была поначалу, а Вероника не такая бестолковая, как о ней думало полшколы.
– Так что там с Медком? – шепотом поинтересовалась Зинаида, пока учительница истории монотонным голосом рассказывала про Смутное время. – Каспраныч, ей-богу, я за себя не отвечаю, если сегодня вечером ты опять «сорвешься» и напишешь ему про Ласточкина.
– Я..
Не дав Веронике ответить, Зинаида тут же продолжила:
– Слушай, он меня уже капитально достал своей лоснящейся харей. Ходит по школе, как павлин. И мне каждый раз хочется выдернуть ему из жопы все перышки до единого. Почему вы все сходите от него с ума? Даже учителя! Мне Надька Гриценко рассказывала, что ему физичка откровенно завышает оценки. Физичка! Зверь во плоти! Значит, Чумаковой мы поставим тройку, а идиоту Ханину – четыре, ведь он весь такой вежливый, опрятный, да еще и играет в футбол! Ведь это немаловажно, когда дело касается физики!
Вероника попыталась вклиниться в монолог Зинаиды.
– Да я..
Но та будто не замечала робкий шепот подруги.
– ..Если не слушаешь нас с Приходько, то послушай хотя бы Ритку. Она тебе дело говорит. Этот Ханин уже давно бы бегал за тобой, если бы ты не бегала за ним. Но нет, надо ему в контакте написывать всякую ахинею.. Да ему все пишут по сто раз в день, понимаешь? Не удивлюсь, если и физичка тоже. Зачем и ты туда же? Ты же умная, уж я-то знаю! Но почему-то ты все равно продолжаешь ему писать, прикрываясь Ласточкиным, который на хрен никому не сдался.
– Но.. – предприняла Вероника очередную попытку объясниться.
– И ладно бы ты сделала это один раз, так нет! Ты написала ему миллион сообщений!
– Да я как раз и хотела.. – успела вставить Вероника, но и эта попытка не увенчалась успехом.
– …Как будто если это не сработало первые три раза, – продолжала Зинаида, – то обязательно сработает на двадцатый!
Решив больше не пытаться вклиниться в увещевания подруги, Вероника притихла. А Зинаида, тем временем, распалялась все сильнее, постепенно переходя с шепота на громкое шипение. Ирина Федоровна, учительница истории, уже начала неодобрительно поглядывать в их направлении.
– Не поняла, я тут сама с собой разговариваю? – заметив взгляд учительницы, возмутилась Зинаида.
– Да ты ж слова не даешь вставить! Пригнись к парте, чтобы мы не привлекали внимание, – пробормотала Вероника, прячась за учебник. – Я точно решила, что больше не буду вести себя, как дура, и позорить весь благородный род Каспранских. Раньше Медок хотя бы отвечал мне в ВК, и у меня была иллюзия того, что мы с ним вроде как общаемся. А сейчас, если мы случайно сталкиваемся в коридоре, он вообще смотрит как будто сквозь меня. Когда я это поняла, мне стало стыдно за себя и свое поведение. Да, он, конечно, прекрасен до одурения, но это не повод бегать за ним и выставлять себя в таком свете. Его друзья, включая Ласточкина, уже откровенно ржут надо мной. Я понимаю, сколько дров наломала, но теперь все будет по-другому. Честно, Зин.
Зинаида скривилась, услышав короткую версию своего имени, но никак это не прокомментировала:
– Ты же понимаешь, что Риткин план уже может не сработать, после того, что ты успела натворить? Не будешь сходить с ума, если он начнет встречаться с той дылдой из параллели?
– Буду, но на этот раз молча, – улыбнулась Вероника. – Ничего страшного, переживу. У меня есть проблемы посерьезнее Ханина. Из-за него у меня теперь оценки даже хуже, чем у Шкафа. Родители очень расстроятся, если я вылечу из школы. Так что сейчас я буду думать об учебе. Мне нужны мои тройки, как воздух.
