Мы встречаемся пару раз в год, когда ты возвращаешься в наш город. Конечно, я каждый раз жду этих встреч с нетерпением, но тебе об этом знать не обязательно. Зазнаешься ещё. А ты и так излишне уверен в себе и в своей неотразимости. Впрочем, не без оснований, но тем не менее.

Сижу напротив в каком-то звёздном ресторане, куда никогда не зашла бы, и слушаю рассказы про твою теперешнюю жизнь. Она интересная, насыщенная, такую все хотят, и я не исключение.

Пока ты беззастенчиво расписываешь свою новую квартиру, я вспоминаю, как мы любили замороженные пельмени: доставали их прямо из морозилки и лопали! А как дрались подушками! Как я исподтишка запирала тебя на балконе в отместку за нанесённую обиду… Как мы ругались в пух и прах и как неизменно мирились. Смотрю на тебя и не верю, что теперь мы вот так вот сидим и болтаем. Болтаешь-то, конечно, ты. Я думаю только о том, что весь этот получасовой рассказ мог бы уместиться минут в пять. Но ничего, я, в принципе, не слушаю, просто наслаждаюсь твоим обществом. Сейчас я счастлива.

Ты, наконец, вспоминаешь о правилах приличия и спрашиваешь, как мои дела. Отвечаю, что всё хорошо, всё в порядке. Похвастаться мне вроде как нечем, поэтому бессовестно вру о том, как на днях познакомилась с хорошим парнем, как он внимателен ко мне и прочее-прочее, но я что-то сомневаюсь. Спрашиваю у тебя совет на этот счёт. Ты начинаешь рассуждать о жире и как некоторые с него бесятся.

Ужин протекает за неспешной беседой. Ты решаешь, что салата с хрустящей уткой, жареной чёрной трески в глазури, паппарделле с копчёным лососем в сливочным соусе и бычьего хвоста с соусом из кориандра и помидорами нам мало, и заказываешь ещё и десерт, чтобы увенчать им прекрасный вечер. Я же больше не то что есть – смотреть на еду не могу. Ограничиваюсь обещанием подумать.

Ты просишь меня закрыть глаза и шуршишь подарочной упаковкой. Когда я открываю глаза, передо мной лежит прекрасный свёрток цилиндрической формы в нежно-розовой матовой упаковке с блестящим фантазийным узором. Какая красота! Делаю над собой нечеловеческое усилие, чтобы не достать телефон и не сфотографировать это великолепие. Распечатав упаковку, вижу ЕЁ – малиновую шипучку. Однажды я отравилась такой, и ты прекрасно знаешь, что с тех пор мой организм реагирует на неё однозначно отрицательно. Желудок крайне живо откликается на одно только упоминание об этом витаминном заряде, а ты додумался принести его в ресторан! Да ещё и преподнести ЭТО после трапезы!

Ты внимательно наблюдаешь за мной, как будто пытаешься понять, угодил ли мне своим, с позволения сказать, подарком. Я же вижу, что ты изо всех сил пытаешься не рассмеяться! Очень оригинальный розыгрыш, но ожидаемой реакции ты не дождёшься. Сделав над собой усилие, я успешно игнорирую позывы желудка и благодарно улыбаюсь тебе. Когда ты отворачиваешься, чтобы позвать официанта, я незаметно подбрасываю тебе четыре рафинада в твой эспрессо. Заказав десерт, ты делаешь глоток приторной гущи. Моя душа поёт. Конечно, ты делаешь вид, что ничего не заметил. И, разумеется, вкуснее эспрессо ты в жизни не пил.

Посмотрев на часы, ты о чём-то вспоминаешь и просишь счёт. Допив свой кофе, извиняешься и отходишь в уборную. Очень кстати приносят твой заказ, и я, недолго думая, пробую его. Вкусно. Ты не торопишься, и я, посмотрев по сторонам, не спеша доедаю твою чудесную грушу, сваренную в ванильном сиропе, с мороженым и шоколадной подливкой. М-м-м, восхитительно!..

