Феномен искусства является инструментом создания духовно-нравственной среды обитания человечества. То есть, искусство, вопреки частому мнению искусствоведов, непосредственно влияет на перспективы развития или самоуничтожения человечества. В книге рассмотрены примеры творчества известных авторов от Сезанна, Пикассо и Малевича до Шилова и Глазунова. Книга "Убить искусство" была замечена и одобрена Алексеем Ильичём Осиповым в его лекциях на ТВ. Василий Иванович Белов прислал автору доброе письмо, с цитатой из которого в эпиграфе и начинается этот текст.
От автора
В книге предложено определение искусства с точки зрения гуманитарных размышлений, с точки зрения теоретической физики и с точки зрения второго начала термодинамики. На основе такого определения построена классификация творческих произведений и анализ творчества Сезанна, Пикассо, Малевича, Шилова, Глазунова и других художников. Особое внимание уделено взаимосвязи развития современного искусства и перспективам человеческой цивилизации.
Каждый человек, который в той или иной степени интересуется изобразительным искусством и искусством вообще, невольно испытывает замешательство и растерянность от обилия самых разноречивых, взаимоисключающих, часто нелепых и просто скандальных явлений, которые сегодня причисляют к этой области человеческой деятельности и сами авторы, и исследователи искусства, и общественность. Сама искусствоведческая наука, к нашему глубокому сожалению, не может предложить нам никаких сколько-нибудь определённых ориентиров, на основании которых можно было бы утверждать, является ли творческое произведение, заинтересовавшее нас, именно произведением искусства или это создание только похоже на произведение искусства, а на самом деле относится к какой-то другой области человеческой деятельности. Такое положение стало возможным потому, что наука об искусстве не имеет определения искусства! То есть сложилась ситуация, при которой любой человек, занимаясь абсолютно любым делом, может объявить себя художником, а своё совершенно произвольное занятие – искусством и никто не сможет его опровергнуть. Таких примеров, осуществлённых на практике, – множество! Никто не может сколько-нибудь определённо сказать, какие произведения и какой вид творчества объединены в области человеческой деятельности, которую мы называем искусством. К искусству причисляют разработки дизайнеров. Искусством называют мастерство портных и парикмахеров. В область искусства заносят спортивное мастерство цирковых акробатов. Современные авторы настаивают на принадлежности к искусству «духовных» акций концептуалистов, эротических опусов и к искусству же, по их мнению, относятся просто скандальные выходки авангардистов, которые совсем не имеют никакого отношения к духовному творчеству. И всё это в принципе приравнивается к портретам Рембрандта, произведениям Пушкина и музыке Чайковского. Пестрота явлений, объединяемых сегодня понятием «ИСКУССТВО» поражает, но возразить ничего не возможно потому, что никто не может определённо сказать, что же это такое искусство. Определения искусства нет – значит этим словом можно обозначить всё что угодно!
Но не имея определения искусства, мы вынуждены признать, что искусствоведение никак не может быть названо научной дисциплиной в строгом смысле этого слова. Не имея определения искусства, нет никакой возможности установить, проблемы какой области человеческой деятельности пытаются решить учёные, которые называют себя искусствоведами, и какие события, факты и явления находятся в их компетенции. Но, к нашему искреннему изумлению, такое сомнительное положение устраивает очень многих учёных искусствоведов. Более того, они абсолютно серьёзно заявляют, что такой науки, как искусствознание, вообще не существует, и определение искусства поэтому никому не нужно. Вообще, утверждают они, даже ставить подобные вопросы – это удел дилетантов, а серьёзные, профессиональные специалисты никогда не допустят такой бестактности. Искусствознание, с их точки зрения, не наука, а всего лишь собрание разрозненных знаний, мнений, анекдотов и даже сплетен, которые высказаны, с их же точки зрения, по поводу искусства. Всё это, по их мнению, и составляет область той странной человеческой деятельности, которая вроде бы по привычке, называется искусством, но очертить границы которой они не берутся. Мы искренно сочувствуем таким специалистам по разным причинам. Особенно потому, что наши российские физики, пытаясь разобраться в своих собственных физических проблемах, несколько лет тому назад сформулировали теорию физического вакуума, и на основе этой теории был создан прибор, который достоверным отклонением стрелки реагирует на присутствие произведения искусства. То есть уже сегодня есть возможность объективным техническим прибором фиксировать присутствие феномена искусства! И бесконечно грустно, что искусствоведы ничего не слышали ни о таком приборе, ни о теории физического вакуума. Само существование такого прибора определённо утверждает, что искусствознание вполне может быть наукой. Более того, наукой точной. Искусствознание имеет все шансы быть наукой, но для этого в первую очередь нужно сформулировать определение искусства. Очертить те границы, внутри которых мы можем рассматривать вопросы, которые связаны именно с искусством, как с особой областью человеческой деятельности.