С учебой у Вероники и вправду начались серьезные проблемы. Витая в облаках, она совсем перестала заниматься, и в последнее время предпочитала списывать домашние задания у Зинаиды. А ведь раньше все было наоборот –одно время подруга так увлеклась компьютерными играми, что напрочь забыла об учебе. После звонка классной руководительницы родители устроили Зинаиде настоящий допрос с пристрастием. Угроза отчисления отрезвила девушку, и она быстро нагнала упущенное, научившись правильно расставлять приоритеты. Теперь она сначала делала уроки и разбирала непонятные ей моменты, и только потом садилась играть. В противном случае, ее бы исключили из школы, что означало бы конец света. Даже не поведя бровью, отец выбросил бы ее компьютер на помойку, а ее саму отправил бы в ПТУ, как в свое время поступил с ее старшим братом Олегом. К счастью, тот вовремя взялся за ум и параллельно с учебой в ПТУ начал самостоятельно изучать программирование, но далось ему это ох как не легко.
Оценив свои незавидные перспективы, Зинаида решила исправиться до того, как достигнет дна. Со временем ее средний балл даже стал выше, потому что она стала куда внимательнее слушать учителей на профильных предметах. Она быстро смекнула, что чем лучше усвоит новую тему, тем меньше времени останется на домашнюю работу.
Вероника же, напротив, всегда была стабильна. Звезд с неба она не хватала, но зато при любом раскладе могла написать контрольную на тройку, а иногда даже на четверку. Эта стабильность не позволяла ей надолго задерживаться в более сильных классах, зато обеспечивала полную неприкосновенность в классе для отстающих. Но в последнее система дала сбой. Окрыленная своей безответной любовью к Тимуру Ханину, девушка порой вообще забывала, что находится на уроке. А если и вспоминала об этом, то все равно не могла уловить смысл того, что говорил учитель. Вместо погружения в тему урока, она погружалась в пучину грез и мечтаний об их с Тимуром светлом будущем, утопая в веренице мыслей и захлебываясь переживаниями.
Приходя домой, Вероника могла часами упиваться своими страданиями, находя в них какое-то нездоровое удовольствие. Лежа в кровати, она ночами слушала грустные песни, рассматривая на телефоне сохраненные фото своего короля грез. И все это вместо того, чтобы делать домашние задания хотя бы по предметам первой важности или ППВ, как их называли в школе. Все это привело к предупреждению от директора школы: «Каспранская, такими темпами пролетишь с аттестатом о среднем образовании, как фанера над Парижем. Никто тебя за красивые глаза здесь держать не будет, отправишься доучиваться в девятую школу. С будущими наркоманами и уголовниками».
Но не сомнительная реплика про уголовников больше всего напугала Веронику. Она понимала, что, вылетев из школы, ее мечтам о Тимуре точно пришел бы конец. Он бы даже не вспомнил про нее, не говоря уж о том, чтобы встречаться с ней во внеурочное время. Так что она твердо решила вернуть былую стабильность в виде троек в классном журнале. И начать здесь стоило с лекций учителей, в особенности, когда те объясняли новый материал. Но это, разумеется, не касалось уроков истории. «Уж с историей я как-нибудь справлюсь». Поэтому две подруги продолжали перешептываться весь урок, пока не прозвенел звонок на перемену.
Спускаясь на первый этаж, они столкнулись с Ирой.
– Девчонки, нам сейчас классуха сказала, что в наш класс скоро зачислят новенького! – заговорщицки поведала та. – Он либо гений, либо его родители обещали школе капитальный ремонт. Но вроде про ремонт никто не говорил..
Все трое переглянулись. В их лицей практически невозможно было попасть посреди учебного года. Директор лицея, колоритная и очень строгая женщина пятидесяти с лишним лет по имени Надежда Тарасовна Глушко, придерживалась строгих принципов. Для зачисления в лицей все кандидаты должны были в начале учебного года в обязательном порядке сдать специальные тесты по ППВ. Таким образом, они доказывали, что заслуживают здесь учиться. По словам Надежды Тарасовны, либо ты знаешь технические предметы на отлично, либо учишься где-нибудь подальше отсюда.
