На протяжении месяца каждый день после работы Вика спешила в первую городскую поликлинику. И каждый раз, видя неподвижное тело мамы, задавалась вопросом: «Что подтолкнуло ее броситься с крыши?» К счастью, попытка самоубийства оказалась неудачной. Врачи спасли мать, но после операции она впала в кому. И теперь все зависит от нее самой. От ее желания жить. И все бы ничего, да только лечащий врач заявил, что шансов на полное выздоровление мало, даже если она выйдет из состояния комы. Можно попытаться сделать несколько операций, чтобы вернуть чувствительность ног, но и тут гарантий не дают.

В последнее время Вика работала как проклятая, даже брала работу на дом, желая получить хоть какие-то деньги для операции. Но три миллиона рублей сумма слишком большая. Даже трудясь без выходных, Вике не собрать ее быстро. А время идет, утекает как песок сквозь пальцы. Где же взять эти чертовы деньги?! Коллег просить бесполезно – найдут причину для отказа в долге. А из родственников у Вики никого нет, кроме мамы…

Отца она не знала, поэтому на него рассчитывать тоже не могла. И чего вспомнила о нем, ведь зарекалась не думать? Прошло уже двадцать три года с тех пор, как он бросил семью ради другой женщины. Как раз после рождения Вики. В детстве она не раз спрашивала маму об отце, но слышала лишь одно: «У него теперь другая семья, мы ему не нужны». С этой мыслью взрослела. Ненависть к отцу, имя которого даже не знала, росла с каждым годом и, в конце концов, превратилась в неприязнь к некоторым мужчинам: изменщикам и бабникам. Вика поджала губы, стараясь выбросить из головы мысли об отце. Не стоит думать о нем, тем более, когда так нужна матери.

Глянула на дисплей телефона – без десяти шесть. Отложив сшитые договора на край стола, взяла сумку и собиралась уйти, как вдруг зазвонил телефон внутренней связи.

– Боже, только не это, – буркнула под нос и нажала на кнопку приема. – Да, Вениамин Сергеевич!

– Вика, хорошо, что ты еще тут. Зайди ко мне на минутку.

Ей не хотелось задерживаться в офисе, но против шефа не попрешь. В этом году отпраздновали шестидесятилетний юбилей Гринева. Несмотря на солидный возраст, он не собирался покидать фирму, как того хотелось Вике. За два года работы секретарем в рекламной компании ей поднадоели двусмысленные взгляды шефа, попытки остаться с ней наедине и знаки внимания в виде конфет и красивых букетов. Как он не старался затащить ее в постель, ничего не получалось. И в последнее время Гринев перестал оказывать ей симпатию. Может, наконец, смирился с проигрышем? Но, похоже, рано радовалась!

Вика отворила дверь с табличкой «Генеральный директор» и шагнула за порог. Начальник сидел за Т-образным столом, откинувшись на спинку кожаного кресла и вертел в руке стеклянный шар со снегом, который ему на Рождество подарили сотрудники.

– Вызывали, Вениамин Сергеевич?

Взгляд уставших карих глаз скользнул по Викиной фигуре, что вызвало в ней бурю негодования. Гринев запустил пальцы в седые волосы, разделенные ровным пробором, и скривил губы в едва заметной усмешке. Вика настороженно замерла у стола. Начальник расстегнул верхнюю пуговицу белоснежной рубашки и, улыбаясь, указал на стул перед ним.

– Присядь. В ногах правды нет.

Вика покорно опустилась на мягкое сиденье и положила руки на колени. От волнения принялась крутить обручальное кольцо на левой руке. Неужели он снова за старое?

– Я хочу с тобой серьезно поговорить. – Глаза Гринева заблестели. – Мне срочно требуется личный помощник, и я подумал, что ты как никто другой подходишь на эту должность. Что скажешь?

– Я? – Вика растерянно уставилась на начальника.

Личный помощник? Это шутка? В компании ходили слухи среди сотрудников, что Гринев отпетый бабник и интриган, который всегда достигал желаемого. Поговаривали, что последняя девушка, которая была его личным помощником, исполняла все прихоти. Что-то вроде личной дрессированной собачки, с которой можно делать все, что душе угодно, и она никогда не станет жаловаться. Гринев частенько таскал Мартынову с собой на важные встречи. По слухам, она соблазняла партнеров, он подкладывал ее под конкурентов и сам охотно с ней спал. Однако и зарплатой не скупился. Спустя пару лет девушка уволилась. Видимо, надоело скакать перед шефом на задних лапках с высунутым языком и ублажать его извращенные фантазии. Если Гринев это предлагает Вике, пусть не надеется на согласие.

Начальник поднялся, достал из мини-бара графин с виски и два стакана.

– Ты подумай, время есть. – Плеснув немного коричневой жидкости в стаканы, протянул один Вике. – Выпей, тебе нужно расслабиться. Ты слишком напряжена.

Гринев словно раздевал глазами, мысленно проникая под тонкую ткань Викиного платья. Страшно представить, что он себе на воображал. Вика не переваривала таких мужчин – кобелей, которые ставили свои принципы и похоть превыше всего, которые плевали на чувства и желания других.

– Я не пью виски, – ляпнула первое, что пришло в голову. – Можно спросить: почему именно я?

– Ну, во-первых, ты ответственная, аккуратная, умная и… очень красивая. – Он взял стакан, сел на край стола и глотнул виски. – А во-вторых, мы уже два года тесно работаем, пора бы познакомиться поближе. Так сказать, перейти на новый уровень общения.

Сердце встревоженно екнуло. Ох, не нравился Вике этот разговор! Она знала – Гринев не отступится, пока не получит ее. Придется бросить работу, погрязнуть в долгах и лишить маму последней надежды на полноценную счастливую жизнь. Но выхода Вика не видела. В отличие от бывшей личной помощницы начальника, она не станет пресмыкаться перед мерзким любвеобильным шефом. Одна только мысль, что его руки будут лапать ее, а липкие губы касаться кожи, вызывала приступ тошноты. Вика непроизвольно скривилась.

Гринев же, опустошив стакан залпом, развернулся, налил еще и снова выпил в один присест. Вика напряженно смотрела на него и не верила, что это происходило с ней.

– Твоя модельная внешность – залог успеха нашей компании, – продолжал Гринев. – Ты будешь сопровождать меня на переговорах. Партнеры дар речи потеряют, когда увидят такую роскошную женщину. Захотят познакомиться поближе… Ну ты понимаешь. Витая в облаках, они подпишут что угодно. Я же со своей стороны обещаю тебе шикарную зарплату, красивую жизнь и кучу привилегий. Соглашайся.