Однажды кому-то из известных советских физиков Ландау или Кикоину студенты задали и сложный, и в тоже время забавный вопрос: «Как делаются открытия?» Ответ был сформулирован примерно так: «Часто в науке складывается ситуация, когда все уважаемые учёные твёрдо знают, что какое-то явление, какое-то определение или какое-то открытие совершенно невозможно. Но появляется невежда, который этого не знает и делает такое открытие». В работе, которая предлагается вашему вниманию, и сделана такая дилетантская попытка сформулировать определение понятия «ИСКУССТВО» потому, что без такого определения, по глубокому убеждению автора, нет никакой возможности обсуждать проблемы искусства как области человеческой деятельности. Отказавшись от определения искусства, мы неизбежно опускаем исполненное глубочайшего духовного смысла явление, обязательно сопутствующие всей и всяческой ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ жизни, до уровня иногда спекулятивного, иногда забавного, иногда расчётливого и нечистоплотного, но всегда случайного, частного и незначительного предприятия.
Автор попытался на основе гуманитарных размышлений, с использованием элементов теории познания, теории информации, теории вероятностей, опираясь на некоторые положения теоретической физики и второго начала термодинамики, предложить читателю определение искусства как формы духовной человеческой жизни. А на основе такого определения сформулировать и классификацию творческих произведений. Заметим, что и классификация творческих произведений, с точки зрения современного искусствознания, тоже невозможна, а, может быть, и не нужна.
К искреннему удовлетворению автора, такая попытка рассмотреть столь сложный феномен с разных точек зрения приводит нас к принципиально тождественному со всех этих разнообразных точек зрения определению понятия «ИСКУССТВО». То есть к определению, которое по существу, принципиально имеет один и тот же смысл и с точки зрения гуманитарных размышлений, и с точки зрения теоретической физики, и с точки зрения термодинамики.
Но, наверное, самое интересное заключается в том, что, рассматривая проблему определения искусства, классификации искусства и духовного творчества, мы просто вынуждены отталкиваться от осознания механизма существования, функционирования и предназначения окружающего нас трёхмерного пространства – нашей Вселенной. Определение понятия «ИСКУССТВО», понимание того, что мы имеем в виду, употребляя это понятие, оказывается напрямую связано с задачей, стоящей перед каждой конкретной человеческой жизнью, с целью существования всей человеческой цивилизации, возможностью её выживания и с её возможным самоуничтожением. Рассматривая, казалось бы, будничные, чисто профессиональные проблемы каждодневной практики творчества, теории и философии искусства, мы неизбежно выходим прямо на все основные «проклятые» вопросы человечества. Более того, как нам кажется, у нас появляется возможность достаточно аргументированно ответить на них, если, конечно, уважаемый читатель прочитает весь предлагаемый текст целиком.
Очень многие проблемы, которые рассматриваются в этой книге, казалось бы, «витают в воздухе». В какой-то степени это так. Но автор предпринял попытку переместить такие «носящиеся в воздухе» соображения из области фольклора и бытовых пересудов в строгую логическую цепочку.
Некоторые вопросы, которые имеют принципиальное значение, рассматриваются автором многократно в разных контекстах и с различных точек зрения, что производит впечатление повторов. Но содержание этих вопросов, по мнению автора, слишком значительно, поэтому и стремление обратить на них внимание читателя иногда два, иногда три раза, с точки зрения автора, оправдано.
В процессе рассмотрения таких сложных, запутанных и спорных проблем единственной целью автора было максимальное приближение к истине. А такая задача требует решительного отказа от личных симпатий, идеологических и национальных предпочтений. Необходима максимально возможная объективная оценка реальных фактов, максимально последовательная логическая цепочка размышлений, максимально чёткая формулировка следствий и выводов из этих фактов. Иногда такие оценки и выводы могут показаться излишне резкими и тенденциозными. Но реальное положение дел в искусстве и искусствознании, в сегодняшней жизни всей человеческой цивилизации и общая тенденция развития этих явлений таковы, что необходимо называть вещи своими именами, а тенденциозность, по мнению автора, – неизбежное проявление жизненной позиции любого человека. Отсутствие позиции в принципе невозможно, а любая позиция непременно тенденциозна. При этом у автора не было решительно никакого желания нанести кому-либо хотя бы малейшую обиду.