На часах уже десятый час. Ты ушёл минут двадцать назад, и я начинаю беспокоиться. Набираю твой номер. Телефон отключен. Вот подлец! Сбежал, что ли?!

Просматривая счёт, детально продумываю план мести. Ну мы и наели… Не думала, что платить придётся мне, поэтому тех денег, что я взяла с собой, явно не хватает… Меня бросает в жар. Прошу позвать менеджера. Объясняю ситуацию, чувствуя абсолютное унижение, прошу принять в залог мой мобильный или как-то иначе отсрочить оплату по счёту. Никогда не чувствовала себя ужасней. Те пара секунд, за которые менеджер принимает решение, растянулись в бесконечность. Я то краснею, то бледнею. Груша встала поперёк горла и угрожает сделать вечер совсем уж незабываемым…

К счастью, мы ужинали в приличном ресторане, и мыть полы меня никто не заставляет. Менеджер с пониманием и сочувствием отнеслась к моей ситуации, взяла с меня расписку и контакты и отпустила домой. Рассыпаясь в извинениях и горячо благодаря её, я обещаю вернуться на следующий день и погасить долг.

Не помня себя, вылетаю на улицу. Прекрасный свежий вечер. Улица в огнях фонарей окутана каким-то особым шармом, который в других обстоятельствах я бы, возможно, оценила. Слышу бессовестное насвистывание. Ты. Стоишь в своём кашемировом пальто нараспашку и удовлетворённо улыбаешься; в руках у тебя два кофе из Макдональдса, на шее подаренный мною шарф. Вкладываю в свой взгляд максимум презрения, забираю свой кофе и направляюсь к метро. Ты, смеясь, догоняешь меня и, обнимая за плечи, разворачиваешь к бульвару. С чувством даю тебе «волшебный пендель», как в детстве, и мы, расхохотавшись, уходим в ночь.

Конечно, ты тот ещё засранец, и шутки у тебя так себе, но как тебя можно не любить? Хорошо, что ты у меня есть, Братишка.

«Кем ты хочешь стать?» – этот вопрос из детских анкет, которые мы стопками заполняли в школах, летних лагерях и просто в гостях у подружек, поставил меня в тупик на третьем десятке.

Перебирая в голове все желанные когда-то варианты – стать актрисой, агентом, гримёром (откуда вообще взялась такая мысль?!), банкиром, я ужасаюсь, потому что сейчас я действительно затрудняюсь дать внятный ответ. И даже невнятный – затрудняюсь. Я просто не знаю.

Да, у меня есть все атрибуты современной успешной жизни: на полке пылится диплом о высшем образовании, у меня стабильная работа в крупной компании, два раза в год выезжаю за границу… Но для меня это всё данность, некая неизбежная точка, к которой вектор моей жизни направили в детстве.

У меня всегда были планы, я постоянно думала о будущем, не делала безрассудных поступков; у меня не было сомнений в том, что, живя по совести, я буду успешной, верила, что смогу изменить этот мир к лучшему. Я так старалась, делала всё добросовестно, доводила дела до конца, всегда проявляла инициативу…

А потом вдруг поняла, что всё зря. Результата нет. А если нет результата, тогда зачем всё это?..

Меня ободряли, говорили, что «Москва не сразу строилась», рассказывали про закон перехода количества в качество и прочее, прочее, прочее… Но я уже не верила.

Каждый день я сталкивалась с молодыми специалистами с горящими глазами, сердцами, полными надежд и уверенности в своей уникальности, и если раньше я думала так же, то сейчас – только о том, что всё это чушь, что мало быть классным специалистом, приносить компании прибыль и новых клиентов. Надо ещё и уметь правильно себя преподносить. Будь у тебя хоть семь пядей во лбу – это не гарантия успеха. «В колхозе лучше всех работала лошадь, но председателем она так и не стала».