– За кого вы меня принимаете?! – возмутилась Вика. – Я не буду играть в ваши дурацкие игры!

Чувствуя, что вот-вот может сорваться, взяла стакан с виски и, зажмурившись, выпила. Алкоголь обжег горло, проник в желудок. Вика закашлялась и зажала рот ладонью. Отвратительный вкус! В голове помутнело, щеки зажгло, зато напряжение спало.

– А ты подумай, – не унимался Гринев.

– Мой ответ – нет, – категорично заявила Вика. – Я не буду вашей марионеткой.

– На «нет» и сделки нет. Жаль. – Он пожал плечами. – Я думал, ты умная девочка, согласишься, а ты все цепляешься за гордость. В наше время нужно идти по головам, с благодарностью принимать то, что дают. Но я дам тебе последний шанс. Подумай до завтра. Ты ведь понимаешь, от чего отказываешься? У тебя появятся деньги… Много денег.

Внутри все полыхало от злости. Вика стиснула зубы, с презрением смотря на Гринева, который будто намекал на ее тяжелое положение, но что он мог об этом знать? Она никогда не посвящала в свои проблемы сотрудников компании, а уж тем более начальника.

– Меня вполне устраивает зарплата и должность.

– Как я уже сказал – жаль, – Гринев хмыкнул. – Думал, мы сработаемся. Строил планы. Придется подыскать кого-нибудь более сговорчивого. Того, кто не воспримет мое предложение в штыки. Кстати, как твоя мама?

– Откуда Вы о ней знаете? – всполошилась Вика.

– Неважно. Главное, знаю. Почему сразу ко мне не обратилась? Я ведь все понимаю. – Он наклонился и коснулся ее руки, Вика нахмурилась, глядя на узловатые пальцы. – Я помогу, только попроси.

Игриво-учтивый тон раздражал, как и клейкий взгляд, норовящий пробраться под одежду.

– Мне не нужны подачки, – сказала, как отрезала и отдернула руку.

Хотела встать, но Гринев поймал Вику за запястье.

– Позволишь матери умереть? – на его лице появилась кривая усмешка.

– Да как вы смеете?! – Вика выдернула руку из мерзкой влажной ладони, вскочила и направилась к выходу.

– Ты еще вернешься! Будешь умолять о помощи, и тогда я подумаю, дать ли шанс твоей мамаше! – крикнул он вслед.

– Ублюдок, – процедила сквозь зубы Вика и вышла из кабинета, посильнее хлопнув дверью.

Сентябрь выдался теплым. Вика спешила на остановку. Хотелось поскорее залезть в машину и уехать домой. К счастью, такси удалось поймать быстро. Водитель оказался доброжелательным: поздоровался, улыбнулся и даже сделал скидку. В последнее время это редкость. С тех пор, как на улицах начала свирепствовать смертельная инфекция, люди стали осторожнее, предусмотрительнее и жестче. Она губила все на своем пути, в одночасье меняла характеры и привычки. И пусть вируса уже нет, ничего не изменилось за эти несколько месяцев.

В тот день, когда ужасная эпидемия нависла над страной, все изменилось. Россия с каждым новым днем превращалась в гниющую помойку, откуда начало разить смрадом и животным страхом. Вирус, который в народе окрестили «красной смертью», за несколько месяцев унес несколько сотен жизней. К счастью, эпидемию сумели остановить благодаря вакцине, разработанной крупнейшей на российском рынке фармацевтической компанией «Крейгбиомед». Ее глава, Оливер Крейг, утверждает, что раз в полгода необходимо обновлять кровь. Если же этого не делать, микрочастицы вируса, оставшиеся в крови, будут постепенно увеличиваться, мутировать, что приведет к новым вспышкам болезни.

Вика с ужасом смотрела в окно такси. Тротуары полупусты, не убраны, повсюду плакаты с лозунгом: «Хочешь жить – пройди вакцинацию». Животных вирус не пощадил. Бездомные кошки и собаки больше не ошивались по городу – они попросту вымерли.

Вике вспомнилось, как медсестра передвижного медпункта делала ей инъекцию.

– Я возьму у Вас двести миллилитров крови, – сообщила девушка. – Это нужно для того, чтобы кровь обновилась. Затем поставлю инъекцию с антивирусом. Она компенсирует Вам потерю крови.

– Что вы будете делать со всей кровью?

– Ее проверят и отправят в больницу. Возможно, она даже спасет чью-то жизнь.

После всех процедур ей выдали свидетельство о вакцинации, которое стало ее пропуском в больницу к матери. Ведь с началом эпидемии туда перестали пускать тех, кто не прошел вакцинацию.

Воспоминания оборвал громкий сигнал и резкое торможение.

– Куда прешь?! – возмутился водитель такси, всплеснув рукой пареньку, который выскочил на дорогу. – Черт знает что!

Через полчаса Вика добралась до своего района. Как всегда, вышла на перекрестке и забежала в небольшой магазин: купить овощи для салата. Продавщица, добродушно улыбаясь, сложила покупки в пакет. Эта приветливая тетушка не боялась посетителей, потому что, судя по всему, уже прошла вакцинацию. Не успел мир превратиться в кусок дерьма, как работодатели тут же включили в трудовые договора и контракты обязательное условие: раз в полгода появляться в больнице и в пункте приема крови, чтобы получить очередную дозу вакцины и обновить кровь.

Рассчитавшись, Вика вышла из магазина и побрела по ночной улице к родной пятиэтажке. Каждый шаг приближал к месту, где обнаружили маму. Поразительно, как ей удалось выжить, упав с пятого этажа? Видимо, у нее есть ангел-хранитель. Перешагивая через лужи, Вика несмело вошла в арку между домами. Это место каждый раз вызывало тревогу, но другого пути к дому не было. В детстве Вика страдала клаустрофобией, которая к двадцати трем годам приглушилась. Спасибо местному психотерапевту и его сеансам. А вот боязнь темноты так и не удалось победить. Вика ничего не могла с собой поделать: как только оказывалась в полной темноте, голову наполняли пугающие образы. Она нервно закусила губу и пошла быстрее, не поднимая глаз. Казалось, если не будет обращать внимания на окружающее, страх притупится. Это действительно помогало. До тех пор, пока слух не выхватил из пустоты звонкий стук обуви по асфальту, который вскоре затих.