Часть I
Что такое искусство
Дорогой Владимир Леонидович!
С рождеством Вас и началом истинно
Вашего подвига! Я, экономя каждую
строку, читаю Ваше письмо и Вашу
статью, определяющую, что такое
искусство…. Исполать Вам! Желаю
мужества и терпения, жду Вашу книгу.
Из письма писателя Василия Ивановича Белова к автору этой книги.
Хочется писать хорошо. Не получается.
Огорчаюсь.
М. Горький
Что же это такое – искусство?
Неудача не преступление; преступно
ставить перед собой цели ниже
своих возможностей.
Д. Лоуэлл
Что же это такое – искусство? Что мы называем искусством? То есть какие явления нашей жизни, какие предметы, какие события или понятия можно обозначить словом искусство? Что принадлежит к обширной области, определяемой этим словом, а что лишь только внешним образом напоминает нам явления искусства?
Уважаемый читатель! Мы вместе попытаемся разобраться в этих вопросах, опираясь на события реальной истории искусства, на мнения известных мыслителей, обсуждая с вами различные точки зрения и высказывая своё собственное мнение о художниках и произведениях искусства. Но путь наш не может быть лёгким.
Размышляя над такими интереснейшими проявлениями человеческой деятельности, мы ограничимся, в основном, областью изобразительных или пластических искусств. И только в силу необходимости мы иногда будем касаться более общих вопросов и приводить примеры из других видов творчества потому, что определить такое сложное понятие, как искусство, невозможно, опираясь на изучение какого-то одного вида творчества или даже всей области искусства. Чтобы определить такое уникальное проявление человеческой деятельности, нужно отталкиваться от общей космологической картины окружающего нас мира. При решении задачи такого масштаба совершенно необходимо исходить не из частных вопросов искусствознания, но от самых общих и основополагающих принципов мироздания, маленькими частицами которого мы и являемся.
Так что же это такое – искусство? «Как, что такое искусство? Искусство – это архитектура, ваяние, живопись, музыка, поэзия во всех её видах, ответит обыкновенно средний человек, любитель искусства, или даже сам художник, предполагая, что дело, о котором он говорит, совершенно ясно и одинаково понимается всеми людьми», – писал Л. Н. Толстой в книге «Что такое искусство». Но все эти области человеческой деятельности, которые считаются областью искусства, граничат, а часто и срастаются с похожей человеческой деятельностью, с неудачными проявлениями искусства, с недобросовестными попытками причислить или приравнять что-то к искусству, с идеологическими акциями, просто с практически полезной деятельностью, строительством, изготовлением предметов быта, украшением быта и некоторыми другими случаями. Как отделить искусство от того, другого и третьего?
Но и в тех явлениях, которые уже точно кажутся находящимися в области искусства, «критика, в которой любители искусства прежде находили опору для своих суждений об искусстве, в последнее время стала так разноречива, что если исключить из области искусства всё то, за чем сами критики различных школ не признают право принадлежности к искусству, то в искусстве почти ничего не останется». Эти слова Льва Николаевича Толстого звучат необыкновенно современно. Только сегодня проблемы связанные с областью искусства стали ещё более запутанными, а потребность в их разрешении ещё более настоятельной. Хаос, царящий в области искусства, способен повергнуть неравнодушного человека в полное уныние.
Казимир Малевич зимой 1920 года на своей персональной выставке «Казимир Малевич. Его путь от импрессионизма к супрематизму» как последнее и наивысшее достижение живописи выставил несколько чистых, нетронутых холстов, вставленных в рамы. Казалось, что перед нами предел новаторства в этом виде творчества и дальше продвигаться просто некуда. Но увы! В Париже, в Центре современного искусства имени Ж. Помпиду выставлен шедевр современного художника Франсиса Пекабеля. Его достижение совершенно уникально. Художник решил не утруждать себя даже простейшей операцией, которую выполнил Казимир Малевич. Он не стал натягивать чистый холст на подрамник. В экспозиции крупнейшего европейского музея изобразительного искусства выставлена просто пустая рама. За рамой болтается верёвочка, на которой и должен был укрепиться на вечные времена в стенах всемирно известного и уважаемого музея шедевр современного автора. Как к этому отнестись? Что это? Озорство или цинизм художника? Беспомощность или необычайная глубина мышления искусствоведов?