Сдать эти тесты после начала сентября было практически невозможно. Исключения составляли лишь особо ценные кандидаты, которые потенциально могли принести школе очередной трофей на олимпиаде и другие награды. Школа гордилась своими выпускниками, которые в большинстве своем умудрялись не только поступать в лучшие ВУЗы страны, но и выигрывали себе бюджетные места. Некоторые выпускники вообще получали гранты на обучение за границей. Что касалось текущих учеников, то они регулярно участвовали в престижных олимпиадах, завоевывая кучу наград. Благодаря этому, их лицей считался престижным, много лет уверенно держа марку.
Конечно, ребята из отстающих «Г» классов всегда были для Глушко больной темой, потому как полностью избавиться от «бесполезных» учеников не представлялось возможным. В частности, в десятом «Г» не было ни одного двоечника или того, кто еле-еле вытягивает себе «удовлетворительно» в семестре. Все ребята демонстрировали знания минимум на твердую тройку, поэтому исключать их было не за что. Поэтому, когда кто-то указывал на слабые звенья ее школы, Глушко любила повторять, что из-за жесткой конкурентной среды, ученики лицея из «Г» классов всегда будут сильнее, чем любые хорошисты из обычных среднеобразовательных школ. «Ваши хваленые хорошисты не смогли бы попасть ко мне даже в отстающие классы» – говаривала она.
Отчасти это было правдой. Чтобы попасть в отстающий класс, необходимо было сначала сдать все те же тесты по ППВ. Если кандидат показывал хорошие результаты, его отправляли к отстающим на временной основе. К концу семестра ученику предлагалось сдать очередные тестирования, благодаря чему он получал шанс попасть в «В» или в «Б» класс, в зависимости от результатов. К «ашкам» возможно было попасть лишь спустя год после обучения, имея не более двух четверок по предметам, не входящим в число ППВ.
– Даже если его предки отгрохают тут ремонт, он все равно должен был сдать тесты на уровне ваших очконавтов, – хмыкнула Зинаида, кивая Ире. – Глушко не продается, она слишком помешанная для этого. Ни единой паршивой овцы в стаде! – продекларировала девушка, погрозив указательным пальцем в стиле директора. – Ни единой овцы!
Ира пожала плечами.
– Вот и я говорю: странно все это. По-моему, еще никого не брали в «А» класс посреди учебного года. Наши только об этом теперь и болтают.
– Ботаны похоже знатно напуганы, почуяли конкуренцию. Хорошо хоть нам с Палной пофигу на все это, мы вообще не напрягаемся.
– Да я тоже особо не напрягаюсь, скорее любопытствую, кто ж там такой, – отозвалась Ира.
– Ты-то понятно. У тебя четверки бывают раз в високосный год. Новенький очконавт тебе точно не помеха.
– Интересно, а какой толщины линзы на его очках? – задумчиво проговорила Вероника. – Я уверена, что он носит великолепные бифокальные очки, издалека напоминающие фасеточные глаза мухи, а еще он худой и картавый.
– Или наоборот жирный! – неожиданно для всех предположила Ира, которая обычно была более корректна, говоря о других.
– Я уверена, что у него еще нервный тик. Типа того.. – Под всеобщий смех Зинаида изобразила бедолагу с дергающимся глазом.
Вдруг Вероника заметила Тимура, который направлялся к лестнице, разговаривая с кем-то по телефону. Стараясь изобразить равнодушие, она повернулась к лестничному пролету спиной. Завидев Тимура, Зинаида закатила глаза и прошептала:
– Твой Ханин прет сюда, держись уверенно.
Учуяв запах знакомого парфюма, Вероника напряглась как струна. Сердце забилось чаще, ладони рук вспотели. Она обожала этот аромат и одновременно чувствовала неловкость, вдыхая его. В это время Тимур, не переставая разговаривать по телефону, прошел мимо, не обратив на троицу никакого внимания.
Ира положила руку на плечо Вероники, таким образом подбадривая ее.
– Вот видишь, Верон, первый шаг сделан! – сказала она.