Вика подняла голову. В серой дымке привиделись два огромных силуэта, точно не женских. Страх ледяной волной прошел вдоль позвоночника, вынудив замедлить шаг. Мужчины исчезли из поля зрения так быстро, что Вика растерялась, но взяв себя в руки, скорее пошла на тусклый свет фонарей. У выхода из арки она заметила, у самой стены, лежащего в позе эмбриона мужчину. И остановилась. Из случая с матерью Вика вынесла урок – относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе. Ведь если бы маме не помогли прохожие, скорее всего она скончалась бы до приезда «скорой». Имеет ли теперь Вика право пройти мимо человека, который оказался в похожей ситуации? Нет, не имеет.

Она бросилась к незнакомцу со словами:

– Что с Вами? Вы живы?

Наклонилась над ним. Мужчина пришел в себя и, опираясь ладонью об асфальт, попытался подняться. Не вышло – тут же рухнул обратно.

– Вытащи клинок… – с трудом проговорил он.

Вика недоуменно оглядела его и только сейчас заметила в груди рукоятку ножа. Внутри все сжалось. Она ахнула, прикрыв рот ладонью.

– Я вызову «скорую», – спохватилась Вика, шаря по карманам в поисках мобильного. – Не шевелитесь.

Наконец удалось отыскать телефон. Она принялась судорожно тыкать на кнопки, и в этот миг незнакомец прохрипел:

– Не нужно «скорую»… – и закашлялся.

От неожиданности Вика выпустила из дрожащих рук сотовый и испуганно уставилась на мужчину, не понимая, почему он отказался от помощи. Кровь на светлой футболке казалась огромным темным пятном. Один только ее вид внушал страх.

– Вытащи нож…

– Если вытащу, Вы умрете, – заключила Вика, поднимая с асфальта телефон.

– Ты должна… Если не вытащишь… – он снова закашлялся, – тогда точно умру… «скорая» не успеет… а так есть шанс. Ну же…

Его голос приказывал, хотя мужчина находился не в том состоянии, чтобы командовать. Господи, за что его так? Она сунула мобильный в карман и, подогнув драповое пальто под себя, села на корточки. Вика не выносила даже вида крови. Сама мысль о том, что она может запачкать руки, вызывала дурноту. Но преодолев страх, все же вцепилась в холодную рукоятку. Пальцы задрожали. Глубоко вздохнув, она медленно потянула. Ощутив сопротивление, поморщилась и замерла. Бог мой, сколько крови! Вика снова потянула, и лезвие выскользнуло из груди. Мужчина глубоко и резко вдохнул воздух, а потом сел, опираясь спиной на каменную стену пятиэтажки. Вика растерянно отбросила нож и, сорвав с себя шарф, попыталась остановить кровь. Незнакомец запрокинул голову и прикрыл глаза. Грудь перестала вздыматься. Вика опешила. Что делать? Паника нарастала. Чувствуя, что сама может грохнуться в обморок, попыталась расслабиться: выровняла дыхание. Поднеся ладонь к носу незнакомца, не ощутила дыхания – и, правда, не дышит. Это что, шутка? Она отогнула рукав его куртки и приложила два пальца к запястью. Кожа казалась холодной, пульс не прощупывался. Вика бросилась из арки в надежде вызвать помощь.

– Ну же! – нервничала она, тряся телефон. – Давай!

Но аппарат, словно нарочно, отказывался работать. Она уже собиралась метнуться обратно в арку, когда зажегся дисплей. Дрожащими пальцами Вика попыталась набрать номер, но раздавшийся за спиной голос остановил ее.

– Не нужно…

Снова послышался кашель. Обернувшись, Вика увидела того раненого незнакомца. Он стоял у арки, согнувшись и прижимая к груди шарф. Она с облегчением выдохнула. Жив! Но внезапное воскрешение казалось невероятным. Ведь мужчина не дышал, потерял много крови, а теперь стоял, словно ничего не случилось.

При неярком свете фонарей удалось хоть как-то рассмотреть его. Ростом он казался чуть выше Вики, около метра восьмидесяти. Темно-русые волосы находились в беспорядке, закрывали уши и падали на глаза.

– Ты в этом районе живешь? – спросил парень, опустив голову.

Она болталась, как у тряпичной куклы, отчего хотелось взять его лицо в ладони.

– А что? – настороженно выдала Вика, судорожно сглотнув.

– Отведи меня к себе, – голос стал тверже.

Вот только идея «сходить в гости» не вызвала у Вики положительных эмоций. Странно, что он хотел отсидеться у нее, вместо того, чтобы отправиться в больницу.

– Тебе нужна помощь.

– Так помоги, – скривился незнакомец. – Тебе ведь деньги нужны? Если ты поможешь мне, я в долгу не останусь.

– Да не нужно никаких денег. Что я не человек что ли? Я помогу Вам.

Вике стало не по себе. Да, ей жизненно необходима большая сумма, но она ведь не эгоистка! Не раздумывая больше ни секунды, решительно подхватила незнакомца за талию. Тот обвил ее шею рукой, и они неторопливо зашагали к дому. Тащить его на себе не пришлось – он великолепно справлялся сам. Вика лишь поддерживала, не позволяя ему оступиться.

С трудом удерживая парня одной рукой, Вика нащупала в кармане ключ и, открыв замок, толкнула дверь квартиры. Завела молодого человека внутрь и напоролась бедром на трюмо. Ойкнула. Больно, черт его дери! Но эта боль ничто по сравнению с той, что, наверняка, чувствовал парень. Вика провела гостя в свою комнату и, уложив на кровать, велела не убирать с раны шарф. Сама метнулась в коридор за аптечкой. Мысли не оставляли – правильно ли она сделала, притащив раненого незнакомца в дом? А если он бандит или убийца, ведь не зря отказался от помощи специалистов? Вопросы лились, точно проливной дождь. На одной чаше весов – страх неизвестности, на другой – желание помочь. Вика не имела никакого права осуждать парня за то, чего он, возможно, не совершал. Как гласит один из самых популярных библейских постулатов: «Не суди да не судим будешь».

Отгоняя мысли, вынула из ящика трюмо аптечку и вернулась в комнату. На мгновение задержалась на пороге, разглядывая молодого человека. Глаза парня были закрыты. Викин взгляд скользнул по его лицу, вверх от покрытого недельной щетиной подбородка, на миг замер на чувственных губах, поднялся по прямой переносице. Незнакомец резко открыл глаза, будто что-то почувствовал. Дыхание перехватило, сердце забилось настойчивее.

– Я нашла лекарства. – Она подошла к прикроватной тумбочке и положила на нее аптечку. – Нужно промыть рану или… Я не знаю, что именно нужно делать! Может, все-таки «скорую»? – на всякий случай спросила Вика, подкладывая под голову парня вторую подушку.

– Поверь, я не собираюсь умирать, – произнес он. Голос стал четким. – Мне просто нужно несколько дней. Отлежаться. А пока просто зашей рану.