Да какая разница…

Эти мысли преследуют меня уже года два. По вечерам они прячутся в тенях от мебели в моей маленькой съёмной квартирке, днём мелькают в витринах магазинов, когда я прохожу мимо, даже утром заныривают в чай вместе с сахаром…

Мы идём в юристы, чтобы разделывать оппонентов под орех в огромных судах, а вместо этого проверяем однотипные договоры и разбираем кучи писем в мелких фирмах; мы становимся врачами, чтобы блистать остроумием и сарказмом, спасая людей, как доктор Хаус, а вместо этого глушим кофе на ночных дежурствах, ставя капельницы, меряя давление и выписывая лекарства, которые пациентам не по карману; мы мечтаем стать бравыми полицейскими, наказывающими негодяев, разоблачающими наглых мошенников и распутывающими самые изощрённые преступления, а вместо этого соседствуем с «обезьянниками», оформляя протоколы на лиц без определённого места жительства и хулиганов, задержанных на пятнадцать суток…

Так и я мечтала делать этот мир лучше, в красивом костюме порхая по белоснежным коридорам с совещания на совещание, со встречи на встречу, обсуждать схемы реализации того или иного проекта, а затем претворять их в жизнь, а вместо этого застряла в небольшом кабинете на шесть человек со спёртым воздухом и шумящей оргтехникой, составляя аналитические записки, заключения и презентации, которые моё начальство выдаёт за свои на тех самых совещаниях и встречах…

Мне смешно, когда я слышу, как школьники рассуждают о взрослых, мол, они такие скучные, батрачат на дядю от звонка до звонка и прочее, а жизнь коротка, и надо прожить её так, чтобы на небе сказали: «А ну повтори!», ага… И вообще, можно же быть фрилансером, путешествовать по миру или сдавать квартиру и на эти деньги жить на Бали… Да, разумеется. Только нужно учитывать, что так можно рассуждать, когда ты подросток из более-менее обеспеченной семьи. И то до тех пор, пока Родители в состоянии содержать тебя и твои мечты, идеи, желания. И дай Бог им здоровья и сил. А потом… Либо ты пересаживаешься на следующую шею и продолжаешь паразитировать под другим статусом, либо, дружок, становишься тем самым скучным клерком (в лучшем случае) и батрачишь на дядю. И от звонка до звонка, будь любезен.

Жужжание. Самый раздражающий звук в мире – звук вибрирующего телефона. Мужчина в солидном костюме с дипломатом рядом со мной пытается понять, какой из гаджетов требует его внимания.

Пару лет назад я отключила вибрацию звонка, оставив только мелодию. А неделю назад я отключила телефон.

Раньше у меня тоже было два телефона. Ещё со времён студенчества. Не помню, как так вышло. Но суть в том, что я всегда была на связи. Даже рабочую почту перевела на телефон – кошмар…

А потом я выбросила один телефон. И знаете, что случилось? Ничего. Ничего не случилось. Оставшийся телефон прекрасно справлялся с обслуживанием моих потребностей. Так что не стоит преувеличивать значение гаджетов в нашей жизни.

Так я и жила бы, пока сердце не прекратило бы эту бессмысленную беготню, но мой Ящик Пандоры открылся.

Сегодня я должна была пойти на встречу выпускников. Никогда туда не ходила, а тут вдруг стали поступать приглашения, юбилей и всё такое. И я сначала так обрадовалась, так загорелась этой идеей, а потом… Все будут рассказывать о своих достижениях, о семьях, о недвижимости за рубежом, о блестящей карьере, ещё бог знает о чём, а я ведь ничего такого не добилась. Мне всегда говорили о большом потенциале, ставили в пример, возлагали большие надежды, но я не смогла поступиться своими средневековыми принципами. Ну, знаете, юношеский максимализм, всё только чёрное или только белое. Но даже если повернуть время вспять, я вряд ли смогла бы по-другому. У меня прекрасно развито чувство правильного и неправильного, и совесть с железными… железным стержнем. Не в пример мне…

Я поняла, что живу неправильно. Всех денег не заработаешь, а работать ради работы – крайне неблагодарное занятие.

И я поняла, что могу больше. Пора применять свой опыт на деле. Я готова. Даже если не получится, я должна попробовать, хуже не будет. Я всегда смогу вернуться на тот же уровень, нужно лишь решиться сейчас…

И я решилась.

«Билет в Дублин. В один конец, пожалуйста».