– Да ни хрена пока не сделано, – не согласилась Зинаида. – Думаешь, этот придурок не заметил, что она вся тряслась, как осина, когда он проходил мимо? Но ты не ссы, Каспраныч, – подруга с чувством похлопала Веронику по другому плечу, от чего та слегка пошатнулась, – мы с Приходько будем тебя тренировать.
– Зин, ну она, по крайней мере, отвернулась от него, а раньше у нее даже рот открывался, когда Медок всплывал на горизонте, – развела руками Ира. – Нужно поддерживать эти ее маленькие шаги, иначе она совсем упадет духом. Нас вот она всегда поддерживала во всех наших проблемах. Теперь наша очередь.
– Девчонки, давайте мы просто сделаем вид, что Медка вообще не существует, – вздохнув, сказала Вероника. – Если вы постоянно будете говорить о нем, я не смогу сконцентрироваться и провалю всю миссию.
– Какую миссию, Каспраныч? Совсем уже обезумела?
– Миссию по освобождению от медовой зависимости. Но для этого мне сначала нужно закрыть гештальт. А чтобы его закрыть, мне нужно провстречаться с Медком хотя бы месяц. – Увидев, как Иркины брови медленно сдвигаются к переносице, а Зинаида начинает закатывать глаза, Вероника тут же поспешила успокоить подруг: – Спокойно! Ритка говорит, что это основное условие для моего освобождения от зависимости. Если я не добьюсь своего, и он не предложит мне встречаться, я буду думать о нем до окончания школы. Или, что еще хуже, всю свою жизнь. Мне нужно логически завершить свою школьную любовь, расставить все точки, прийти к завершению этой истории. Иначе самыми яркими воспоминаниями о молодости станут унизительные и провальные попытки завоевать школьного красавчика. Я выйду замуж и возможно рожу детей, но время от времени все равно продолжу раз за разом прокручивать в голове ситуацию с Ха.. с Медком. Размышлять, что все могло бы быть иначе, если бы я сделала так или эдак. Фантазировать, что он влюбился в меня без памяти, а я его бросила, и он рыдал, ползая за мной на коленях по всей школе. И этот процесс невозможно остановить, он всегда цикличен. Почитайте об этом в инете, там полно статей, в которых подробно объясняется, почему обязательно нужно закрывать гештальты. Вон у Ритки на работе есть женщина, которая вовремя не сделала этого, и теперь у нее едет крыша. Каждую ночь она поет колыбельную своим кошкам и выкладывает это в интернет! Мне бы не хотелось для себя такой участи!
На одном дыхании выпалив эту тираду, Вероника стала наблюдать за подругами. Интересно, догадаются ли они, что закрытие гештальта – далеко не главная причина ее желания стать девушкой Тимура?
– У меня, кажется, такое было, – сказала Зинаида. – Когда я по ошибке пикнула не того персонажа и позорно проиграла игру. Все бы ничего, но в противоположной команде была одна дура, которая потом везде выкладывала скрины с игры и хвалилась, какая она крутая. Я целых полгода копила в себе ярость, пока однажды она не попалась мне в одном онлайновом женском чемпионате. Я просто в нулину уничтожила ее на харде, и только после этого меня попустило.
Девушки терпеливо дослушали историю Зинаиды и понимающе кивнули, хотя из всего повествования уловили лишь общий смысл. Но своего Вероника определенно добилась – подруги поняли, что она пыталась до них донести, и обещали поддерживать ее.
После седьмого урока Ира отправилась на дополнительные занятия по алгебре, Зинаида – домой, а Вероника – на школьную парковку, где ее уже ждала Ритка. По дороге она столкнулась с одиннадцатиклассником Костей Селоустьевым, которого считала самым мерзким парнем в школе, а, возможно, и на всей планете.
Начиная с прошлого года, он буквально не давал ей проходу. И если остальные парни проявляли к ней симпатию, не переходя грани приличия, то Селоустьев демонстрировал свой интерес довольно неприятным образом. К примеру, при встрече он любил показывать Веронике язык, но далеко не так безобидно, как это обычно делают расшалившиеся дети. Делая из указательного и среднего пальцев руки букву «V», он просовывал между ними язык и плавно двигал им вверх-вниз, что доводило девушку до приступов тошноты. Проходя мимо нее в школе, он мог как бы невзначай коснуться ее груди. Нередко он вставал к ней вплотную, когда она стояла в очереди в столовой, и терся об нее, пока она в ужасе не сбегала. Делал он все это, только когда с ней рядом не было никого, кто бы мог стать свидетелем его откровенных к ней домогательств.