В том же музее выставлена целая комната – взлёт мастерства художника Жан-Пьера Рейно: вся она выложена белым кафелем – потолок, стены и пол. А на полу – шесть никелированных мисочек на колёсиках, в каждую из них насыпан битый белый же кафель. Что это? Скульптура? Графика или архитектура?
Рядом другой экспонат. Точно такая же комната, но только вся выкрашена чёрной краской. Но это же золотое дно! Надо сейчас же, немедленно, предложить уважаемому музею ещё несколько десятков комнат, выкрашенных в зелёную, голубую, фиолетовую и другие краски, которые способна выпускать лакокрасочная промышленность. А когда набор различных оттенков красок будет исчерпан, можно раскрашивать подобные комнаты цветными или чёрно-белыми квадратиками, треугольниками, полосками, окружностями. Возможно, они будут даже забавнее первых двух. В том, что это современное и подлинное искусство, не может быть сомнения потому, что первые две комнаты выставлены в одном из авторитетнейших музеев мира. Но что же такое тогда искусство?
Современное искусствознание не даёт никакого сколько-нибудь ясного ответа на этот вопрос. Мы не имеем никаких объективных критериев, которые помогли бы нам разобраться, какое творение является произведением искусства, а какое только похоже на искусство, но на самом деле проявление уже какой-то другой области человеческой деятельности. Перед нами возникает странная и печальная картина. Тысячи специально обученных людей проводят колоссальную работу по сбору, изучению и систематизации огромного количества частных фактов, принадлежащих вполне определённой области человеческой деятельности, которая называется искусством. Но если спросить этих тружеников, чем они, собственно, занимаются? Что такое это самое искусство? Они не смогут ответить. Точнее сказать, на сегодняшний день существуют около восьми определений искусства, но любое из них при внимательном рассмотрении оказывается несостоятельным. Некоторые учёные предлагают нам считать все эти определения совместным, общим определением искусства. Другие говорят о том, что определение искусства вообще невозможно сформулировать в принципе. То есть предлагается считать, что лучшее лекарство от мигрени гильотина. А в атмосфере хаоса любой жуликоватый, бессовестный или просто недалёкий человек может назвать себя художником, а любой предмет или любое действие можно объявить произведением искусства и никто не сможет доказать, что это мистификация или просто бред. «У бедного читателя и зрителя положение безвыходное: произведения создаются «по правилам искусства», а если они ему не нравятся, за ним не признают права судить их – и дело с концом», – писал Вальтер Скотт.
Даже самые знаменитые, знающие, авторитетные и уважаемые искусствоведы оказываются в беспомощном, жалком и просто смешном положении, когда им приходится отвечать не на общие, а на конкретные вопросы их профессии, той области знания, на изучение которой они потратили всю свою жизнь.
24 июня 1984 года на дне канала в итальянском городе Ливорно были найдены три каменные глыбы с человеческими лицами. Известно, что в 1909 или в 1916 году великий Амедео Модильяни, живший тогда в Ливорно, выбросил в этот канал несколько своих скульптурных произведений, которые считал неудачными, и уехал в Париж.
Немедленно собрались крупнейшие, самые авторитетные искусствоведы, изучающие именно творчество Модильяни, тщательно осмотрели находки и высказали своё мнение.
Джулио Карло Арган, профессор истории искусств Римского университета: «Эти работы Модильяни довёл где-то до середины, а затем выбросил их. Из них первая, самая законченная, отличается тонкостью рисунка и проработки, бесспорно характеризующей руку Модильяни».
Энцо Кароли, профессор истории искусств, город Сиена: «Модильяни остался верен себе: в эти камни он вложил душу. Голова, высеченная в граните, по стилю ближе к традиционному Модильяни, но мне больше нравится та, что сделана из песчаника, она более живописна. Впрочем, обе они прекрасны».
Жан Ле Мари, директор Французской академии в Риме: «Это голова спящего человека, она прекрасна, удивительна, трогательна…»
А 28 августа 1984 года в редакцию местной газеты пришли четверо студентов и показали фотографии, которые документально подтверждали, что они своими собственными руками изготовили эти самые статуи и бросили их в канал только месяц назад. Это была обыкновенная шутка весёлых студентов, которые никогда не занимались ни скульптурой, ни живописью. Довольные вниманием прессы, шалуны ещё раз повторили весь процесс создания своих «шедевров» под объективами журналистов и добились совершенно такого же результата. Все сомнения в их саморазоблачении отпали.