Я вечно вляпываюсь во всякие истории. Просто легко поддаюсь давлению. Не могу отказать. Никогда не могла.

В детстве я ходила в драмкружок в то время как даже бутылку молока стеснялась купить в ларьке возле дома; когда в старших классах была профориентация, я пошла в математический класс за компанию с подружкой, хотя всё свободное время проводила за художественной литературой; вся моя одежда до какого-то возраста была разных оттенков зелёного, и я втайне уже ненавидела этот цвет. Однажды я, правда, решила сделать то, что мне действительно было интересно. Но даже из этого ничего путного не вышло… Я пошла на два факультатива в университете, конечно, не посмотрев при этом, что расписания их пересекаются, а поскольку отказаться от одного из них духу не хватило, я ходила на оба и по обоим не успевала. Кстати, про посвящение на первом курсе вообще вспоминать не хочется…

Но с тех пор прошло уже очень много времени, я повзрослела, стала самостоятельной; я перечитала уйму книг из серии «Сам себе психолог», я усердно работала над собой!!! И на тебе…

О чём я вообще думала?! Это ж надо было… Дать уговорить себя на свидание вслепую!

Я же закончила курсы по саморазвитию, у меня так хорошо получалось говорить твёрдое «нет» на тренингах… Столько денег потрачено впустую.

Это друг нашего с Юлькой друга. Успешный молодой предприниматель, аспирант, спортсмен, не имеет вредных привычек и груза в виде бывших жён, кредитов и всех сопутствующих моментов – весь такой положительный, с синдромом «чьего-то бойфренда». Знаете, это когда с молодым человеком (или девушкой) не знакомятся, потому что думают, что сердце такого симпатяги уже, конечно, занято.

Дело было накануне первого апреля, так что я решила, что друзья готовят почву для розыгрыша. Я пыталась не согласиться, отклонить это предложение, но они вроде как и не спрашивали меня, а просто сказали, где и когда он меня будет ждать… Ну, в общем, пришлось пойти. В конце концов, я тоже страдаю синдромом «чьей-то девушки». (Я искренне верю в это.)

Мы должны были встретиться на «Арбатской» в центре зала в 19:00. Честно говоря, не самый удачный выбор времени и места… Целая толпа устремляется с работы домой, а кто не домой – те идут как раз прогуляться по Арбату или в кино и встречаются, разумеется, в центре зала. А тут ещё и переход. Но ничего, это уж я так…

Меня задержали на работе, поэтому я неслась как безумная, и неудивительно, что времени продумать своё появление у меня не осталось.

Я увидела Его сразу. Он стоял в назначенном месте и поглядывал на часы. Аккуратная стрижка, опрятный вид (даже стильный, я бы сказала) – обычный приятный парень. Я напустила уверенности и подошла к нему: «Привет, Алексей, я Настя!» Не глупо прозвучало? Он как-то странно улыбнулся и поправил: «Александр. Приятно познакомиться». Да, неудобно получилось.

Я смутилась и глупо пожала плечами. Он почему-то не брал ситуацию в свои руки, поэтому я предложила для начала прогуляться. Он снова взглянул на часы, улыбнулся, будто осмысливая что-то, и, наконец, выдал: «Да, давай. Только я тут курьера жду, сейчас он подъедет, и пойдём».

Вот те раз. У нас свидание, а он решил совместить его со своими делами. Даже цветочек никакой не принёс…

«Если ты занят, то…» – «Нет-нет, это очень быстро! Вот и курьер». Действительно, к нам приближался неформал с безобразным тоннелем в ухе. Обменяв деньги на небольшую коробку, Александр повернулся ко мне: «Ну что, пойдём?»

Мы вышли на бульвар и медленно пошли по нему. Александр оказался приятным собеседником, очень эрудированным и с прекрасным чувством юмора. Я сразу забыла неудачное начало свидания и растворилась в этом чудесном вечере.

«Забавно всё-таки устроена жизнь! Ты миллион лет знаком с Максом, я дружу с ним с младшей школы, но нас только сейчас решили познакомить! Как ты на это согласился?»