– Что сделать? – опешила Вика.

– Зашить, – невозмутимо повторил он.

– Не могу, – она замотала головой. – Понятия не имею, как это делается! А если будет только хуже?

– Хуже уже не будет.

– Ты сам себе веришь? – удивилась Вика. – У меня нет ни нужных лекарств, ни хирургической иглы, ни ниток. Как я буду шить?

– Как сможешь. Возьмешь обычную иглу и простую шелковую нитку…

– Я тебя умоляю! Ты мазохист? – нервно хмыкнула она, смотря на парня сверху вниз. – Как я буду шить тупой иглой? Хочешь, чтобы я в обморок грохнулась от этого зрелища? Кто тогда тебе поможет? Нет, не уговаривай. Давай просто вызовем «скорую».

– Я же сказал – никакой «скорой», – категорично заявил незнакомец. – Зашьешь, как сможешь. И точка.

– Какой же ты упрямый! Я не буду этого делать, – покачала головой Вика, испуганно глядя на него. – Забудь!

Вику скривилась от мысли, что придется испачкаться в крови, но другого выхода не было. Раз ввязалась в эту авантюру, то должна идти до конца! Пришлось быстро взять себя в руки. Все-таки от нее зависела жизнь парня.

– Тогда я сам, – выдал он. – Подняться поможешь?

Вика помогла ему сесть, осторожно сняла с него куртку и повесила на спинку стула. Руки затряслись, когда она потянула залитую кровью футболку вверх. Изо рта незнакомца вырвался стон. Вика отправила вещь следом за курткой и взяла с тумбочки аптечку. Раскрыла и положила на кровать. Вынув антисептик, смазала руки, затем достала перекись водорода и кусочек ваты. Превозмогая страх, принялась обрабатывать рану. Парень поджал губы. Частично стерев с кожи засохшую кровь, Вика вытащила из аптечки самую острую иглу и обработала перекисью. Продев в ушко шелковую нитку, протянула раненому. Сердце бешено стучало.

– Держи. Зрелище будет не из приятных. Ты уверен? – спросила Вика, надеясь на то, что он передумает и позволит вызвать «скорую».

– Никакой «скорой»! – заявил молодой человек, будто прочел мысли.

Он был непреклонен. Взял иголку, согнул ее в форме буквы «С». Поразительно, как не сломалась. Потом стянул края раны до соприкосновения и, стиснув зубы, без колебаний продел иглу сквозь кожу.

Не в силах на это смотреть, Вика, зажав ладонью рот, отвернулась. Она слышала тяжелое дыхание незнакомца, скрип зубов. Не выносимо! Но его смелость и мужественность вызывали восхищение.

– Если тебе что-то понадобится, скажи.

Вика отошла к окну. Чувствуя приближение паники, попыталась собраться. Не время раскисать! Разум словно окутало туманом. Мысли путались, мелькающие в голове картинки приводили в ужас. Из замешательства ее вывел голос парня:

– Готово.

Вика развернулась и бросила взгляд на его грудь. На месте раны увидела всего несколько узелков.

– Прости, что тебе пришлось самому… – оправдывалась она.

Стало стыдно за свою трусость.

– Не беспокойся, – попытался улыбнуться он, но получилось не очень. – И в любом случае спасибо.

Вика подошла к кровати. Наклонившись над молодым человеком, чтобы вытереть со лба капельки пота, заметила, что его губы подрагивали.

– Ты здорово пахнешь, – с трудом выговорил он и отключился.

Вика решила дать парню немного отдохнуть, прежде чем приставать с расспросами. А интересовало ее многое. Например, кто его ранил и за что? Она ничего о нем не знала: ни имени, ни адреса, ни чем зарабатывал на жизнь.

Вика перевязала рану и, с облегчением выдохнув, села рядом на край постели. Убрала с его глаз волосы и, склонив голову набок, просто рассматривала. Притягательное бледное лицо так завораживало, что Вика с трудом совладала с желанием провести кончиками пальцев по небритой щеке, опуститься ниже, касаясь выразительных губ…

Что с ней творится?

Вика всегда шла на поводу чувств и обжигалась. Уже почти два года прошло с тех пор, как она развелась. По глупости вышла замуж за одноклассника сразу после школы, но брак оказался ошибкой. Вика поняла это, когда Толик начал упрекать ее, скандалить и, самое страшное – изменять. Предательство она простить не сумела и вскоре ушла. Вика поняла, что муж – это существо, созданное, чтобы причинять боль, а мужчины слеплены из одного теста. Все они рано или поздно предавали. Сначала отец, затем Толя… После развода Вика возвела в душе стену, не позволяя ни одному мужчине проникнуть за нее. Там скрывалась боль, которую причинил папа, лишив Вику возможности расти в полноценной семье. С возрастом усиливалась и ее неприязнь к бабникам. И уж не могла Вика подумать, что муж окажется одним из них. К счастью, она не простила измену и вскоре открыла для себя свободные отношения без обязательств. Решила, что лучше быть одной, не имея привязанностей, чем наматывать сопли на кулак каждый раз, когда любимый снова изменит. Поэтому ее романы были скоротечными и несерьезными. Как только Вика понимала, что привязывалась к мужчине, тут же его бросала. Сейчас же в ее постели спал прекрасный незнакомец, чье лицо и тело казались ей совершенными. Его мощные руки лежали вдоль тела. Плавные изгибы, твердая, как камень, грудь. Взгляд скользнул ниже и словно приклеился к неподвижному крепкому торсу. Захотелось коснуться рельефного живота, убедиться, что его мышцы так же тверды, как кажутся. Вика несмело протянула руку. Парень резко открыл глаза. Она вздрогнула. Чувствуя себя нелепо, соскочила с кровати, точно попалась на месте преступления, и отбежала к окну. Скривив губы, смотрела на подъезжающий к дому автомобиль.

– А мы ведь так и не познакомились, – тихо произнес парень.

– Я – Вика, – обернувшись, представилась она.

– Тим, – на его лице заиграла улыбка.

– Тим? То есть Тимофей? – улыбнулась Вика, желая поскорее забыть о неловкой ситуации. Глупо вышло.

– Тимофей Пирси. Но предпочитаю сокращение – Тим.

– Пирси? Ты иностранец?

– Отец был англичанином.

– Как интересно, – улыбнулась Вика и подошла ближе, скрестив руки на груди. – Так, что ты сделал парню, который всадил в тебя нож?

– Ничего.

– Просто так не пытаются убить, – настаивала она на ответе.

– Я не хочу об этом говорить.