Крупнейшие специалисты, посвятившие всю свою жизнь изучению изобразительного искусства и именно творчеству Модильяни, написавшие не один научный труд на эту тему и защитившие не одну диссертацию на исследовании живописи и скульптуры этого художника, такие уважаемые и заслуженные люди оказались не в состоянии отличить произведения, сработанные весёлыми озорниками, от шедевров возможно великого и хорошо известного мастера. Правду сказал французский поэт Поль Валери: «Человек компетентный – это тот, кто заблуждается по правилам».
Как же так? Маститые и титулованные специалисты не могут различить произведения великого автора и шутливые поделки молодых людей, никак не подготовленных в области изобразительного искусства.
Как такое могло случиться? Неужели знания нескольких авторитетных искусствоведов, полученные тяжёлым и долгим трудом в течение всей их жизни, оказались никчёмными и ненужными? Или великий художник, который был назван великим художником именно этими учёными, не такой уж и великий, если весёлые ребята, шутя, могут подняться на уровень его знаменитых произведений?
Или совсем нет никаких опорных точек, критериев, на которые можно было бы опереться, определяя принадлежность к искусству или уровень мастерства какого-либо произведения или автора? Существует ли вообще такая наука – искусствоведение? Можно ли называть наукой такую не сформировавшуюся и точно не определённую область человеческой деятельности?
К слову сказать, ни один из вышеперечисленных профессоров не подал в отставку. Они спокойно продолжают писать научные статьи, учить молодых искусствоведов, объяснять непосвящённым зрителям тайны понимания искусства. Как такое может быть?
Голландский художник Хенрикус Антониус ван Меегерн создал шесть картин, которые выдал за произведения гениального художника ХVII века Яна Вермеера Дельфтского: «Христос и грешница», которую он продал в коллекцию рейхсмаршала Германа Геринга; «Омовение ног» в амстердамский музей Рейксмузеум; «Голову Христа» и «Тайную Вечерю» в собрание Ван Бойнингена; «Благословение Иакова» в коллекцию Ван дер Ворма; «Христа в Эммаусе» в роттердамский музей Боймажа.
Целая армия экспертов самого высокого профессионального уровня и самых высоких научных званий исследовала эти полотна, признав именно эти картины подлинными шедеврами и гениальными произведениями великого Яна Ван дер Меера из Дельфта.
У нас нет желания унизить людей, влюблённых в искусство живописи и посвятивших изучению этого искусства всю свою жизнь. Тысячи искусствоведов изучают и систематизируют огромное количество произведений, творческих биографий, жанров и отдельных фактов из жизни искусства. Но почему же, накопив огромный опыт, имея действительно уникальные знания о творчестве конкретных художников, крупнейшие эксперты оказались совершенно беспомощными при решении вопроса, полностью лежащего в области их профессиональной компетенции?
И не смешно ли, что основным аргументом при решении вопроса о подлинности произведения становится не уровень авторского мастерства и не сила воздействия произведения на зрителя, а выводы скорее криминалистические, не имеющие отношения собственно к искусству. Например, это произведение не могло быть написано великим художником Х, потому что холст, на котором оно написано, начали выпускать через месяц после его смерти. А этот портрет не может быть портретом кисти художника У, потому что женщина, изображённая на этой картине, держит в руках книгу, которую ей подарили уже после её размолвки с художником. Вот уровень определения подлинности произведения, на который опираются эксперты. Разумеется, что и такой подход необходим. С помощью выработанной системы подобных принципов есть возможность хотя бы как-то защититься от огромного количества подделок, которые всегда были и, видимо, ожидают нас в будущем. Но всё-таки какое грустное зрелище. Остаётся устойчивое ощущение, что что-то главное осталось за пределами внимания исследователей. Что-то самое основополагающее не учтено, не замечено, не работает. А попутно возникает ещё один интересный, по нашему мнению, вопрос.
Ван Меегерен написал картину «Омовение ног», подписал её именем Яна Вермеера Дельфтского и продал в известный европейский Рейксмузеум. И выполнил он свою работу так замечательно, что никакие самые лучшие эксперты не заподозрили в картине подделку. Хранители музея в полном восторге. Они с осознанной гордостью показывают посетителям этот непревзойдённый шедевр. Искусствоведы защищают диссертации по новой, внезапно открывшейся теме и соревнуются в силе эпитетов и метафор. Любители и ценители искусства едут со всего света посмотреть на вновь обретённое чудо, говорят только шёпотом в присутствии этого феномена, обмениваются многозначительными взглядами, вздыхают и покачивают головами.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.