Он засмеялся. Потом стал серьёзным и внимательно посмотрел мне в глаза. Потом снова покатился со смеху.

«Да что я такого сказала?» – я невольно улыбнулась.

«Жизнь куда забавнее, чем ты думаешь, ведь я не знаю никакого Макса».

Если он дальше что-то и говорил, то я уже ничего не слышала – я камнем падала в гулкий колодец; лицо наливалось томатом. Боже… Так вообще бывает?!

Он смеялся и успокаивал меня, а я в ужасе мечтала открыть глаза и проснуться. Я жмурилась изо всех сил, но каждый раз, открывая глаза, я оказывалась в той же до безумия нелепой ситуации. Потом я попыталась сгореть от стыда – тоже ничего не вышло. Была мысль убежать, но ноги стали ватными, и я быстро отказалась от неё.

Это что же получается… Мой неудавшийся визави сидит в метро и ждёт меня, а я как будто не пришла? Что я скажу Юльке? Как я буду смотреть в глаза Максу???

«Послушай, – Александр взял мои руки в свои. – Если бы у нас были общие друзья, которые бы предложили нас познакомить, я бы ни секунды не задумывался».

Я всё ещё занималась моральным самобичеванием, поэтому для меня это произошло так неожиданно, что я тупо уставилась на сплетенье наших рук, не зная, как себя повести. Джейн Остин на моём правом плече залилась краской и порекомендовала прервать внезапную близость и смелые речи. Кэндэс Бушнэлл, грациозно восседая на левом, закатила глаза и безапелляционно заявила, что мне давно нужен хороший мужчина, и он передо мной, так что, мол, действуй. Но тут из тёмных уголков сознания проявился Чак Паланик: «Что ты о нём знаешь, вообще? Он не тот, за кого ты его принимала».

Меня бросило в холод. А ведь правда… Человек, которого я нашла в метро; он принял какую-то подозрительную коробку из рук не менее подозрительного персонажа; он сразу согласился на встречу с незнакомой девушкой, практически с ходу пригласившей его на прогулку (вот ведь как ситуация разворачивается!); не прошло и часа, как он держит меня за руки и пытается втереться в доверие!!! А вдруг он маньяк?!?!?

«Да ну какой же я маньяк?» – он вроде даже обиделся. Я что, сказала это вслух?! Льюис Кэрролл весело покачивал головой: «Всё чудаковатей и чудаковатей!»

«Нет-нет, прости, это всё… В общем, не важно, я просто не могу поверить, что всё это действительно происходит». – Я всё испортила. Мне хотелось разреветься.

«В любом случае, у нас всегда есть два варианта: разойтись по домам, сделав вид, что этого недоразумения не было, или составить друг другу компанию на оставшийся вечер. Я не маньяк, честное слово. В конце концов, это ты подошла ко мне», – он улыбнулся.

«Да, получается, маньяк – это я». – Ох, что за бред я несу?!

Он вежливо улыбнулся, пропуская глупость мимо ушей.

«Ты, наверное, проголодалась после работы? Пойдём покушаем?»

Кивок и слабая улыбка были моим ответом. Похоже, я не способна выдавать ничего, кроме согласия…

А ведь как раз от еды я бы сейчас воздержалась. Аппетит был изгнан испытанным стрессом, желудок вдруг стал акробатом цирка Дю Солей, и последнее, чего бы мне хотелось, так это давать этому предателю-эквилибристу пищу «для размышлений» – «молчать» желудок точно не станет ввиду обстоятельств. Но я ведь не одна, надо и о нём подумать. Наверняка он голоден.

Я так давно не была на свиданиях (интересно, а провожание меня Ваней в 7-м классе домой считается? Я же сама бы дошла, но он всё равно вызвался меня проводить! Он, в конце концов, случайно попал мячом мне в нос…), что даже не знала, как себя вести! Не заказать ничего я не могла. Я люблю крабов, но блюда с ними были самыми дорогими в меню! Не покажусь ли я бессовестной транжирой, ведь платить по счёту будет он… Или нет? Может, надо пополам? А как это предложить?..