Тим сел в кровати. Вике захотелось прикоснуться к нему, убрать непослушные пряди с лица.

– Ну хорошо, – сдалась она. Вернее, сделала вид. – Есть хочешь?

– Я не голоден, – с натяжкой произнес Тим, облизнув сухие губы.

– Как знаешь. Из меня все равно повар никудышный, – усмехнулась Вика.

И, правда, готовить у нее получалось разве что яичницу. Обедала в основном в офисе, иногда в кафе, реже в ресторанах.

Вике показалось, что она снова поддалась очарованию Тимофея. Поймала себя на мысли, что не может сопротивляться волнующему взгляду серых глаз.

– Тогда не буду тебе мешать. Отдыхай. Если что, я в комнате. И спать пока не собираюсь.

Воскресным утром Вика стояла у плиты, помешивая куриный суп. И как ее угораздило его приготовить? Зачерпнув ложкой немного бульона, попробовала. А что, неплохо получилось. Если учесть, что поваренную книгу она взяла в руки впервые, можно сказать – справилась на «отлично».

Из комнаты донесся стон. Неужели гость проснулся? Вика уже начала волноваться, ведь Тим пролежал без сознания целые сутки, вот и думай: то ли «скорую» вызывать, то ли повременить. Вспомнив настойчивую просьбу – не звонить в больницу, она решила ждать.

Вынув из навесного шкафчика тарелку, Вика налила в нее немного супа. Поставив на поднос «на ножках», отправилась в спальню. Остановившись у комнаты, толкнула ногой дверь и вошла. Тимофей спал. Вика не стала его будить. Тихонечко подошла к окну, занавешенному легким белым тюлем и поставила поднос на компьютерный стол. Затем приблизилась к кровати. Тим открыл глаза, приподнялся и бездумно посмотрел на Вику.

– Я приготовила суп. Или что-то похожее, – усмехнулась она. – Я плохо готовлю, предупреждала. Но это лучше, чем ничего, правда? – Она вернулась к окну, взяла поднос и поставила на кровать. Сама присела рядом. Зачерпнув ложкой бульон, поднесла ко рту Тимофея. – Давай, попробуй. Тебе нужно набираться сил. Если слишком отвратительно, можно заказать пиццу. Я не обижусь.

– Я не голоден.

Он нахмурился, как трехлетний малыш, не желающий есть кашу.

– Не думала, что все настолько плохо, – Вика недовольно покачала головой.

– Да нет… – возразил он, не сводя глаз с ее руки. – Спасибо за заботу, но мне сейчас нужно другое.

– Что же?

Вика положила ложку в тарелку.

– То, что ты мне не сможешь дать… – Тим сглотнул слюну и засмеялся. – Не спрашивай.

Наклонившись, Вика коснулась его лба.

– Да ты весь горишь, дружочек. Нужно вызвать врача.

Она потянулась к тумбочке за радиотелефоном.

– Не-е-т… – Тим с силой вцепился в ее руку, но тут же ослабил натиск.

Какой же он сильный, несмотря на то, что потерял много крови.

– Тим, я не понимаю, почему ты отказываешься от медицинской помощи? Боишься, что тебя опознают? – высказала подозрения Вика. – Все-таки ты преступник, да? Надеюсь, ты никого не убил?

Тим явно потешался, это читалось на его лице – язвительный взгляд и легкая, едва заметная ухмылка.

– Что?! – возмутилась Вика. – Я не права?

– А если права?

– Значит, я должна буду сообщить в полицию, – развела она руками.

– Но не сообщишь, – уголки губ Тимофея приподнялись.

– Это почему?

– Тебе лучше знать, – загадочно произнес он.

От досады Вика поджала губы. Тим абсолютно прав – она не сможет сдать его полицейским. Тимофей ей нравился. И сильнее всего злило то, что ему об этом, кажется, известно. И чем дольше Вика смотрела на Тима, тем сильнее становилось желание оказаться во власти его рук. Она мотнула головой, отгоняя навязчивые мысли.

– Ты в курсе, что проспал сутки? – попыталась перевести разговор.

– Серьезно? – заулыбался Тим. На щеках заиграли ямочки.

– Я думала, ты уже не проснешься.

Вика взяла поднос с едой и поставила на тумбочку.

– Но я очнулся, все хорошо. – Тимофей сел в кровати и схватился за перебинтованную грудь. Лицо исказила гримаса боли. – О, смотрю, я что-то пропустил?

– Я перевязала тебя, пока ты спал.

– Ты – чудо. Спасибо. Благодаря тебе мне лучше.

– Я тебя умоляю! Моей заслуги здесь нет. Ты сам себя зашил, так что, все лавры тебе.

Тим усмехнулся.

– Если бы я остался на улице, то умер бы. Так что не скромничай. И не нужно говорить, что так на твоем месте поступил бы каждый, потому что это не правда.

– И не буду. С появлением вируса люди изменились, стали эгоистами. Они боятся за свои жизни, ведь «Красная смерть» может вернуться.

Вику удивляло то, как быстро Тим пошел на поправку. Возможно, нож не задел важные органы, поэтому ему стало лучше уже на второй день? Размышления прервал звонок в дверь. Вика бросила на Тимофея встревоженный взгляд и помчалась открывать. Что, если кто-то видел, как она вела его к себе, и пришел за ним? Беспокойство щекотало нервы. Открыв дверь, Вика с облегчением выдохнула. На пороге стояла Машка Миронова – подруга детства, журналистка седьмого канала. Она жила в Москве, но частенько приезжала к матери в Новосибирск.

– Охо-хо-ханьки, Викуська! – Мария обняла подругу и поцеловала в щеку. – Привет, дорогая! Столько времени тебя не видела!

Она ничуть не изменилась с последней встречи, хотя около года прошло. Светлые волосы, собранные в хвост на затылке, большие карие глазищи, изящные в черной оправе очки по последнему писку моды.

– Ну что, солнце, стоишь на пороге, заходи уже. – Закрыв за Марией дверь, Вика провела ее в кухню, усадила за стол. – Где пропадала? Рассказывай.

Пока Вика ставила на плиту чайник, Машка поведала о своей жизни.

– Была в Нью-Йорке. Делала репортаж. Ты бы только знала, сколько всяких анализов пришлось сдать перед вылетом, а сколько разных бумаг предоставить… Вся морока из-за проклятого вируса. Выпускать из России не хотели. Когда уже успокоятся, ведь прошло уже полгода, как эта зараза исчезла.

Сердито заверещал чайник. Вика разлила по кружкам кипяток и заварку.

– Бери конфеты, печенье. – Пододвинула вазу со сладостями подруге. – Знаю, ты любишь.