Вероника не могла дать ему отпор, при виде него она вся съеживалась от страха. Она даже не могла найти в себе сил с кем-нибудь этим поделиться, потому что, вопреки здравому смыслу, ощущала себя виноватой во всем происходящем. В глубине души девушка понимала, что ее вины здесь нет, но после очередной встречи с Селоустьевым ее каждый раз мучали сомнения. Ей казалось, что возможно она слишком откровенно одета, чересчур ярко накрасила ресницы или зря распустила волосы. Всем этим, по ее мнению, она как бы провоцировала очередной неприятный поступок в свою сторону. Но так почему же остальные парни так не делают? Может быть все-таки виновата не она, а этот мерзкий извращенец? Эти бесконечные качели в голове сводили с ума.
Иногда Вероника думала, что Тимур наверняка бы защитил ее, если б ему было на нее не плевать. Она представляла себе, как он разбивает Селоустьеву нос, и тот, обливаясь кровью и слезами, вымаливает у нее прощение перед всей школой. Но все эти мечты давали лишь временное успокоение. Как Вероника ни старалась, но у нее никак не получилось полностью избежать встреч с извращенцем. Казалось, он прямо чуял, где и в какой момент она будет одна. И тогда он, словно охотник, настигал свою жертву, заставляя ту трепетать от ужаса. Это доводило его до экстаза.
И вот снова, стоило ей только оказаться одной, Селоустьев тут же возник в поле ее зрения. Стиснув кулаки в карманах куртки, Вероника ускорила шаг. «Все в порядке, на улице он тебя не тронет», – мысленно успокаивала себя она, стараясь смотреть вниз, на асфальт, а не на него. Впрочем, это не помогло избежать его внимания.
– Ве-ро-ни-чка, – пропел Селоустьев, хватая ее за рукав куртки. – Жаль, что нам не в одну сторону. Хотя, может, составишь мне компанию?
– Не могу, меня на парковке ждет отец, – продолжая смотреть себе под ноги, соврала Вероника.
Селоустьев ухмыльнулся и ухватил большим и указательным пальцами локон ее волос. Затем он слегка потянул его на себя и вдохнул аромат ее кондиционера. Не дожидаясь того, что может произойти дальше, Вероника вырвалась и понеслась ко входу на парковку. И, только сев в машину и захлопнув за собой дверь, она смогла почувствовать себя в безопасности.
– Что-то случилось, Верон? – спросила Ритка.
– Да ничего, – слабо улыбнулась Вероника. – Просто холодно и есть очень хочется.
Она никак не могла до конца успокоиться, хотя и понимала, что Селоустьев остался на улице, а они с теткой несутся по автостраде навстречу гостеприимному торговому центру. Ей было не по себе, что он нюхал ее волосы как самый настоящий извращенец. «А вдруг у него совсем поедет крыша, и он начнет преследовать меня везде, где бы я ни находилась? Может ли он узнать мой номер телефона? А вычислить домашний адрес?»
Остаток дня девушки провели в торговом центре. Сначала они плотно пообедали в одном из фаст-фуд ресторанов, потом отправились в магазин электроники и купили Веронике телефон самой последней модели. Она пыталась отказаться от подарка, считая его напрасной тратой денег, однако тетка была непреклонна. «Перестань! Твой старый телефон и так на последнем издыхании. А у этого – отличная камера. Ты должна больше фотографироваться, твои родители каждый раз просят выслать им твои новые фотки. Мне иногда кажется, что они вообще не уверены, что их дочь еще жива, ведь у тебя за полгода – ни одной новой фотографии. Где это видано!» – увещевала Ритка, пока Вероника наконец не согласилась.