К счастью, он спросил, не против ли я небольшого сета, и я, конечно, была только за. Оказалось, что мы оба любим зелёный чай с мятой…

Мистер Джексон уже минут десять трётся о мою ногу и взывает к моей совести пронзительным «Мяу». Мол, есть хочет. А знаешь, дружище, чего хочу я?

Половина одиннадцатого. Уже полчаса сижу в прихожей и не могу заставить себя двигаться. Сейчас соберусь с силами и начну потихонечку раздеваться. Покормлю котика, заварю чаю и… напишу Саше. Что-то вроде: «Спасибо за вечер». Или нет, лучше спросить, как он добрался, поздно ведь. Пока я думала, телефон принял сообщение: «Знаешь, у меня вчера был день рождения. Но лучший подарок я получил сегодня».

Первую записку я получила в День святого Валентина, через полгода моего обучения в новой школе. Быть новенькой в одиннадцатом классе – то ещё удовольствие, но я, насколько это было возможно, стоически переносила все тяготы, выпавшие на мою долю, приняв тот факт, что семнадцатый год своей жизни я проведу не так, как привыкла: без друзей, без своего книжного клуба (да, у нас в городе он был!), без своей любимой комнаты с окнами на лес. Самое паршивое было то, что этот новый город был всего лишь «перевалочным пунктом», где мы ждали дальнейшего папиного распределения, так что я вообще не видела смысла в том, чтобы распаковывать вещи, даже если временное пребывание продлилось бы год и более.

В этой школе была милая традиция: за неделю до Дня святого Валентина в холле первого этажа ставилась урна, в которую можно было бросить анонимную валентинку, указав имя и класс адресата; четырнадцатого февраля «купидоны» из дежурного класса разносили валентинки, и все были счастливы. Правда, чаще всего подружки писали валентинки друг другу, но этот факт не мог остановить волны нервного возбуждения, которые прокатывались по классам при появлении «купидонов».

Разумеется, я не ждала подобного подарка, поэтому, когда прозвучало моё имя, я не поверила своим ушам, которые, кстати, загорелись, как фосфор на свежем воздухе (фигурально выражаясь), ибо все мои одноклассники посчитали своим долгом повернуться и посмотреть на меня. «Купидон» с пирсингом в брови торжественно вручила мне аккуратно вырезанное сердечко с причудливыми аппликациями из бордовой бархатной бумаги, на одной стороне значились моё имя и класс, а на другой – странные строки:

По телу побежали мурашки. Я перечитала строчки. Жуть. При чём тут День святого Валентина и, главное, при чём тут я?! Стало ужасно не по себе. Я невольно начала изучать класс в поисках того, кто мог бы написать мне такое: вдруг кто-то выдаст себя желанием отследить мою реакцию? Или дружелюбно помашет окровавленной рукой? Б-р-р, я потрясла головой, отгоняя жуткие мысли, а дикую валентинку бросила в рюкзак, с глаз долой.

Родителям я, разумеется, не рассказала о странных шутках, принятых в моей новой школе, а вскоре забыла и сама, решив, что у кого-то не очень хорошее чувство юмора. Кроме того, не стоило забывать, что я новенькая, и хоть для посвящения поздновато, но без него обойтись, наверное, не могло. Благополучно забыв о февральском инциденте, я продолжила своё мирное существование в чужеродной среде.

Накануне Восьмого марта, когда мы уже вовсю готовились к экзаменам, ко мне подошёл какой-то шестиклассник и безразлично протянул подарочный пакетик. Оттуда торчали два хвостика рыжих волос сшитой вручную куклы. Мальчик попытался воспроизвести плохо заученные слова поздравления, но в итоге просто попросил меня забрать пакет. Я не хотела брать подарок, допытывалась, кто же отправитель, но тут прозвенел звонок, и мы, чертыхаясь, разбежались по классам; пакет пришлось взять.

Помимо куклы, в пакете лежала открыточка, снова самодельная, очень аккуратно исполненная.