– Спасибо, – Мария отправила шоколадную конфету в рот и запила чаем. – М-м-м, обалдеть! – с полным ртом протянула она. – У тебя-то как дела? Как мама? Что врачи говорят?

– Да ничего нового. Нужна операция. Говорят, тянуть не стоит. Не знаю, что и делать. В долг крупную сумму никто не дает, а накоплений у меня совсем немного. Кстати, спасибо тебе за перевод. Ты единственная, кто не остался равнодушным.

– Да ну что ты, – улыбнулась подруга. – Ты же мне как сестра. Что-нибудь придумаем. Выкрутимся, как всегда. Где наши не пропадали? Я попытаюсь подключить связи. Общими усилиями соберем на операцию. Ты только не переживай. И не делай глупостей.

– Спасибо, солнце. Всегда знала, что на тебя можно положиться. Кстати, прикинь, тут на днях начальник вызвал. Откуда-то узнал, что мне деньги нужны…

– И предложил перепихнуться?

– Типа того. Засыпал мерзкими комплиментами, предложил стать его любовницей. Правда, в завуалированной форме. Личным помощником, то есть. Видали мы таких помощников. Через постель – по карьерной лестнице! Пообещал кучу привилегий и нереально крутую зарплату. Короче, решил воспользоваться ситуацией. Долго же ждал. Козел!

– Не то слово. Мужики только о сексе и думают. А самое смешное, что стариканы ничуть не уступают молодым. Виагры что ли наглотались? – хмыкнула она. – Значит, говорит: «прыгнешь в койку, денег дам»? А ты что?

– Сказала, что не позволю собой манипулировать.

– Вот и правильно. Молодец! Главное не передумай. – Машка погрозила пальцем. – А то я тебя знаю: прижмет, так согласишься, забудешь о гордости ради матери. Не вздумай!

– Маш, если выбирать между здоровьем мамулика и гордостью, я всегда выберу маму. Но пока время еще есть. А что бы ты сделала на моем месте?

– Не знаю. Наверное, все-таки переспала бы, – скривила лицо она. – Но я – это я. Ты – другое дело.

Мария поудобней устроилась на стуле, подогнув под себя ногу и, внимательно взглянув на Вику, спросила:

– Ты, кстати, уже прошла вакцинацию?

– Еще спрашиваешь! У нас обязаловка на работе.

– Ну и хорошо. Нужно пользоваться, пока бесплатно. Уверена, недалек тот день, когда государство начнет брать немалые деньги за лекарство. Как говорится: хочешь жить – плати. А вообще, я не доверяю вакцине. Хоть она и эффективна, но чувствую, что-то там не чисто. Чутье меня ни разу не подводило.

Машка отправила в рот печенье и, прожевав, продолжила:

– Короче, я решила провести расследование. Есть зацепки, но пока делиться не буду. Уж прости, дорогая, – Мария повела бровью.

– Ты что, под правительство копаешь? Смотри не заиграйся, Машка.

– Да не боись, все будет пучком. У меня свои методы, – подмигнула она, поднявшись со стула. – Ладно, я пойду. Дела.

Проводив Марию до двери, Вика решила проверить Тимофея. Он спал. Что ж, можно заняться небольшой уборкой: протереть пыль и вымыть окна. Закончив наводить порядок, она снова зашла к Тиму, который все так же спал. Не желая случайно разбудить его, уставшая Вика отправилась спать.

Утром как всегда собралась в больницу к матери, но перед уходом, заглянула к Тимофею.

– Доброе утро, – его губы мило растянулись, когда он увидел на пороге Вику. – Опять будешь кормить меня супом?

– Нет, придумаю что-нибудь получше, – с улыбкой пообещала. – Ты не против, если я ненадолго оставлю тебя одного?

– Конечно, нет. Я же все понимаю, тебе нужно работать.

– Вообще-то я собиралась… в больницу к маме, – с тоской произнесла Вика.

– Что-то серьезное? – нахмурился Тим.

– Она в коме.

– Сочувствую, – сказал он и поджал губы. – А знаешь, ты не теряй надежды, и твоя мама скоро придет в себя.

Так уверенно прозвучали его слова, что Вике на миг показалось, будто все так и будет. Она верила в это всей душой!

– Я надеюсь. Ладно, отдыхай. Скоро вернусь.

До больницы добиралась на такси где-то около получаса. Предъявив охраннику на входе свидетельство о вакцинации, прошла в здание. В коридорах стоял невыносимый гул. Накинув на плечи белый халат, Вика вошла в палату. Мама неподвижно лежала в постели, укрытая по пояс застиранным белым покрывалом. От ее лица тянулись разные трубки. Монитор показывал ритмичное сердцебиение. Казалось, она спала и в любой момент могла открыть глаза, как всегда сказать, что дочь хорошо выглядит. К сожалению, проклятая кома никак не отпускала.

– Мамулик, привет, – шепнула Вика, усаживаясь на стул рядом с кроватью. – Я достану деньги. Ты очнешься, и тебе сделают операцию, – она сжала ее исхудавшую руку. – Давай, мамулик, открой глаза. Времени мало. Ты должна бороться! Врач сказал, если в ближайшее время не выйдешь из комы, я могу потерять тебя. Я не переживу, мам! Ты ведь знаешь, что не переживу.

Вика не стала сдерживать слезы. Крупные капли скатывались по щекам и, собираясь на подбородке, падали на колени.

– Что же с тобой случилось? – всхлипнула она.

Еще недавно мама была красивой женщиной, а теперь страшно смотреть: исхудавшее лицо, впалые щеки, синяки и ссадины. Господи, лишь бы все обошлось, лишь бы она поправилась, встала на ноги… От мысли, что мама может остаться инвалидом, защемило сердце. Больничные стены давили на Вику до головокружения.

– Что же ты сделала с собой? А главное – почему? – прошептала она, не отрывая взгляда от неподвижного тела.

В какой-то момент почудилось, будто веки мамы дрогнули. Вика подалась вперед, вглядываясь в бледное лицо.

– Мамулик? Ты меня слышишь?

Ощутив подергивание пальцев, поднялась со стула и собралась уже бежать за доктором, как вдруг услышала:

– Что случилось?..

Мама приоткрыла глаза.

– Мамулик? Ты здесь?! – радостно вскрикнула Вика, склонившись над ней. – Все хорошо. Ты в больнице. Ничего не говори, тебе нельзя…

– Я не хотела… – слабым голосом произнесла она и часто заморгала. – Прости меня… Я не знаю… почему… это сделала. Помню, что хотела… – она сглотнула слюну, – сказать кое-что важное… Но что?..