Купив телефон и пройдясь по магазинам одежды в поисках чего-нибудь интересного, девушки купили два билета в кино. До комедии про зомби оставалось около получаса, поэтому они заказали кофе с пирожными в кафе неподалеку и принялись обсуждать план завоевания Тимура Ханина.
Говорила, в основном, Маргарита. Вероника же внимательно ловила каждое слово, потому что уже успела убедиться в том, что ее собственные методы не просто не работают, но иногда даже имеют обратный эффект.
– Что бы ты там себе ни выдумывала, но от парней в этом возрасте ничего серьезного ожидать не стоит, – начала тетка. – Особенно от таких, как твой Тимур. Нужно отдать шакаленку должное – он придумал себе неплохой образ. Весь такой красивый, общительный, занимается спортом, соображает в математике, вежливо обходится с дамами – прям мечта. И, конечно, все девчонки от него без ума. А он, как Карабас-Барабас в своем кукольном театре, сидит и ждет, когда все куклы будут в сборе. А потом он начнет свое собственное шоу, где вы все будете исполнять роли, которые он сам вам назначит. Разумеется, я немного приукрашиваю, ведь ваш Тимурка – всего лишь школьник, и его коварства хватит максимум на то, чтобы переспать со своей одноклассницей, а потом бросить ее ради другой одноклассницы. Так вот: в этом балагане ты участвовать не будешь, ты слишком хороша для этого. И мне бы крайне не хотелось, чтобы ты становилась участницей его фан-клуба. Поверь мне, на самом деле, в нем нет ничего особенного. Природа одарила его неплохой внешностью и техническим складом ума, родители научили манерам, а тренер показал, как обращаться с мячом. Больше ты о нем ничего не знаешь. Ты понятия не имеешь, что он за человек. Ты говорила, что он понравился тебе не только из-за внешности. Что, дескать, он еще и умен. Скажи мне, с чего ты это взяла?
– Ну.. Будь он тупым, его бы не зачислили в «Б» класс.
– Умение решать задачи не делает человека умным. Точно так же, как и способности к любым другим видам деятельности. Ум – это более комплексное понятие, которое зависит от множества факторов, а знания – всего лишь инструмент для ума. Гениальный физик может быть полным болваном в жизни и жить на бабушкину пенсию, талантливый художник может не иметь цели в жизни и искать смысл бытия на дне бутылки, школьный ботаник может в один прекрасный момент переписать квартиру на секту. А человек, который не сумел закончить даже среднюю школу, может вырасти и стать миллиардером. Я не говорю, что это закономерность. Хорошо учиться – не плохо. Но если мы даем оценку чьим-то умственным способностям, основываясь только на школьных оценках, мы сами недалекого ума. Твой Тимур может оказаться как умным, так и законченным идиотом. Пока что его можно назвать лишь сознательным. Он сознательный для своего возраста, потому что уделяет время учебе, несмотря на перспективы в спорте. Так что не завышай его способности, это мешает тебе взглянуть на него объективно. До тех пор, пока ты его переоцениваешь, он будет тебя недооценивать. Это всегда так работает.
«А что, Медок и вправду может быть не таким уж и умным, – слушая тетушкин монолог, радостно думала Вероника. – Возможно, он даже не умнее меня, даже несмотря на то, что я учусь в классе для тупых».
– Пускай и он не самый лучший парень на земле, то мы же ведь все равно будем закрывать гештальты, верно? – с надеждой спросила она, когда Ритка остановилась, чтобы прожевать последний кусочек пирожного.
– Сдается мне, никакие гештальты ты закрывать не собираешься, но в любом случае я тебе помогу. Обещала же. Но ты должна понимать, что смысл твоих действий – просто завершить то, что не дает тебе покоя. Никаких мечтаний о свадьбе и любви до гроба. Будь готова к тому, что школьная любовь закончится так же, как и началась – в школе.
– Но ведь бывают же исключения! – воскликнула Вероника. – Например, как у бабушки с дедушкой. Они учились в одном классе и.. – Увидев перемены на лице тетки, девушка виновато пробормотала: – Извини, это неудачный пример. Но ведь правда, Гош, бывают же такие истории любви.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.