На этот раз послание навеяло на меня не жуть, а раздражение. Что за детский сад? Мне не двенадцать лет, чтобы подобные ухаживания будили трепет во мне (или на что там делается расчёт). Мне даже не было интересно, кто этот тайный поклонник, но если бы я узнала, то попросила бы прекратить эти неуместные проявления чего бы то ни было. Куклу я отдала дочке нашей соседки прямо в том же подарочном пакете, открытку, правда, сохранила между страниц дневника, где подробно описала своё негодование. Первую открытку, изрядно помятую пеналом и учебниками, положила туда же.

К несчастью, тем вечером в нашем городском клубе кинолюбителей (да, такой тоже был, и я не сдала свой членский билет!) был назначен просмотр легендарного японского фильма ужасов «Звонок», после просмотра которого я решила, что кто-то тоже может нуждаться в моей помощи, а может быть, предупреждает о чём-то… Так моё негодование трансформировалось в некоторое любопытство. Разумеется, мне было жутковато, но я чувствовала себя в безопасности, поэтому решила выяснить, кто и зачем требует моего внимания.

Я начала своё расследование с поиска стихотворения в Интернете и, как ни странно, почти сразу нашла блог, в котором те же четверостишья публиковались тогда же, когда и я получала открытки. Блог был оформлен со вкусом, но в старомодном стиле и несколько мрачноват. К странным записям прилагались красивые, талантливо исполненные, но такие же странные картинки. Особенно запомнилась одна: угол комнаты; на одной стене деревянная дверь, другая исписана не то стихами, не то строками песен: крупные буквы, мелкие, печатный шрифт, каллиграфия – всё вперемешку; на двери нарисовано (или выжжено?) дерево с могучим стволом, но элегантными ветвями с редкими-редкими причудливыми листьями; ветви расползались по стенам и обвивали письмена. Удивительная, завораживающая и немного пугающая картинка. Я так и не поняла, рисунок это или фотография.

Я перешла на страницу «О себе», дабы поскорей выяснить, с кем имею дело. Не тут-то было. На странице была только цитата британской сценаристки Шелы Делани: «Я не напугана темнотой снаружи домов: темнота внутри домов гораздо страшнее» – и фотография девушки с длинными светлыми волосами, которая стояла спиной к фотоаппарату, лишь немного повернув голову так, чтобы был виден неполный профиль; длинное светлое платье легко струилось по фигуре. Фото было сделано в лесу в солнечный день посреди какого-то полуразрушенного амфитеатра, захваченного природой: то тут, то там сквозь камни ступеней пробивались растения. Очень красивое фото, и цитата мне тоже понравилась, но мурашки всё равно предательски пустились вскачь по всему телу.

Выходит, всё это время мне писал не тайный воздыхатель, а некая Colorblind[3]. Это открытие и дилетантский анализ охваченной части блога, с одной стороны, сбросили гору с плеч, с другой – укрепили в мыслях о том, что открытки мне – крик о помощи.

Блог изобиловал другими стихами, короткими рассказами, интересными цитатами, просто потоком сознания; было опубликовано много любопытных фотографий, набросков, репродукций известных картин таких авторов, как Рене Магритт, Винсент Ван Гог, Эдгар Дега, и рисунков (именно их почему-то) Леонардо Да Винчи…

Я так увлеклась внутренним миром моей новой знакомой (незнакомой мне, кстати!), что и не заметила, как стрелки часов перевалили за полночь. Когда во втором часу ночи я всё-таки вернулась в реальность и решила написать автору блога с тем, чтобы выяснить всё-таки, что ей от меня нужно, оказалось, что обратная связь вообще не предусмотрена: на записи нельзя было оставить комментарии, нельзя было подписаться на новости этого блога, я уже не говорю о личном обращении к автору. Разбираться не было сил, поэтому, рассудив, что утро вечера мудренее, я пошла спать.

Всю ночь мне снился небольшой пустырь и кирпичный барак, которым пустырь оканчивался; девушка в длинном сарафане на тонких бретельках и с кремовыми лентами в волосах; она легко скакала впереди, а я всё пыталась догнать её и бежала, бежала, но, как только я сворачивала следом за ней за угол этого барака, вдруг оказывалась на том месте, откуда начинался сон, и всё повторялось снова. В тот день я проснулась очень уставшей.