В ее глазах застыли слезы.

– Не думай ни о чем. Главное – ты жива. Ты молодец. Я сейчас врача позову.

Вику удивляло то, что она видела. Ведь думала, люди после комы еще длительное время не могут говорить, восстанавливаются очень долго, а тут совершенно противоположная картина. Конечно, это радовало, но уж слишком как-то все быстро. Нужно поговорить с доктором.

– Послушай, Вика… – мама ухватилась за руку Вики, когда та уже собиралась позвать врача. В глазах ее вспыхнула боль.

Вика почувствовала себя виноватой. Ведь в тот день она собиралась прийти пораньше. Мама хотела рассказать что-то важное, но не успела… А все потому, что Вика задержалась. Если бы не эта задержка, она бы не бросилась с крыши… Как сейчас Вика помнила звонок соседки и встревоженный голос в трубке: «Ульяну отвезли в больницу». Но почему мама пыталась лишить себя жизни? – вот главный вопрос.

Вика снова не сдержала слез. Неужели все могло случиться иначе, если бы она пришла домой раньше?

– Ты хочешь что-то сказать?

– Письмо.

– Какое письмо? – нахмурилась Вика, но тут же спохватилась, вспомнив предсмертную записку: – То самое? Для Брайана Крайтона?

Та закивала.

– Мамулик, не волнуйся, я обязательно найду этого человека, обещаю. Ты только выздоравливай.

– Не спеши, – протянула мама. – Принеси письмо. Я должна… дописать…

В тот день, когда нашли маму, Вика обнаружила дома запечатанный конверт и записку. Как сейчас помнила строки: «Доченька, прошу, слетай в Москву, отыщи Брайана Крайтона и передай ему письмо. Это очень важно!» Больше мама ничего не написала, не объяснила свой поступок, не попрощалась. Так странно. Словно перед смертью ее волновал только неизвестный Брайан.

Вика с трудом сдерживала слезы, глядя на то, с каким трудом маме давались слова. Она была жизнерадостной женщиной, работала в солидной компании. Ее уважали, ценили, любили. А сейчас никто даже не вспоминал о ней. Конечно, кому она нужна такая? Только Вике. И она была готова на все, чтобы вернуть матери прежнюю счастливую жизнь. Если для нее важно найти некого Брайана, то Вика сделает это.

– Вик… почему я… не могу пошевелить… ногами? – вдруг спросила мама.

– Ты еще не совсем окрепла, – соврала Вика, сдерживая слезы. – Ну все, мамулик, отдыхай, я зайду перед отъездом в Москву. Принесу письмо. Допишешь, что хотела, и я поеду. Обещаю, что найду Брайана, раз это важно для тебя.

Поцеловав ее в лоб, она вышла из палаты и сообщила врачу радостную новость. Он осмотрел маму и, выведя Вику из палаты, сказал:

– Это удивительно. За годы практики я впервые вижу подобное. У вашей мамы нормально функционируют все органы, присутствует речь, она может двигаться. Это большая редкость. Большинство пациентов после нескольких лет реабилитации приходят к такому состоянию. Единственное "но", я вам уже говорил и повторю: поврежден спинной мозг. Есть вероятность того, что она никогда не сможет ходить. Только операция может вернуть Ульяне Владимировне чувствительность. Возможно, не одна. Время есть, но советую не откладывать.

– Я достану нужную сумму, обещаю. Спасибо, доктор.

Оказавшись дома, Вика первым делом отправилась в комнату Тимофея. Не терпелось узнать, все ли с ним в порядке. Ее одолевала тревога, ведь она впервые оставила его одного. Незнакомец в Викиной постели – раньше в голову не пришло бы притащить неизвестного в дом. Уже второй день она уверяла себя, что это ненадолго, что как только он поправится – уйдет. Тогда можно будет ехать на поиски Брайана Крайтона, как и хотела мама. Осчастливить ее – вот чего хотелось сейчас. Пока это все, что в ее силах.

– Привет, – произнесла Вика, входя в комнату.

Тим стоял у кровати. Мокрый, с полотенцем на бедрах. Как же он хорош! По его крепкому телу катились капельки воды. Время словно замедлилось, казалось, Вика следила за движением капли, которая остановилась на упругом животе. У нее перехватило дыхание.

– Я принял душ, ты не против?

Она не могла отвести глаз от накачанного пресса, но, спохватившись, смущенно подняла взгляд. Румянец обжег щеки.

Намокшие волнистые волосы струились по лбу и ушам Тимофея, вызывая в Вике желание подойти и смахнуть их.

– Да. То есть, нет, – она замотала головой, – не против, конечно. Делай что хочешь. Ты что-нибудь ел?

– Конечно, не волнуйся. – Тим приблизился, нежно взял ее ладонь. Мурашки пробежали по телу. – Вик, я понимаю, что доставляю тебе немало хлопот, поэтому сегодня уйду.

– Что? – опешила она, глядя в его лицо. – С ума сошел? Тебе нельзя. Я не отпущу. Нет!

– Не хочу злоупотреблять твоей добротой.

– Ты не мешаешь, – растерянно произнесла она. – С тобой даже легче.

Это действительно так. Месяц, пока мама находилась в больнице, Вика чувствовала себя одинокой и потерянной. В голову лезли тревожные мысли. Если бы не Тим – дорога к психотерапевту ей обеспечена. Да и скрывать от себя не имело смысла: Тимофей ей нравился – вот причина уныния. Вика поняла, что не готова отпустить его.

– Не оставляй меня сейчас.

Она расстроено потупилась.

– Все плохое когда-нибудь кончается. Думай о хорошем, и оно обязательно прилипнет к тебе, как липучка. Замучаешься отлеплять.

Улыбнувшись, Вика подняла голову и встретилась с удивительными серыми глазами.

– Останься, – с грустью прошептала она. – Уйдешь, когда полностью окрепнешь.

Взгляд упал на место, где еще недавно была рана. Вика отшатнулась, заметив лишь небольшой шрам.

– Что это? – ошарашенно протянула, всматриваясь в рубец. – А где…

Лицо Тимофея приблизилось настолько, что Вика ощутила теплое дыхание. Его рука скользнула по ее спине. Прежде чем успела сообразить, чего он хочет, его губы уже сомкнулись на губах Вике. Она ответила на поцелуй сама того не ожидая. Сначала робко, с осторожностью, потом смелее. Горячий поцелуй дурманил голову… Вика подалась вперед и оказалась во власти рук Тима. Его прикосновения постепенно взяли верх над внутренними запретами. Утверждение, что все мужики – козлы, таяло, как лед над пламенем свечи. Тимофей казался идеалом. Находясь рядом с ним, Вика испытывала то, чего никогда не чувствовала ни к одному мужчине. Она забыла обо всем, наслаждаясь подаренными минутами. И вскоре сама начала гладить Тима по еще не обсохшей спине. Не понимая, что за бес вселился в нее, позволила ему целовать себя. Поцелуи приятно обжигали кожу, даря наслаждение и счастье. Одно движение, и полотенце Тима упало на пол. Вика замерла в предвкушении, слыша бешеный стук собственного сердца.

Да, она хочет его… Здесь и сейчас…

Еще мгновение и она уже лежала на кровати. Тим навис над ней, выжидающе глядя в глаза. Этот взгляд завораживал. Губы снова встретились в жадном поцелуе. Страсть поглотила Вику, увлекая в пучину нескончаемого удовольствия. Дыхание сбилось. Руки Тимофея, такие властные, и в то же время нежные, ласкали ее тело. Сняв с Вики блузку, его рука скользнула под лифчик, сжала грудь. Вика выгнулась. Ловко стянув с нее брюки и белье, Тим покрыл обжигающими поцелуями трепещущее тело. Она стонала и выгибалась навстречу горячим губам. Желание нарастало. Тимофей взял Вику за бедра и уверенным движением вошел в нее. Приятная дрожь сковала тело. Посторонние звуки стихли. Только его прерывистое дыхание над ухом возбуждало еще сильнее…

После бесчисленных ласк Вика обессилено задремала на груди Тима.

Лежа в кровати в его объятиях, она пыталась привести мысли и чувства в порядок. Ругала себя за то, что пустила в свою постель незнакомца, ведь у нее существовало правило – не водить мужчин на свою территорию. Обманывать себя не имело смысла. Тимофей – лучший любовник из всех, что у нее были. Словно он не человек, а существо, созданное доставлять женщине незабываемое удовольствие.

Тим почему-то ухмыльнулся.

– Что? – возмутилась Вика, приподнимаясь на локте и заглядывая ему в глаза. – Я такая смешная?

– Вовсе нет. Ты очень красивая. Даже слишком.

Тимофей провел пальцем по ее щеке. Вика рухнула на постель, скрывая улыбку. Накрыв Викины губы поцелуем, он поднялся и отошел к окну.

Она уставилась в потолок, размышляя. От воспоминаний, что его губы делали с ней, Вика словно заживо сгорала от удовольствия. Безумие какое-то. Впервые отдалась человеку, которого знала всего ничего. Может быть, это сон? Вика повернула голову влево. Нет, Тимофей реален, стоит перед ней совершенно обнаженный. Боже! Что он делает?

– Не мешало бы прикрыться, – хмыкнула она, не сводя с него глаз.

Ну просто бог, сошедший с Олимпа, чтобы доставить Вике удовольствие! Вот, именно бог! Она мазнула взглядом по мощной спине, затем он опустился ниже.

– Тебе что-то во мне не нравится? – Тимофей взглянул на нее через плечо.

– Ф-ф-ф-ф, – со злостью выдохнула Вика, ощущая покалывание на щеках.

Поняла, что все еще смотрит на его упругие ягодицы. Приложив ладонь к глазам, требовательно произнесла: – Лучше прикройся.

Но Тим словно нарочно щеголял перед ней голой задницей. Потом все же поднял с пола одежду. Пока он одевался, Вика позволила себе пару раз подглядеть между пальцами, и в который раз восхититься хорошо сложенной фигурой. Осознала, что может никогда больше не увидеть Тимофея, не коснуться гладкой кожи. Отпустить его, значит, потерять навсегда. Но он, видимо, думал иначе, раз собирался уйти. Вика не могла позволить ему этого сделать. Ни один мужчина не бросал ее в постели, она всегда уходила первой. Тим не станет исключением.

Натянув джинсы, он повернулся. Взгляд Вики упал на грудь, туда, где еще вчера у него была рана. Сердце ухнуло вниз. Как вообще возможно то, что час назад она занималась любовью с человеком, который вчера подняться не мог без помощи? Мистика какая-то.

– Покажи мне рану, – потребовала Вика и, поднявшись, облачилась в простыню.

– Со мной все в порядке, – Тим беззаботно улыбался. – Ты спасла меня.

– Но… – либо она сошла с ума, либо Тимофей не человек, но тогда кто? – Прошло всего два дня… Люди месяцами лежат в больнице с такими ранениями или вообще не выживают… Что ты такое?

Она приблизилась и с испугом коснулась маленького рубца.

– Даже «что»? – хмыкнул Тим. – Веришь в сверхъестественных существ?

– Верю.

Повисла напряженная пауза.

В детстве с Викторий произошел не поддающийся объяснению случай. Однажды, возвращаясь из школы по старым железнодорожным путям, она увидела сидящую на рельсах девочку из старших классов, которую хорошо знала. На следующий день вся школа обсуждала ужасное убийство подростка. Но самым удивительным оказалось то, что смерть случилась утром, а девочку Вика видела после обеда. Получается, она видела призрака? Тогда никому ничего не рассказала, боясь насмешек. И сейчас, глядя на шрам Тима, еще сильней утвердилась в своих убеждениях. Мистика – неотъемлемая часть человеческой жизни.

– Считай, что у меня быстрая регенерация, – нарушил молчание Тим. – Такое бывает.

– Ладно, но это странно, – заметила Вика. – Вот бы у моей ма…

Она запнулась на слове и с сожалением опустила голову.

– Что ты хотела сказать? – Тим сел рядом и приподнял ее лицо за подбородок.

– Не хочу об этом говорить. Слишком больно.

– Что с твоей мамой? – он пристально взглянул на Вику.

– Она пришла в себя, но… поврежден позвоночник…

Ей захотелось выговориться, глядя в спокойные, точно океан при штиле, глаза. И Вика рассказала о том, что маме срочно нужна операция.

– Ты помогла мне, а я помогу тебе. Обещаю, – Тим провел костяшками пальцев по Викиной щеке.

Ей стало легче. Она прижала к лицу его руку, на мгновение прикрыв глаза. В душе зародилась надежда. Возможно, Тимофей, правда, послан ей судьбой?

– А что случилось с твоей мамой?

Вика ожидала такого вопроса, но, несмотря на нежелание ворошить прошлое, все же открылась Тиму.

– В тот вечер мама хотела сообщить мне что-то важное… – Вика отошла от Тимофея и села на кровать. – Но не успела. Я задержалась на работе, а она… – Голос дрогнул, сердце сжалось от неприятных воспоминаний. – Не понимаю, почему мама это сделала. Похоже, она и сама не знает.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.